6. Ведущие газеты русского зарубежья (Г. В. Жирков)

«Последние новости». Центральным органом русской эмиграции называют ежедневную газету «Последние новости», выходившую в Париже с 27 апреля 1920 г. по 11 мая 1940 г. Газета была основана М.Л.

Гольдштейном, опытным журналистом, бывшим редактором «Вечернего времени» (Петроград). Но в новых условиях создать интересную газету ему не удалось. Расцвет «Последних новостей» связан с именем Павла Николаевича Милюкова (1859–1943), ставшего вместе с М.М. Винавером и В.А. Харламовым редактором газеты и ее основной публицистической силой с февраля 1921 г. П.Н. Милюков – известный историк, общественный деятель, политик и публицист, один из организаторов и лидеров партии конституционных демократов (кадетов), депутат Государственной думы III (1907) и IV (1912), возглавлял думскую фракцию кадетов, в марте-мае 1917 г. – министр иностранных дел во Временном правительстве1. Одновременно П.Н. Милюков был одним из основных публицистов и редакторов партийных газет кадетов («Свободный народ», «Народная свобода», «Речь»). В 1920 г. он эмигрировал в Англию, где выпускал, по словам И.В. Гессена, на средства П.Н. Врангеля2 двухнедельный журнал «New Russia» на английском языке3. Переехав во Францию, П.Н. Милюков на долгие годы стал одним из виднейших деятелей эмиграции. Он, без сомнения, определял политическое направление газеты «Последние новости», характер ее содержания, не занимаясь производственной стороной дела. Для этого у него был помощник – А.А. Поляков. Андрей Седых, двадцать лет проработавший в газете, свидетельствует: «У нас был выдающийся русский журналист – Александр Абрамович Поляков. Он был тоже моим учителем. Мастер своего дела, он был фактически редактором “Последних новостей”, если уж говорить правду, потому что Милюков следил больше за политической линией газеты»4. Создавая своеобразный портрет П.Н. Милюкова, А. Седых утверждает: «Милюков был капитаном судна, но руль всегда был в твердых руках А.А. Полякова». Но так или иначе «Последние новости» называли газетой Милюкова, и это действительно было так.

Интересна в связи с этим творческая эволюция П.Н. Милюкова: до Октября 1917 г. он был ученым и историком, политиком и публицистом, в ходе революции – более всего политиком, в годы эмиграции – редактором-публицистом, оставаясь по-прежнему и политиком, и историком. В этом смысле А. Седых прав, называя его профессиональным журналистом: «...газетную работу любил по-настоящему и в последний период жизни считал ее своим основным занятием».

Как редактор П.Н. Милюков был уникальной фигурой. Поражал своей эрудицией, тактом, гибкостью ума, широтой интересов, работоспособностью, трудолюбием. Он читал на 10–12 языках, читал жадно и много – книги, газеты, журналы. Ежедневно писал передовые статьи в «Последние новости», блестящие книги. Основная проблематика его публицистики – политическая, но он легко мог написать эссе, статью о греческой архитектуре, итальянской живописи эпохи Ренессанса или о русской музыке, причем со знанием дела. «Писал он очень быстро, почти без помарок, но обязательно перечитывал написанное и только тогда начинал делать многочисленные исправления и вставки на полях, сверху и снизу». По мнению А. Седых, он писал «просто, деловито, временами суховато...

И несмотря на внешнее отсутствие блеска, статьи его, как и речи, даже со стилистической точки зрения выходили безукоризненными – так проста, ясна и логически обоснована была мысль Милюкова».

Как редактор он просматривал почту, правил рукописи, при этом, по свидетельству очевидца, временами его перо по ним «беспощадно гуляло», «выправляя политическую линию». Приемная редактора была открыта для всех. Он был доступен, не амбициозен, «стоял выше оскорблений». «Меня всегда поражало в Милюкове, – признается А. Седых, – его личное мужество, полное презрение к опасности и к оскорблениям противников»5.

В «Последних новостях» работал слаженный ансамбль опытных журналистов: Марк Алданов, М.Ю. Бенедиктов, Н.П. Вакар (информация и эмигрантский репортаж), Н.В. Калишевич, А.Б. Петрищев, Андрей Седых (Яков Цвибак), С.Г. Сумской и др. П.Н. Милюков сумел собрать в редакции и вокруг нее видные интеллектуальные силы русской эмиграции. Сам он, как правило, писал в газету передовую статью. Первую страницу, где помещался репортаж из Палаты депутатов, Сената, Елисейского дворца, готовили Андрей Седых и Марк Алданов, которому тогда приходилось подрабатывать на журналистской ниве. В отделе публицистики сотрудничали известные публицисты разной политической окраски: Е.Д. Кускова, В.А. Мякотин, В.А. Оболенский, С.Н. Прокопович, С.Л. Поляков-Литовцев, Бор. Мирский, Л.М. Неманов, А.М. Кулишер (Юниус), В.Е. Жаботинский, Ст. Иванович (В. Талин), Дионео (лондонский корреспондент). Научным обозревателем был эрудит Ю. Делевский, фельетонистами – Дон Аминадо и Вл. Азов. Литературный отдел вел поэт и литературный критик Г.В. Адамович. В нем сотрудничали В. Вейдле, Г. Лозинский, некоторое время В. Ходасевич и Антон Крайний (З. Гиппиус). Театральным рецензентом был князь С.М. Волконский, потомок декабристов, бывший директор императорских театров. О балете писал Андрей Левинсон, непревзойденный балетный критик, мнением которого дорожили французские газеты, о музыке – Б.Ф. Шлецер. Художественным критиком был А.Н. Бенуа – признанный авторитет в этой области. Шахматный раздел вел гроссмейстер М. Зноско-Боровский.

Каждый четверг в «Последних новостях» выходила литературная страница. Здесь блистали имена И.А. Бунина, М.А. Алданова, А.М. Ремизова, Н.А. Тэффи, К.Д. Бальмонта, Б.К. Зайцева, С.С. Юшкевича, В.В. Набокова-Сирина, Г.В. Иванова, М.О. Цетлина, Саши Черного, М.А. Осоргина. Печатались молодые литераторы: Б.Ю. Поплавский, Д. Кнут, Л.Ф.Зуров, Галина Кузнецова, Михаил Струве, Н.Н. Берберова и др.

