<<
>>

ИЗ КАКОГО РЕБЕНКА ВЫРАСТАЕТ СЧАСТЛИВЫЙ ВЗРОСЛЫЙ?

Конечно, дорогие читатели, вы имеете полное право возмутиться — дескать, критиковать-то легко, это, как известно, каждый умеет. Как на ваш вопрос, господа авторы, ни ответь — все получается неправильно, все ребенку вредит...
А как правильно-то? Зачем на самом деле нужны дети? Зачем? А зачем вы читаете хорошую книгу или слушаете настоящую музыку? Может быть, вам просто интересно? Интересен мир, созданный писателем или композитором? Интересно, как они воспринимают жизнь, себя, людей вокруг? Интересно смотреть с их точки зрения на свою собственную жизнь? Если вы согласились с таким предположением, то попробуем сделать следующий шаг. Уверены ли вы, что Достоевский задумывал и писал своего «Идиота» именно так, как понимаете его вы? Уверены? А почему тогда все читатели — разумеется, те, у кого об «Идиоте» имеется собственное мнение, а не набор цитат из школьных учебников, — воспринимают его по-разному? И, скорее всего, даже внешность героев романа в представлении разных читателей будет совершенно разной: для кого-то князь Мышкин — рыхловатый блондин с вялыми движениями, а для кого-то — утонченный мрачный брюнет. И не имеет решительно никакого значения, как главного героя описывает сам автор! А происходит все это по одной простой причине: автор и читатель (слушатель, зритель и пр.)—на самом деле соавторы. И каждый, кто читает книгу, творит свой собственный мир—разумеется, каким-то образом сверяясь с тем, что предлагает ему автор. Вот точно так же, на наш взгляд, должно происходить и во взаимоотношениях родителя с ребенком. Ведь как бы будущий родитель ни хотел ребенка того или иного пола, той или иной внешности, с теми или иными талантами и чертами характера—никому из нас не дано, как папе Карло, выточить себе ребенка по заказу. Впрочем, кажется, в конце работы и Буратино начал сопротивляться «папиному» резцу—потому нос таким длинным и вышел...
Есть в каждом ребенке нечто, что нам не дано изменить никакими силами, — и это не только чисто анатомические и физиологические особенности, заданные набором генов. Ведь желания самого ребенка, его предпочтения, особенности характера и многое, многое другое тоже совершенно необязательно совпадает с желаниями, привычками и мировоззрением его родителей. Так что все это вполне можно считать тем текстом, который создает автор художественного произведения, — только в нашем случае автором является... Впрочем, неизвестно кто: то ли природа, то ли Бог, то ли сам ребенок — кому как больше нравится. А родители, общаясь с этим «текстом», привносят в это общение свое видение произведения, свою эмоциональную наполненность, придают ему свои смыслы... Поэтому мы, со своей профессиональной психологической точки зрения, предпочли бы именно такой ответ на вопрос «Зачем нужны дети?» — «А просто интересно, как будет устроен мир моего ребенка». Или еще проще — «Ребенок нужен затем, чтобы им интересоваться». Кстати, заметьте: в русском языке существует два на первый взгляд очень сходных слова — «интерес» и «заинтересованность». Но обозначают они два принципиально разных отношения к кому-либо или чему-либо. Мы говорим: «Я заинтересован в том, чтобы начальником стал такой-то», «Я заинтересована в том, чтобы этот человек мне помог». Иными словами, человек может быть заинтересован только в каком-то определенном развитии событий—все прочие варианты его не устраивают. Вам это ничего не напоминает? А ведь все типичные варианты ответов на вопрос «Зачем нужны дети?» предполагают именно заинтересованность родителей в том, чтобы ребенок вел себя каким-то определенным образом, имел какой-то определенный характер, способности и пр. Опять-таки другие пути развития ребенка родителей в этом случае не устраивают. И, как это ни грустно, подобная заинтересованность родителей неизбежна во всех случаях, когда ребенок для них является всего лишь способом удовлетворения собственных потребностей. А слово «интерес» как раз предполагает отсутствие какой бы то ни было корыстной заинтересованности в конкретных результатах — ведь интересным может быть все, что произойдет.
