<<
>>

Как родители могут ребенку помешать

Понятно, что возможностей нарушить описанную выше естественную деятельность ребенка у родителей хоть отбавляй. Здесь тонкость состоит в том, что даже запреты, непосредственно касающиеся совершенно других действий и умений ребенка, оказываются одновременно еще и разрушающими его представление о границах между его чувствами, желаниями, отношениями и чувствами, желаниями и отношениями родительскими.
Чтобы помешать ребенку столкнуться с самим фактом существования реальных внешних ограничений, вполне достаточно запрещать ему очень многое или почти все. Того же самого можно добиться, не предлагая ему разрешенных альтернатив вместо запрещаемых родителями действий. Ведь когда все нельзя, откуда у ребенка должно возникнуть представление о том, что можно? Как, например, можно научиться отличать соевое мясо от натурального, если человек натуральное мясо никогда в жизни не пробовал?! Как же могут выглядеть конкретные действия родителей по «множественному запрещению»? Иногда родители, пытаясь вырастить очень удобного для окружающих человека, запрещают малышу любые сколько-нибудь активные и шумные проявления. Получается, что единственное позволенное ребенку поведение— тихое сидение где-нибудь в уголочке, пока взрослые дяди и тети заняты своими немыслимо важными делами. Ребенок очень успешно учится тому, что проявлять активность вообще запрещено,—в сущности, запрещено жить. Под запретом оказывается не только любая деятельность, но и сам факт существования того, что разрешено, а значит, и границы между запрещенным и разрешенным. То же самое происходит, когда родители очень заботятся о собственном покое и в силу этого стремятся запретить ребенку любые действия, в которых можно усмотреть хоть самый минимальный намек на возможную небезопасность для него или для окружающих его предметов. Итогом становится то же самое — невозможность разделить мир на то, что в принципе возможно, и то, что недопустимо ни при каких обстоятельствах.
Особенно травмирующим родительское воздействие становится тогда, когда запрет налагается не на способ совершения какого- либо действия, а на действие как таковое. Иными словами, для ребенка не обозначается граница, до которой это действие совершать можно, а за которой—уже нельзя. Одно дело—сказать ребенку, что рисовать на обоях нельзя, а в альбоме можно, и совсем другое—яростно отругать ребенка за то, что он рисует на обоях. Для ребенка ведь вовсе не очевидно, что возмущение родителя относится именно к факту повреждения обоев, а не собственно к процессу рисования. В результате под запретом оказывается целое действие—в нашем случае это рисование. Еще один способ осуществить то самое великое и ужасное запретное нарушение — запретить что-либо неопределенно, необоснованно или непонятно для малыша. В результате ребенок оказывается лишен возможности получить четкие и определенные представления о том, чего именно делать нельзя. Вариантов таких запретов довольно много. Порой родители очень жестко подавляют любые действия ребенка, которые в их тревожном воображении выглядят опасными. В итоге ребенка, по сути дела, оберегают от получения опыта обеспечения собственной безопасности—то есть от обучения тому, как разделить опасное и безопасное. Еще в разговоре об опасностях первого периода в развитии ребенка мы упоминали о том, как именно это происходит. Но если в первые два года жизни у ребенка имеется очень мало возможностей самостоятельно обеспечивать собственную безопасность, то после полного овладения главными двигательными навыками это уже становится возможным —и еще более необходимым. А закон Жана-Батиста Ламарка продолжает действовать! И если родители берут на себя функцию обеспечения безопасности ребенка всегда и везде, то у него даже и возможности не возникает начать это делать самостоятельно. Почему-то иногда родители считают, что физически препятствовать в совершении какого-либо действия ребенку четырех лет и старше - так же допустимо, как, например, трехлетнему. Но на самом-то деле разница между ними громадная! Трехлетний ребенок еще находится в процессе выяснения того, что можно, а что нельзя.