На первых порах газета получала субсидии из разных источников (помощь русских капиталистов, поддержка некоторых правительств). В 1924–1940 гг. представителем ее правления был крупный текстильный фабрикант А.И. Коновалов (1875–1948)6. Но довольно быстро газета добилась финансовой независимости, хотя реклама и не занимала на ее страницах большого объема. Уже в начале 30-х годов тираж «Последних новостей» составлял более 30 тыс. экземпляров, а порой доходил до 35 тыс. Н. Берберова, проработавшая в газете пятнадцать лет, пишет, что «Последние новости» «читали буквально все, и не только в Париже»7.

Дон Аминадо, который бывал в редакции два-три раза в неделю, приносил стихи или фельетон и иронизировал: «Число поклонников росло постепенно, а количество читателей достигло поистине легендарных для эмиграции цифр. Ненавидели, но запоем читали».

Политическое направление газеты определялось как либеральное, левое по отношению к монархистам и правой части кадетов. А. Седых прямо говорит: «Милюков был человеком по тем временам левым, но у него были свои счеты с вождями, с руководителями Белой армии. Его не любили, но тем не менее все читали “Последние новости” в Париже, все – профессора, инженеры, работники заводов и шоферы такси»8. Парижская газета «Возрождение» даже называла «Последние новости» жидо-масонским, просоветским изданием9. По своей партийной принадлежности газета начинала путь как орган кадетов. Ее редактор П.Н. Милюков стал основателем особой политической линии – новой тактики по отношению к Советской России, которую обнародовал в статье «Что делать после Крымской катастрофы» (1920. 19 дек.). Он предлагал извлечь уроки из поражения белых армий, смириться с тем, что народ принял Советы.

Вот как понимал новое направление политики журналист «Последних новостей» А. Седых (взгляд эмигранта), считавший это время «опасным периодом» в истории газеты: «“Новая тактика” Милюкова сводилась к отказу от гражданской войны и интервенции. Большевистское иго должно быть сброшено... внутренними силами страны», причем за довольно длительный срок10.

В.И. Ленин в своих выступлениях сразу же оценил «новую тактику»: «Умный вождь буржуазии и помещиков, кадет Милюков терпеливо разъясняет дурачку Виктору Чернову... что не к чему торопиться с учредилкой, что можно и должно высказаться за советскую власть – только без большевиков...: “Лишь бы передвижка власти от большевиков, все равно, немного вправо или немного влево, а остальное приложится”. В этом Милюков совершенно прав»11. Сам П.Н. Милюков позднее замечал: «Я и мои единомышленники перенесли свои надежды на развитие внутренних процессов в самой России»12. Надежды на изменения в России связывались не только с новой экономической политикой, но и с кронштадскими событиями, волнениями крестьян. 16 октября 1921 г. П.Н. Милюков заявлял в своей газете: «Мы отстаивали крестьянство и его интересы как социальную базу во имя общего, мы враждебны классовой психологии».

Идеи Милюкова вызывали острую полемику прежде всего среди самих кадетов. Его сторонники в 1921 г. образовали особую Демократическую группу партии народной свободы, позднее создали республиканско-демократическое объединение (РДО). Они пользовались поддержкой французских либералов13. В самой партии произошел окончательный раскол, который в конце концов привел ее к гибели.

«Новая тактика» позволяла придать газете не узко партийное, а широкое демократическое направление, которое привлекало к газете даже оппонентов, обеспечивая определенный плюрализм мнений на ее страницах. «Это была газета замечательная в своем роде, – пишет Андрей Седых, – где могли печатать свои статьи одновременно и социалисты, и генерал А.И. Деникин, конечно, поскольку взгляды их совпадали с точкой зрения П.Н. Милюкова. В военных кругах П.Н. Милюкова ненавидели за “новую тактику”, но газету читали от доски до доски»14. П.Н. Милюков, анализируя русские политические силы как определенное единство, включающее и зарубежье, дифференцирует их по трем основным направлениям – «позициям» (большевистская, демократическая и реставрационно-монархическая) и двум «полупозициям» («Смена вех» – средняя между большевизмом и демократизмом, кадетский «Руль» – средняя между демократизмом и реставрацией). Таким образом, свое направление Милюков называет демократическим (1923. 7 апр.). Конечно, общей платформой политических сил зарубежья было неприятие большевизма, позднее – разоблачение сталинизма и всякого рода диктатур (Гитлера, Муссолини, Франко). Возражая своим критикам, Милюков писал, что он никогда не считал «продолжение большевистской власти в России полезным. Спасение России, спасение даже физических жизней ее населения возможно только при гибели этой власти» (там же).

«Газета честно и объективно, – приходит к выводу историк М. Раев, – отражала события международной жизни; внутренние, французские, проблемы отнюдь не занимали основного места на ее страницах, хотя постоянно обсуждались в период кризисов. Газета могла гордиться тем, что она следила и полно освещала события и положение в Советском Союзе. Эта информация носила в основном резко критический и негативный характер, хотя «газета должным образом замечала и подчеркивала все позитивные моменты, имевшие место на советской родине: например, международную позицию и отношение к войне, реформы в системе образования, различные мероприятия социального плана и т.д.»15. 27 апреля 1920 г. «Последние новости», например, поместили сообщение советского правительства об амнистии всем социалистам, бывшим в годы гражданской войны на стороне белых.

В освещении событий на Родине редакции помогало умелое реферирование советской периодики, публикация обзоров. Так, 25 октября 1925 г. целый подвал газеты занимало обозрение «Советская пресса», в котором рассказывалось о новых явлениях в журналистике (рост числа публикаций с критикой бюрократии, развитие рабселькоровского движения и др.). В то же время газета постоянно отмечала «оказенивание» советской журналистики и литературы, их несвободу, гнет цензуры в СССР. Именно здесь 10 июля 1927 г. появилось эмоциональное обращение «Писателям мира» – анонимное письмо из Москвы. В нем приводились факты, характеризующие советское государство как тюрьму для свободного слова. Из всех библиотек страны изымались произведения по идеализму: «Идеализм, огромное течение русской художественной литературы, считается государственным преступлением», «заподозренные в идеализме изгоняются со службы», «лишаются всякого заработка». Все произведения подлежали строгой цензуре, без разрешения цензора ничего не могло быть напечатано. Для открытия частного или общественного издательства требовалось специальное разрешение властей, причем оно давалось не более чем на два года. Разрешение было очень трудно получить, но и после получения издательство могло действовать лишь в рамках одобренной цензурой программы. Письмо «Писателям мира» призывало европейскую интеллигенцию поднять голос в защиту русского писателя.

