<<
>>

§ 2. Формы вины

Понятие и виды умысла Умысел как форма вины гораздо чаще предусматривается законодателем, чем неосторожность. Это обусловлено прежде всего традиционным представлением о большей тяжести умышленных деяний, которые криминализировались законодателем.
В юридической литературе отмечается, что в реальной жизни удельный вес умышленных преступлений составляет более 90%. Действующее уголовное законодательство характеризует умысел как психическое отношение, при котором лицо сознавало общественно опасный характер своего действия или бездействия, предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их или сознательно допускало наступление этих последствий. Такая характеристика умысла во многом обусловлена предшествующими исследованиями русских криминалистов. Например, Н.Д. Сергеевский в начале века писал, что "субъективная виновность" имеет место, если лицо "действительно понимало свойства совершаемого, действительно предусматривало или предвидело последствия, действительно сознавало запрещение закона и действительно имело возможность принять это запрещение в руководстве своей деятельностью"*. * Сергеевский Н.Д. Уголовное право. Часть Общая. Изд. 2-е. СПб., 1915. С. 260. В последние годы криминалисты уделяли большое внимание вопросу о предметном содержании умысла как одной из форм вины. Эти исследования опирались на материальное понятие преступления, что предопределяло несколько поверхностное изучение вопроса о предметном содержании умысла. Большинство криминалистов полагают, что содержание умысла — не что иное, как отражение психикой виновного объективных свойств совершаемого общественно опасного деяния. Такое понимание содержания умысла обусловливало идеологизированный подход к оценке психического отношения лица к содеянному, в то время как задача юридической науки — установление отражения психикой виновного противоправного характера деяний.
Поскольку уголовная противоправность служит юридической характеристикой общественной опасности, нас должно интересовать негативное отношение к правовым запретам, а не к социальной оценке содеянного. Однако сознание противоправности нельзя отождествлять с сознанием запрещенности деяния той или иной нормой. Сознание уголовной противоправности означает, что лицо, зная (хотя бы в общих чертах) об уголовной ответственности за деяния, которые оно совершало, понимало, что его деяния запрещены под страхом наказания. Сознание признаков, характеризующих самого субъекта, не входит в содержание умысла. Так, если пятнадцатилетний подросток полагал, что ответственность за разбой наступает с шестнадцати лет, он будет нести ответственность за совершение разбойного нападения. Однако умысел включает сознание свойств специального субъекта, которые служат обязательными признаками преступления (например, должностного преступления). В этих случаях сознание признаков специального субъекта — необходимая предпосылка сознания уголовной противоправности совершаемого деяния, поскольку они связаны с нарушением специальных обязанностей, возложенных на виновного. С сознанием противоправности связано сознание, хотя бы в общих чертах, признаков объекта преступления. При совершении умышленных преступлений содеянное следует квалифицировать в соответствии с тем объектом, который сознавался виновным, хотя реально посягательство было направлено на другие общественные отношения. Например, если виновный сознает, что он посягает на жизнь работника милиции, а реально убивает гражданина, не состоявшего на службе в органах МВД, он будет отвечать за покушение на посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа. Предвидение последствий своего деяния (действия или бездействия) включает предвидение их наступления и предвидение их противоправного характера. При этом субъект предвидит последствия не "вообще", а последствия определенного характера, которые являются признаком преступления. При умысле предвидение последствий может носить характер предвидения неизбежности и реальной возможности их наступления.