Поэтому частенько такой малыш, услышав слово «нельзя», еще парочку раз попробует совершить непозволительное действие — ну просто для проверки! Ему еще нужно убедиться, что «нельзя» — это по-настоящему «нельзя». Дети же старше четырех лет — при условии, конечно, грамотного воспитания — понятия «можно» и «нельзя» уже в целом освоили и проверок допустимости их нарушения не производят. Для четырехлетнего ребенка уже становится важной аргументация любого «нельзя». Если родители этот факт игнорируют, то они, по сути, приучают его к беспрекословному повиновению взрослым. А в будущем это чревато тем, что ребенок будет слушаться любых приказаний любого взрослого. Представляете, чем это может закончиться? Как ни странно, очень часто родители считают возможным обманывать маленького ребенка - разумеется, ради его же блага. Речь идет, конечно, не о подарках от Деда Мороза, а о более прозаичных вещах. Когда ребенку обещают куда-то пойти, что- то ему дать и пр., а потом этого не происходит, ребенок постепенно перестает ощущать границу между тем, что существует в реальности, и тем, что ему говорят. Вариаций на эту тему в родительском арсенале более чем достаточно. Кто-то из родителей может запрещать ребенку совершать какое-то действие, объясняя это какими-то ужасными возможными последствиями: «Не съешь кашу — тебя Серый Волк (Бабай и т. д.) заберет». Не съев кашу, ребенок с ужасом ждет обещанного Серого Волка (или Ба- бая, которого, насколько нам известно, вообще никто и никогда не видел). Он не приходит, и ребенок начинает привыкать, во- первых, к тому, что «нельзя» далеко не всегда на самом деле нельзя, а во-вторых, к тому, что реальность никак не соответствует тому, что о ней говорят. Мама говорит малышу про какую-нибудь нежелательную конфету: «Не ешь, это бяка». Он, по родительскому недосмотру получив доступ к «бяке», неожиданно обнаруживает, что это вовсе не «бяка», а совсем наоборот. Чему верить ребенку? Тому, что он слышит от мамы, или тому, что чувствует его язычок? Папа отдыхает и решительно не настроен подходить к телефону.
Телефон звонит, и усталый папа просит маму сказать, что его дома нет. Мама на глазах у малыша сообщает неизвестному абоненту, что папы дома нет. Но малыш-то видит, что он есть! И опять же—чему верить? Вариантов очень много, и все они в равной степени разрушительны для его границ. Запретов в результате образуется несколько: во-первых, вообще запрет на четкие и определенные границы, во-вторых, запрет на существование четкой границы между реальностью и чем-то придуманным, и в-третьих, такой же запрет на возможность установления определенной границы между «можно» и «нельзя». Самый эффективный способ помешать ребенку научиться отличать свои чувства и желания от родительских — честно считать себя и ребенка чем-то единым, нераздельным. Понятно, что в этом случае родители сами до глубины души уверены, что ребенок думает и чувствует точно так же, как они, и желаний, отличных от родительских, иметь просто не может. Именно в этом случае ребенок очень быстро начинает путать желания родителей со своими: «Если родители сказали, что мне это нужно, значит, я этого хочу. Если это маме не нравится, значит, это плохо для меня». Такими же запретами — катастрофическими по масштабам будущих последствий — оказываются бурные эмоциональные реакции родителей на проявления ребенком каких-то качеств, которые им кажутся недопустимыми. В таких случаях, по сути дела, ребенок получает мощный запрет на то, чтобы быть каким-то определенным, — а, значит, в сущности, запрет на право быть таким, какой он есть от природы. Неизбежный результат: малышу будет очень трудно (и сейчас, и в дальнейшей жизни) отличать собственные желания и чувства от желаний родителей. Способов добиться подобного результата тоже довольно много. Порой родители реагируют на проявление ребенком чувств или желаний, отличных от их собственных, просто-таки бурным негодованием. А при этом ребенок делает для себя вывод (вполне, кстати, логичный) — «хотеть, думать, чувствовать и вести себя не так, как хотят, думают, чувствуют и ведут себя родители, нельзя».
Иными словами, быть не таким, каким меня хотят видеть окружающие,—запрещено. Иногда родители принуждают ребенка совершить действие, которого он делать решительно не хочет, полностью игнорируя его несогласие. Понятное дело, речь не идет о том, что, если кроха наотрез отказывается принять необходимое лекарство, следует ему уступить. Речь идет о том, что родители частенько добиваются своего, не проявляя никакого внимания к самому факту несогласия. Всегда ведь можно сказать: «Я понимаю, что тебе это неприятно, но тебе все-таки придется выпить это лекарство». Когда же родители никак внешне не дают ребенку понять, что слышат, понимают и уважают его недовольство, он привыкает считать, что его несогласие в этом мире ничего не значит, — а значит, можно даже и не пытаться его испытывать и уж тем более проявлять. Даже такие, казалось бы, «мелочи», как объятия, поцелуи и прочие нежности в отношении ребенка, проявляемые вопреки его явно выраженному нежеланию, серьезно нарушают его границы. Тем самым родители совершенно недвусмысленно дают ребенку понять, что его чувства и его мнение никого не интересуют, и у окружающего мира есть право творить с ним, что угодно. Итогом опять-таки становится запрет на право иметь собственные чувства и желания. | Тот же смысл имеют для ребенка любые заявления от его имени. | «Он не хочет конфету», сказанное человеку, который предложил малышу сладость, не посоветовавшись с родителями, очень мешает малышу понять разницу между желаниями родителей и его собственными. Вроде бы родители — люди авторитетные, раз они говорят, что он эту конфету не хочет, значит, наверное, он ее действительно не хочет, но он же ее хочет?! При этом конфеты он, ясное дело, не получает. Так, может, он и вправду ее не хотел? Представляете, какая путаница возникает в голове у ребенка в качестве реакции на такую безобидную на первый взгляд фразу? Когда родители говорят «мы», рассказывая о любых действиях своего чада, это тоже никак не помогает ему определиться с собственными границами.
