<<
>>

КСТАТИ: ПЕРВЫЕ «НЕЛЬЗЯ»

Берегите слезы ваших детей, дабы они могли проливать их на вашей могиле.

Пифагор

В 9-Ю месяцев ребенок уже так свободно перемещается по квартире, стал таким быстрым и смышленым, что вполне в состоянии, несмотря на все предосторожности родителей, причинить себе реальный вред.

Например, облизать папин ботинок до того, как папа успеет спрятать его в шкафчик для обуви, или свалиться с дивана, куда малыш уже сам умеет забираться. Следовательно, пришла пора выучить первые «нельзя». И тут прежде безоблачные отношения родителей и ребенка внезапно начинают портиться. Дело в том, что обычно все члены семьи имеют разные представления о том, что ребенку «можно», а чего «нельзя». Возьмем хотя бы ситуацию с едой. Мама считает: ребенок может разбрасывать вокруг себя кашу (под стул постелена клеенка), лишь бы не отбить у него охоты к самостоятельным экспериментам с ложкой, зато нельзя развлекать ребенка во время еды игрушками или сказками — это баловство. Папа, напротив, считает, что нельзя позволять ребенку обмазывать кашей все в радиусе метра от себя; пока не станет большим, пусть ест как маленький, с маминых рук Зато можно не заставлять ребенка доедать все до последней ложки. Съел, сколько съел, — и до свидания. Но потом до ужина никаких перекусов яблочком или печеньем. Бабушка считает, что можно и играть в игрушки, и рассказывать сказки, и петь песни, но зато нельзя позволить ребенку оставить на донышке тарелки хоть каплю еды: «Силу свою оставишь!» А дедушка, которому в детстве приходилось поголодать, с удовольствием угостит ребенка и яблочком, и печеньем: «Хочет ребенок вкусненького, пусть ест!» Нетрудно догадаться, что и сам ребенок имеет свое мнение по поводу меню и обстановки за обедом, но его мнением как раз никто и не поинтересуется. А зря!

Об искусстве «запрещать и разрешать» хочется написать целый трактат. Ведь в этих двух понятиях «можно и нельзя» заключена не только культура семьи, но и культура социального слоя, целого народа, а то и целого континента.

То, что можно в крестьянской семье (бегать босиком по земле), нельзя в профессорской. То, что можно в профессорской (ложиться в полночь и вставать в полдень), нельзя в рабочей. То, что можно маленькому православному, нельзя маленькому мусульманину. Европейский отец, целующий свою трехлетнюю дочку, вызовет умиление у всех окружающих, но для правоверного иудея такое поведение недопустимо. Если маленькая американская девочка бегает по лужайке за бабочкой и громко кричит от

восторга — она радуется жизни. Если так ведет себя маленькая арабка — она дурно воспитана. Мальчик, поймавший бабочку, — «ловкий сорванец» для одного отца и «маленький убийца» — для другого. «Не будь жадным, поделись!» — говорит одна мать своему ребенку. «Не будь размазней, не позволяй у себя отбирать!» — говорит другая. Обе правы, и обе не правы. Не тешьте себя иллюзией, что вы выше этих предрассудков. Как только вы сказали ребенку первое «нельзя», вы начинаете вводить его в одну из культур. Поэтому к такому вопросу стоит подходить серьезно и вдумчиво.

Итак, какой у нас выбор?

Традиционная культура. Вкратце этот подход выражается двумя фразами: «Ребенок должен знать слово „нельзя"». Потому что «иначе он сядет вам на шею». Звучит вполне разумно, пока не начнешь конкретнее разбираться, а что же, собственно, нельзя. И тут выясняется, что почти все. Нельзя быстро бегать и громко кричать. Нельзя разговаривать за едой. Нельзя перебивать старших. Нельзя залезать в «интересные» места. Нельзя играть с вещами взрослых. Нельзя спать при свете. Нельзя отбирать назад собственные игрушки. Нельзя ложиться спать позже восьми часов. Нельзя пачкать одежду — конца этому списку не предвидится.