Лицо предвидит неизбежность последствия, когда между ним и деяниями имеется однозначная причинная связь, развитие которой сознает виновный. При предвидении реальной возможности наступления последствий субъект сознает, что своими действиями он создает такие условия, которые могут повлечь, но могут и не повлечь последствия. Эти последствия не связаны однозначно с действиями (бездействием), а являются следствием стечения ряда условий, в том числе и не зависящих от виновного. Предвидение последствий предполагает осознание субъектом, хотя бы в общих чертах, развитие причинной связи между деяниями и последствиями. Волевое содержание умысла в действующем законодательстве определяется как желание или сознательное допущение последствий преступления. Желание как признак умысла заключается в стремлении к определенным последствиям, которые могут быть конечной целью, промежуточным этапом, средством достижения цели и необходимым сопутствующим элементом деяния. Желание как стремление к определенным последствиям имеет место, когда последствия доставляют виновному внутреннее удовлетворение, когда при внутренне отрицательном отношении к последствиям виновный стремится причинить их, так как они неизбежны на пути к удовлетворению потребности, ставшей побудительным мотивом (убивает в целях завладения имуществом). Последствия признают желаемыми и в случае, когда они представляются для виновного неизбежными и сопутствующими деянию. При совершении преступления, обязательным признаком которого не являются последствия (формальные преступления), волевой элемент умысла определяется волевым отношением к самим противоправным деяниям. Например, субъект хулиганства, сознавая, что его действия грубо нарушают общественный порядок, не может не желать совершения этих действий. В таких и подобных случаях предметом желания служат действия. Итак, в материальных преступлениях предметом желания как формы волевого отношения при умысле являются последствия, а в формальных преступлениях — сами деяния. В юридической литературе последних лет сознательное допущение последствий (признак косвенного умысла в законодательном определении) все чаще рассматривается как волевое, а не интеллектуальное содержание умысла.
Сознательное допущение предполагает, что виновный своими,действиями обусловливает определенную цепь событий и при этом сознательно, т.е. намеренно, допускает объективное развитие вызванных им событий и наступление последствий*. * См.: Рарог А.И. Указ. соч. С. 26—27. Прямой умысел. В соответствии с действующим законодательством, если лицо, совершившее преступление, сознавало общественно опасный характер своего действия или бездействия, предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления, то оно действовало с прямым умыслом. Интеллектуальный признак прямого умысла отражает процессы, происходящие в сфере сознания субъекта, поэтому он образует интеллектуальный элемент умысла. В приведенной формулировке содержится указание на: 1) сознание лицом общественно опасного характера своего деяния (действия или бездействия); 2) предвидение возможности или неизбежности его общественно опасных последствий. Эти признаки и образуют интеллектуальный элемент умысла. Интеллектуальный элемент прямого умысла характеризуется сознанием противоправного деяния и предвидением, как правило, неизбежности, а в отдельных случаях — реальной возможности наступления последствий. При косвенном умысле возможность наступления последствий предвидится как реальная, если субъект считает эти последствия закономерным результатом развития причинной связи именно в данном конкретном случае. Если же лицо, сознавая закономерность наступления последствий во многих других схожих ситуациях, не распространяет ее на данный конкретный случай, то о предвидении последствий можно говорить лишь как об абстрактной возможности, т.е. отвлеченной от данного конкретного случая. Содержание косвенного умысла состоит в том, что лицо, сознавая характер своего деяния, предвидит реальную возможность наступления последствий и сознательно их допускает. Таким образом, виды умысла различаются и по содержанию интеллектуального момента. При прямом умысле субъект предвидит, как правило, неизбежность, а при косвенном — реальную возможность наступления преступных последствий.
Косвенный (эвентуальный) умысел. Основное различие между прямым и косвенным умыслом коренится в волевом элементе. Для прямого умысла характерно желание, а для косвенного — сознательное допущение преступных последствий. Действуя с косвенным умыслом, лицо сознательно допускает преступное последствие, но это последствие — не цель, не средство ее достижения, не этап на пути достижения цели. Виновный в этом случае занимает пассивную позицию по отношению к последствиям, поэтому преступления с косвенным умыслом (при прочих равных условиях) принято считать менее опасными, чем преступления, совершаемые с прямым умыслом. Преступное последствие в преступлениях, совершаемых с косвенным умыслом, не обусловлено мотивом. Напротив, оно может быть контрмотивом (слабой психологической силой, которая не останавливает лицо и не заставляет его отказаться от преступных действий). Чаще всего лицо относится к возможным последствиям отрицательно, оно не желает их наступления, поэтому эти последствия и превращаются в контрмотивы. Совершая преступление с косвенным умыслом, лицо может надеяться, что последствия почему-либо не наступят (надежда "на авось"), может надеяться на какие-то обстоятельства, позволяющие рассчитывать на предотвращение преступных последствий. В юридической литературе отмечается, что "надеяться на авось" — значит ни на что не надеяться, а поэтому в этих случаях лицо сознательно допускает наступление преступного результата. При косвенном умысле виновный может безразлично или отрицательно относиться к преступным последствиям, активно желать их ненаступления, может надеяться, что они не наступят,— все это разновидности отношения к преступным последствиям, которое характерно для косвенного умысла. При этом необходимо установить, что лицо предвидело эти последствия и рассчитывало их предотвратить. В монографической и учебной литературе для иллюстрации интеллектуального момента косвенного умысла приводят следующий пример из судебной практики. М. сопровождал автобусы, погруженные на платформу поезда.
