<<

Окончание партии

  На конечном этапе завершения образовательного и демографического перехода планета стремится к стабильности. Преодолевая приступы религиозной и идеологической лихорадки, «третий мир» идет к развитию и большей демократии.
Нет глобальных угроз, требующих особой активности США во имя защиты свободы. Одна-един- ственная угроза нарушения глобального равновесия нависла сегодня над планетой - сама Америка, которая из защитницы превратилась в грабительницу. В то время как ее политическая и военная мощь перестает быть очевидной, она обнаруживает, что больше не может обходиться без товаров, производимых на планете. Но мир слишком обширен, слишком населен, слишком разнообразен, слишком подвержен действиям неконтролируемых сил. Никакая стратегия, какой бы разумной она ни была, не может позволить Америке преобразовать свое полу- имперское положение в империю фактическую и по праву. Она слишком слаба в экономическом, идеологическом и военном плане. Поэтому каждое движение, предназначенное закрепить ее господство над миром, вызывает негативные ответные действия, которые понемногу ослабляют ее стратегическое положение.

Что произошло в течение последнего десятилетия? Две вполне реальные империи противостояли друг другу. Одна из них, советская империя, пала. Другая, американ

ская, также была вовлечена в процесс разложения. Внезапное падение коммунизма, тем не менее, породило иллюзию роста абсолютной мощи Соединенных Штатов. После советского, а затем и российского развала Соединенные Штаты уверовали в возможность распространения своей гегемонии на всю планету, в то-время как их контроль даже над их собственной сферой влияния стал ослабевать.

Чтобы добиться стабильной гегемонии на планете, два условия были бы необходимы для Соединенных Штатов в сфере реального соотношения сил:

прежде всего, сохранение полного господства над европейским и японским протекторатами, которые отныне составляют полюсы реальной экономической силы, так как настоящая экономика должна определяться скорее производством, чем потреблением;

окончательное сокрушение российской стратегической державы, то есть тотальная дезинтеграция бывшей советской сферы влияния и полная ликвидация равновесия ядерного террора, что сделало бы Соединенные Штаты единственной страной, способной нанести удар в одностороннем порядке по любой стране мира без риска получить отпор.

Ни одна, ни другая из этих двух целей не были достигнуты. Марш Европы к единству и автономии не был остановлен. Япония более скрытно сохраняет свою способность действовать самостоятельно, если у нее однажды возникнет такое желание. Что касается России, то она стабилизируется. Столкнувшись с театральным неоимпериализмом США, она начала модернизировать свою армию и стала эффективно и изобретательно играть в шахматы на дипломатическом поприще.

Не имея возможности контролировать подлинные державы своего времени - доминировать над Японией и Европой в промышленной сфере и сломить Россию в военно-ядерной области, Америка была вынуждена, чтобы изобразить подобие империи, сделать выбор в пользу

военных и дипломатических действий преимущественно в зоне стран, не являющихся державами. «Ось зла» и арабский мир - это две сферы, точкой пересечения которых является Ирак. Военная активность по уровню интенсивности и риска отныне находится где-то между настоящей войной и компьютерной игрой. Объявляются эмбарго против стран, неспособных себя защитить, подвергаются бомбовым ударам малозначащие армии. Утверждается, что ведутся разработка и производство все более и более изощренных видов оружия, а именно обладающих точностью компьютерных игр, а на практике против безоружного гражданского населения применяются тяжелые бомбардировщики, как в годы Второй мировой войны. Уровень риска для армии США совсем незначителен. Однако он совсем не сводится к нулю для американского гражданского населения, поскольку асимметричное господство порождает идущие из порабощенных зон террористические реакции, наиболее успешная из которых имела место 11 сентября 2001 года.

Этот демонстративный милитаризм, задуманный, чтобы доказать военно-техническую несостоятельность всех других мировых действующих лиц, вызвал беспокойство у настоящих держав, каковыми являются Европа, Япония и Россия, и стал подталкивать их к сближению друг с другом. И именно в этом наиболее ярко проявляется контрпродуктивность американской игры.

Руководители Соединенных Штатов полагали, что максимум, чем они рискуют, - это сближение между Россией, зрелой державой, и еще юными державами - Китаем и Ираном, результатом которого стало бы сохранение контроля Соединенных Штатов над их европейским и японским протекторатами. Однако то, чем они рискуют на самом деле, если они не успокоятся, - это сближение между зрелой ядерной державой Россией и двумя доминирующими индустриальными державами, каковыми являются Европа и Япония.