Эта система взглядов ведет свое происхождение прямиком из христианского представления о том, что человек греховен (а особенно — маленький человек, ибо его душа слаба и недоразвита) и любое отступление от суровых правил добродетели должно тут же сурово искореняться. Легко догадаться, что эта культура допускает в качестве способа искоренения и физические наказания.

«В борьбе с дьяволом все средства хороши». Если ребенка не наказывают, его запугивают; «Не будешь спать, бука придет!», «Придет милиционер и заберет тебя!», «Будешь себя плохо вести, отдам тебя тете!» Если тетя воспитана в той же культуре, она не преминет включиться в игру: «Вот сейчас заберу тебя!» Увлеченные игрой мама и тетя забывают о том, что ребенок может принять их угрозы всерьез, и тогда его доверие к маме будет под угрозой. Если ребенок старше и умнее, он догадается, что мама не отказывается от него, она

просто для чего-то ему лжет. Понятно, что такой способ добиться послушания ребенка нельзя отнести к вершинам педагогического мастерства. Традиционная культура имеет особенно мощные корни в протестантской Америке и православной России. В трудах американских педагогов и в наши дни можно прочитать следующие заявления, сделанные вполне серьезно: «По-видимому, существуют дети, от рождения склонные ко лжи и к воровству».

Культура свободы. Ее девиз: «У моего ребенка должно быть счастливое детство!» и «Счастливый ребенок — безмятежный ребенок». В этом случае запреты на ребенка не налагаются, за безопасность ребенка отвечают исключительно его родители. В России такой способ воспитания, как правило, называют «японской системой» и относятся к ней осуждающе, так как со стороны создается впечатление, что ребенок именно «сидит у родителей на шее». Если родители достаточно хладнокровны и сами придерживаются свободных взглядов, то этот способ имеет свои преимущества, особенно для детей с повышенной возбудимостью и острым ощущением своего «я», не приемлющих насилия ни в каком виде (это, как правило, те дети, которые согласны засыпать только на материнских руках). Бесспорно, такому ребенку спокойнее в мире, где обо всем заботятся мама и папа, ему хватает переживаний и просто из-за физических ограничений своего любопытства (не до всего можно добраться, не все можно схватить, не все можно облизать).

Однако три минуса сводят на нет практически всю пользу от «режима максимального благоприятствования».

Во-первых, нервы у родителей не железные, они будут несколько месяцев накапливать раздражение, а потом все же схватятся за ремень, а для ребенка это будет настоящей трагедией. Во-вторых, не чувствуя твердой родительской руки, ребенок не чувствует и заботы о себе. Он сам еще не в силах совладать с собственными эмоциями и желаниями, а родители отказывают ему в помощи. Это все равно, что посадить вчерашнего выпускника института за пульт управления ядерным реактором и предоставить ему самостоятельность. «Родители-товарищи»

понадобятся ребенку в подростковом возрасте. Сейчас ему нужнее «старшие товарищи». И наконец, в-третьих, для того чтобы воспитывать ребенка «по японской системе», необходимо перетащить в Россию весь двухтысячелетний опыт Японии. Дело в том, что если японский ребенок *выйдет за рамки», его действительно не будут наказывать и не будут пугать букой. Просто родители (или прохожие на улице) скажут ему: •Ты ведешь себя некрасиво, и нам неприятно рядом с тобой находиться. Пожалуйста, не поступай так больше, чтобы нам было приятно общаться с тобой*. Вы понимаете, что в наших условиях такие отношения практически нереальны.

Двадцатый век принес нам еще один, на первый взгляд кажущийся беспроигрышным, вариант — рациональные запреты. Нашу родительскую общественность с этой идеей впервые познакомили супруги Никитины.