Кстати, сами дети как раз и являются носителями самого что ни на есть живого интереса ко всему сущему: их ведь устраивает любой возможный ответ на вопросы: «Почему встает солнце?», «Что у лошадки внутри?» и «Сколько на самом деле ножек у сороконожки?» Они просто хотят знать. Вот так и выходит, что главным условием воспитания счастливого ребенка является наличие у родителей бескорыстного, радостного, сконцентрированного интереса к нему. Кстати, а почему именно «воспитания»? Странно получается: весь сложнейший и тончайший комплекс действий по взращиванию ребенка сводится всего лишь к «повторяющемуся питанию». Ведь именно таково с этимологической точки зрения значение слова «воспитание», практически аналогичного слову «вскармливание». А другого, более подходящего слова в нашем словаре-то и нет! Не привыкли мы употреблять по отношению к ребенку такие слова, как «ращение», «взращивание», «выращивание», и все тут! Но, может быть, такое значение слова «воспитание» все же имеет какой-то глубокий смысл и помимо скоцентрированности родителей на вопросах продовольственного снабжения ребенка? Нам почему-то кажется, что имеет. Вспомните, сколько в последнее время говорят и пишут о набирающем обороты процессе «ин- фантилизации» западного населения. Речь идет о том, что все больше и больше взрослых людей оказываются совершенно беспомощными в огромном количестве ситуаций, плохо обучаются (читай: многократно наступают на одни и те же грабли), не способны брать на себя ответственность за собственные поступки, не столько сами строят свою жизнь, сколько предпочитают, чтобы она «строила» их... А не связано ли это с тем, что современные мамы не обращают внимания на то самое, изначальное, значение слова «воспитание»? Ведь если родители ставят себе задачу всего-навсего обеспечивать ребенка всем необходимым для поддержания его жизнедеятельности, то все остальные жизненные задачи ему приходится с самого детства решать самому! Именно так он и учится их решать. Делает свои ошибки и свои выводы из них, привыкает самостоятельно ориентироваться в реальности, строит свою собственную картину мира и жизненную позицию...
Речь, конечно, не идет о том, чтобы просто купить ребенку необходимую ему еду и одежду — и на этом счесть свой родительский долг выполненным. Дело в другом: задача родителей (согласно значению слова «воспитание») — обеспечивать ребенку условия для самостоятельной постановки жизненных задач и их самостоятельного решения. Тут как раз и родительский интерес пригодится: ведь и в самом деле интересно, как ребенок справится с той или иной задачей и как, собственно говоря, он для себя ее поставит? Между прочим, во всем написанном выше есть и еще один повод удивиться: а с чего мы решили, что ребенок, которым по-настоящему (то есть безотносительно своих личных потребностей) интересуются родители, обязательно вырастет счастливым? И какого ребенка можно считать счастливым? И из всякого ли счастливого ребенка в будущем обязательно вырастает счастливый взрослый? И что это вообще такое—счастье? Простенький вопросик, не так ли? Не волнуйтесь, мы не собираемся гипнотизировать вас заумными философскими рассуждениями на тему имеющихся в культуре и психологии представлений о счастье. Нам вполне хватит нахальства попробовать предложить вам собственное понимание счастья. Более того, мы даже знаем, как оно достигается. Не верите? А ведь все очень просто. Счастливый человек - это человек, который всегда делает только то, что хочет. Вы думаете, что это невозможно? Но почему? Полагаете, в жизни каждого человека обязательно существует священное понятие «долг»? Никак не может порядочный, добрый, хороший (или какой-либо другой) человек не делать того, что он должен делать? Рискнем заявить: долгов не существует. Вы, например, никогда не задумывались о том, в каких ситуациях вообще возникает понятие «долг»? Ведь, в сущности, оно появляется только тогда, когда для совершения каких-то действий нет настоящего, подкрепленного живыми эмоциями желания. Если я хочу заботиться о своих детях или родителях, если мне это в радость—я даже и не вспомню про сыновний, дочерний или родительский долг, а буду заботиться просто потому, что мне это приятно, радостно, интересно и т.