Значительное место «Последние новости» уделяли проблемам культуры. Они стали летописью художественной, литературной, музыкальной, театральной жизни русского зарубежья. Целые страницы отводились поэзии, художественной прозе, литературной критике, публиковались статьи по истории, истории литературы. При этом давалась возможность выступать авторам разных направлений, несмотря на известный консерватизм Милюкова в вопросах литературы и искусства. Не совсем права Н. Берберова по отношению к редактору газеты, когда, иронизируя, сводит его требования к литературе (рассказам, стихам) как к произведениям обязательно «с сюжетцем». «Я сама слышала, – пишет Н. Берберова, – как Милюков говорил: “Окончил гимназию, окончил университет, а Цветаеву не понимаю”. Если человек не понимает чего-то, значит, он не годится для того места, на котором он сидит, но на это дерзкое замечание, сделанное за его спиной вполголоса, ответ был один: “Газета, прежде всего, политическое (и коммерческое) дело, литературу мы только терпим”»16. Однако то многоцветье имен блестящих литераторов и критиков, которое встречается на страницах «Последних новостей», свидетельствует о том, что Н. Берберова пристрастна в своих воспоминаниях.

Газета стремилась не обойти ни одного существенного события в общественной, политической, социальной жизни эмиграции. Для примера остановимся на статье Н. Бердяева «Вопль русской церкви», появившейся на страницах «Последних новостей» 13 сентября 1927 г.17 Она была ответом на Послание от 16 июля 1927 г. заместителя патриаршего местоблюстителя митрополита Нижегородского Сергия, с которым он обратился к русскому зарубежью и которое получило название «Декларации митрополита».

Разговор о позиции православной церкви, вообще духовенства по отношению к советской власти – особый. Но можно отметить, что во взаимоотношениях церкви и советского государства проявились крайности двух сторон. Позиция советской власти определялась официальными документами, декларировавшими отделение церкви от государства. Однако в ходе гражданской войны большинство церковных иерархов проявили однозначное неприятие новой власти и таким образом дали повод обвинить себя в политических действиях. И советская власть в конечном итоге встала на путь преследования религии, объявив ее опиумом для народа, отбирая у нее имущество, соборы, монастыри, земли и др. Со стороны церкви крайность проявилась в неприятии новой власти. Дело в том, что долгое время православная церковь была составной частью системы российского государства. Она настолько слилась с государственной бюрократической системой, что имела соответствующий аппарат, вмешивавшийся и в светские дела, в определение свободы прессы. Духовная цензура имеет свою во многом негативную историю18. Нарушение традиций взаимоотношений церкви и государства, изменение ее статуса вызвали яростное сопротивление духовного руководства. Эти же настроения преобладали в зарубежной православной церкви.

Митрополит Нижегородский Сергий в своей «Декларации» занял другую позицию: «Нам нужно не на словах, а на деле показать, что верными гражданами Советского Союза, лояльными к советской власти, могут быть не только равнодушные к православию люди, не только изменники ему, но и самые ревностные приверженцы его, для которых оно дорого как истина и жизнь, со всеми его догмами и преданиями, со всем его каноническим и богослужебным укладом. Мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской родиной, радости и успехи которой – наши радости и успехи, а неудачи – наши неудачи...»19. Митрополит считал, что духовенство эмиграции вредит отношениям советской власти и православной церкви. Он грозил исключить его из состава клира, подведомственного Московской патриархии.

Конечно, такая Декларация вызвала негативную реакцию со стороны большинства эмиграции. Иначе посмотрел на проблему Н. Бердяев, но тем не менее получил возможность высказаться на страницах «Последних новостей». Н. Бердяев утверждал: «Понять это до конца могут лишь люди, которые прожили годы в Советской России и потому способны воспринимать события, там происходящие, изнутри, а не извне». Он считал, что «Послание митрополита Сергия есть вопль сердца православной церкви в России, обращенный к православной церкви за рубежом: сделайте, наконец, что-нибудь для нас, для Церкви-матери, подумайте о нас, облегчите нашу муку, принесите для русской Церкви хоть какую-нибудь жертву, до сих пор безответственные слова ваших иерархов (Карловацкий Собор и Синод) вели нас в тюрьму, под расстрел, на мученичество, подвергали православную церковь в России опасности быть совершенно раздавленной и уничтоженной...»

Надо понимать положение православной церкви в России, замечает Н. Бердяев, – это мученическая церковь. Она «жертвенна в совсем ином смысле и претерпевает мученичество, неведомое и часто непонятное для церковных кругов эмиграции... Жертва эта совершается во имя спасения православной церкви и церковного народа в России, во имя сохранения ее в эти страшные годы испытаний». Митрополит Сергий не частное лицо, которое может думать лишь о себе. Перед нами, подчеркивает Н. Бердяев, стоит судьба церкви и церковного народа как целого. Митрополит говорит то, что «спасительно для церкви». В этом огромная личная жертва. В статье вспоминается такая жертва со стороны патриарха Тихона, митрополита Сергия, Александра Невского, когда последний ездил в ханскую Орду.

Какие же еще аргументы находит Н. Бердяев, оправдывая право церкви метрополии на вопль? Во-первых, то, что эмиграция – «понятие политическое или бытовое, но никак не церковное». Во-вторых, по Бердяеву, церковь «переживает один из величайших моментов своей исторической судьбы. В кровавых муках освобождается она от власти царства кесаря. Мы живем в эпоху углубленного церковного сознания, очищения церкви от искажавших ее исторических наслоений». Церковь порвала с самодержавием, властью. «Церковь возвышается над властью кесаря, в какой бы форме оно ни являлось, и она может существовать при какой угодно природно-исторической среде. И вместе с тем она действует в истории и тысячами нитей переплетается с царством кесаря». Такова диалектика отношений церкви и государства. «Отсюда бесконечная сложность исторической судьбы церкви, ее видимая замаранность. История церкви полна соглашениями и конкордатами, которые не менее тягостны, чем лояльность в отношении советской власти».

Из вышеизложенного вытекает третий момент в рассуждениях публициста: «Церковь всегда будет стремиться христианизировать всякую природно-историческую среду, всякое общество, всякое государство, всякую культуру, но она не может признать вполне и окончательно своей, христианской, никакую природно-историческую среду, никакое государство». Церковь вне политики, члены церкви могут быть в любой партии, и коммунистической тоже. «Коммунистическая власть родилась в состоянии смертного греха, она совершила много преступлений... Церковь принимает факт образования новой природно-исторической среды и может стремиться лишь к христианизации этой среды изнутри, духовно борясь против безбожия и растления во имя Христовой Правды».