Европа медленно осознает, что Россия не только не представляет больше стратегической угрозы, но и способ

на вносить свой вклад в европейскую безопасность. Кто сможет утверждать с абсолютной уверенностью, что Соединенные Штаты позволили бы европейцам в отсутствие русского стратегического противовеса ввести евро, что является драматической угрозой для их обеспечения капиталами, и запустить проект «Галилео», который разрушит американскую монополию спутникового военного наблюдения за Землей? В этом состоит глубокая причина, по которой расширение НАТО на восток теряет или меняет свой смысл. Вначале интеграция бывших народных демократий в НАТО могла интерпретироваться только как агрессивное действие, направленное против России, что выглядело странно в контексте достойного и мирного распада Советского Союза. Тогда говорили о символической ассоциации России с НАТО, что сегодня реализовано в текстах документов как косметическое приукрашивание процесса окружения России по периметру ее границ. Вовлечение России в сферу консультаций и - почему бы и нет? - принятия решений НАТО понемногу становится для европейцев реально притягательной перспективой постольку, поскольку это привело бы к институционализации существования стратегического противовеса Соединенным Штатам. Понятно, почему американцы все меньше и меньше интересуются НАТО и все больше стремятся «действовать одни» в духе театрального милитаризма.

Контроль над нефтеносными зонами Персидского залива и Центральной Азии представляется как рациональная цель американской политики в зоне слабых стран.

Она рациональна лишь на первый взгляд, поскольку Америка теперь испытывает зависимость от ввоза не только нефти, но и всех других товаров. Именно в этом отношении действия США вызывают наиболее поразительные ответные реакции. Тревожность и обеспокоенность, нагнетаемые американцами в зоне Залива, их явное желание контролировать ресурсы, обеспечивающие топливом европейцев и японцев, могут лишь подтолкнуть протектораты все больше и больше рассматривать как

необходимого партнера Россию, вновь ставшую в мире второй нефтедобывающей страной и остающуюся первым производителем природного газа. Сама Россия извлекает выгоду от фактической поддержки котировки высоких цен на нефть, которая с регулярными интервалами получает допинг в результате лихорадочных американских действий на Ближнем Востоке, что является для России милостивым даром, которому она может лишь радоваться. Тревожность и неуверенность, поддерживаемые американской дипломатией, приводят лишь к увеличению притока в Россию валюты, заработанной на экспорте нефти.

Более систематическая координация действий между, европейцами и японцами, симметрично сталкивающимися с американским контролем над их энергетическим обеспечением, представляется все более и более неизбежной. Сходство между европейской и японской экономиками, все еще являющимися индустриальными, может лишь вести к сближению. Именно об этом свидетельствует, в частности, недавнее движение прямых японских инвестиций за границу - в приобретение или в создание предприятий. В 1993 году Япония вложила 17 500 млрд. иен в Америку, и только 9200 млрд. иен - в Европу. В 2000 году пропорции стали противоположными: 27 000 млрд. иен - в Европу и только 13 500 млрд. иен - в Северную Америку[84].

Для тех, кто интересуется теоретическим моделированием, действия Америки предоставляют прекрасный материал для изучения неизбежности негативной обратной реакции в условиях, когда стратегический игрок ставит перед собой цели, несоизмеримые с его возможностями.

Каждый американский шаг в направлении обеспечения контроля над планетой порождает новые проблемы.

Игра развивается медленно, потому что каждая из держав - и не только Америка - имеет несколько фундаментальных недостатков. Европа ослаблена отсутствием

единства и демографическим кризисом, Россия - демографическим и экономическим спадом, Япония - своим изолированным положением и демографической ситуацией. Поэтому партия закончится не матом, символизирующим победу одной из держав, а патом, формально подтверждающим неспособность каждой из них господствовать. Все вместе - Европа, Россия и Япония - более чем в два с половиной раза превосходят Америку по мощи. Странная активность США в мусульманском мире постоянно подталкивает три державы Севера на путь сближения в долгосрочном плане.

Мир, который создается, не будет империей, контролируемой одной державой. Речь будет идти о комплексной системе, в которой будет уравновешена совокупность наций или метанаций равного масштаба, даже если они не будут равными в собственном смысле слова. Отдельные общности, такие как российский полюс, сохранят в своем ядре одну-единую нацию. То же самое можно сказать и о Японии, которая, занимая на карте крошечное место, по объему промышленного производства равна Америке и которая могла бы, если бы она того захотела, за 15 лет создать вооруженные силы, технологически эквивалентные силам США или даже превосходящие их. В отдаленной перспективе к этой группе присоединится Китай. Что касается Европы, то она является агломератом наций, группирующихся вокруг лидера - германо-французской пары, чей уровень действительной мощи, однако, будет зависеть от британского участия. Южной Америке;, кажется, предстоит самоорганизация при лидирующей роли Бразилии.