Впрочем, даже на наш взрослый слух фразы типа «У нас понос» или «Мы проснулись» звучат несколько странно, вы не находите? Ребенок путается еще больше: он-то точно знает, что родители спать не ложились, да и на горшок ходил тоже исключительно он. В итоге он привыкает к очень страшной вещи: родители и он—одно целое. А значит, без родителей он—ничто, его отдельных желаний и действий просто не существует, можно даже и не пытаться чего-то хотеть или что-то делать. То же самое происходит, когда родители без спросу берут вещи, бесспорно принадлежащие ребенку. Казалось бы — откуда у такой крохи право собственности? И тем не менее. Ведь игрушки, например, очевидно, принадлежат именно ему. Ребенок точно знает, что в его игрушки взрослые не играют! И если папа с мамой вдруг решают навести дома порядок и выбросить детские игрушки, пришедшие, по их мнению, в негодность, то малыш опять-таки получает урок: твоего здесь ничего нет, твои родители являются твоими полновластными хозяевами, и ничего с этим ты поделать не можешь. В итоге — запрет на существование своего отдельного личного пространства и вообще на существование в качестве отдельного человека с собственными чувствами и отношениями. Порой родители умудряются запрещать не только какое-либо действие, но и чувство, его вызвавшее. Например, ребенок, замахнувшийся на маму, получает в ответ гневную отповедь. Но в этом возрасте-то чувство и последовавшее за ним действие все еще слиты воедино! Для ребенка еще очень сложно разделить свою обиду или злость на маму и действие замахивания. В результате он решает — вполне, разумеется, неосознанно, — что нельзя не только ударить маму, но даже и просто злиться на нее. Под запретом оказывается возможность испытывать какие-то определенные чувства—а это ситуация всегда очень травматичная. Ведь на самом деле чувства-то никуда не деваются! Но раз их нельзя проявлять, значит, энергия, в них содержащаяся, остается не у дел. Проще говоря, эта энергия начинает разрушать человека изнутри... Есть и еще один способ помешать ребенку начать формировать собственные представления об окружающем мире - в безапелляционной, исключающей какие-либо варианты форме предъявлять ему родительские представления о том, что такое хорошо и что такое плохо. Довольно рано ребенок начинает сталкиваться с разнообразными явлениями окружающего мира, которые мы по привычке считаем отрицательными. Пьяный сосед, валяющийся во дворе в луже собственной мочи и рвоты, родители, смертным боем лупящие свое любимое дитятко, матерящиеся взрослые... И вот представьте себе родителей, которые торопятся расставить для своего малолетнего отпрыска, с любопытством наблюдающего все это, все точки над «i». «Смотри, это очень плохой человек дядя Вася, который пьет, не может дойти до горшка и бьет свою бедную жену. Если ты не будешь слушаться родителей, то вырастешь таким же». Подобные фразы можно считать гениальным учебным пособием на тему того, как не надо вести себя с ребенком. Вдумайтесь: во-первых, родители лишили ребенка возможности начать формировать собственные представления о хорошем и плохом, во-вторых, создали для него живой «ужастик» в окружающем мире, в-третьих, неразрывно связали понятие «хорошо» с беспрекословным послушанием, в-четвертых, опять-таки соврали, в-пятых, породили у ребенка потенциальный страх — а вдруг папа, который, скажем, решил в праздник выпить бокал вина, тоже станет таким, как дядя Вася?.. Предупредим возможное возмущение: мы не имеем в виду, что ребенку не нужно учиться понимать, что для него хорошо, а что плохо. Просто у родителей есть для этого совершенно другие возможности, о которых мы поговорим чуть позже. Да и доверять собственному ребенку — тоже не самая худшая политика. С чего, собственно говоря, мы взяли, что ребенок сам не способен понять, что к чему? Другим вариантом того же самого можно считать стремление родителей оградить малыша от какого бы то ни было столкновения с чем-то неприятным, некрасивым, злым и т. д. «Не играй с Толей, он ругается нехорошими словами», «Не смотри на это», «Не слушай, деточка» — правда, вы сами вполне сможете продолжить этот список? Во всех этих случаях происходит, в сущности, только одно: ребенку запрещается видеть и слышать некую часть реального мира, которая по тем или иным причинам не нравится его родителям. Но эта часть мира-то вовсе не перестает существовать оттого, что ребенок