д. Когда я пытаюсь добиться какой- то цели потому, что меня распирает жгучее желание ее достичь, — я все имеющиеся силы и даже чуть-чуть больше положу на то, чтобы сделать все необходимое (у вас ведь тоже наверняка была возможность ощутить это на себе?). И кстати, именно тогда я, скорее всего, добьюсь желаемого результата — хотя бы потому, что без него своей дальнейшей жизни просто не представляю. Если, например, человек с детства обожает возиться с животными и не мыслит для себя иной профессии в будущем, то он будет читать все книги по зоологии, какие обнаружит, при необходимости найдет репетитора по тем предметам, которые ему нужно будет сдавать при поступлении на выбранный факультет, легко и без особых терзаний откажется от всяческих увеселений на период вступительных экзаменов — и все только потому, что все его существо рвется заниматься любимым делом. Как, по- вашему, такой человек будет рассуждать о том, что он должен заниматься, чтобы поступить и т. д.? Он хочет, и все тут! А вот если никаких особых предпочтений у него нет, а идти служить в армию или работать на рынке ему неохота, тогда его мотив будет звучать примерно как «я должен получить высшее образование». Кстати, тогда он и сил в подготовку к поступлению вложит на порядок меньше, и при случае без зазрения совести сбежит от всевидящего родительского ока на дискотеку... То же можно сказать и об отдельных конкретных действиях. Действие, совершаемое под влиянием истинного, обоснованного чувствами желания, всегда оказывается намного более эффективным и результативным, нежели то, которое движимо исключительно чувством долга. Почему так происходит, понять нетрудно. Эмоции, в сущности, и есть наша живая энергия, которую мы вполне способны претворить в реальные действия. Долг же — чисто интеллектуальная конструкция, вытекающая из всяческих социальных установок, запретов, предписаний и пр. Впрочем, иногда выражение «я должен» служит всего-навсего заменой какого-то определенного «я хочу». Например, говорит человек, что он должен заботиться о своей тете.
И не то, чтобы он ее очень любил, и не то, чтобы она ему наследство обещала, а вот поди ж ты — должен, и все! При внимательном рассмотрении вполне может выясниться — он просто хочет, чтобы о нем говорили как о человеке исключительно благородном, с золотым сердцем. Нормальное желание, ничем не хуже любого другого. Так что ему мешает, заботясь о престарелой тетушке, исполнять это свое желание, а не какой-то мифический долг?! Правда, существует и еще одна категория действий, которые мы совершаем, говоря, что должны. Это — ситуации, описываемые известной поговоркой «Любишь кататься—люби и саночки возить». Речь в данном случае на самом-то деле тоже идет совсем не о долгах, а просто о плате за что-то, что получить нам хочется, но без дополнительных усилий это невозможно. Усилия- то мы, конечно, прилагать не хотим, но приходится... Вы хотите быть начальником? На здоровье! Только в обмен на этот статус у вас возникает необходимость (долг, обязательство — как вам понравится) совершать огромное количество очень обременительных действий. Но вы не должны их выполнять — можете просто сложить с себя полномочия. Извините за банальность — за все нужно платить. Даже саночки возить необязательно — можно просто отказаться от катания на них. Проще говоря, если под каким-то своим «долгом» вы после длительных размышлений не обнаруживаете ровным счетом никакого настоящего желания, вам придется смириться с тем, что, скорее всего, он исполнен не будет — можно даже и не начинать терзаться по этому поводу. И произойдет это потому, что для совершения необходимых действий просто нет достаточной энергии. Конечно, если исполнение такого священного, но «бесчувственного» долга не требует никаких серьезных усилий, то, вполне возможно, что-то вы и сделаете... Можно, конечно, страшно возмутиться: а как же, скажем, денежные долги? Тоже можно не отдавать? Тут—своя специфика. Как может звучать просьба дать деньги в долг? Это ведь в любом случае будет вариацией на тему: «Дай мне, пожалуйста, взаймы». Так вот, в этой фразе изначально содержится ваша готовность на определенные условия: вы сообщаете, что просите деньги не навсегда, а на время, и по истечении этого времени обещаете вернуть. Возникает вполне определенная договоренность. Если же ее изначально нет — как, кстати, и бывает в случае всяческих «долгов» в межличностных отношениях, — то откуда может взяться необходимость что-то отдать? Представьте себе родителей, которые постоянно напоминают своим детям: мы, дескать, вам все отдавали, жизнь положили на то, чтобы вас вырастить—следовательно, вы перед нами в долгу. Или даже вслух не говорят, но подразумевают. Но будем откровенны — откуда здесь может взяться долг?! Разве дети просили их рожать? Просили что-либо для них делать? Разве был у детей выбор—взять пред лагаемое или отказаться? Разве перед тем, как их рожать, с ними оговаривали условия — мы вам дадим жизнь, а вы нам потом за это вернете то-то и то-то? Разве дети на эти условия соглашались? Нет уж, дорогие родители, давайте договоримся: жизнь и воспитание мы детям дарим. Да и то еще вопрос—детям ли? Разве мы делаем это не по собственному желанию и не для себя? Следующее привычное возражение на наше представление о счастье обычно звучит так: «Делать все, что мы хотим, невозможно». А мы и не говорим о том, что счастливый человек делает все, что