<<
>>

1. Предтечи неорикардианской ревизии марксизма: JI. Борткевич и П. Сраффа

Как известно, в числе первых попытался оспорить правильность Марксова решения проблемы превращения стоимости в цену производства Бём-Баверк, один из родоначальников субъективно-психологического направления; ему ответил выступавший тогда в общем с марксистских позиций Рудольф Гильфердинг 58.
Однако гораздо более серьезный, хотя по видимости частный, характер носили возражения со стороны одного из немногочисленных тогда последователей Рикардо. Речь идет о профессоре статистики Берлинского университета (а до этого — преподавателе Александровского лицея под Петербургом) Ладислаусе Борткевиче. Если Бём-Баверк й его сторонники использовали проблему превращения стоимости в цену производства для тотальной дтаки на трудовую теорию стоимости, то статистик из Берлина, формально не возражая против принципа определения стоимости трудом, сосредоточил свое внимание на проверке корректности количественных взаимосвязей между величиной стоимости и ценой производства59. Возможно, именно спокойный тон выступления Борткевича, а также отсутствие сколько-нибудь заметного резонанса на его выступления в буржуазной литературе привели к тому, что предпринятый им разбор III тома «Капитала» и полученные выводы не привлекли сразу внимания марксистской критики. Анализируя Марксово решение, Борткевич пришел к выводу, что его необходимо «исправить» в одном пункте. А именно, он считал, что при переходе от «стоимостного расчета» к «расчету по ценам производства» следовало бы и элементы издержек производства пересчитать в ценах производства: ведь в реальной действительности факторы производства — машины, сырье, рабочую силу — капиталист также получает с рынка, где они продаются по ценам производства, а не по стоимости. Между тем в упоминавшихся выше примерах с пятью, капиталами различного органического строения Маркса из IX главы III тома «Капитала» издержки фигурируют в стоимостном выражении.
Скорректировав эти расчеты, Борткевич построил систему уравнений цен производства, рассчитанных не по стоимостям, а по ценам производства: (1 + р) (ctX + Vxy) = (Cj + с2 + c3) x (1 + p) (v + v2y) = (px + pt + va) у (1 + p) (Cg® + vsy) = (тг + mt + mt) z, где c„, и mn — соответственно постоянный капитал, пе* ременный капитал и прибавочная стоимость, как части стоимости продукта подразделения щ р — общая норма прибыли;-^-, -j-, -j— отношение цены к стоимости продукта соответственно I подразделения (производство средств производства), II подразделения (производство предметов потребления рабочих) и III подразделения (производство предметов потребления капиталистов). Таким образом, Марксова двухсекторская модель воспроизводства и обращения совокупного общественного капитала была дополнена третьей строкой — «производство предметов потребления капиталистов^), причем последнее Борткевич свел к производству золота, а цену производства последнего приравнял к стоимости, т. е. z — 1. В итоге своих вычислений он пришел к выводу, что сумма цен производства превышает сумму стоимостей, совокупная прибавочная стоимость не равна совокупной прибыли 60. А раз так, то приходится признать, что Марксова теория стоимости не объясняет механизм капиталистического ценообразования. Допущенная «ошибка в расчете» привела Маркса, полагал Борткевич, к заблуждению относительно действительного значения созданной им теории стоимости. Итак, о чем идет речь? Пусть: сА vA . s 4- . " , 4- тА = w А , Ъ + Гг+Мг Т С2 + Гг + М2 ^ А А’ где с а — потребленный при производстве товара А постоянный капитал; vA— авансированный на производство товара А переменный капитал; тА — созданная в процессе производства товара А прибавочная стоимость; wA— стоимость товара А; С\ + V\ + Mi — «поэлементная» стоимость постоянного капитала, потребляемого в производстве товара А; Сг •+ V2 + Мг — «поэлементная» стоимость жизненных средств рабочих, занятых производством товара А. Борткевич утверждал, что Маркс переходит от стоимости к цене производства, рассматривая лишь превращение тА в РА (прибыль, полученную при производстве товара А).