Н. Бердяев рассматривает революцию как состояние смертного греха, «где пробиваются к исторической активности новые социальные слои. Церковь призывает к покаянию и к очищению, и духовному преображению, но она не восстает против новых социальных слоев, против роли этих слоев в новом государстве, она хочет их лишь христианизировать изнутри. И спасение России придет от христианизации новых социальных слоев, от духовного перерождения рабоче-крестьянского общества». Таков прогноз Бердяева. Завершая свое произведение, он призывает церковные круги эмиграции пойти навстречу митрополиту Сергию, прекратить в зарубежных церквах великокняжеские и царские молебны, носящие характер политических демонстраций, политические речи на епархиальных съездах и т.п. В этом философ видит «ликвидацию в зарубежной церкви периода, связанного с гражданской войной». Таким образом, «церковь лишь освободится от тех соглашений и компромиссов, к которым она была вынуждена в прошлом». И это будет, по его мысли, «нашим духовным возвращением на Родину». Поразительная по силе мысли, логики и анализа статья. Ее появление в «Последних новостях» – яркое свидетельство неординарности редактора газеты, предоставившего трибуну Н. Бердяеву.

Газета «Последние новости» закончила свое существование 14 июня 1940 г. за несколько часов до прихода немцев в Париж. Некоторое время сотрудники газеты жили надеждой на ее возрождение. Но именно редактор П.Н. Милюков в письме к А. Седых откровенно заявил, что в новых условиях «Последние новости» «не могли и не могут возродиться в прежнем виде»20. И это был взгляд не только опытного редактора, но и аналитика-историка.

«Возрождение». Оппонентами «Последних новостей» в Париже были газеты «Возрождение» и «Дни». Орган русской национальной мысли «Возрождение» появился на свет 3 июня 1925 г., выходил до 7 июня 1940 г. Газету основали П.Б. Струве, редактировавший ее первые годы, и нефтепромышленник А.О. Гукасов, финансировавший ее.

Петр Бернгардович Струве (1870–1944) – известный экономист, философ, публицист, редактор ряда журналов легального марксизма («Новое слово» – 1897, «Начало» – 1899, «Жизнь» – 1900). Один из теоретиков и организаторов либерального союза «Освобождение», редактор его нелегального печатного органа «Освобождение» (1902–1905), позже – один из лидеров партии кадетов, член ЦК, редактор журнала «Русская мысль». После Октября 1917 г. активно боролся с большевиками, входил в правительство П.Н. Врангеля, впоследствии эмигрировал.

При П.Б. Струве ежедневная газета «Возрождение» была умеренно-консервативным изданием. Он выступал за объединение всех сил эмиграции для борьбы с советской властью. Был председателем оргкомитета «Всемирного русского съезда», который начал работу 4 апреля 1926 г. и на открытии которого П.Б. Струве призвал эмиграцию «бороться всячески и во всех направлениях», имея в виду советскую власть. В этот день газета «Возрождение», ставшая летописью съезда, вышла с передовой статьей, напоминающей о том, что большевики заинтересованы в розни сил эмиграции, поэтому единение необходимо для усиления борьбы с ними. Редакция высказывала опасения: «Большевики только и мечтают о том, чтобы можно было использовать постановления съезда как реставрационные вожделения» (1926. 5 апр.). В этом утверждении содержалось обращение к наиболее ярым монархистам умерить свои требования.

Однако монархические настроения и на съезде были столь сильны, что «Возрождению» в ответ на обвинения иностранной печати пришлось выступать с опровержением по поводу того, что съезд никого не объявлял наследником романовского трона (1926. 9 апр.). Подводя итоги работы этого форума, газета констатировала, что он так и не создал центра сплочения «вокруг великого князя» (1926. 12 апр.)

Первое время в «Возрождении» сотрудничали И.А. Ильин, С.С. Ольденбург, А.А. Салтыков и др. В газете печатались теоретические и проблемные статьи И.А. Ильина, идеи которых позже легли в основу его книги «О монархии и республике». «Возрождение» остро полемизировало с милюковскими «Последними новостями» и «Днями» А.Ф. Керенского, отвергая любую возможность компромисса с большевиками. П.Б. Струве считал, что «политическая эволюция советской власти полицейски невозможна», уступки, которые они порой допускают, преследуют цель самосохранения большевизма21.

Довольно быстро между издателями обнаружились серьезные разногласия. А.О. Гукасов и его сторонники отражали настроения Российского торгово-промышленного и финансового союза, неофициальным органом которого и являлось «Возрождение». Их не устраивали политическая линия П.Б. Струве и его ориентация на интеллигенцию. А.О. Гукасов считал, что «в газете восторжествовали снобизм и кружковщина, ее высокомерный тон и стиль отпугивают простого читателя-эмигранта»22. В итоге П.Б. Струве уходит из газеты. Пост редактора занимает Ю.Ф. Семенов, и «Возрождение» превращается в открыто промонархическое издание, явно правого направления, рассчитанное на широкую обывательскую аудиторию. Газета активно пропагандировала идеи Российского общевойскового союза, нацеленного на самую активную борьбу с советской властью и требовавшего боевой готовности к ней. А.О. Гукасов ежемесячно ассигновал РОВС восемь тысяч франков23. Руководители РОВС генералы А.П. Кутепов, Е.К. Миллер со страниц газеты обещали организовать крупные выступления подрывных сил против Советов.

В 30-е годы «Возрождение» открыто приветствовало победу на выборах в Германии Гитлера, успехи «огненных крестов» во Франции, Муссолини в Италии, мятеж Франко в Испании и др. Вместе с тем публиковалась разнообразная информация о политической и общественной жизни русского зарубежья. Возможность обеспечить литературный отдел высокими гонорарами позволяла редакции привлечь к сотрудничеству известных писателей, поэтов, критиков. По словам М.В. Вишняка, В. Ходасевич «попал в “Возрождение” поневоле, по тяжкой нужде, выговорив себе “автономию” в своем литературном отделе; тем не менее он отдал свой труд и талант на поддержку гукасовского предприятия»24. В газете публиковались А.И. Куприн, чьи рассказы 1929–1933 гг. составили сборники «Колесо времени» и «Жанета», А.В. Амфитеатров, А. Яблоновский, Б. Зайцев, И. Сургучев, И. Шмелев, иногда И. Бунин. Б. Зайцев, перешедший в «Возрождение» из «Последних новостей» в октябре 1927 г., напечатал в газете около двухсот произведений25.