В пути следования при подъезде к станции, вблизи от полотна железной дороги, М. заметил группу подростков, игравших в мяч. При приближении платформы с автобусами некоторые из них начали бросать в автобусы камни. М., чтобы воспрепятствовать порче автобусов, стал кидать в подростков подвернувшиеся под руку предметы. Металлической деталью значительного веса, брошенной М., подростку Б. был причинен тяжкий вред здоровью. В этом случае М. преследовал цель предотвратить порчу автобусов, но ради достижения этой цели (благородной) он внутренне соглашался с возможностью причинения преступных последствий. М. предвидел возможность наступления причиненных последствий, не желал их, но сознательно допускал их наступление (косвенный умысел). Сознательное допущение как волевой момент косвенного умысла в литературе чаще всего связывают с безразличным отношением виновного к преступным последствиям*. * См. например: Ворошилин Е.В., Кригер Г.А. Указ соч. С. 33. Для иллюстрации сказанного можно привести следующий пример из судебной практики. Н., находясь в пьяном виде, открыл беспорядочную стрельбу в комнате, полной людей, в результате чего убил одного из присутствующих и троих ранил. Н. в данной ситуации сознавал, что его действия опасны для окружающих, предвидел реальную возможность наступления этих последствий, но безразлично к ним отнесся, сознательно допуская в числе данных последствий и смерть кого-либо из присутствующих. Однако далеко не всегда виновный, действующий с косвенным умыслом, относится к преступным последствиям с полным безразличием. Такого отношения может и не быть, оно может отсутствовать. Нельзя быть безразличным к возможным преступным последствиям своих действий, если с их наступлением наступает угроза уголовной ответственности. Поэтому чаще лицо относится отрицательно к преступным последствиям, желает их ненаступления*. * См. например: Ворошилин Е.В., Кригер Г.А. Указ. соч. С. 33. Косвенный умысел предполагает определенное психическое отношение лица к возможности наступления преступных последствий (сознательное их допущение). В связи с этим почти общепризнанным является положение о том, что область совершения преступления с данным видом умысла ограничена только так называемыми материальными преступлениями (объективная сторона которых содержит последствия в качестве обязательного признака). В формальных преступлениях последствия не входят в число обязательных признаков объективной стороны и для решения вопроса о юридической оценке (квалификации), об ответственности не играют никакой роли. А следовательно, и не требуется установления к ним психического отношения. Что же касается вины в отношении самого действия, составляющего объективную сторону формальных преступлений, то она может быть выражена только в прямом умысле, так как воля лица в этих случаях направлена на совершение действий. В данных ситуациях лицо желает совершить эти действия. Такой взгляд разделяется большинством криминалистов. Итак, прямой и косвенный умысел по волевому моменту отличается тем, что при прямом умысле лицо желает наступления предвиденных последствий, а при косвенном умысле лишь сознательно допускает наступление таких последствий (оно не желает их наступления и относится к ним либо безразлично; либо отрицательно, желая их ненаступления). Деление умысла на прямой и косвенный имеет практическое значение. Для установления умышленной формы вины необходимо выявить признаки прямого или косвенного умысла (разновидности данной формы вины). Ряд преступлений совершается только с прямым умыслом, обязательный признак которых — цель преступления. В этом случае отсутствие признаков прямого умысла не позволяет привлечь лицо к уголовной ответственности. Приготовление и покушение на преступление возможны при наличии прямого умысла. В теории уголовного права прямой и косвенный умысел в зависимости от содержания интеллектуального и волевого элементов делят на определенный, неопределенный и альтернативный, в зависимости от момента формирования выделяют умысел, заранее обдуманный (предумысел) и внезапно возникший. Эти виды умысла не являются самостоятельными и не образуют каких-либо новых форм вины, они дают возможность в большей степени раскрыть содержание прямого и косвенного умысла. В зависимости от момента формирования в отечественной литературе до октябрьского переворота 1917 г. выделяли