Демократии и олигархии

Мир, который появится в итоге краха советской империи и распада американской системы, не будет однообразно демократическим и либеральным, как о том мечтает

Фукуяма. В то же время он никоим образом не сможет вернуться к тоталитаризму нацистского, фашистского или коммунистического типа.

Двойное движение обеспечивает продолжение истории человечества. Развивающийся мир, если говорить о тенденции, эволюционирует в сторону демократии, подталкиваемый в этом направлении ростом массовой грамотности, которая порождает культурно однородные общества. Что касается развитого мира триады, то он подтачивается в разной степени олигархической тенденцией - явлением, порожденным новой образовательной стратификацией, которая расщепляет общество на «высших», «низших» и различные разновидности «средних».

Не будем все же преувеличивать антидемократический эффект этой углубляющей неравенство образовательной стратификации. Развитые страны остаются обществом всеобщей грамотности, и они неизбежно должны будут регулировать противоречия между массовой грамотностью, порождающей демократические тенденции, и университетской стратификацией олигархической направленности.

Установление в том или ином варианте неопротекционизма на основе крупных регионов или метанаций, определенных выше, будет способствовать развитию демократической тенденции, давая преимущества рабочим и инженерам в сфере экономической деятельности и в распределении национального (или метанациональ- ного) дохода.

Абсолютная свобода обмена, усиливающая движение к неравномерности в распределении доходов, как представляется, приведет, напротив, к триумфу олигархического принципа. Американский контроль над системой, пожалуй, породит феномен, очертания которого можно было наблюдать между 1995 и 2000 годами, а именно трансформацию американского народа в своего рода имперский плебс, питающийся за счет промышленных товаров, поступающих со всей планеты. Но, как я и по

пытался объяснить, маловероятно, что этот имперский процесс проявится в полном виде.

Понять, прежде чем действовать

Что же можно сделать на уровне гражданина и на уровне государственного руководителя, если мы в такой степени вовлечены в процессы действия экономических, социальных, исторических сил, неподвластных нашему контролю?

Сначала - научиться видеть мир таким, какой он есть, не быть пленниками идеологии, сиюминутных иллюзий, «постоянного чувства ложной тревоги» (как говорил Ницше), которое поддерживается СМИ. Осознавать реальные соотношения сил - уже много. Это значит, во всяком случае, предоставить себе возможность не действовать вопреки здравому смыслу. Америка не является сверхдержавой. В настоящее время она может терроризировать лишь слабые нации. А что касается действительно глобальных столкновений, то это именно ее судьба зависит от договоренности между европейцами, русскими и японцами, которые имеют теоретическую возможность ее удушить. Именно Америка не может жить только за счет своей собственной экономики, именно ей необходимы субсидии для поддержания ее уровня потребления: к настоящему времени при нынешних «крейсерских» темпах он достиг 1,2 млрд. долларов в день. Это именно Америка должна бояться эмбарго, если она будет порождать слишком много беспокойства.

Некоторые американские стратеги хорошо это понимают, но я боюсь, что европейцы не всегда осознают стратегическую жесткость некоторых своих решений. В частности, евро, рожденный в обстановке конфликтов и неуверенности, станет в будущем, если он выдержит удар, постоянной угрозой для американской системы. Он фактически создает экономическую общность, срав

нимую по массе с Америкой или ее превосходящую, способную согласованным действием достаточной силы в едином направлении нарушить равновесие, или, точнее, усугубить дисбалансы в США.

До введения евро Америка могла рассчитывать, что бы она ни делала, на феномен асимметрии. Колебания доллара воздействовали на весь мир. Колебания малых валют, компенсируя друг друга, не оказывали влияния на США, которые отныне живут под угрозой глобальных единонаправленных движений. Пример: падение евро после его введения в феврале 2002 года. Этот процесс, не задуманный и не ожидавшийся, конечно, способствовал бегству капиталов в США, но его результатом стало и снижение всех европейских цен на 25%. Фактически падение евро означало возведение тарифного барьера. Выраженный затем протест против повышения американских таможенных пошлин на металлургическую продукцию свидетельствует о некоторой недобросовестности со стороны европейцев. Более того, это свидетельствует о непонимании ими своего действительного могущества. Господа протестуют так, как если бы они были слугами. Повышение курса евро может симметрично способствовать развитию американской промышленности в долгосрочном плане и, напротив, вызвать резкое сокращение притока финансового капитала в США в краткосрочном плане.