отказывается ее замечать! Запретить ребенку выстраивать свои собственные границы родители вполне могут., на своем собственном примере. Когда родители позволяют ребенку нарушать их собственные границы, он решает, что личных границ просто-напросто не существует. Мама легла отдыхать. Ребенок врывается к ней с воплем: «Пойдем играть!» Мама с трудом поднимается с дивана и с мучительными усилиями пытается поддержать детскую игру. Вроде бы это выглядит прекрасным примером родительской самоотверженности — но на самом деле является столь же прекрасным уроком отсутствия необходимости собственные границы иметь. Довольно легко и помешать ребенку научиться различать причины для совершения собственных действий. Ведь вполне достаточно заставить его что-то сделать, обосновывая это чьими-то желаниями. Возможностей сопротивляться у маленького человека еще очень немного, и если уж родители решили вынудить его к какому-то действию, в большинстве случаев им это удается. В результате малышу оказывается очень легко перепутать то, чего хочет лично он, с тем, чего хотят от него другие. Он начинает искренне полагать, что совершает действия по своему усмотрению, даже когда это совсем не так. А ведь для взрослой жизни чрезвычайно важно умение отличать собственные мотивы совершения каких бы то ни было действий от мотивов, навязанных извне. Вы возмутитесь: разве ребенок совсем не должен учитывать интересы окружающих? А вы уверены, что действительно хотите научить ребенка всегда учитывать эти интересы, игнорируя свои собственные? А как тогда ребенку научиться различать ситуации, когда это можно сделать, а когда ни в коем случае нельзя? Получается, если ребенку не предоставлять каждый раз выбор, чьи интересы учесть — свои или чьи-то еще, — то различать он никогда и не научится. Вот вам и запрет на действие в собственных интересах... Нравится? У родителей есть масса возможностей сделать своего ребенка в будущем полностью зависимым от желаний других людей. Призывы родителей к ребенку совершить какое-нибудь действие, руководствуясь исключительно чьими-то интересами, неизбежно нарушают его представление о собственных границах. Представьте себе ситуацию: в песочнице один малыш пытается отнять у другого приглянувшуюся игрушку. Хозяин игрушки рьяно сопротивляется. Его «соперник» в конце концов начинает навзрыд плакать. Мама счастливого обладателя игрушки не выдерживает и говорит сыну: «Ну не будь таким жадным, ты же видишь — он плачет! Дай ему поиграть!» Вроде бы все очень хорошо — малыша пытаются научить быть добрым, делиться и т. д. Но на самом деле ему говорят: твои действия должны быть продиктованы желаниями другого, ведь твои желания значат меньше его желаний... Мама могла бы сказать, например: «Это—твоя игрушка. Ты можешь поступать с ней, как ты хочешь. Можешь дать мальчику поиграть с ней, а можешь не давать...» Ведь это действительно так! А еще лучше было бы вообще не вмешиваться в детские «разборки» до тех пор, пока сын сам не обратится к маме за помощью. А тогда уже — читай выше. Речь вовсе не идет о воспитании жадности. Просто игрушки — это то немногое, что принадлежит именно ребенку, и, значит, он должен иметь полное право распоряжаться ими по своему усмотрению. Когда он в полной мере это свое право осознает—только тогда он и сможет по-настоящему делиться чем бы то ни было. Если, конечно, захочет. На самом деле родители вынуждают ребенка действовать в соответствии с желаниями окружающих очень часто. Вспомните, например, классическое «ложечку за маму, ложечку за бабушку...». Или «поцелуй дедушку, он так рад тебя видеть». Да мало ли еще что! Разновидностью того же самого можно считать ситуацию, когда родители мотивируют действия ребенка чувствами самих родителей. К сожалению, такой вариант взаимодействия с ребенком используется очень часто — очевидно, родители считают, что подобным способом учат ребенка чуткости и доброжелательности. «Сделай это, пожалуйста, ты же видишь, как мама расстраивается», — мягко говорит малышу папа. Казалось бы, что тут плохого? На первый взгляд, действительно ничего. Но подумайте сами — ведь ребенку, по сути дела, опять сказали, что его желания по определению менее важны, чем желания другого человека, пусть даже самого значимого. Иными словами, запрет наложен на саму возможность разграничения своих и чужих желаний при принятии решения о совершении определенного действия. Долговые нарушения