три вида умысла: 1) заранее обдуманный (предумышление), 2) внезапно возникший и хладнокровно реализованный и 3) аффектированный*. * См.: Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Лекции. Часть Общая. Т. 1. Изд. 2-е. СПб., 1902. С. 604—605. Внезапно возникшим (простым) называется такой умысел, при котором намерение совершить преступление возникло у виновного сиюминутно и сразу же приводится в исполнение. Нередко скоротечному формированию умысла способствует обстановка, провоцирующая совершение преступления (увидел — украл). Такой умысел может возникнуть вследствие сильного душевного волнения, вызванного неправомерными действиями потерпевшего (ранее умысел, возникший в состоянии сильного душевного волнения, называли аффектированным). Данное обстоятельство законодатель относит к смягчающим ответственность. Если же лицо совершает преступление с внезапно возникшим умыслом под влиянием других обстоятельств (не противоправного поведения виновного), то такая разновидность умысла, как правило, законодателем не учитывается при решении вопроса об уголовной ответственности. Особенностью заранее обдуманного умысла принято считать предварительную психическую деятельность лиц до момента начала преступления (возникновение побуждения, выработка цели и т.д.). В этих случаях возникновение умысла отделено от совершения преступления промежутком времени, в течение которого субъект укрепляется в решимости совершить преступление. Этот вид умысла обычно свидетельствует о стойкости антисоциальных наклонностей личности. Именно данное обстоятельство дает основание континентальной системе уголовного права рассматривать заранее обдуманный умысел как более опасный по сравнению с внезапно возникшим. Так, в соответствии со ст. 221-3 УК Франции умышленное убийство — это убийство, совершенное с заранее обдуманным умыслом, предумышленное убийство, которое наказывается пожизненным заточением. Безусловно, заранее обдуманный умысел может свидетельствовать о большей тяжести преступления. Однако данное положение нельзя рассматривать в качестве универсальной оценки содеянного. В отдельных случаях внезапно возникший умысел может свидетельствовать о большей тяжести содеянного и, напротив, заранее обдуманный умысел — о меньшей тяжести. Так, хулиган, который, неадекватно реагируя на правильно сделанное замечание, хватает камень и убивает обидчика (не подумав о том, что он делает), должен нести повышенную ответственность. В то время как лицо, несправедливо обиженное, из чувства жалости отказавшееся от мщения, но потом все же убившее обидчика, должно быть наказано менее сурово (при прочих равных обстоятельствах). В этом случае заранее обдуманный умысел свидетельствует о тяжелой внутренней борьбе мотивов, предшествовавшей решению совершить преступление, о том, что принятое решение совершить преступление представляло для виновного определенные трудности, значительно большие, чем для лица, действовавшего с внезапно возникшим умыслом. В зависимости от степени конкретизации виновным преступных последствий совершаемых деяний умысел делится на определенный (конкретизированный), неопределенный (неконкретизированный) и альтернативный. Критерий данной классификации — степень определенности представлений субъекта. Определенный (конкретизированный) умысел характеризуется наличием у лица представления о характере и объеме возможного вреда. Например, нанося потерпевшему сильные удары по голове или ножом в грудь, виновный предвидит возможность причинения смерти и сознает величину этого вреда. В данном случае умысел виновного был направлен на причинение смерти. При неопределенном умысле наступившие последствия хотя охватывались сознанием виновного, ко индивидуально они не были определены, не была конкретизирована величина причиненного ущерба. Так, нанося сильные удары потерпевшему, виновный предвидит, что в результате будет причинен вред здоровью потерпевшего, но он не знает, какой степени тяжести. Преступления, совершенные с неопределенным умыслом, надо квалифицировать в зависимости от фактически наступивших последствий. В случаях, когда лицо предвидит возможность наступления нескольких конкретно определенных последствий и воля его направлена на достижение не одного из этих последствий, а в равной степени любого из них, необходимо говорить об альтернативном умысле. Этот вид умысла некоторые ученые-криминалисты