Однако в реальной действительности С\ + Vi + М\ и Сг + Vi + Мг также следовало бы рассматривать уже не в стоимостных категориях, а в ценах производства, ибо и элементы постоянного капитала А, и рабочая сила покупаются капиталистом по ценам их производства. Таким образом, для того чтобы адекватно представить происходящий процесс, необходимо принять за переменную величину не только тА, но также и сА я vA. Маркс, полагал Борткевич, не видел того, что Р (цена производства товара А) отличается от wA не только в силу превращения тл в РА- Дело выглядит сложнее: PA = f(сл> VA< тАЛ а не только f(mA)> как, по мнению Борткевича, считал Маркс. Из текста III тома «Капитала» следует, однако, что Маркс отчетливо видел сложность, которая возникает в связи с необходимостью оценивать и элементы постоянного капитала, и рабочую силу не по стоимости, а по действительным ценам производства. Во-первых, в последнем, третьем черновом варианте «Капитала» он определенно отметил: «Так как, за исключением вновь присоединенного труда, элементы капиталистического производства сами входят в процесс производства уже как товары, следовательно, с определенными ценами, то стоимость, прибавляемая постоянным капиталом, уже дана как цена...» 61 Что Маркс здесь имел в виду, становится ясно из следующего места IX главы III тома «Капитала», где говорится: «...в масштабе общества,— если рассматривать все отрасли производства как одно целое,— сумма цен производства произведенных товаров равна сумме их стоимостей. Кажется, будто этому положению противоречит тот факт, что в капиталистическом производстве элементы производительного капитала покупаются обыкновенно на рынке, следовательно, цены их содержат уже реализованную прибыль, и поэтому цена производства вместе с заключающейся в ней прибылью одной отрасли промышленности входит в издержки производства другой. Но если мы подсчитаем, с одной стороны, сумму издержек производства товаров в целой стране, с другой стороны,— сумму производимой в ней прибыли, или прибавочной стоимости, то, очевидно, мы получим правильный итог.
Возьмем, например, какой-либо товар А; пусть в издержки его производства входят прибыли от В, С, D, а в издержки производства В, С, D, в свою очередь, входит прибыль от А. Производя вышеуказанный подсчет, мы не будем прибыль от А причислять к его собственным издержкам производства, и точно так же прибыли от В, С, D и т. д. не войдут в их собственные издержки производства... И следовательно, если имеется, например, п отраслей производства и в каждой из них прибыль равна р, то издержки производства всех их вместе взятых = к — пр. Рассматривая весь расчет в целом, мы находим таким образом, что прибыли одной сферы производства, поскольку они входят в издеряжи производства другой сферы, уже учитываются здесь как составная часть общей цены окончательного продукта и не могут снова появиться в графе прибылей. Если же они появляются в этой графе, то только потому, что данный товар сам есть окончательный продукт и, следовательно, его цепа производства не входит в издержки производства какого-либо другого товара... В общем итоге прибавочная стоимость А не может засчитываться два раза» 62. Таким образом, Маркс фактически рассмотрел здесь влияние превращения М\ и М2 в Pi и Р2 соответственно (прибыли, входящие в цены производства элементов постоянного капитала А и жизнепных средств, потребляемых рабочей силой А). Во-вторых, следующее место в тексте свидетельствует о том, что он видел и проблему трансформации С\ + V\ и С2 + V2 в издержки производства: «Мало того, что цена продукта, произведенного, например, капиталом В, отклоняется от его стоимости, так как прибавочная стоимость, реализоваппая в В, может быть больше или меньше, чем прибыль, присоединенная к цене продуктов В,— то же самое обстоятельство сохраняет свою силу и по отношению к товарам, которые образуют постоянную часть капитала В, а косвенно — в качестве жизненных средств рабочих — и переменную его часть. Что касается постоянной части, то она сама равна издержкам производства плюс... прибыль... Что касается переменного капитала, то хотя дневная заработная плата в среднем всегда равна новой стоимость, созданной в течение того количества часов, которое рабочий должен работать для того, чтобы произвести необходимые жизненные средства, однако само это количество часов, в свою очередь, непостоянно в силу того, что цены производства необходимых жизненных средств отклоняются от их стоимостей» 63.