Но авторитет «Возрождения» постепенно падал, уменьшалось число читателей, что заставило редакцию в 1936 г. перейти на еженедельный выпуск газеты. «Возрождение» перестало выходить одновременно с немецким вторжением во Францию.

Газеты эсеров. Второй парижский оппонент «Последних новостей» – газета «Дни», была одним из эсеровских изданий. Социалисты-революционеры, находясь в эмиграции, сумели наладить целую систему своей печати. В начале июля 1920 г. А.Ф. Керенский после успешных переговоров в Праге с Т.Г. Масариком и Э. Бенешем, обещавшим оказать материальное содействие делу русской свободы и культуры, собрал в Париже совещание видных деятелей партии социалистов-революционеров. На нем присутствовало около тридцати человек26. В течение нескольких дней обсуждались политическое положение и задачи, вытекающие из него для российской эмиграции. Участники совещания пришли к заключению, что в новых условиях на первое место выдвигается пропаганда, поэтому было решено расширить издательскую деятельность и наряду с ежедневной газетой, выпуском книг, брошюр и листовок создать «толстый» журнал, традиционный для русской аудитории. Были организованы группы по выпуску газеты, книг и журнала. Партийные средства, главным образом чехословацких друзей, выполнявших свои обязательства в 30-е годы, служили источником финансирования всего издательского дела.

Имея тесные связи с чехословацкими либералами и поддержку правительства Масарика-Бенеша, эсеры считали своим центром Прагу, где обустроилась заграничная делегация ЦК ПСР во главе с В.М. Черновым, Н.С. Русановым, В.В. Сухомлиным, И.А. Рубиновичем и где выходили ее официальные издания – журнал «Революционная Россия» (1920–1931) и газета «Воля России» (1922–1921). В Париже правыми эсерами был создан наиболее популярный в эмиграции журнал «Современные записки». В Польше савинковцы активно сотрудничали с газетой «Свобода» («За Свободу!») в 1920–1932 гг.

Газета «Дни» издавалась еженедельно сначала в Берлине, затем в Париже (1922–1928), позднее стала двухнедельным журналом (1931–1933). Ее редактором и вдохновителем, главным публицистом был Александр Федорович Керенский (1881–1970), юрист, адвокат, государственный деятель. В IV Государственной думе возглавлял фракцию трудовиков, деятельный член ПСР. Уже в 1905 г. начал сотрудничать в эсеровской печати (газета «Буревестник»). Наиболее ярко проявилась востребованность А.Ф. Керенского в эпоху Февральской революции. Он входил во Временное правительство и с сентября по октябрь 1917 г. возглавлял его, будучи одновременно Верховным главнокомандующим. Показал себя блестящим оратором революции. После октября эмигрировал.

В «Днях» активно сотрудничали Е.Д. Кускова, С.Н. Прокопович, В.М. Зензинов. Литературным отделом заведовали писатель М.А. Алданов и критик, искусствовед, публицист М.А. Осоргин. Некоторое время поэтический отдел вел В. Ходасевич, выступая с литературно-критическими статьями.

В целом газета не пользовалась успехом, не имела широкой аудитории. «Про “Дни” из уст в уста передавали, – вспоминает Б.Н. Александровский, – что единственными читателями ее были редактор и наборщик очередного номера»27. А.Ф. Керенский рассылал свое издание по известным ему адресам бесплатно.

Более популярной газетой эсеровской ориентации была газета «Свобода», выходившая в Варшаве в 1920 г. (с 1921 г. «За свободу!»). Ее редактировал Д. Философов, один из создателей этического учения символизма, в прошлом поэт. Издание финансировалось правительством Пилсудского и, по словам Л. Любимова, «с лакейской угодливостью» «восхваляло ясновельможное польское начальство»28. «“За свободу!” представала перед своим читателем, – пишет современный исследователь Н.А. Богомолов, – как издание, чувствующее постоянную ответственность за судьбу и русского населения, живущего в непосредственной близости от СССР, и всей Польши, служащей одним из форпостов Запада против коммунистической экспансии. Эта особенность чувствовалась буквально во всем строе газеты, начиная с названия, выдержанного в призывном стиле. Подобная наступательность определяла дух и тональность большинства газетных публикаций...»29.

Редактор поддерживал в «Свободе» яростное антисоветское направление. Ему активно помогали в этом ближайшие сотрудники – Б. Савинков, Д. Мережковский, З. Гиппиус, А. Амфитеатров. В газете работали М.П. Арцыбашев (рубрика «Записки писателя»), К.Д. Бальмонт, литератор-мемуарист А.А. Кондратьев, поэт Игорь Северянин. Уехавшие из Варшавы в ноябре 1920 г. Мережковские продолжали сотрудничать с газетой. Рассматривая борьбу с большевизмом как с неким абсолютным злом, подчеркивает З. Гиппиус, они всегда были за интервенцию против Советов30.

Центральным органом ПСР была газета «Воля России». Ее судьба подтверждает общее правило преобладания в типологии периодики русского зарубежья журнала. «Воля России» как ежедневная газета просуществовала около года (с сентября 1920 г. по октябрь 1921 г.), превратившись сначала в еженедельник, затем в журнал. Издателем газеты был старый эмигрант-эсер Е.Е. Лазарев, редакторами – известные партийные деятели В.М. Зензинов, В.И. Лебедев и О.С. Минор. Активно сотрудничали В. Чернов, А. Керенский, В. Сухомлин, М. Слоним.

«Воля России» была чисто партийным изданием, разрабатывавшим стратегию и тактику эсеров. В ней публиковались основные их документы: платформа социалистов-революционеров, обращение ЦК ПСР ко всем членам партии от 26 апреля 1921 г., декларация по поводу приговора социалистам-революционерам советского суда за враждебную деятельность эсеров, письмо осужденных в Советской России за антисоветскую деятельность и др. Газета была боевым органом, противопоставлявшим себя большевизму. В. Чернов на ее страницах выступил с обоснованием особого конструктивного социализма (1921. 7 июля). Эта публикация позже получила обобщение в книге «Конструктивный социализм» (Прага, 1925). «Воля России» стала центром, где обсуждались проблемы борьбы с большевиками. В период кронштадского восстания (февраль-март 1921 г.) газета превратилась в штаб-квартиру этой борьбы. В. Чернов с большой группой эсеров в конце февраля переехал поближе к России в Ревель и 27 марта создал «Российское правительство», обратившееся с просьбой о его признании и оказании помощи в борьбе с большевиками. Редакция газеты выпустила брошюру-реквием кронштадцам – «Правда о Кронштадте: Очерк героической борьбы кронштадцев против диктатуры Коммунистической партии, с картой Кронштадта, его фортов и Финского залива. Приложение комплект “Известий Временного Революционного комитета матросов, красноармейцев и рабочих города Кронштадта”» (Прага, 1921).