рассматривают в качестве разновидности определенного. При альтернативном умысле, например, виновный предвидит, что в результате его действий или может наступить смерть потерпевшего, или будет причинен тяжкий вред здоровью. Если в результате содеянного реально был причинен тяжкий вред здоровью, то виновный должен отвечать за покушение на убийство. При определенном умысле вопросы квалификации содеянного должны решаться аналогично, и в этом проявляется близость альтернативного и определенного умыслов. Понятие и виды неосторожности В последнее время уделяется большое внимание неосторожным преступлениям. Во-первых, это обусловлено увеличением числа данных преступлений, а во-вторых, развитие научно-технической революции требует нового подхода к этой проблеме. Неосторожность — вторая форма вины, которая имеет свои признаки и в отличие от умысла связана с отрицательным отношением лица к преступным последствиям, наступления которых оно не желает и не допускает. Ненаступление последствий, как правило, исключает ответственность за неосторожное создание опасности причинения вреда. Это вытекает из действующего законодательства. В ст. 26 УК говорится, что преступление признается совершенным по неосторожности, если лицо, его совершившее, предвидело возможность наступления преступных последствий своего действия или бездействия, либо не предвидело возможности наступления таких последствий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло их предвидеть. Такое понимание неосторожной формы вины обусловило построение видов преступлений как материальных, а не формальных, допускающих ответственность за неосторожное причинение вреда. Учитывая особенность данной формы вины при совершении неосторожных преступлений, нельзя привлечь к уголовной ответственности за приготовление, покушение и соучастие. При совершении неосторожного преступления все оттенки психического состояния лица, отражающие внутреннюю структуру содержания этой формы вины, уголовным правом объединяются в два вида — преступное легкомыслие и преступную небрежность. Эти виды неосторожной вины имеют единые психологические и социальные корни. Однако между этими видами неосторожности имеются и различия, которые служат основанием для их самостоятельного рассмотрения. Преступное легкомыслие. Легкомыслие имеет место, если лицо, совершившее уголовно противоправное деяние, сознавало признаки совершаемого им действия или бездействия, имело возможность и было обязано сознавать их, предвидело возможность наступления вредных последствий, но без достойных оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий, однако расчет этот был легкомысленным, в силу чего и наступили вредные последствия. Волевая направленность деяний при самонадеянности характеризуется стремлением предотвратить возможные последствия, Предвидение лицом возможности наступления преступных последствий своего деяния составляет интеллектуальный момент преступной самонадеянности, а легкомысленный расчет на их предотвращение — ее волевой момент. Преступная самонадеянность имеет место лишь при наличии интеллектуального и волевого моментов. Например, шофер 1-го класса, надеясь на свой опыт, решил на управляемой им автомашине переехать через железнодорожные пути несмотря на закрытый шлагбаум. Во время переезда мотор автомашины заглох. Запуск мотора задержался, и машина столкнулась с поездом. Двое рабочих, находившихся в кузове, погибли. В данном случае опыта шофера оказалось недостаточно, чтобы предотвратить столкновение машины с поездом. Здесь имеется и предвидение шофера возможности наступления последствий (интеллектуальный момент), и легкомысленный расчет на их предотвращение (волевой момент), т.е. налицо неосторожная форма вины в виде преступного легкомыслия. При совершении преступления по легкомыслию лицо хотя бы в общих чертах должно предвидеть развитие причинной связи, иначе невозможно не только предвидение этих последствий, но и расчет на их предотвращение. Субъект предвидит, как могла бы развиваться причинная связь, если бы не те обстоятельства, на которые он рассчитывал и которые, по его мнению, должны прервать развитие причинной связи. По интеллектуальному моменту преступное легкомыслие имеет некоторое сходство с косвенным умыслом. Их отличие состоит в том, что при косвенном умысле виновный предвидит большую вероятность наступления преступных последствий, а при легкомыслии он предвидит наступление этих последствий в меньшей степени. При умысле субъект предвидит конкретные последствия, а при легкомыслии эти последствия предстают в общей форме. Однако при легкомыслии виновный предвидит реальную, а не абстрактную возможность наступления преступных последствий*. * См.: Макашвили В.