Вот Алеша уже сам пошел по комнатам. Сколько новых вещей для него и сколько опасностей! Даже безобидный стул становится опасным, когда Алеша опрокидывает его на себя. А он уже может потянуть его так, особенно со стороны спинки, что стул свалится. Спички и иголки можно спрятать подальше, а как быть с печкой, электроплитой, горячим чайником? Да и надолго ли спрячешь спички, иголки, ножницы? Ими так часто пользуются взрослые, что рано или поздно они все равно попадут малышу в руки. И если тут не окажется рядом взрослых? Может случиться несчастье, и, может быть, непоправимое!

А если «знакомить» со всеми этими опасностями малыша? И знакомить тогда же, когда жизнь сталкивает с ними? Зная опасность, он станет осторожнее.

Да и «знакомство» это будет происходить на наших глазах, и тяжелых последствий можно будет избежать. Ведь даже 6-месячный Антоша, стукнув себя по лбу погремушкой, начинает ее остерегаться. Берет погремушку ручонкой, а сам заранее жмурит глазки - вдруг стукнет его погремушка опять!

Так и решили: опасностей не скрывать.

Вот сели все завтракать. Алеше пошел уже второй год, он сидит на своем высоком стуле. Мама поставила на стол горячий чайник.

- Чайник горячий! Видишь, пар идет? - показывает папа Алеше.

Что такое «чайник», Алеша знает. Спросит мама: «Где чайник?» - Алеша показывает на него пальчиком. А вот что такое «горячий» - неизвестно.

Он снимал крышку с холодного чайника и решил сейчас сделать то же...

А-а-а! - и горячая крышка катится по столу, а Алеша тянет обе ручонки к маме. Во всех бедах своей маленькой жизни он находит у нее утешение. Не надо брать чайник! Он горячий! - беря Алешу в руки, успокаивает мама. Но теперь слово «горячий» заставляет сынишку пуще прежнего залиться плачем. «Горячий» - это больно. И Алеша отворачивается от чайника, пряча от него свой носик у мамы на плече.

«Какие жестокие родители!» - подумают некоторые читатели. А наша бабушка Саша так и сказала: Ну разве это родители? Обожгли-таки ребенку руку!

Бабушка, конечно, сильно преувеличивала. Ожога никакого не было.

Но теперь попробуйте (а прошел уже год) заставить Алешу взяться за горячее! Если от каши или от чая идет пар, мальчуган и за ложку не возьмется, а отодвинет блюдце или тарелку подальше от себя. Галяцая, дуть, мисять надя! - говорит Алеша. И только тогда, когда папа или мама сами попробуют и скажут: «Нет, не горячая, уже подули и помешали. Тепленькая», - тогда только он примется за еду.

Были у Алеши и «холодные» уроки. Вот стоит на скамейке рядом с ведрами большая кружка. Обычно эта кружка бывает пустая, ею наливают воду из ведра в умывальник и в чайник. А сейчас она почти полна. Но Алеше этого не видно, и он, как обычно, резко сдергивает ее со скамейки: горестный плач, большая лужа на полу и холодная ванна Алешкиному голому животу и ногам.

Приходится тащить в кухню большущую половую тряпку, размазывать всю эту лужу по полу и относить тряпку на место в коридор. Когда вам идет второй год, знаете, какая это крупная неприятность!

Бабушка Саша опять на нас ворчит: Додумались оставить полную кружку - вот ребенок и разлил! Сама ока до сих пор старалась оставлять на скамейке только пустую кружку. А пала с мамой организуют «тайный заговор»: Обязательно надо оставлять в кружке воду! Даже поставить еще две маленькие кружки - на кухонном столе и на скамейке. Будет внимательнее.

И Алеша оправдывает наши надежды. Среди такого количества «водяных ловушек» он ходит сухим. Всего две кружки он опрокинул на себя (и не подряд, а с перерывом в несколько дней), и теперь не только кружки, но и стаканы, чашки, кастрюльки он снимает осторожно, двумя руками, предполагая, что из каждой может на него что-нибудь политься.