хочет. Если он одновременно хочет и есть, и спать, то по определению сделать и то, и другое сразу он не сможет. Но какое бы из этих двух желаний он ни выбрал, он ведь все равно будет делать то, что хочет. Разве нет? Речь-то идет о том, что счастливый человек делает только то, что хочет. Хорошо, скажете вы, — но ведь, к сожалению, мы всегда хотим больше, чем можем. Удивительно удобная фраза! Она позволяет нам не слишком напрягаться в достижении желаемого — и одновременно чувствовать себя благородными страдальцами перед лицом безжалостной судьбы. Правда, именно эта фраза и заставляет нас мучиться потому, что мы не можем получить того, чего якобы «хотим больше всего на свете». Но так ли все это на самом деле? И правильно ли мы обращаемся с самим словом «хочу»? Ведь в языке существует много других аналогов — «хочется», «хотелось бы», «было бы неплохо», «мечтаю» и т. д. Нетрудно заметить, что все они имеют несколько иной смысл, чем простое и ясное «хочу». Некоторые из этих слов не обозначают, кто именно хочет (как, например, безличное «хочется»), другие намекают, что «хочу» действует только при определенных условиях (условное наклонение «хотелось бы»), А такие, например, слова, как «мечтаю», «надеюсь» и прочие в том же роде говорят только о наличии некоего исключительно привлекательного образа желаемого результата и никак не подразумевают готовности потратить на его достижение необходимое количество энергии. Обозначают такие слова обычно только одно: «Я не буду возражать и, может быть, даже очень обрадуюсь, если мне это подарят». При этом настоящее, полноценное, действенное и реалистичное «хочу» — это всегда ясный образ конкретного результата, четкое понимание того, что именно человек получит после его реализации, а главное — азартная готовность сделать для достижения этой цели все необходимое. Помните выражение «руки чешутся»? Вот оно как раз про те самые истинные «хочу» — когда руки чешутся от предвкушения не только результата, но и действий, которые к нему могут привести. Только такие «хочу» мы и подразумевали в нашем образе счастливого человека. Вам по-прежнему кажется, что наше представление о счастье принципиально невозможно? Или, может быть, вы, скрепя сердце, уже в душе согласились с его возможностью—но теперь вам очень трудно представить себе, как такое счастье выглядит в реальности? А в реальности все очень просто. Действия счастливого человека обоснованы только его, и ничьими иными, желаниями — причем именно желаниями, а не такими туманными мотивами, как «хочется», «хотелось бы», «полагается» и т. п. Иными словами, перед совершением абсолютно любого действия такой человек обязательно задает себе вопрос: «А действительно ли я этого хочу?» И если нет—то действие не совершается, даже если этого отчаянно хочет кто-то другой, очень близкий. Ужасная картинка, правда? Получается, счастливый человек — просто абсолютный и законченный эгоист. Он ведь, выходит, ежедневно и ежечасно плюет на желания всех — и даже самых дорогих ему людей! Так, да не совсем. Речь, разумеется, вовсе не идет о диком и неуправляемом эгоизме — только о разумном. Ведь самоуважение и соответствие собственных действий определенной внутренней системе нравственных ценностей для такого человека тоже вполне может входить в «список» желаний. Может, кстати, и не входить, но это решает исключительно он сам. Никто, между прочим, не сказал, что счастливый человек обязан являться приятным для всех и во всех отношениях. Кроме того, счастливому человеку ничто не мешает в поисках ответа на вопрос о собственном «хочу» учитывать, например, и желание доставлять любимым людям всяческие удовольствия и т. д. Просит меня, например, любимый человек сходить в магазин за каким-нибудь особым тортиком. Прикидываю я в уме — хочу ли идти в магазин? Выходит—нет, не хочу. А потом смотрю в умоляющие глаза любимого—и представляю себе радость в этих глазах при виде вожделенного тортика. Хочу я посмотреть на эту радость? И если понимаю, что хочу, — то иду в магазин. Но совсем не потому, что любимый человек этого хочет, — это я хочу его порадовать. А если я в это время книгу почитать хочу сильнее, чем порадовать любимого, то ни в какой магазин я не иду, а устраиваюсь на диване с желанным томиком. И если мой любимый человек в этой ситуации продолжает настаивать или начинает обижаться, то обозначает это только одно: это ему на мои желания наплевать, и хочет он, чтобы я сделала то, чего хочет он. Как известно, эгоист—это человек, который думает о себе вместо того, чтобы думать обо мне... Получается, что, прежде чем совершить любое действие, счастливый человек обязательно соразмеряет его и с некой внутренней «конституцией», и с иерархией имеющихся на данный момент желаний, и с внешними условиями, и с ресурсами, находящимися в его распоряжении в тот же самый момент. Он вполне способен выполнить просьбу другого человека — но только после такого же соотнесения. Но этого мало. Любое действие, совершаемое счастливым человеком, является физически обоснованным. Это значит, что общая сумма его энергетических затрат на каждое действие не превышает сумму выгод от его совершения. Ну в самом деле—зачем покупать «Оку» по цене «Мерседеса»? Или, иначе, — зачем продавать один диван, чтобы купить точно такой же и за ту же сумму? Зачем совершать какое-то действие без надежды получить хоть какой-то выигрыш — конечно, совсем необязательно выраженный в материальном эквиваленте? Если человек выращивает картошку на дачном участке потому, что хочет есть экологически чистый продукт, — это одно. Но если он полагает, что выращенная им картошка обходится ему дешевле, нежели та, которую он мог бы купить в магазине, —то к действиям счастливого человека это уже никакого отношения не имеет. Достаточно сложить все затраты — финансовые, временные (на путь до дачи и обратно, полевые работы и пр.), энергетические (на уход за картошкой, перемещение необходимых для этого тяжестей от дома до дачи и урожая в обратном направлении), эмоциональные (на переживания по поводу погоды, стояния в пробках или езды в переполненной электричке и т. д.)