Г. Уголовная ответственность за неосторожность. М., 1957. С. 21. Предвидение преступных последствий при легкомыслии отличается от предвидения при умысле и тем, что при легкомыслии лицо предвидит лишь возможность, а не неизбежность наступления последствия и при легкомыслии предвидение возможности наступления преступного последствия сопровождается и нейтрализуется предвидением его предотвращением. Совершая преступления с преступным легкомыслием, виновный рассчитывает на конкретные обстоятельства, а не на "авось", не на случайное стечение обстоятельств, которые якобы смогут, по мнению виновного, противодействовать преступному результату. Обстоятельства, на которые полагается субъект при преступном легкомыслии, могут быть самыми разнообразными. Это обстоятельства, относящиеся к личности самого виновного (сила, ловкость, знание, умение, опыт, мастерство и т.д.); к обстановке, в которой совершается преступление (ночное время, отсутствие людей и т.д.); к действиям других лиц (рассчитывает, что другие костер в лесу затушат); это и расчет на силы природы, на механизмы и т.д. Волевой момент преступного легкомыслия заключается в необоснованном самонадеянном расчете на предотвращение преступных последствий. Данная особенность волевого содержания легкомыслия обусловлена переоценкой своих сил или иных обстоятельств, на которые полагается лицо. О легкомысленном характере расчета свидетельствует тот факт, что вредные последствия наступили. Если же у лица были основания надеяться на какие-либо обстоятельства, но которые оказались недостаточными для предотвращения результата, о чем не могло знать лицо, то в этом случае отсутствует вина, а следовательно, нет оснований для привлечения к уголовной ответственности (невиновное причинение вреда — случай). Итак, легкомыслие имеется тогда, когда расчет субъекта на предотвращение последствий уже в момент совершения деяния был необоснованным, самонадеянным, что обусловило наступление преступных без достаточных к тому оснований последствий. Преступная небрежность. В соответствии с действующим законодательством (ч. 3 ст. 26 УК) для преступной небрежности характерно непредвидение возможности наступления опасных последствий при наличии обязанности (долженствования) и возможности предвидеть эти последствия. Из прошлого законодательного определения преступной небрежности не было видно, каким должно быть психическое отношение виновного к своему деянию. Этот недостаток устраняется в ст. 26 УК РФ, где говорится о том, что преступление признается совершенным по небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления опасных последствий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло их предвидеть. Для преступления, совершенного по небрежности, характерно меньшее либо ошибочное осознание виновным фактических и социальных признаков деяния. Субъект не сознает, но обязан и имел возможность сознавать характер своих деяний. В юридической литературе отмечается, что интеллектуальное содержание небрежности характеризуется двумя признаками: отрицательным и положительным*. Отрицательный признак небрежности заключается в непредвидении лицом возможности наступления преступных последствий и в отсутствии сознания противоправности действия или бездействия. * См.: Рарог А.И. Указ. соч. С. 69. Психическое отношение виновного к своему деянию при небрежности характеризуется сознанием нарушения определенных запретов и непредвидением наступления преступных последствий либо тем, что лицо, совершая волевой поступок, не сознает, что оно нарушает правила предосторожности, либо отсутствием волевого контроля, который утрачен по вине самого лица. При небрежности нет позитивной психологической связи между субъектом и наступившими последствиями его деяний. Положительный признак интеллектуального момента преступной небрежности состоит в том, что виновный должен был и мог предвидеть наступление фактически причиненных преступных последствий. Волевой момент преступной небрежности состоит в том, что виновный, имея реальную