Таким образом, Маркс видел, что не только М\ и М2, превращаясь в Pi и Р2, влияют на отклонение цен производства от стоимостей, но и что Ci + V\ + Мх vl C2 + V2 + М2 в целом, трансформируясь в цены производства, тем самым изменяют величины Сд и vA. Не случайно он подчеркивал: «Первоначально предполагалось, что издержки производства товара равны стоимости товаров, потребленных при его производстве. Но цена производства данного товара для покупателя последнего является его издержками производства и может таким образом войти в образование цены другого товара в качестве издержек производства. Так как цена производства товара может отклоняться от его стоимости, то и издержки производства товара, в которые включена эта цена производства другого товара, могут быть выше или ниже той части всей его стоимости, которая образуется стоимостью входящих в него средств производства. Не следует забывать об этом модифицированном значении издержек производства, не следует поэтому забывать, что всегда возможна ошибка, если приравнять в какой-либо отдельной сфере производства издержки производства товаров к стоимости потребленных при их изготовлении средств производства» 64. Мог ли Маркс в свете данного замечания рассматривать свой пример с пятью капиталами разного органического строения как нечто большее, нежели простую иллюстрацию некоторых теоретических рассуждений и выводов? Думается, нет. Во-первых, в «Капитале» числовые расчеты — в отличие от алгебраических формул — не являются самостоятельным шагом в теоретическом доказательстве; они призваны лишь сделать более наглядными некоторые рассуждения55. Во-вторых, для того чтобы корректно формализовать данную экономическую задачу, потребовалось бы построить систему нелинейных уравнений со многими синхронно варьирующими неизвестными 66. Очевидно, это не входило в намерения Маркса67; для него главным было решение проблемы трансформации на качественном уровне, т. е. доказательство того, что в капиталистическом обществе стоимость с необходимостью выступает в виде цены производства 6S.
Прежде всего, он считал, что все затруднение «разрешается... благодаря тому, что в один товар прибавочной стоимости входит на столько больше, на сколько ее недостает в другом, а следовательно, отклонения от стоимости, заключающиеся в ценах производства товаров, взаимно уничтожаются» 69. Кроме того, как об этом уже говорилось выше, Маркс показал, что при сопоставлении стоимостного расчета с расчетом суммы цен производства неизбежно возникает повторный счет в части прибылей, так что по видимости сумма прибылей всегда будет превышать совокупную прибавочную стоимость, произведенную за соответствующий период времени. У Борткевича как раз получается, что прибавочная стоимость (как прибыль) фигурирует в расчетах дважды — отсюда его сенсационный вывод. Но «ошибки» Маркса тут нет — скорее, речь должна идти о том, что Борткевич проглядел у Маркса ряд важных замечаний, которые, по сути, в значительной мере делают критику в адрес «Капитала» с этой стороны необоснованной. И тем не менее в 40—50-е гг. нашего столетия, после того как американский профессор Пол Суизи, впоследствии один из идеологов «новых левых», открыл для англоязычного мира забытые статьи Борткевича, тезис об «ошибке» Маркса был подхвачен рядом экономистов-нео- классиков 70. А английский экономист Фрэнсис Сетон, используя аппарат линейной алгебры, разработал генерализованную версию для га-секторной модели и пришел к выводу, что лишь при введении дополнительных допущений (например, предположения о том, что органическое строение капитала в производстве предметов роскоши равно среднеобществепному) выполняются фундаментальные Марксовы равенства между суммой стоимостей и суммой цен производства, а также между суммарной прибавочной стоимостью и общей величиной прибыли. «Однако это — в высшей степени ограничительная модель, и она не может быть рекомендована ввиду того, что требует радикального отказа от попытки решить проблему в общем виде» 71. Иными словами, Сетон практически пришел к выводу о том, что теория стоимости и цены производства Маркса ие пригодна в качестве общей теории, объясняющей механизм функционирования капиталистической экономики. В 70-е гг. усиление влияния в студенческих и академических кругах леворадикальной политэкономии с присущим ей стремлением переосмыслить основы не только буржуазной, но и марксистской экономической науки привело к тому, что полемика вспыхнула снова, и по «проблеме трансформации» к настоящему времени создана, как уже отмечалось, обширнейшая литература. Тон в