... Что, вам все еще кажется, что самим растить картофель дешевле? Это вовсе не означает, что счастливый человек сугубо рационален и постоянно занят арифметическими подсчетами — сколько сил он потратил и сколько получил взамен. Просто его внутренняя последовательная и неизменная позиция такова, что не позволяет ему совершать действия, предполагающие неадекватное использование энергии. Вам же не нужно каждое утро специально напоминать себе, что вы любите своего ребенка? Вы просто всегда знаете это, и все. Счастливый человек способен осознанно, хорошо представляя себе степень риска, отдаваться любым жизненным процессам, в которые он считает нужным включаться. Если он, например, решает кому-то доверять — то в полной мере осознает, что это сугубо его личное дело и его собственный риск. Соответственно, он не будет обижаться на того, кто «обманул его доверие», — да ему даже такая фраза не придет в голову! Сам рискнул — сам и расплачивается. Для счастливого человека совершенно естественно принимать реальность такой, какова она есть. Иначе говоря, он умеет различать то, что способен изменить, и то, что находится вне сферы его влияния. Соответственно, для него не существует плохих и хороших чувств—с любым из них он умеет взаимодействовать и использовать его в собственных интересах. В любых отношениях, в которые он считает нужным вступать, он тоже умеет найти свое место—такое, на котором энергетические затраты опять-таки не будут больше получаемых выгод. Если же это невозможно, то в такие отношения можно вообще не вступать! Разве человек не сам выбирает, с кем ему дружить и кого любить? А если все- таки существует некая объективная неизбежность вступить хоть в какие-то отношения такого рода, то счастливый (в нашем понимании) человек находит такой способ взаимодействия с другими людьми, при котором его потери, во всяком случае, минимальны. Если счастливый человек ставит перед собой какую-то цель, то он прилагает абсолютно все усилия, которые считает нужным приложить,—а если конечный результат зависит не только от него, то умеет спокойно принять любой исход: ведь ему известно, что все, зависевшее от него, он сделал. Посему для него не существует и ошибок, которые достойны сожаления,—любая ошибка является благодатной почвой для понимания и получения опыта. Его представление об ответственности позволяет ему совершать только те действия, любые последствия которых он готов принять. И ведь все это напрямую вытекает из одного простого утверждения: счастливый человек — это человек, который всегда делает только то, что хочет! Будем считать, что мы конструктивно обсудили наши представления о счастье и о том, что такое счастливый взрослый. Теперь остается понять, из какого ребенка он может вырасти. Вы уж простите нас, но мы снова рискнем дать свой ответ на этот вопрос. Попробуем кратко подытожить все, написанное выше о счастье. Получается, что быть счастливым нужно уметь. Точнее, нужно обладать определенными умениями, чтобы именно так организовать свою жизнь. Какими же? В первую очередь человек должен уметь чувствовать самого себя—иначе как же он вообще сможет определить, чего он хочет? Кроме того, ему необходимо уметь выстраивать отношения с реальностью — иными словами, видеть ограничения, ею создаваемые, быть способным различать, какие из них преодолимы, а какие — нет. Ведь если человек не сумеет адекватно соотносить свои желания с требованиями реальности, он их и выполнить не сможет. Не менее важно для счастливого человека и умение в полной мере владеть собой. Разумеется, под этим вовсе не подразумевается способность сдерживать все свои чувства и быть вечно невозмутимым Терминатором. Речь идет только об умении полностью определять свои действия. И наконец, счастливый человек должен уметь понимать. Понимать мотивы и значение своих поступков и действий других людей, их отношения к нему и между собой, анализировать ход и результаты своих действий, чтобы иметь возможность их скорректировать, осознавать свои собственные жизненные ценности... Да мало ли что еще скрывается под словом «понимать»! И если именно так сформулировать умения, необходимые человеку для того, чтобы быть счастливым, то ответ на вопрос: «Из какого ребенка вырастает счастливый взрослый?» — становится до неприличия прост. Счастливый взрослый вырастает из ребенка, который в детстве успел все эти умения в полной мере освоить. Вся наша книга — именно об этом. О том, что на практике представляют собой эти умения. О том, как помочь ребенку их освоить. О том, как не помешать ему их освоить. И конечно, немножко о том, как самим родителям постараться стать счастливыми людьми, — иначе как им удастся научить всему необходимому собственного ребенка?!