возможность предотвратить преступные последствия совершаемого им деяния, не активизирует свои психические силы и способности для совершения волевых действий, необходимых для предотвращения общественно опасных последствий, и, следовательно, не превращает реальную возможность в действительность. Ответственность за преступную небрежность наступает лишь в случае, если лицо хотя и не предвидело возможности наступления преступного последствия, но должно было и могло предвидеть их наступление. Должен ли был и мог ли виновный предвидеть последствия своего деяния, можно установить на основе объективного и субъективного критерия. Долженствование — объективный критерий, а возможность предвидения — субъективный критерий небрежности. Объективный критерий позволяет установить наличие обязанности лица предвидеть возможность наступления преступного последствия при соблюдении обязательных для этого лица мер предосторожности. Должно ли было лицо предвидеть наступившие последствия или нет, можно решить исходя из правил техники безопасности, эксплуатации различных механизмов, служебного положения лица, его обязанностей и т.д. Для решения вопроса о реальной возможности предвидения наступления преступного последствия необходимо рассматривать объективный критерий небрежности вкупе с ее субъективным критерием. В законе субъективный критерий небрежности выражен словосочетанием: "могло предвидеть", что означает способность конкретного лица в той или иной обстановке, при наличии у него необходимых личных качеств (опыта, компетентности, образования, соответствующего состояния здоровья и т.д.) предвидеть возможность наступления преступных последствий. При определении наличия преступной небрежности этот критерий имеет превалирующее значение, так как преступная небрежность может быть только в пределах возможного предвидения преступных последствий. Легкомыслие и небрежность сходны в волевом моменте. И в том и другом случае отсутствует положительное отношение к возможному последствию. А различие этих видов неосторожности состоит в том, что при легкомыслии виновный совершает действия в надежде на предотвращение возможных последствий, а при небрежности виновному волевые усилия представляются либо полезными, либо нейтральными. От преступной небрежности необходимо отличать невиновное причинение вреда (случай, казус), т.е. такую ситуацию, когда лицо не осознает преступного характера своего деяния или не предвидит возможности наступления преступных последствий и по обстоятельствам дела не должно было или не могло их предвидеть. Отсутствие обязанности и (или) возможности предвидения лицом вредных последствий — обстоятельство, исключающее вину данного лица, поэтому независимо от наступивших последствий лицо не может быть привлечено к уголовной ответственности. Невозможность предвидения вредных последствий может быть обусловлена как личными качествами (низкий уровень интеллектуального развития, отсутствие опыта, стажа работы и т.д.), так и конкретной обстановкой, в которой совершались деяния. В качестве примера случая (казуса) можно привести материалы из судебной практики. К., закурив, бросил назад горящую спичку, которая попала в лежавшую у дороги бочку из-под бензина и вызвала взрыв паров бензина. При взрыве дно бочки вылетело и, попав в С., причинило ему смертельное ранение. Содеянное можно отнести к невиновному причинению вреда (случаю или казусу), так как в обязанности К. не входило предвидение, что его деяния могут вызвать взрыв и причинить именно тяжкий вред здоровью и повлечь смерть потерпевшего. В ч. 2 ст. 28 впервые к деяниям, совершенным невиновно, отнесены случаи, когда лицо предвидело возможность наступления общественно опасных последствий, но не могло предотвратить эти последствия в силу несоответствия своих психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам. Новеллой УК РФ является ст. 27, в которой дано определение сложной (двойной) формы вины. Если виновный, действуя умышленно, причиняет тяжкие последствия, которые влекут более строгое наказание и которые не охватывались умыслом виновного, то уголовная ответственность за эти последствия наступает лишь при наличии неосторожности. Сложная (двойная) вина характеризуется различным отношением лица к деянию и к последствию, она возможна лишь в материальных преступлениях, которые содержат последствия в качестве самостоятельного признака объективной стороны. В формальных преступлениях последствие неотделимо от действия, слито с ним, а поэтому психическое отношение к действию и последствию является только однородным. Г.