<<
>>

Г) Институциональный характер власти

Власть в той или иной мере институциональна. Она носит институциональный характер, выступает как особый, специфический институт[85] человеческой жизни, человеческого бытия. Институциональный характер власти может быть минимальным, низким, средним, высоким (выше среднего) и максимально высоким (максимизированным, сверхвысоким, гипервысоким).

Понятие «институт» имеет в социологии и политологии несколько значений. Я. Щепаньский всю совокупность этих значений сводит к четырем основным: 1) институт - это определённая группа людей, выполняющих общественные функции; 2) институт - это определённые организационные формы комплекса функций, выполняемых некоторыми членами группы от имени всей группы; 3) институт - это совокупность материальных учреждений и средств деятельности, позволяющих некоторым уполномоченным индивидам выполнять общественные и безличные функции, имеющие целью удовлетворение потребностей или регулирование поведения членов группы; 4) институт - это не

которые роли, особенно важные для группы. Во всех этих подходах можно выделить общие элементы. Институты являются системами учреждений, в которых определенные люди получают полномочия для выполнения определённых общественных и безличных функций. Во всех группах, в которых появляются хотя бы зачатки организации, вырабатываются определённые способы действия от имени группы как целого. Эти способы действий определены как безличные, т. е. они должны выполняться независимо от личных черт и интересов человека, который их выполняет, всегда одним и тем же образом. Индивид, выполняющий эти функции, имеет поддержку всей группы или её решающей части. Способы выполнения этих функций определены группой как целым, и индивиды должны их выполнять в соответствии с этим определением[86].

Для Т. Парсонса институт - это структурная сторона любых социальных явлений, в отличие от их функционально-процессуальной стороны .

Согласно концепции А. Ориу (Hauriou), М. Прело (Prelot), Ж. Бюрдо (Burdeau), институты суть идеи, объединяющие те или иные группы людей. По мнению А. Ориу, институт есть организация на службе идеи[87]. Он также утверждает, что всякая группа людей становится институтом, как только у неё возникает общая воля, отличная от воли образующих её членов. Его последователи рассматривали институт как определённый порядок, определённую организацию, упорядоченность в некоторой группе, общности людей, обеспечивающий её единство и целостность, как определённое организационное выражение, представление этой группы, общности. По словам Ж. Бюрдо, «институт - это предприятие на службе идеи»[88]. М. Прело проводит различие между «институтами-организациями» или «институтами-личностями», с одной стороны, и «институтами-вещами» или «институтами-механизмами», с другой стороны. Институт первого типа он рассматривает как «человеческий коллектив, который объединен идеологией или общей потребностью и подчинен признанному авторитету и установленным правилам», тогда как институт второго типа представляет собой «не человеческий коллектив, юридически унифицированный и структурированный, а просто систему правовых норм»[89].

Несколько иной взгляд на институт отстаивает М. Дюверже (Duverger). Для него институт - это совокупность идей и верований, обычаев и поведения, а также материальных элементов - знаков отличия, эмблем, зданий, имуществ и т. д., образующих взаимосвязанное и организованное целое, например, семья, брак, политическая партия, парламент. Две черты являются основными в этом понятии: 1) с одной стороны, органический характер (все элементы института не просто дополняют друг друга, но образуют совокупность, различные части которой являются солидарными и соподчиненными); 2) с другой стороны, длящийся характер: институт существует дольше, чем каждый из составляющих

его членов, он их переживает и распространяется на ряд поколений. Все институты представляют собой одновременно структурную модель и совокупность коллективных представлений, имеющих большую или меньшую связь с ценно- стями[90].

Институтом также называют «организм, имеющий жизненные цели и средства более мощные и более продолжительные, чем цели и средства составляющих его индивидуумов» . К. Шепсл (Shepsle) и Б. Вейнгаст (Weingast) считают, что институты следует понимать как средство объединения предпочтений индивидов, каждый из которых стремится преследовать собственные цели. В качестве таковых институты становятся своего рода формой ограничения для членов организации, по крайней мере, для первого её поколения . М. Леви (Levi) определяет институты как формальные соглашения, подкреплённые полномочиями одного лица или группы лиц, формально обладающих властью, и достигнутые между группами людей, поведение которых регулируется применением чётко определённых правил и процессом принятия решений .