Существование евро приведет к большей экономической согласованности между европейскими странами и, вероятно, к возникновению общей бюджетной политики в новых формах. Если процесс развития не приведет к этому, то евро исчезнет. Вместе с тем, европейцы должны осознавать, что появление общей бюджетной политики в масштабах континента будет иметь общепланетарное макроэкономическое воздействие и фактически разрушит американскую монополию на конъюнктурное регулирование. Если европейцы начнут проводить глобальную политику подъема, они одновременно лишат смысла единственную реальную услугу, оказываемую миру Со

единенными Штатами, а именно кейнсианскую поддержку спроса. Если Европа станет автономным полюсом кейнсианского регулирования, что желательно, то она фактически разрушит американскую систему.

Я не осмеливаюсь на нескольких страницах рассматривать бесчисленные последствия, которые такое изменение повлекло бы за собой для торговых, финансовых и миграционных потоков в планетарном масштабе. Но результат в целом легко предвидеть: полюс регулирования появится в Евразии, ближе к сердцу мира, и можно предположить, что иссякнут материальные, денежные и миграционные потоки, которые питают сегодня Америку. США должны будут тогда жить, как и все другие нации, стремясь к сбалансированности своего платежного баланса, что вызовет снижение теперешнего уровня жизни их населения на 15-20%. Эта оценка сделана с учетом того, что только импортные и экспортные товары имеют международную стоимость. Большинство товаров и услуг, учитываемых в настоящее время в американском ВНП, не имеют стоимости на мировых рынках и фактически сильно переоценены.

Перспектива такой корректировки не несет в себе ничего ужасающего. Такое падение уровня жизни ни в коей мере не сравнимо с падением уровня жизни, которое пережили россияне (более 50%) в период разрыва с коммунизмом и при исходных показателях ВНП на душу населения, намного более низких, чем показатели США. Американская экономика является гибкой по своей природе, и можно с уверенностью сделать предположение о ее благополучной и быстрой адаптации к мировой системе. При критическом анализе современных тенденций никогда нельзя забывать о положительных качествах, присущих Америке, идет ли речь об экономической гибкости или о преданности принципу политической свободы. Здраво судить об Америке - это не значит стремиться избавиться от нее, унизить ее или проявлять к ней иное жестокое и фантасмагорическое отношение. Миру нужно

не то, чтобы Америка исчезла, а то, чтобы она вновь стала сама собой, демократической, либеральной и производительной страной. По мере возможности, разумеется, так как в истории человечества, как и в эволюции животных видов, никогда не может быть полного возврата назад, действительно в имевший место ранее статус кво. Динозавры не вернулись назад. Подлинно имперская и щедрая Америка 50-х годов тоже больше не вернется.

Что мы можем сделать, помимо правильного понимания мировой реальности? Скромно действовать в ее пределах, чтобы облегчить переход, который происходит сам собой. Никакая международная политика не может повлиять на ход истории при современном соотношении экономических, демографических, культурных сил в мире. Можно лишь пытаться облегчить возникновение разумной политической суперструктуры, максимально избегая жестких столкновений.

При том состоянии неуверенности, в котором сегодня находятся американские экономика и общество, существование равновесия ядерного террора остается необходимостью, и это равновесие должно поддерживаться потенциалом России или созданием европейских сил сдерживания.

Европа и Япония, которые в состоянии оплачивать свой импорт, должны непосредственно обсудить с Россией, Ираном и арабским миром вопрос о безопасности своего снабжения нефтью. У них нет никаких причин участвовать в театральных военных интервенциях по- американски.

Объединенные Нации как идеологическое представительство и как политическая организация должны быть инструментом всеобщей перестройки. С этой точки зрения США, столь враждебные ООН, правильно предвосхитили угрозу. Для того чтобы сделать эту великую международную организацию более эффективной, необходимо, чтобы она лучше учитывала, в том числе в своей формальной структуре, реальное соотношение экономи

ческих сил. В мире, где война носит экономический характер, отсутствие в Совете Безопасности в качестве постоянных членов двух крупных стран, какими являются Япония и Германия, становится абсурдом. Их отсутствие означает просто их подчинение американской системе.