естественного процесса овладения умением выстраивать границы — штука очень тонкая. Вы, наверное, уже обратили внимание, что очень многие действия родителей по принуждению ребенка к чему-либо мы отнесли к запретным нарушениям. Чтобы хорошенько с этим вопросом разобраться, необходимо вспомнить, что суть долгового нарушения на этом этапе детского развития — попытка родителей заставить ребенка выстроить границы именно таким образом, который устраивает родителей. Это можно сделать разными способами. Можно, например, лишить ребенка какого бы то ни было участия родителей в его самостоятельной деятельности, не давать ему никакой родительской обратной связи по поводу его действий —догадайся, мол, сам, что можно, а чего нельзя. Можно добиваться от него, чтобы он проявлял себя каким-то определенным, желательным для родителей образом, был каким-то еще, а не таким, какой он есть на самом деле. Еще одним вариантом долгового нарушения можно считать такую организацию взаимодействия с ребенком, когда какие-либо ограничения отсутствуют вовсе. Такое взаимодействие ведь никак нельзя считать естественной и реалистичной моделью окружающего мира. А ведь семья для ребенка — это и есть самая первая модель окружающего мира, на которой он осваивает существующие в этом мире закономерности. Непоследовательность или неопределенность родительских «нельзя» и «можно» тоже становится серьезным препятствием для освоения умения выстраивать четкие и определенные границы. Конкретных вариантов подобных родительских воздействий довольно много. К сожалению, родители довольно часто просто не дают ребенку необходимого ему количества общения и эмоционального тепла. Представьте себе малыша, который каждый раз натыкается на то, что родители заняты, устали, не хотят с ним играть, выясняют собственные отношения... Он-то пришел к ним со своими детскими — но отнюдь не маленькими и не игрушечными — радостями, обидами, тревогами, открытиями и прочими переживаниями. Ему в этот момент чрезвычайно важно почувствовать, что родителям все это не менее важно, чем ему, узнать, что они думают по этому поводу — а им не до него. Малышу больно, плохо, страшно, одиноко — как же он один-то с этим справится?! А если так происходит постоянно? Чтобы не сталкиваться с равнодушием или, еще того хуже, раздражением самых дорогих на свете людей, ему оказывается легче выстроить вокруг себя своеобразную Великую Китайскую стену — не буду обращаться к ним, не буду надеяться на их понимание и сочувствие, тогда и больно не будет... Наверное, это и есть самый распространенный (и одновременно самый опасный) способ заставить малыша выстроить границы между собой и окружающим миром — причем очень жесткие, практически непроницаемые, которые в будущем неизбежно помешают любым его близким контактам с окружающим миром. Бывает, что родители, добившись от ребенка выполнения какого- либо действия, забывают похвалить его за это. Не нужно забывать, что собственная мотивация для совершения каких-то сложных социальных действий появляется у ребенка намного позже — примерно в средней школе. А в начале жизни ребенок более всего ориентирован на чувства и внешние проявления родителей. Вы скажете: но ведь мы же сами отнесли призывы родителей к ребенку ориентироваться в его действиях на их чувства к запретному нарушению?! Обратите внимание: есть очень большая разница между папиным призывом сделать что-то только ради маминой радости и собственным удовольствием ребенка оттого, что мама обрадовалась его успеху! Для ребенка в возрасте 2—4 лет это просто-таки жизненно важно, и если родители такой поддержки ему не дают, тем самым они опять же вынуждают малыша создавать самому себе мотивацию для какой-то деятельности. Ну не может он этого еще—как не может, например, понять категорический императив Канта или написать гениальный роман! Бывает, что родители резко прерывают какую-либо деятельность ребенка для того, чтобы переключить его на какое-то другое занятие, которое представляется им необходимым именно в данный момент. Обычно ребенку, который полностью захвачен тем, что он делает, требуется некоторое время, чтобы его мотивация изменилась. Поэтому такое действие со стороны родителей и будет, по сути своей, насильственным изменением внутренней мотивации ребенка. В результате ребенок оказывается должен делать что-то исключительно в соответствии с желанием кого-то другого, а не со своим