Институтом - в широком смысле этого слова - можно назвать всякую устойчивую структуру потенциальной (возможной) и актуальной (актуализированной) жизни, деятельности и взаимоотношений определённого множества людей, стихийно или целенаправленно установленную, учреждённую его представителями, либо представителями какого-либо другого множества людей, отображённую ими в той или иной форме и регулирующую, упорядочивающую эту жизнь определённым образом.

Вместе с тем институциональность власти означает также, что она возникает, существует и проявляется лишь в том случае, если её субъект и контрсубъект занимают строго определённое место (положение, позицию, статус) в системе субъект-контрсубъектных отношений, точку пересечения (соприкосновения или столкновения), совмещения, соединения этих отношений и деятельности того и другого. Говоря о власти как о специфическом институте, мы можем, вслед за Т. Гоббсом, вести речь «не о людях власти, а (абстрактно) о седалище власти»[91].

Такими местами («седалищами») власти являются, например, места главы семейства, старейшины рода, вождя племени, руководителя предприятия или главы государства. Некоторые из этих мест при определённых условиях (в частности, при условии их обезличивания, стандартизации, формализации, соответствия официально установленным нормам) трансформируются в соответствующие властные должности.

Каждая же из этих должностей представляет

собой такую универсальную, исходную и объективированную форму организации, интеграции, концентрации (сосредоточения) властной деятельности и властных отношений человеческих индивидов или их групп, которая наполняется и определяется соответствующим функционалом (функционально-ролевым содержанием), заданным (предписанным) обществом или какой-либо его частью[92].

Замещая властные должности, выступающие в качестве субъекта власти индивиды или их группы, выполняют определённые (безличные, стандартные, формализованные, соответствующие официально установленным нормам) властные функции и роли. При этом под ролью, как правило, понимаются воплощённые в конкретных нормах ожидания, предписания, пожелания, требования, предъявляемые обществом или некоторой его частью к индивидам или общностям, а также поведение этих индивидов или общностей, осуществляемое ими в

соответствии с этими требованиями, пожеланиями, предписаниями, ожидания-

2

ми .

Институциональность власти (как её особое свойство) вытекает из того факта, что власть является формой (разновидностью) не только субъективных, но и объективных субъект-контрсубъектных отношений, которые, как отмечает Л. П. Буева, в известном смысле носят безличный характер, поскольку в них вскрывается объективная зависимость друг от друга лиц, исполняющих определённые социальные функции (роли). Причём безотносительно к тем конкретным индивидам, которые при исполнении этих функций вступают в общение друг с другом и персонифицируют эти функции с большей или меньшей степе-

3

нью типичности в зависимости от своих личных качеств .

Властные отношения, равно как и властная деятельность человеческих индивидов или их групп, предполагают некоторую шаблонизацию (стандартизацию, «безличную форму»), систему норм (моделей, общих представлений, правил, образцов, эталонов), предписанную, ожидаемую, требуемую и подкрепляемую их окружением и фиксированную в культуре данного общества.

Эта шаблонизация, система норм может быть как формализованной (установленной, созданной «искусственным», правовым путём), так и неформализованной (возникающей стихийно, «естественным» путем). Но в любом случае она означает институциональность властных отношений, в частности, то, что власть, как отмечает Н. М. Кейзеров, «воплощается в определенных социальных и по-

4

литических учреждениях, материализуется в них» .

Два генерала, имеющие одинаковый статус, придерживающиеся одной системы социальных норм и попавшие в сказке Салтыкова-Щедрина на необитаемый остров, утратили власть, не смогли проявить её друг к другу. Власть между ними возникла лишь тогда, когда на острове появился мужик, когда между генералами и мужиком установились отношения, соответствующие их (генералов и мужика) статусу и принятым ими (генералами и мужиком) шаблонам.