ней задают сегодня сторонники неорикардианства, получившего известное распространение в леворадикальных кругах Западной Европы, США, некоторых развивающихся стран Азии, Латинской Америки. В теоретическом и методологическом отношении нео- рикардианская интерпретация Марксова «Капитала» опи рается на идеи, сформулированные в книге издателя и комментатора произведений Рикардо, одного из виднейших представителей кембриджской школы Пьеро Сраффы «Производство товаров посредством товаров» (1960) 72. * * * Сраффа, итальянец, с конца 20-х гг. работающий в Англии и всю жизнь посвятивший пропаганде и возрождению теории Рикардо, рассматривал свою книгу прежде всего как критику неоклассического направления вульгарной буржуазной политэкономии. Однако сегодня последователи используют методологию Сраффы главным образом как средство решения вопросов, на которые, по их мнению, не удалось найти удовлетворительного ответа Марксу73. Разработанная Сраффой теория неоднократно анализировалась как в советской, так и в зарубежной марксистской и леворадикальной литературе 74, поэтому ниже мы обратим внимание читателя лишь на некоторые методологические моменты концепции «производства товаров посредством товаров», на наш взгляд, закрывающие путь к правильному восприятию экономической теории Маркса и приводящие приверженцев Сраффы в лоно вульгарной буржуазной политэкономии, которую сами же они резко и справедливо критикуют. Суть концепции Сраффы — в рассмотрении «производства ради потребления» и тех связей, которые возникают при этом в экономике и которые он выражает с помощью системы линейных уравнений. Цены товаров Сраффа трактует исключительно как воплощение материальновещественных затрат на производство того или иного товара. Анализ цены в системе Сраффы ограничен лишь чисто количественным аспектом. Качественное содержание стоимости у Сраффы не раскрывается, а сама она выступает исключительно в денежной форме, т. е. как цена. Причем затраты живого труда прямо сводятся к издержкам производства рабочей силы, а последние — к издержкам производства предметов, потребляемых носителями этой рабочей силы. Как же конкретно у Сраффы определяется цена товара? Пусть имеются товары а, Ь, с, ... к, каждый из которых произведен соответствующей отраслью, пишет Сраффа. А — количество товара, произведенного за год отраслью а, В — отраслью Ъ, и т. д.Аа, Ва, ... Ка — количества продукции а, Ъ, ... к, которая в течение года используется для производства товаров А; соответственно.^, В... Кь— количества, израсходованные для производства В; Ас, Вс, ... Кс — для производства С. Далее предполагается, что Ра, Рь, ...Pk—стоимости каждой единицы товаров а, Ъ, ... к. Отсюда Сраффа выводит условия производства: АаРа + ВаРь -!- СаРс + ... + КаРк = АРа AbPa + В„РЬ -f С„Рс + K„Pk ВР„ АЛ + /VVifVVI \ Kkt\^KI>k, те 2ЛП = А,2ВЯ = В, ?к„--=к, п-а п=а п—а поскольку предполагается, что система находится в состоянии равновесия. Таким образом, у Сраффы цены (т. е. цены производства) вводятся в систему уравнений заранее, причем цена любого товара определяется через цены других товаров. Строя цены на основе сугубо технологических соотношений между трудом и средствами производства и выражая их в «физических единицах», кембриджский экономист рассматривает лишь технико-технологическую сторону ка питалистического производства, вынося за рамки экономического анализа общественные отношения. Излишне было бы говорить, что «ни одно из основополагающих понятий Маркса — как, например, товар как нечто «двойственное», абстрактный труд, стоимость, деньги — не находит у Сраффы никакого отражения» 75. Он конструирует «воображаемый мир, в котором вещи (потребительные стоимости) производят другие вещи (потребительные стоимости) »76. Отсюда проистекает фетишизм Сраффы и его современных последователей77, здесь же — истоки того процесса, который привел сегодняшпих неорикарди- анцев к полной подмене социального апализа прикладной математикой78. В советской литературе подмечено, что этот процесс привел к складыванию новой формы фетишистского сознания в политической экономии — «модельного фетишизма», заключающегося в приписывании объекту свойств, которыми обладает не он, а описывающая его модель, и необоснованном приписывании модели свойств реального объекта, которые ей не присущи 79. Итак, нет решительно никаких оснований сближать Сраффу с Марксом, трактовать его концепцию как обогащенную достижениями современной экономической науки марксистскую теорию. Более того, Сраффа во многом отходит и от учения Рикардо. Если великий английский экономист