Но, как уже отмечалось, в условиях эмиграции чисто партийное издание не могло иметь большую аудиторию. «Воля России» становится журналом левых эсеров с более широкой программой, чем газета.

«Руль». В Берлине наиболее авторитетной была ежедневная газета «Руль», издаваемая правыми кадетами (1920–1931)31. Создание двух газет, их постоянная полемика как бы зафиксировали раскол партии конституционных демократов. Во главе газеты «Руль» стоял долгое время опытный издатель и редактор, один из партийных лидеров и видных публицистов Иосиф Владимирович Гессен (1866–1943). Вместе с П.Н. Милюковым он редактировал газету «Народная свобода», затем журнал «Право», газету «Речь». Оказавшись в эмиграции, И.В. Гессен организует одно из наиболее крупных издательств «Слово», создает «Архив русской революции» – периодическое издание, положившее начало целому ряду такого, типа сборников документов, воспоминаний и исследований. Этим имя И.В. Гессена вписано в историю культуры России. Одновременно он вел большую общественную, организаторскую работу, возглавлял Союз русских журналистов и писателей в Германии, Американский фонд помощи русским беженцам. Его активность была такой, что в среде эмигрантов шутили: «Мир стал тесен – всюду Гессен».

Вместе с ним газету редактировали один из лидеров партии кадетов В.Д. Набоков (убит монархистом в 1922 г.), профессор А.И. Каминка. И.В. Гессен сначала организует при посредничестве немецкой фирмы «Газетное и книжное издательство “Ф. Улльштейн”» свое издательство «Слово», коммерческую часть в котором ведет Ф. Улльштейн, а издательскую – И.В. Гессен. Когда возникла идея о выпуске в Берлине кадетской газеты, связь с немецкой фирмой была использована. 5 ноября 1920 г. между «Газетным и книжным издательством “Ф. Улльштейн”» и обществом с ограниченной ответственностью «Руль» был заключен договор, согласно которому Ф. Улльштейн, не являясь компаньоном этого общества, брал на себя типографский заказ, управление издательским процессом с участием в прибылях. Редакции газеты «Руль» предоставлялось право на информационную службу фирмы и помещение. И.В. Гессен был председателем наблюдательного совета общества, директором-распорядителем – А.И. Каминка. От фирмы Ф. Улльштейна в совет входило два-три представителя (зав. отделом объявлений, заведующий распространением газеты). Наблюдательный совет контролировал коммерческую деятельность и деловые издательские мероприятия, не имея права оказывать какое-либо влияние на политическое направление газеты.

Редакция, в которой первые два года значительную роль играл В.Д. Набоков, фактически определявший политическое направление газеты, в отличие от «Последних новостей» П.Н. Милюкова, отстаивала старые принципы и тактику партии кадетов. Она выступала хранительницей ее традиций, что сказывалось даже на оформлении. Советский обозреватель Н. Казмин отмечал еще в 1923 г., что эта газета имела такую же «внешность», что и дореволюционная кадетская «Речь»: «...тот же рисунок заголовка, подбор шрифтов, манера верстки, да и сотрудников бывшей “Речи” в “Руле” было немало»32. Согласно программе, опубликованной в первом номере, газета являлась политическим изданием, направленным против большевизма, с которым не может быть компромиссов. Редакция обещала сообщать читателю «объективные факты из жизни Советской России», ее «неприглядной» действительности, давать ответы на основные вопросы, которые «встанут перед Россией в момент ликвидации большевизма». В целом направление газеты было боевым. Она постоянно полемизировала с левыми кадетами, с социалистами разных оттенков, разоблачала сменовеховцев, вообще просоветские течения в эмиграции.

И.В. Гессен смог создать дееспособный, интересный, профессионально работающий журналистский коллектив. Используя осведомительный аппарат фирмы Ф. Улльштейна, редакция тем не менее организовала сеть корпунктов в разных странах: Италии, Франции, Турции, Венгрии и др. Особые трудности для журналистского зарубежья представлял поиск информации из Советской России. Даже советская печать попадала в Германию нерегулярно. Кроме того, довольно часто «страстная погоня за сведениями из России» «наталкивалась на недобросовестность» информаторов. «Я всячески навострял редакторский нюх, – рассказывает И.В. Гессен, – чтобы распознать фальшь, и огромное число сообщений отправлялось в корзину»33. Несмотря на это, в газету нередко попадали искаженные факты и просто неверные сообщения. Так, появилась информация о смерти писателя И.С. Шмелева от истощения, на самом деле речь шла о гибели его единственного сына.

Но так или иначе «Руль» стремился как можно полнее раскрыть политическую, экономическую и культурную стороны жизни Советской России, преподнося этот материал, естественно, со своих позиций (чаще всего в негативном плане): о застое в хозяйственной деятельности в 20-е годы, кронштадтском восстании (было выпущено специальное приложение), волнениях крестьян, об отсутствии свободы слова и гнете цензуры и т.д. Естественно, вся палитра эмигрантской жизни находила отражение в газете. М. Раев далее считал, что со временем «Руль» приобрел «налет провинциальности, сосредоточивая свое внимание на событиях местного значения, перепечатывая статьи и рассказы из других изданий и используя информацию местных и иностранных газет для сообщений о текущих событиях»34.

Особо следует отметить большую роль газеты как центра культурной жизни «русского Берлина». Совместно с Союзом русских журналистов и писателей Германии редакция провела дни памяти Л.Н. Толстого (к 10-летию со дня смерти) и Ф.М. Достоевского, Дни русской культуры, приуроченные к дню рождения А.С. Пушкина. Эти события, конечно, освещались и на страницах газеты. В ней публиковались произведения И. Бунина, Д. Мережковского, А. Амфитеатрова, К. Бальмонта. И.В. Гессен, можно сказать, взял шефство над сыном погибшего друга В.Д. Набокова – Владимиром Сириным (В.В. Набоковым), который в речи, посвященной семидесятилетию со дня рождения И.В. Гессена, назвал его своим «редактором, издателем, советником и другом». И.В. Гессен гордился тем, что его издательство «Слово» было «крестным отцом Сирина»35 и выпускало его книги даже тогда, когда испытывало крайние трудности, а «Руль» предоставил свои страницы его произведениям.