Власть как институт - это не только то, что имеет определенное строение - состав и структуру, что функционирует и развивается, но и то, что проектируется (конструируется) и создаётся людьми. Это - то, что имеет не только естественную, но и искусственную природу. Подобную мысль высказывали ещё Будда, Демокрит, Эпикур.

Как известно, попытки проектирования властных систем предпринимались ещё в глубокой древности. Их можно обнаружить в мифологии и рукописях Древнего Востока, греко-римской античной культуре. «Государство» и «Законы» Платона, «Политика» Аристотеля, древнекитайские философские школы конфуцианцев, моистов, легистов и даосистов содержат примеры такого проектирования. Не лишены их и работы Абу Наср аль Фараби, Абу-Али Ибн-Сина, Н. Макиавелли, Т. Гоббса, Дж. Локка, Ш. Монтескьё, Ж. Руссо, И. Канта, Т. Пейна, Т. Джефферсона, Г. Гегеля, утопистов-социалистов.

Проектированием власти занимались не только философы, но и государственные деятели. В России к их числу можно отнести, например, Петра I, М. М. Сперанского, Д. Н. Шипова, С. Ю. Витте, В. И. Ленина, И. В. Сталина. Периодически подобного рода деятельность осуществляют ныне все парламенты и правительства мира. Необходимость в этом особенно возрастает в периоды общественных изменений, смены властных систем или властвующих субъектов. Так было, например, во время перехода от монархии к демократии в Древней Греции, Европе XVII-XVIII веков и во время борьбы североамериканских колоний Великобритании за независимость. Так происходило и в конце XX столетия в Восточной Европе, Монголии, России.

История России - это непрерывный процесс реформ, перестроек и революций, неизменно сменяющийся контрреформами, контрперестройками и контрреволюциями. И почти каждый раз очередная реформа, перестройка, революция или, наоборот, контрреформа, контрперестройка, контрреволюция сопровождались теми или иными проектами переустройства властных структур (органов). Даже простая смена высших должностных лиц общероссийского, регионального или местного уровня не обходится без этого.

<< | >>
Источник: И. Н. ГОМЕРОВ. ВЛАСТЬ - ИСХОДНАЯ ПРЕДПОСЫЛКА ПОЛИТИКИ. 2011

Еще по теме Г) Институциональный характер власти:

  1. § 2. Права человека как критерий нравственного измерения политики и государственной власти
  2. Конфликт. Общая характеристика
  3. § 2. Основные принципы организации и реализации судебной власти
  4. § 3. Принципы самостоятельности и независимости судебной власти
  5. § 4. Судебная власть и политика. Конституционный суд - субъект политических отношений
  6. Сущность власти: основные теоретические подходы
  7. Г) Институциональный характер власти
  8. Глава 30 ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ВОЙНА: РАЗРУШЕНИЕ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫХ МАТРИЦ НАРОДА
  9. Введение. Эволюция институциональной теории
  10. А.А.Гриценко ИНСТИТУЦИОНАЛЬНАЯ АРХИТЕКТОНИКА: ОБЪЕКТ, ТЕОРИЯ И МЕТОДОЛОГИЯ
  11. С. Г.Кирдина ТЕОРИЯ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫХ МАТРИЦ (ПРИМЕР РОССИЙСКОГО ИНСТИТУЦИОНАЛИЗМА)
  12. А.Н. ОлейниК^^^^^^^^^ШЪ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЙ ТРАНСФЕРТ: СУБЪЕКТЫ И ОГРАНИЧЕНИЯ (РОССИЙСКИЙ СЛУЧАЙ В ГЛОБАЛЬНОМ КОНТЕКСТЕ)
  13. Ядро институциональных исследований: власть, собственность, местное сообщество
  14. Как особенности региональной власти влияют на развитие российских регионов?