собственным. К довольно грубым нарушениям естественного процесса осознавания себя может привести абстрактное родительское поощрение, никак не соотносящееся с конкретной ситуацией. Например, в ответ на любое совершенное по требованию родителей действие ребенок получает одну и ту же похвалу — скажем, «ты у меня умница». Внутренний — хоть и не осознаваемый —вывод из этой фразы для ребенка будет звучать: «Я должен быть умницей всегда». Получается, что значимость для ребенка хорошего выполнения им самого действия оказывается меньше, чем значимость внешней оценки. Ситуация вообще получается весьма сложной. Что бы он ни сделал, от родителей он получает стандартную похвалу «умница». С одной стороны, он приходит к выводу, что он вообще умница всегда, а с другой—что так должно быть всегда и везде. А если точно такие же его действия аналогичной оценки, например, в детском саду не получают? А умницей быть необходимо? Как ему тогда быть таким, каким он должен быть—вечным «умницей»? Обратным вариантом можно считать ситуацию, когда родители, стремясь к безупречности собственного малыша, критикуют любое его действие, давая ему понять, что можно было бы сделать и лучше. Небо на рисунке могло быть более голубым, ствол у дерева— более ровным, листьев такого цвета в природе не бывает и т. д., и т. п. В результате процесс естественного осознания ребенком самого себя и своих возможностей тоже неизбежно нарушается — он, оказывается, вынужден думать о себе плохо. Видимо, родители предполагают, что постоянное недовольство собой — лучший толчок для самосовершенствования. Самосовершенствование — наверное, тоже не так уж плохо, но радость жизни, честно говоря, куда предпочтительнее. А как может радоваться жизни малыш, который убежден: такой, каков он есть, он недостаточно хорош для того, чтобы его любили? Он должен становиться все лучше и лучше, чтобы заслужить, наконец, родительскую любовь. Иногда ему на это не хватает и целой жизни... Очень часто родители всеми правдами - а чаще неправдами - добиваются от ребенка проявления каких-то определенных, по родительскому мнению, совершенно необходимых и «правильных» качеств. Представьте себе: кто-то приносит малышу конфеты. Малыш безмерно счастлив и, естественно, начинает их за обе щеки уписывать. И не успевает он еще насладиться этим вселенским счастьем, как кто-то из родителей в педагогическом экстазе говорит ему: «А что, разве ты никого не угостишь? Угости всех, все же конфет хотят! Разве ты жадный?» Деться ребенку некуда — или признавать себя жадным, а значит, получать солидную порцию родительского неодобрения, или расставаться с только что обретенным счастьем. Вариаций на эту тему много: ты должен быть добрым, послушным, аккуратным, трудолюбивым, ты должен говорить всем «здравствуйте» и «спасибо», извиняться, когда виноват... Мы опять предвидим благородное негодование читателей: а что же — не учить ребенка всему этому?! Пусть, дескать, растет свинтусом неблагодарным, ленивым и бессовестным?! Но ведь если в семье есть прочные традиции делиться, говорить «спасибо» и «пожалуйста», трудиться, быть аккуратными и т. д., то у ребенка есть постоянный пример того, что делать все это — просто приятно. Тогда он, вполне возможно, и сам бы захотел кому-то эту радость доставить — конфетами оделить или что-то другое «правильное» сотворить. Ну не в этот раз—так в следующий! А так — и конфет он лишится, и радости от возможности кого-то одарить не получит... Нередко родители от непреодолимой любви к ребенку всегда выделяют ему самое лучшее или то, что имеется в ограниченном количестве, так что для него это неравноправие очевидно. «Кому у нас этот самый большой банан? Конечно, доченьке!», «Мы эту конфетку бабушке не дадим, она большая, такие конфеты для маленьких» — вариантов просто не счесть. Вроде бы и понятно—детям по традиции принято давать все самое лучшее. Да и самим родителям очень радостно бывает от себя что-то оторвать, чтобы любимое чадо порадовать... Но чаду-то зачем об этом знать?! Да, скажем честно, и родителям-то от себя отрывать зачем? Вроде бы не в военное время живем. Понятно, какие-то исключения возможны — но именно в порядке исключения. Родители все это делают, чтобы ребенок знал, как его любят? А разве без продовольственного и прочего неравенства он этого не знает? В реальности подобные заигрывания неизбежно заканчиваются весьма печально: ребенок привыкает