<< | >>
Источник: Тимошенко Г.В., Леоненко Е.А.. Детство на 100%. Что должны и не должны делать родители, чтобы их ребенок вырос счастливым человеком. 2008

Еще по теме ИЗ КАКОГО РЕБЕНКА ВЫРАСТАЕТ СЧАСТЛИВЫЙ ВЗРОСЛЫЙ?:

  1. ЧЕЛОВЕК ПО СВОЕЙ ПРИРОДЕ ДОБР. ДОБРО И ЗЛО ОТНОСЯТСЯ ДРУГ К ДРУГУ КАК НОРМА И ПАТОЛОГИЯ
  2. Бытие как воля к превосходству
  3. § 4. Влияние трудовой деятельности ребенка на его психическое развитие
  4. § 4. Развитие мотиваиионнои сферы ребенка
  5. ГЛАВА 1 ПОВЕДЕНИЕ РЕБЕНКА КАК РЕЗУЛЬТАТ ЕГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ С ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДОЙ
  6. Глава 1 Архетип своего парня Как экстраверсия стала культурным идеалом
  7. Е. М. Мастюкова, А. Г. Московкина ВОСПИТАНИЕ В СЕМЬЕ РЕБЕНКА С ДЕТСКИМ ЦЕРЕБРАЛЬНЫМ ПАРАЛИЧОМ
  8. Мать как субъект материнства
  9. КАК РЕБЕНОК ДОЛЖЕН ПОНИМАТЬ СВОИ ДОЛГ ПО ОТНОШЕНИЮ К ДРУГИМ ЛЮДЯМ
  10. КАК ВОСПИТЫВАТЬ У ДЕТЕЙ ЩЕДРОСТЬ И БЕСКОРЫСТИЕ
- Коучинг - Методики преподавания - Андрагогика - Внеучебная деятельность - Военная психология - Воспитательный процесс - Деловое общение - Детский аутизм - Детско-родительские отношения - Дошкольная педагогика - Зоопсихология - История психологии - Клиническая психология - Коррекционная педагогика - Логопедия - Медиапсихология‎ - Методология современного образовательного процесса - Начальное образование - Нейро-лингвистическое программирование (НЛП) - Образование, воспитание и развитие детей - Олигофренопедагогика - Олигофренопсихология - Организационное поведение - Основы исследовательской деятельности - Основы педагогики - Основы педагогического мастерства - Основы психологии - Парапсихология - Педагогика - Педагогика высшей школы - Педагогическая психология - Политическая психология‎ - Практическая психология - Пренатальная и перинатальная педагогика - Психологическая диагностика - Психологическая коррекция - Психологические тренинги - Психологическое исследование личности - Психологическое консультирование - Психология влияния и манипулирования - Психология девиантного поведения - Психология общения - Психология труда - Психотерапия - Работа с родителями - Самосовершенствование - Системы образования - Современные образовательные технологии - Социальная психология - Социальная работа - Специальная педагогика - Специальная психология - Сравнительная педагогика - Теория и методика профессионального образования - Технология социальной работы - Трансперсональная психология - Философия образования - Экологическая психология - Экстремальная психология - Этническая психология -