<<
>>

Статьи для анализа

Секрет долгих лет

Весь свой век Пелагея Гордеевна живет в родной деревне Байгеево, сейчас — вместе с сыном и снохой. У нее двое внуков и правнучка. Для своих лет старушка довольно бодрая, ходит без сопровождения, сохранила хорошую память и отличное зрение, только слух немного подводит.

На вопрос, что нужно делать, чтобы прожить до ста лет, Пелагея Гордеевна как-то легко ответила: «Ничего.

Надо просто жить». Но ее «простая жизнь» оказалась ох какой нелегкой.

В многодетной крестьянской семье было семь дочерей и трое сыновей. Братья умерли в юношеские годы, и сестрам не пришлось делить работу на мужскую и женскую. «Летом вместе с отцом пахали, сеяли, распиливали бревна, зимой занимались рукоделием. Семь девок в семье, сколько приданого надо готовить. Ткали на двух станках. А какое полотно знатное получалось», — с гордостью показывает мне бабушка старинное полотенце. Полотно действительно на загляденье — тонкое, гладкое, без единого узелка.

«Раньше, — продолжает Пелагея Гордеевна, — невесту для сына присматривали родители. Выбирали работящих и рукодельниц. Сестры Гордеевы считались завидными невестами — свадьбы в семье играли каждый год».

В двадцать один год вышла замуж и Пелагея за односельчанина Никиту Молодцова. Но в семье мужа жила недолго. Умерла мать, и осиротевший отец позвал молодых жить к себе. Вел он индивидуальное хозяйство, в колхоз не вступил. Пришлось и дочери с зятем стать единоличниками.

Грамоте Пелагея обучалась три года в церковно-приходской школе. Больше в то время в деревне мало кто учился, надо было работать. Трехклассное образование получил и ее муж, школу закончил с похвальным листом. Очень сожалеет Пелагея Гордеевна, что не сохранили они ту грамоту с изображением 12 российских царей. Висела она в раме на стене, да односельчанин все подтрунивал: мол, все еще живет семья при царе. И однажды Никита сжег грамоту от греха подальше.

Об Октябрьской революции, гражданской войне, нэпе бабушка Пелагея вспоминает неохотно. Зато хорошо помнит, как в 1914 году провожали в деревне парней на Первую мировую войну. Даже спела песню, которая была тогда популярна:

Эпир каяс сул синче Пелетсер сумар савать. Пелетсер сумар сумасть, Германии пули савать».

(На предстоящем нам пути, С безоблачного неба льют дожди Льют дожди не теплые, а германские свинцовые.)

Другие события, видимо, не очень задевали глухую чувашскую деревню: крестьяне знали только о том, что нужно вспахать поле, засеять и вырастить урожай.

Ту песню про германские свинцовые дожди пришлось вспомнить Пелагее в 1941 году — когда забрали на войну Никиту Молодцова. Осталась она с тремя малыми детьми да стариком-отцом. Были у нее еще дети, но умерли в младенчестве. «Не сумела сберечь, — сокрушается она. — Некогда было с ними сидеть, работать приходилось от зари до зари».

Натерпелась в годы войны Пелагея. Была у отца лошадь, да околела. Чтобы прокормить детей и выходить оставшегося жеребенка, нанималась к людям пахать, зимой валяла валенки. Это ремесло освоила еще в восемнадцать лет. «С тех пор не было ни одного года, чтоб не мастерила валенки. Вот первый год, как перестала валять, руки тоскуют по привычному делу», — вздыхает она.

А в те годы пешком ходила Пелагея в Канаш и Чебоксары, чтобы продать валенки.

Власти же тем временем решили, что наживается Гордеева. Обложили налогом и ее, и отца-старика. Расплатиться не смогли, тогда у них вывезли со двора дрова, оставив семью в середине зимы без топлива. Очень испугалась тогда Пелагея, что посадят ее, оставят сиротами детей. Свежа была память о том, как раскулачивали и выселяли односельчан в 30-е годы. «Пустили по миру в то время порядочных работящих людей, — говорит бабушка. — Например, соседа-садовода, вся вина которого заключалась в том, что у него был необыкновенный сад».