Автор первой русской биографии В.В. Набокова Б. Носик справедливо замечает: «...чтобы навсегда войти в историю русской литературы, газете хватило бы и того, что 7 января 1920 г. на ее страницах родился новый писатель – Вл. Сирин». К сожалению, Б. Носик в содержательной и большой по объему книге показал сотрудничество В.В. Набокова в «Руле» фрагментарно, уделив основное внимание его рецензиям: «Набоков написал за эти годы довольно много рецензий для столь широко читаемого в Берлине, в Париже, в Риге, в Харбине и даже Москве ежедневного “Руля”, представ перед эмигрантской публикой внимательным, тонким ценителем и веселым задирой». Для его рецензий была характерна «непримиримость к любому послаблению литературных критериев»36.

В газете появлялось много стихов Вл. Сирина, его рассказы и статьи. Именно здесь вышла интересная статья «Юбилей», которой он встретил 10-летие Октября. Он по-своему – с позиции «чистоты презрения» – подошел к этому событию: «Я презираю коммунистическую веру, как идею низкого равенства, как скучную страницу в праздничной истории человечества, как отрицание земных и неземных красот, как нечто, глупо посягающее на мое свободное я, как поощрительницу невежества, тупости и самодовольства... Я презираю не человека, не рабочего Сидорова, честного члена какого-нибудь Ком-пом-пом, а ту уродливую, тупую идейку, которая превращает русских простаков в коммунистических простофиль, которая из людей делает муравьев» (1927. 18 нояб.).

В статье молодой писатель отдает дань бытовавшим в эмиграции малооригинальным настроениям. Так, он пишет о новой России: «Говорят поглупела Россия: да и немудрено... Вся она расплылась провинциальной глушью – с местным львом-бухгалтером, с барышнями, читающими Вербицкую и Сейфуллину, с убого затейливым театром, с пьяненьким мирным мужиком, расположившимся посреди пыльной улицы». Здесь ощутимо внутренне противопоставление метрополии русскому зарубежью – этой, по словам В.В. Набокова, «особенной России». Он осознает ее значение по-своему, как художник, которому дорога свобода творчества, духа. «Прежде всего мы должны праздновать десять лет свободы, – подчеркивает он. – Свободы, которой мы пользуемся, не знает, пожалуй, ни одна страна в мире. В этой особенной России, которая невидимо окружает нас, оживляет и поддерживает, питает наши души, украшает наши сны, нет ни одного закона, кроме закона любви к ней, и нет власти, кроме нашей собственной совести... Когда-нибудь мы будем благодарны слепой Клио за то, что она позволила нам вкусить эту свободу и в эмиграции понять и развить глубокое чувство к родной стране... Не станем же пенять на изгнание». Конечно, это позиция человека, который нашел себя в условиях эмиграции. Но и В.В. Набокову сначала приходилось нелегко. В свой берлинский период (1922–1937), когда его опорой стали гессеновское издательство «Слово» и газета «Руль», на первых порах он давал уроки английского и французского языков, даже уроки тенниса, занимался всякими переводами «вплоть до коммерческих описаний каких-то кранов», писал в газету не только прозу и стихи, но и остроумные шахматные задачи, а однажды составил для «Руля» новинку-шараду и придумал для нее новое слово «крестословица», потом вошедшее в обиход.

«О “Руле” вспоминаю с большой благодарностью. Иосиф Владимирович Гессен был моим первым читателем, – пишет В.В. Набоков в автобиографической книге “Другие берега”. – Задолго до того, как в его же издательстве стали выходить мои книги, он с отеческим попустительством мне давал питать “Руль” незрелыми стихами. Синева берлинских сумерек, шатер углового каштана, легкое головокружение, бедность, влюбленность, мандариновый оттенок преждевременной световой рекламы и животная тоска по еще свежей России, – все это в ямбическом виде волоклось в редакторский кабинет, где И.В. близко подносил лист к лицу»37. Следует заметить, что В.В. Набоков критически относился к своим первым газетным рассказам и в сборники более позднего периода и переиздания, как правило, их не включал. Так или иначе, эта страница «Руля», связанная с творчеством одного из крупнейших писателей XX столетия, еще требует исследования.

В лучшие времена газета имела большой успех, выходила тиражом более 20 тыс. экземпляров, выписывалась «буквально во все части света», рассылалась в 396 городов 34-х стран мира38. Было выпущено интересное иллюстрированное приложение «Наш мир». Но вместе с наступившей в Германии инфляцией дела газеты шли все хуже, тираж стал сокращаться. Анализируя сложившуюся ситуацию, И.В. Гессен в книге «Годы изгнания» самокритично отмечает, что редакция, увлеченная политическими проблемами, не заметила изменений, произошедших с ее аудиторией, которая постепенно теряла интерес к событиям на Родине, искала «отдохновенья от забот в разгадывании крестословиц, в детективах...»39. Он даже признается, что «сознательно игнорировал» эти настроения читателя, который, в свою очередь, «проявлял все более упрямства». Фирма Ф. Улльштейна сразу же прекратила финансовую поддержку газеты. Но, как нам кажется, дело было не только в настроении читателя. Существенно изменилась аудитория в количественном отношении: эмигранты из России уезжали в другие страны, так как в Германии им стало трудно жить.

Следует назвать и одно из наиболее долговечных изданий – «независимую демократическую» газету «Сегодня» (Рига, 1919–1940). Она издавалась редактором М.С. Мильрудом на средства осевших в Риге еврейских предпринимателей, что обеспечивало авторам довольно высокий гонорар. Испытывая давление со стороны авторитарного режима К. Ульманиса, считает М. Раев, газета все больше внимания уделяла «местным, латвийским делам» и утратила, «таким образом, свои достоинства, несмотря на то, что временами перепечатывала статьи и корреспонденции известных авторов»40. С газетой поддерживали связь А. Амфитеатров, М. Алданов, И. Шмелев и др.41 Один из руководителей советской журналистики 20-х годов Н. Мещеряков в обзоре «Русская печать за границей» дает газете нелестную характеристику как бессодержательной, бездарной, наиболее враждебной к советской власти42.

Газеты разной периодичности и разной продолжительности издания выходили практически во всех регионах обитания русских беженцев. Небольшая их часть смогла продержаться некоторое время: в Белграде – «Новое время» (с 1921 г., редактор – М.А. Суворин), в Риге – «Сегодня вечером» (1923–1940, ответственный редактор Б.И. Харитон)43, в «русском Китае» – «Харбинские ежедневные новости» и т.д. Большинство же газет быстро закрывалось. Финансовые возможности издателей не выдерживали регулярного выпуска газеты, и аудитория не могла их постоянно покупать по тем же причинам.