А. Кригер справедливо отмечал, что данную форму вины следует называть сложной (двойной). В этом понятии, по его мнению, должно отражаться соприкосновение умысла и неосторожности, которое не приводит, однако, к образованию качественно новой, третьей формы вины*. * См.: Кригер Г.А. Определение формы вины // Советская юстиция. 1979. № 2. В случае наступления более тяжких производных последствий необходимо установить каждую из форм вины (умысла и неосторожности) отдельно для прямого и производного последствия. Это дает возможность отграничить преступления со сложной (двойной) виной от смежных преступлений. Наступление более тяжких производных последствий, причиненных по неосторожности, порой превращает основной вид преступления в квалифицированный, отягчает ответственность. При посягательствах на личность установление сложной (двойной) вины позволяет разграничивать умышленное убийство и иные умышленные преступления, повлекшие смерть потерпевшего по неосторожности, которые, как правило, являются менее тяжкими. Установление формы вины в этих случаях имеет значение не только для правильной квалификации, но и для индивидуализации ответственности и наказания. Отношение к уголовно противоправному деянию в определенной степени предопределяет отношение к последствию, а поэтому в абсолютном большинстве случаев эти отношения однородны. Отношение виновного к последствиям при сложной (двойной) форме вины является характерным для неосторожности. Желание или сознательное допущение производных преступных последствий при сложной (двойной) вине исключается. Поскольку в этом случае преступление в целом является умышленным, можно выделить несколько вариантов неоднородного отношения лица к деянию и производному опасному последствию: прямой умысел к деянию — легкомыслие к вредному последствию, прямой умысел к деянию — небрежность к последствию, косвенный умысел — легкомыслие, косвенный умысел — небрежность. Поскольку сложная (двойная) вина характеризуется различным отношением лица к деянию и к последствию, она возможна лишь в материальных преступлениях, которые содержат последствия в качестве самостоятельного признака объективной стороны. В формальных преступлениях последствие неотделимо от действия, слито с ним, а поэтому психическое отношение к действию и последствию является только однородным. Итак, вина — это многогранное понятие, характеризующее психическое отношение виновного к деяниям и последствиям. Вина — определенное интеллектуальное и волевое отношение лица к совершаемому им деянию и возможным последствиям. Законодатель формулирует возможные комбинации интеллектуальных и волевых процессов, протекающих в психике субъекта. Такие комбинации обусловливают выделение форм вины (умысел и неосторожность) и их видов (прямой и косвенный умысел, преступное легкомыслие и преступная небрежность). В содержании вины отражается отрицательное, пренебрежительное или недостаточно бережное отношение лица к интересам личности, общества.
<< | >>
Источник: А.Н. Игнатов, Ю.А. Красиков. Уголовное право России. Учебник для вузов. В 2-х томах. Т. 1. Общая часть. Ответственные редакторы и руководители авторского коллектива — доктор юридических наук, профессор и доктор юридических наук, профессор. — М.: Издательство НОРМА (Издательская группа НОРМА—ИНФРА • М),. — 639 с.. 2000

Еще по теме § 2. Формы вины:

  1. 3.2. Объективация всеобщности субъекта и ее формы
  2. § 1. Вина и упречность (persdnliche Vorwerfbarkeit)494
  3. Природа вины
  4. § 4. Формы вины как элемента преступления
  5. Вопрос 22. Вина и формы вины 1.
  6. ОРГАНИЗАЦИЯ ЭКОНОМИКИ И ВЕЛИКИЕ РЕФОРМЫ
  7. ДЖОН БУШНЕЛЛ Д. МИЛЮТИН И БАЛКАНСКАЯ ВОЙНА: ИСПЫТАНИЕ ВОЕННОЙ РЕФОРМЫ
  8. § 125. Вина
  9. КОМПЛЕКС ВИНЫ
  10. СТЫД И ВИНА КАК МЕХАНИЗМЫ СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ РЕГУЛЯЦИИ Турчин М.Я.
  11. 1. Внутренняя политика. Воцарение Ивана IV. Реформы Избранной рады. Опричнина.
  12. § 3. Подрыв национального сознания: комплекс вины
  13. 3.2. Применение институтов судебной реформы
  14. § 1. Понятие вины (содержание и значение)
  15. § 2. Формы вины
  16. КАРСТ0В0-СУФФ03И0ННЫЕ ФОРМЫ РЕЛЬЕФА (ПОКРЫТЫЙ КАРСТ)