Саму Пелагею от суда спасло письмо родственницы в Москву, написавшей, что притесняют солдатку с малыми детьми да пожилым отцом. Но напасти на том не кончились — в 1944-м пришла похоронка на мужа. Вскоре после войны заболела менингитом и умерла 17-летняя дочь Пелагеи. А позже, на 92-м году жизни, скончался отец. И все равно не кляла она судьбу, не очерствела душой. Даже находила силы ухаживать за одинокими престарелыми соседями-стариками. «Может, их благословение помогает мне жить столько?» — задумывается Пелагея Гордеевна.

В 50-х годах старший сын, работавший механизатором-комбайнером, записал мать в колхоз. В иные годы умудрялась она нарабатывать до 300 трудодней. А потом судьба нанесла еще один удар: в расцвете сил в 44 года умер старший сын. «Не дай бог никому испытать того, что я пережила», — наворачиваются слезы у бабы Пелагеи.

Заботу о свекрови полностью взяла на себя сноха Тамара Николаевна. «Вот, говорят мне, отдыхай. А это так скучно - сидеть без дела. С удовольствием валяла бы валенки, да силы не те», — сетует Пелагея Гордеевна.

Смотрит старушка телевизор, газеты читает и часто вспоминает прожитую жизнь, сравнивает с сегодняшней. Многое ей не нравится — раньше, считает, не было столько выпивох, все работали, амбары не были пусты. Да и на чужое люди не зарились. А сейчас многие разучились зарабатывать свой хлеб. А ведь только работа кормит, говорит она. В этом вся премудрость жизни.

Е. ЗАЙЦЕВА, д. Байгеево, Цивильский район Газета «Советская Чувашия». 11.11.2005

Статья построена на информации только одного источника - самой Пелагеи Гордеевны. Если бы к ее рассказу добавить детали, которые можно было бы узнать от ее родных, например снохи, которая, как это следует из текста, взяла на себя заботу о ней, от соседей, которые могли бы рассказать о ее жизни в советское время, то материал получился бы значительно более интересным и разнообразным.

Айше Нур Зараколу (Некролог)

В Турции, стране, где так силен национализм и где отклонение от общепринятой узкой интерпретации современности и истории может быть опасным, Айше Нур Зараколу была смелой женщиной.

Вместе со своим мужем Рагипом она издавала книги по истории, политике и поэтические сборники, которые в любой другой стране вряд ли бы вызвали споры, но которые в Турции вели к бесконечным судебным процессам, штрафам, тюремным заключениям, отказу в выдаче паспорта и иным государственным преследованиям. Весь тираж десятков изданных ею книг был конфискован, а в 1995 году неизвестные подожгли офис ее издательства «Белдж» («Документ»).

Из подвала в Стамбуле «Белдж» издавал книги, в которых признавался факт существования курдов, и исторические исследования о геноциде, осуществленном в начале 20-го века против армянского национального меньшинства и против греков в Оттоманской империи. Публикации в начале девяностых годов стихотворений Мехди Зана на курдском языке оказалось достаточно для того, чтобы Зараколу обвинили в пропаганде сепаратизма, согласно драконовскому закону против терроризма. В 1997 году Зараколу опубликовала на турецком языке сборник «Как дорога свобода», в котором помещены статьи и репортажи немецкой журналистки Лиззи Шмидт, убитой тремя годами ранее во время работы в Северном Ираке. Книга была запрещена и конфискована властями, а Зараколу и два переводчика отданы под суд.

Однако наибольшую ярость властей вызывали книги о геноциде армян, которые она публиковала. Это лишь увеличивало ее упрямство. «Споры об истории должны вестись в книгах, а не в судах», - настаивала она.

В декабре 1993 она опубликовала перевод на турецкий язык с французского книги Ива Тернона «Армяне: история геноцида», озаглавив его «Армянское табу». В наказание ее осудили на два года тюрьмы. Зараколу, в частности, опубликовала на турецком языке книгу «Сорок дней Муса Дага» - написанный в 1933 году австрийским писателем Францем Верфелем роман о том, как одна армянская деревня противостояла геноциду. Айше родилась в 1946 году в многонациональном городе Антакии (Антиохии). После обучения социологии она стала работать в профсоюзе дорожников. Она поступила на работу в издательскую компанию «Варлик» в 1968 году и стала директором библиотеки Института изучения финансов в Стамбульском университете в 1970.