Постепенно мы все больше убеждались, что лучше сделать «предохранительную прививку», лучше доставить маленькую неприятность ма-

лышу, но научить его быть осторожным, чем держать его в неведении об опасностях, которые могут свалиться на него совсем неожиданно. Ведь он даже не будет знать, откуда их ожидать'.

И снова, с первого взгляда, все логично. И опять только с первого взгляда. Потому что снова на ребенка перекладывается ответственность, которую он нести не в состоянии. Только раньше ему предлагалось справляться с собственным внутренним миром, а теперь он должен сам научиться остерегаться внешнего мира. В результате он, конечно, овладеет многими полезными навыками, но заодно в качестве бесплатного приложения усвоит еще две мысли: «Мир — штука жестокая и опасная» и «Родители — не помощники, а равнодушные наблюдатели или даже подстрекатели*. Этого ли вы хотите? Вероятно, нет. И кстати, вторая классическая ошибка здесь тоже была сделана. Ребенка, с одной стороны, сочли слишком взрослым, а с другой — слишком маленьким. Уверяю вас, дети старше 9 месяцев прекрасно понимают все, что касается их безопасности и благополучия. Нашему Алешке, когда он был по меньшей мере на полгода моложе никитинского, хватило того, что его ладошку подержали в паре сантиметров от чайника так, чтобы он мог ощутить жар, но не обжечься, и сказали-. •Горячо! Опасно! Осторожно, а то будет больно! Видишь, мама тоже не трогает чайник!» И не потому, что наш Алеша какой-то юный гений понятливости и осторожности. Просто ребенок прекрасно понимает то, что родители действительно хотят ему объяснить. Он способен различить две интонации в голосе: "Я беспокоюсь за тебя, этот чайник действительно опасен!» и «А ну-ка потрогай и убедись сам!»

Спешу успокоить противников «японского метода». Ваши •нельзя» нужны ребенку так же, как и ваши «можно*. Толковые запреты доказывают, что вы заботитесь о безопасности ребенка, а значит, так же как и разрешения, передают ребенку столь необходимое для него «послание любви*. Но чем «толковые» запреты отличаются от бестолковых?

1 Никитины Б. П. иЛ.А. Мы и наши дети [Электронный ресурс]. www.koob.ru/nikitini l i b/mi i nashi deti

Во-первых, количеством. Детские психологи вывели простую формулу. Количество запретов должно быть равно возрасту ребенка в годах, умноженному на два. То есть годовалый ребенок способен усвоить и запомнить два категорических запрета. Обычно это запреты трогать электрические розетки' и краны у плиты. Но даже 9-месячный ребенок способен придумать гораздо больше опасных для его здоровья шалостей. Поэтому во всех остальных случаях вам придется бдеть самостоятельно. В тысячный раз оттаскивать ребенка от чужой собаки на улице и в тысячный раз объяснять: «Нельзя! Собачка живая, не игрушечная. Ее нельзя хватать без спроса». Правда, на счет тысячного раза — явное преувеличение. Любой «средний ребенок» поймет, что с живыми собачками нужно обращаться вежливо гораздо раньше, если ему как следует объяснить.

Поэтому, во-вторых: как объяснить ребенку, что значит «нельзя»? Не стоит говорить «Как тебе не стыдно!», или «Посмотри, люди на тебя смотрят!», или «Неужели тебе не жалко маму?», или «Что я тебе говорила!» — пока для ребенка все это пустой звук. К его стыду и совести вы будете взывать года через два-три. Пока все обстоит гораздо проще. Воспользуйтесь тем, что ребенок как раз осваивает ходьбу и часто падает, и познакомьте его с понятием «больно». Когда ребенок в очередной раз упадет и ушибется, вы, конечно, будете его утешать и приговаривать: «Алеша упал! Алеша ушибся! Алеше больно!» Когда через некоторое время он потянется к электрической розетке — поймайте его за ручку и скажите: «Нельзя! Опасно! Больно будет!» Обязательно сошлитесь на свой пример: «Ты видишь, папа с мамой тоже не трогают розетку!» Это необходимо для того, чтобы ребенок понимал, что запрет — это не ваш произвол, а необходимость. Правда, несмотря ни на что, скорее всего, в ответ вы услышите смех и ребенок снова потянется к розетке. Тем не менее процесс пошел.