к тому, что он всегда должен быть исключением, должен пользоваться особыми привилегиями... И чего потом удивляться безмерному эгоизму выросшего чада—он ведь просто выполняет свой долг: быть самым важным. Отсутствие каких бы то ни было ограничений со стороны родителей практически лишает ребенка возможности освоить сам факт наличия в окружающем мире объективных ограничений. Вы же знаете это распространенное родительское: пусть, дескать, ребенок хоть в детстве порадуется, еще успеет настрадаться, когда взрослым станет... Все бы хорошо, но в природе существует такое явление, как импринтинг. Не пугайтесь — это всего-навсего запечатление. Ребенок—хоть человеческий, хоть любой другой— имеет обыкновение запоминать самый первый объект, условие или что-либо еще, с которым столкнулся. Если, например, новорожденные утята сначала увидят человека, а не свою собственную маму-ут- ку, то именно этого человека они и будут считать своей мамой. Именно от него будут ждать корма, именно за ним будут ходить к пруду... То же самое происходит и с ребенком. Если он в раннем детстве столкнулся с миром, в котором все можно, то он неизбежно сочтет, что именно таков и весь остальной мир. Но ведь рано или поздно ребенок все равно встретится с каким-то ограничением, узнать о котором ему родители не дали возможности! А тогда уже это столкновение может оказаться весьма болезненным—и станет своего рода наказанием за то, что ребенок не осознал самостоятельно каких-то существующих в окружающем мире ограничений. Ведь родители, по сути дела, поставили его перед необходимостью самостоятельно понять и освоить существующие в этом мире правила игры. Ничего себе задачка—пусть даже и для пятилетнего ребенка?! Мы уже и не говорим о том, что само ощущение отсутствия каких бы то ни было границ — ситуация очень небезопасная. Когда все можно—это ведь очень страшно, вам не кажется? Разновидностью того же самого можно считать такую организацию жизни ребенка, в которой нет вообще никаких намеков на режим дня. Ведь режим дня — это своего рода система ограничений, на примере которой ребенок начинает осваивать такое жизненно важное понятие, как правила игры. А если малышу с детства дать понять, что правил игры не существует? Или они существуют для всех, кроме него? Как он впоследствии будет привыкать к тому, что на самом деле они все-таки есть, и очень разнообразные, и учитывать их необходимо? Снова получается — он должен был все понять сам. Но почему?! Конечно, высоко оценивать возможности собственного ребенка—это прекрасно, но не до такой же степени... Иногда, сказав «нельзя», родители тем не менее оставляют без внимания несоблюдение ребенком этого ограничения. Ребенок в этом случае получает очень специфический опыт — действие было запрещено, но он его совершил, а взрослый не воспрепятствовал. При этом в какой-то другой раз ребенка накажут, если он этим «нельзя» снова пренебрежет. В таком случае размывается понятие ограничения — но одновременно разрушается и само представление ребенка о понятии «нельзя». Получается, что перед ребенком ставится задача, которую он принципиально не способен решить в этом возрасте: он сам должен удерживать те границы, которые родители ему только обозначили. Для них самих эти границы не настолько важны, чтобы следить за их соблюдением, — значит, это должен делать сам ребенок. Интересная логика, вам не кажется? Результатом становится убеждение ребенка в том, что в принципе можно все и абсолютных «нельзя» не существует, — но также и отсутствие для него каких бы то ни было авторитетов, и в первую очередь родительского. В других случаях одно и то же действие в зависимости от настроения родителей или иных обстоятельств иногда попадает в категорию запрещенных, а иногда - разрешенных. Бедный ребенок окончательно теряется: так все же можно это действие совершать или нельзя? В результате его отношение к любым внешним ограничениям может стать откровенно пренебрежительным. Таким образом родители вынуждают его самого осознать сложные вариации существующих ограничений. Но он же просто не способен это сделать! И дело не только в том, что это невозможно в два или даже в четыре года — это ведь невозможно в принципе! Ведь эти вариации возникают из родительской непоследовательности, колебаний настроения мамы с папой, наличия или отсутствия у них должного количества свободного времени и многих других непостижимых тонкостей! В