Требование места для Японии в Совете Безопасности определяется простым здравым смыслом. Единственная страна, пережившая ядерную бомбардировку, ставшая глубоко пацифистской, она является носительницей подлинной законности. Ее экономические концепции, весьма отличные от экономических концепций англосаксонского мира, могут служить лишь противовесом, полезным всей планете. В том, что касается Германии, решение не столь просто, потому что европейские нации количественно уже и так слишком широко представлены в Совете Безопасности и не может быть речи о дальнейшем нарушении равновесия в результате предоставления им там дополнительного места. Франции представляется случай проявить понимание и предложить разделить свое место с Германией. Совместное с ней место будет гораздо весомее, чем сегодняшнее членство: франко-германская пара действительно могла бы реализовывать право вето.

Перемещение некоторых международных учреждений из Соединенных Штатов в Евразию также способствовало бы этой корректировке мировой политической системы в соответствии с экономической реальностью в мире. Создание новых международных учреждений, конечно, является более простым и менее конфликтным путем, чем перемещение МВФ или Всемирного банка - организаций, по мнению многих, весьма дискредитировавших себя.

Эти практические предложения являются лишь облачением в определенную институциональную форму главного - осознания реальности соотношения экономических сил в мире. Если планета стремится к равновесию и умиротворению на основе естественной игры демографических, культурных, общественных и политических сил, то нет необходимости, по правде говоря, ни в какой

великой стратегии. Ни в коем случае нельзя допустить одну вещь - нельзя забывать, что сегодня, как и вчера, настоящими силами являются силы демографического и образовательного плана, а настоящая власть носит экономический характер. Не стоит сбивать себя с толку миражами военного соревнования с США - скорее, военного псевдосоревнования, ведущего к бесконечному вмешательству в дела стран, не имеющих реального стратегического значения. Мы не должны вслед за американской армией разменивать концепцию театра военных действий на концепцию театральных военных действий. Выступать в Ираке на их стороне - значило бы сыграть второстепенную роль в кровавом водевиле.

Ни одной стране в XX веке не удалось увеличить свою мощь путем войны или даже только путем увеличения своих вооруженных сил. Франция, Германия, Япония, Россия крупно проиграли в этой игре. США вышли победителями в XX веке, потому что в течение очень длительного периода они могли отказываться от участия в военных конфликтах в Старом Свете. Последуем же примеру этой первой Америки, той, которая добилась успеха. Попытаемся стать сильными, отказываясь от милитаризма и соглашаясь сконцентрироваться на внутренних экономических и социальных проблемах наших обществ. Позволим современной Америке, если она этого желает, расходовать остающуюся у нее энергию в «борьбе против терроризма» - эрзаце борьбы за поддержание гегемонии, которой уже больше и не существует. Если она будет упорствовать в желании демонстрировать свое всемогущество, то она закончит лишь тем, что покажет всему миру свое бессилие. 

<< |
Источник: Тодд Э.. После империи. Pax Americana - начало конца. 2004

Еще по теме Окончание партии:

  1. 14.2. ИГРА ДВУХ УЧАСТНИКОВ С НУЛЕВОЙ СУММОЙ И ЕЕ ПЛАТЕЖНАЯ МАТРИЦА
  2. 2.3. Развитие монгольской экономики и основные направления торгово-экономического сотрудничества СССР и МНР
  3. Глава 8. Маневренная война, террор и начало иностранной интервенции (июль – сентябрь 1936 года)
  4. 1.2. Партии и крестьянство
  5. Генезис политических партий и партийных систем
  6. Борьба политических партий России за депутатские мандаты IV и V Государственной Думы
  7. № 420 ТЕЛЕГРАММА ОШСКОГО ОБЛАСТНОГО РЕВКОМА В НАРОДНЫЙ КОМИССАРИАТ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ ТУРКРЕСПУБЛИКИ ОБ ОКОНЧАНИИ МОБИЛИЗАЦИИ МЕСТНОГО НАСЕЛЕНИЯ В КРАСНУЮ АРМИЮ 14 августа 1920 г
  8. § 154. Окончания родительного падежа множественного числа 1.
  9. 4. КРАХ ГЕРМАНСКОЙ II АВСТРО-ВЕНГЕРСКОЙ ОККУПАЦИИ НАЧАЛО ВОССТАНОВЛЕНИЯ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ
  10. 7.2. Общественно-политический и экономический кризис в России после окончания Гражданской войны. Сущность и содержание нэпа.