1 Кстати, опасность в этом случае не так велика. Отверстия в розетке обычно слишком малы для детских пальчиков. Реальная опасность грозит ребенку, только если розетка неисправна, и чуть позже, когда маленький исследователь попытается засунуть туда вилку или вязальную спицу. Тем не менее целесообразно внушить почтение к розеткам с младых ногтей.

Теперь, в-третьих. Следите за своим выражением лица. Может случиться, что на словах вы говорите одно, а голос и лицо говорят ребенку совсем другое. Например ««Ах! До чего ж ты шустрый шалунишка!* или «Как ты мне надоел, маленький мерзавец!» В первом случае ребенок сочтет ваше «нельзя» прямым поощрением: «А ну-ка еще раз созорничай!», во втором — услышит только то, что сейчас, в эту минуту, вы его не любите: *Я на тебя зла, и розетка — только повод!»

Маленькая иллюстрация. За полтора года жизни Алешку пришлось серьезно наказать только один раз. Дело было на даче. Алеше тогда как раз недавно исполнился год. Он обожал бегать по лужам, и ему это разрешалось с двумя условиями: если на нем были резиновые сапоги и он бегал по краешку. Но однажды случилось то, что неминуемо должно было случиться. Алешка разыфался, расшалился, и, стоило мне на секунду отвернуться, как я уже обнаружила его сидящим посреди самой большой и глубокой лужи. Причем сияющая мордашка не оставляла сомнений в том, что получилось это не случайно. Я ухватила Алешку под мышку и потащила его переодеваться, судорожно размышляя на ходу, что делать дальше. Собственно, наказывать ребенка не за что. Ему никто не объяснял, что нельзя садиться в лужи. Наказать как раз следует меня за то, что я «распустила сына» и он «отбился от рук». (Правда, в противном случае пришлось бы увеличивать список «нельзя», а если учесть количество луж на наших дорогах, мне пришлось бы превратиться из мамы в запрещательный автомат.) Но! Сидеть в луже ему явно понравилось, и, если срочно не принять мер, все наши прогулки будут оканчиваться таким же образом. Этого нельзя было допустить ни в коем случае. Хуже всего, что меня прямо-таки разбирал смех. Маленький сорванец был действительно очарователен, но, рассмеявшись при нем, я на корню загубила бы весь воспитательный процесс. Вышла я из положения так — содрала с Алешки мокрые штаны, вытерла попку и ножки полотенцем, вручила полуголого нарушителя папе со словами: «Он сидел в луже, накажи его, пожалуйста, я не могу!» и убежала на кухню — стирать штаны и смеяться. Потом я поинтересовалась у своего мужа, как же он наказал юного любителя луж. Мудрый папа ответил: «Я держал его под мышки, тряс и строго говорил, как он плохо поступил, пока он не разревелся». Алешка по-прежнему с удовольствием бегает по лужам, но больше ни одного инцидента с «мягкой посадкой» не случалось.

Мораль истории такова: примись я в хорошем настроении выговаривать сыну, он решил бы, что на самом деле я в восторге от его предприимчивости. Папа, который не видел счастливого Алешку в луже, но зато видел мокрые штаны, был как раз в нужном настроении и в нужных чувствах.