--------------------------------------------------------------------------------

1 См.: Думова Н.Г. П.Н. Милюков // Россия на рубеже веков: Исторические портреты. М., 1991; Медушевский А.Н. П.Н. Милюков: ученый и политик (1859–1943) // История СССР. 1991. №4; Нильсен Е. П.Н. Милюков и Сталин: О политической эволюции Милюкова в эмиграции // Новая и новейшая история. 1991. №2; и др.

2 Гессен И. В. Годы изгнания: Жизненный отчет. Париж, 1979. С. 117.

3 The New Russia. A Weekly of Russian Politics. London, 1920. 5 февр. – 16 дек. – Вышло 46 вып. Сначала журнал редактировался Комитетом освобождения России, органом которого он был. – Дэвис Р. Два неизвестных письма Л. Андреева к П.Н. Милюкову (1919) // Минувшее. М., 1991. №4. С. 346 (репринт).

4 Глэд Д. Беседы в изгнании: Русское литературное зарубежье. М., 1991. С. 52.

5 Седых А. Далекие, близкие. М., 1995. С. 152–162.

6 Раев М. Указ. соч. С. 109; Государственные деятели России XIX – начала XX в. Биогр. справочник. М., 1995. С. 88–89.

7 Берберова Н. Курсив мой. С. 195.

8 Седых А. Указ. соч. С. 155.

9 Глэд Д. Указ. соч. С. 51.

10 Седых А. Указ. соч. С. 163.

11 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 43. С. 238, 239.

12 Милюков П.Н. Эмиграция на перепутье. Париж, 1926. С. 89.

13 Бойко Ю.В. Эмигрантская литература и начало французского советоведения // Культурное наследие... Кн. 1. С. 109.

14 Седых А. Указ. соч. С. 155.

15 Раев М. Указ. соч. С. 108.

16 Берберова Н. Курсив мой. С. 195.

17 Обращаемся к этому примеру и в связи с тем, что произведение Н. Бердяева стало доступно широкому читателю, так как оно перепечатано журналом «Наука и религия» (1991. №4. С. 6–7).

18 См.: Котович А. Духовная цензура в России. СПб., 1909; Жирков Г.В. История цензуры в России XIX–XX вв. М., 2001.

19 «Декларация» митрополита Сергия (1927) // Наука и религия. 1991. №4. С. 5.

20 Цит. по: Седых А. Указ. соч. С. 176.

21 См. подробнее: Михайлов О.Н. Литература русского Зарубежья. М., 1995. С. 32–40. – Следует отметить, что характеристика газеты «Возрождение», данная автором, несколько односторонняя.

22 Цит по.: Раев М. Указ. соч. С. 110.

23 Шкаренков Л.К. Конец белой эмиграции // Вопросы истории КПСС. 1979. №8. С. 88.

24 Вишняк М.В. Указ. соч. С. 150.

25 См.: Толмачева В.М. От жизни к житию: логика писательской судьбы Б. Зайцева// Культурное наследие... Кн. 2. С. 114.

26 Вишняк М.В. Указ. соч. С. 67.

27 Александровский Б.Н. Из пережитого в чужих краях. М., 1969. С. 143.

28 Любимов Л. На чужбине. М., 1963. С. 255.

29 Богомолов Н.А. Об одной литературно-политической полемике 1927 г. // Культурное наследие... Кн. 2. С. 26. – К сожалению, это единственная статья о газете, выходившей 12 лет и совсем не изученной.

30 Гиппиус З. Дмитрий Мережковский. Париж, 1951. С. 308.

31 См.: Гессен И.В. Указ, соч.; Харина Н.А. Общественная позиция газеты «Руль» (1920–1923) // Русская и зарубежная журналистика. СПб., 1996. С. 19–30.

32 Казмин Н. Эмигрантские газеты// Печать и революция. 1923. №4. С. 65.

33 Гессен И.В. Указ. соч. С. 125.

34 Раев М. Указ. соч. С. 108.

35 Гессен И.В. Указ. соч. С. 93.

36 Носик Б. Мир и дар Набокова: Первая русская биография писателя. М., 1995. С. 133, 231, 233.

37 Набоков В.В. Другие берега // Набоков В.В. Собр. соч.: В 4 т. Т. 4. М., 1990. С. 286.

38 Гессен И.В. Указ. соч. С. 139; Носик Б. Указ. соч. С. 159.

39 Гессен И.В. Указ. соч. С. 144.

40 Раев М. Указ. соч. С. 108.

41 Гаретто Э. Наследие А.В. Амфитеатрова за рубежом // Культурное наследие... Кн. 2. С. 421.

42 Печать и революция. 1921. №1. С. 64.

43 Петрицкий В.А. Вехи времени (Рукописи и инскрипты деятелей культуры русского зарубежья в частном собрании). СПб., 1995. С. 20.

--------------------------------------------------------------------------------

Назад • Дальше

СодержаниеСодержание

Назад

--------------------------------------------------------------------------------

<< |
Источник: Жирков Г.В.. Журналистика русского зарубежья XIX–XX веков .СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та. - 318 с.. 2004

Еще по теме 6. Ведущие газеты русского зарубежья (Г. В. Жирков):

  1. Жирков Г.В.. Журналистика русского зарубежья XIX–XX веков .СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та. - 318 с., 2004
  2. 3. Основные журналы русского зарубежья (Г. В. Жирков)
  3. 1. Типологические особенности журналистики русского зарубежья (Г. В. Жирков)
  4. Общевоинские издания русского зарубежья
  5. О. В. Щупленков духовная МИССИЯ РУССКОГО зарубежья
  6. Военно-морская печать русского зарубежья
  7. РУССКИЕ ДИАСПОРЫ В «ДАЛЬНЕМ ЗАРУБЕЖЬЕ»
  8. Раздел I Филологические аспекты межкультурной коммуникации в литературе и журналистике русского зарубежья Дальнего Востока
  9. ТРАДИЦИИ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА В ЛИТЕРАТУРЕ И ЖУРНАЛИСТИКЕ РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА *
  10. ТВОРЧЕСКАЯ СУДЬБА М.Ц. СПУРГОТА В КОНТЕКСТЕ ЛИТЕРАТУРНОЙ ЖИЗНИ ВОСТОЧНОЙ ВЕТВИ РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