В 1977 году они с Рагипом основали «Белдж», чтобы «уничтожить табу» и «исследовать права меньшинств». Когда после военного переворота 1980 года арестовали директоров прогрессивной компании по продаже книг «Джеммей», она стала первой женщиной в Турции, возглавившей компанию по продаже книг.

В первый раз ее арестовали в 1982 году, а затем в 1984. Потом она работала в Ассоциации прав человека, основанной в 1986 году. Даже после того как страна вернулась к гражданскому правлению, турецкие писатели, редакторы и издатели продолжали бороться против антитеррористских законов, которые жестоко пресекали обсуждение самых больных для Турции проблем. И Зараколу бросила вызов этим законам, когда вернулась к работе в качестве издателя в 1988.

В 1990 году она издала труд Исмаила Бешикчи, курдского социолога, который был первым ученым, исследовавшим зверства в отношении мирного курдского населения и осужденным за свои книги на 15 лет. Зараколу стала первым издателем, осужденным по антитеррористскому закону от 1991 года. Это случилось, когда она издала еще одну книгу Бешикчи в 1993 году. «Я здесь, потому что мысль считается преступлением, да, преступлением терроризма, - писала она из тюремной камеры. - Издатели и писатели собирают чемоданы, но не для новых трудов и исследований, а для тюрьмы».

Признанная организацией «Международная амнистия» узником совести, Зараколу получила множество призов, и среди них награды Турецкой ассоциации издателей, Human Rights Watch и множества филиалов международной ПЕН-ассоциации.

«До тех пор, пока люди не смогут выражать свою национальность и свои взгляды, они не будут свободны, - писала она незадолго до своего ареста в 1994 году. - Мы верим в то, что делаем. Несмотря на штрафы и возможные тюремные приговоры в будущем, мы в «Белдж» будем и впредь давать шанс тем голосам, которые заглушаются властями. Мы выиграем, если будем настойчивы».

Зараколу не могла получить паспорт с 1993 до 1998 года (его вернули через день после того, как она должна была поехать во Франкфурт, чтобы получить там премию Франкфуртской книжной ярмарки) и была вынуждена остаться на родине.

«Я не готова жить в другом месте: трудно сделать страну более демократичной, находясь вне ее. Мы хотим, чтобы Турция стала страной, где люди разных рас и религиозных взглядов могут жить вместе. Если борешься, должен иногда платить за это. Мы продолжим борьбу».

Айше Нур Сарисозен, издатель: родилась в Антакии, Турция, 9 мая 1946 года; замужем за Рагипом Зараколу (двое сыновей); умерла в Стамбуле 28 января 2002 года.

Феликс КОРЛИ «The Independent», Лондон.

14.02.2002

<< | >>
Источник: Григорян Марк. Пособие по журналистике. — М.: «Права человека». — 192 с.. 2007

Еще по теме Статьи для анализа:

  1. Статьи для анализа
  2. Статьи для анализа
  3. Статьи для анализа
  4. Статьи для анализа
  5. Статьи для анализа
  6. Статьи для анализа
  7. Статьи для анализа
  8. Статьи для анализа
  9. Статьи для анализа
  10. Статьи для анализа
  11. 4.3.2. Ивент-анализ и возможности его применения для анализа международных конфликтов
  12. Отбор образцов для анализа
  13. Анализ возможных стратегий для России
  14.     ШПАРГАЛКА ДЛЯ РАЗБОРА     Об алгоритме морфемного, анализа
  15. РОЛЬ МЕТОДОЛОГИИ М. ЭЛИАДЕ ДЛЯ АНАЛИЗА ПОЛИКУЛЬТУРНОГО ДИСКУРСА БЕЛАРУСИ Никонович Н.А.
  16. 4.3.3. Метод когнитивного картирования и возможности его применения для анализа международных конфликтов
  17. Анализ возможных стратегий поведения России (дискуссия и выводы для политических решений)
  18. Нарративный поворот: развитие или препятствие для психологического анализа знаний и значений?
  19. Приложение 7 Памятка для ученика, составленная на основе мониторинга и анализа педагогических пособий (автор Г. Г. Ларин)
  20. Анализ эко-эффективности (MIPS-analysis) и его применение для экологической маркировки хлебобулочной продукции (разбор конкретной ситуации)