прошлого признавал труд единственным источником стоимости, то Сраффа доказывает, что в создании стоимости помимо труда «участвуют» также капитал и технология. В «производстве товаров посредством товаров» у Сраффы отсутствует такой товар, как рабочая сила. Вводя вместо стоимости рабочей силы «долю живого труда во вновь созданной стоимости», он тем самым возвращается к пресловутой теории факторов производства. В данной связи нельзя не отметить, что в последние годы дажб некоторые правоверные иеорикардиапцы, указывая на ряд положительных моментов книги Сраффы «Производство товаров посредством товаров» (особенно при сопоставлении ее с неоклассической теорией), в то же время подчеркивают неправомерность попыток подменить марксизм неорикардианством, причислить Сраффу к марксистам80. Марксисты же высказывают вполне правомерную точку зрения, согласно которой воззрения Сраффы гораздо ближе по своему объективному содержанию стоят к неоклассической школе буржуазной политэкономии, чем к марксизму81. Так, английский марксист Бен Файн обратил внимание на близость исходных предпосылок неоклассической теории цены и концепции Сраффы (извне заданы технические условия производства, капиталисты стремятся максимизировать свою прибыль, предполагается господство совершенной конкуренции), а также на то, что обе теории не проводят различия между стоимостью и ее формой и не объясняют существования цен, заработной платы и прибыли, а рассматривают их как нечто само собой разумеющееся 82. Одного только этого перечисления серьезнейших методологических изъянов концепции «производства товаров посредством товаров» достаточно, видимо, для того, чтобы согласиться с выводом западногерманской исследова- тельпицы Кристины Пеннавайя: «...«Введения к критике экономической теории» (этот подзаголовок явно должен, по замыслу Сраффы, вызвать у сведущего читателя ассоциацию с Марксовым «Капиталом».— А. Ч.) недостаточно, чтобы обосновать небуржуазную теорию» 83. Но почему же все-таки книга профессора из Кембриджа и сегодня вызывает жаркие споры на Западе, почему основывающиеся на ней концепции в представлении сторонников Сраффы (и некоторых марксистов на Западе84) выступают как необходимая и достаточная альтернатива Марксовой теории стоимости? В первую очередь потому, что Борткевич, Сетон и другие буржуазные экономисты сумели убедить многих леворадикальных исследователей в том, что Марксово решение «проблемы трансформации» окончательно превзой дено (а вместе с ним — и трудовая теория стоимости). В этих условиях концепция Сраффы представляется им надежным ориентиром, позволяющим найти свой путь между Сциллой «опровергнутого» марксизма и Харибдой буржуазной экономической ортодоксии. «...Трудовая теория стоимости может, конечно, рассматриваться как полезный измеритель (rod) для оценки экономических величин...— пишут, например, авторы предисловия к одному из многочисленных ныне на Западе сборников статей об экономической теории Маркса.— Однако нужно еще ответить на вопрос, нельзя ли заменить Марксову версию трудовой теории стоимости формулировкой Сраффы, у которого цены производства определяются непосредственно коэффициентами материало- и трудозатрат, так что не приходится становиться на «осложняющий дело окольный путь» («complicating detour»)... трудовой теории стоимости. Как нам представляется, нет никаких оснований не воспользоваться такой возможностью, ибо... два этих подхода формально эквивалентны, но подход Сраффы более прост и элегантен» 85. Откуда, однако, берутся эти «простота и элегантность»? Фактически в их основе лежит элементарная погрешность против формальной логики, истоки которой, в свою очередь,— в уже упоминавшемся «модельном фетишизме» сраффианцев. По верному замечанию С. В. Казанцева, «...исследовав математические свойства... моделей и найдя решение, они выставляют ранее неявно введенную предпосылку о независимости задаваемых параметров от стоимости как содержательный результат, полученный на основе строго математического исследования: получаемая в модели система цен может быть определена без использования категории стоимости» 86. Этот вывод, собственно, и составляет главную ценность, которую предложенный Сраффой подход к решению фундаментальных вопросов политической экономии капитализма имеет в глазах нео- рикардианских критиков «Капитала».
<< | >>
Источник: Чепуренко А. Ю.. Идейная борьба вокруг «Капитал» сегодня. 1988

Еще по теме 1. Предтечи неорикардианской ревизии марксизма: JI. Борткевич и П. Сраффа:

  1. 1. Предтечи неорикардианской ревизии марксизма: JI. Борткевич и П. Сраффа