итоге ребенок оказывается вынужден постоянно угадывать настроение родителей и скрытые причины их поведения и подлаживаться под них. Вот интересно, сами-то родители смогли бы решить такую задачу—попытаться систематизировать, когда их запреты и разрешения действуют, а когда—нет? Если смогли бы—почему заранее не поделиться этими закономерностями с ребенком? А если бы не смогли—то чего можно в таком случае требовать от малыша? Иногда некое действие какое-то время совершается ребенком безо всяких карательных санкций со стороны родителей, а потом вдруг в какой-то момент его за это же действие жестко - и опять-таки эмоционально — наказывают. Ну не замечали родители раньше, что их отпрыск постоянно таскает чужие игрушки из детского сада, и все тут! Видимо, были заняты какими-то более важными делами... Зато уж когда на ребенка начинают жаловаться воспитатели, то малыш получает по полной программе — не только за настоящие, но и за прошлые грехи. Опять же—«ты, малыш, должен сам выстроить границы между запрещенным и разрешенным»... Когда мнения родителей по поводу того, что ребенку необходимо или, наоборот, нельзя делать, расходятся, то ребенок оказывается вынужденным самостоятельно выбирать, кого ему слушать. В такой ситуации любой его выбор неизбежно вызовет недовольство другой стороны. Понятно, что чаще всего малыш выберет ту сторону, чье мнение для него окажется предпочтительнее. Это незамедлительно даст ему возможность весьма эффективно манипулировать противоборствующими сторонами, но в то же время и заставит как-то справляться с эмоциями того из родителей, чьим мнением пренебрегли. В любом случае выстроить четкие, обоснованные и понятные границы между тем, что можно, и тем, чего нельзя, ему это никоим образом не поможет.
<< | >>
Источник: Тимошенко Г.В., Леоненко Е.А.. Детство на 100%. Что должны и не должны делать родители, чтобы их ребенок вырос счастливым человеком. 2008

Еще по теме Как родители могут ребенку помешать:

  1. РЕШЕНИЯ НЕ МОГУТ ПРИНИМАТЬСЯ КОЛЛЕКТИВНО
  2. РЕБЕНОК КАК ОБЪЕКТ ПЕДАГОГИКИ
  3. Б. Лагерхейм, К. Гиллберг (В. Lagerheim, С. Gillberg) СИТУАЦИЯ СЕМЬИ, ГДЕ ЕСТЬ РЕБЕНОК С НАРУШЕНИЯМИ РАЗЛИЧНЫХ ФУНКЦИЙ1
  4. ИЗ КАКОГО РЕБЕНКА ВЫРАСТАЕТ СЧАСТЛИВЫЙ ВЗРОСЛЫЙ?
  5. Как родители могут ребенку помешать
  6. Как родители могут ребенку помешать
  7. Зачем это происходит
  8. Как родители могут ребенку помешать
  9. Как родители могут ребенку помешать
  10. Как родители могут ребенку помочь
  11. Зачем это происходит
  12. Как родители могут ребенку помочь
  13. Как родители могут ребенку помешать
  14. Как родители могут ребенку помочь
  15. Как родители могут ребенку помешать
  16. Как родители могут ребенку помочь
  17. Как родители могут ребенку помешать
  18. Как родители могут ребенку помешать
- Коучинг - Методики преподавания - Андрагогика - Внеучебная деятельность - Военная психология - Воспитательный процесс - Деловое общение - Детский аутизм - Детско-родительские отношения - Дошкольная педагогика - Зоопсихология - История психологии - Клиническая психология - Коррекционная педагогика - Логопедия - Медиапсихология‎ - Методология современного образовательного процесса - Начальное образование - Нейро-лингвистическое программирование (НЛП) - Образование, воспитание и развитие детей - Олигофренопедагогика - Олигофренопсихология - Организационное поведение - Основы исследовательской деятельности - Основы педагогики - Основы педагогического мастерства - Основы психологии - Парапсихология - Педагогика - Педагогика высшей школы - Педагогическая психология - Политическая психология‎ - Практическая психология - Пренатальная и перинатальная педагогика - Психологическая диагностика - Психологическая коррекция - Психологические тренинги - Психологическое исследование личности - Психологическое консультирование - Психология влияния и манипулирования - Психология девиантного поведения - Психология общения - Психология труда - Психотерапия - Работа с родителями - Самосовершенствование - Системы образования - Современные образовательные технологии - Социальная психология - Социальная работа - Специальная педагогика - Специальная психология - Сравнительная педагогика - Теория и методика профессионального образования - Технология социальной работы - Трансперсональная психология - Философия образования - Экологическая психология - Экстремальная психология - Этническая психология -