И наконец, четвертое замечание, не менее важное, чем три предыдущих Беда в том, что возраст первых «нельзя» почти точно перекрывается с возрастом первых «нет». Совпадение это вполне логично. Если личность созрела для того, чтобы понимать запреты, значит, она созрела и для того, чтобы их нарушать (мы ведь с вами растим полноценного и самостоятельного человека, а не робота). И родители, говоря ребенку «нельзя», вполне вероятно, натолкнутся на его протест. Когда ребенок в хорошем настроении, он затеет с вами игру в «провокацию» — будет специально поглаживать розетку (если вам очень повезет, то даже не касаясь ее пальцами) и, дождавшись вашего «Нельзя!», громко смеяться. Он выработал у вас условный рефлекс. Если же ребенок утомлен или болен, в ответ на ваше «нельзя» он просто сядет на пол и громко разрыдается. Что же делать? Ни в коем случае не наказывать, хотя и очень хочется! Не меряйтесь с ребенком силой личности! Разумеется, вы сильнее, но ваша задача — не растоптать нарождающуюся личность ребенка, а, напротив, помочь ей вырасти и укрепиться. Поэтому.» с ребенком нужно договориться! Да- да, сесть с 9-месячным карапузом за стол переговоров и выработать консенсус.

Поясню свою мысль на трех примерах. Первый из них касается чужих собак и кошек Алешке примерно 9 месяцев. Мы с ним в Зеленом доме — на игровой площадке для детей до трех лет1. Алешка сосредоточенно катает огромную машину.

Подробнее о Зеленом доме см. главу 12.

К нам подбегает годовалая девочка и в полном восторге начинает хватать Алешку за нос и за волосы. Все происходит так быстро, что я не успеваю среагировать. Алешка озадачен. Девочкино поведение ему не нравится, но в то же время прямой агрессии он не чувствует, а потому вопросительно смотрит на меня: надо плакать или не надо? Наконец, я загораживаю рукой Алешку от девочки.

Психолог Зеленого дома подходит к нам и мягко говорит девочке: «Не надо так делать, Алеша не игрушечный, он живой мальчик, такой же как и ты. Его нельзя трогать без спроса». Оба ребенка притихают. По их сосредоточенным лицам видно, что они услышали и поняли. Через две недели на прогулке Алешка пытается ухватить за шкуру подбежавшую к нему собаку. Я снова загораживаю его руками от собаки и говорю: «Нельзя! Собачка не игрушечная, она живая, как и ты. Живых без спроса трогать нельзя, на живых можно только любоваться». С тех пор и любуемся. Достаточно только напомнить: «Собачка живая!» или «Девочка живая!» — и Алешка тут же отходит на почтительное расстояние. Почему я не сказала: «Не трогай, собачка укусит»? Потому, что я не боюсь собак и не хочу, чтобы мой сын их боялся. Я хочу, чтобы он уважал всех «живых, таких же, как и он».

Второй пример отражает другую очень распространенную проблему. Однажды Алешка, играя со мной, расшалился и довольно-таки чувствительно хлопнул меня ладонью по лицу. Ему понравилось, и он тут же стукнул меня еще пару раз. Мне, разумеется, такое обращение понравилось гораздо меньше. Но что делать? Шлепнуть его? Стукнуть в ответ? Закричать: «Ты что делаешь, негодник?» Как-то глупо это будет выглядеть. Я ловлю его руку и говорю: «Ты что? Ты маме больно сделал!» На глазах у меня и вправду слезы — кулачки у ребенка оказались неожиданно твердыми, а сдерживать силу удара он еще не умеет. У Алешки на лице ужас. Он прекрасно знает, что такое «больно», и теперь он сделал маме больно! Минута, и он безутешно разревется. Я говорю ему: «Меня нельзя бить! Меня нужно гладить!» и провожу его ручкой по своему лицу. В его глазах мгновенное понимание и облегчение. Он сам очень нежно гладит меня по лицу, мы обнимаемся, и инцидент исчерпан.

Третья история произошла опять же на даче, и касалась она лестницы. Может быть, вам знакомы эти крутые лестницы в деревянных домах Если нет, поверьте на слово, что лестница была очень высокой и очень крутой. Алешка тогда как раз научился ходить по ровной поверхности и начал осваивать ступеньки. Разумеется, лестница тянула его, как магнит. Соседки в один голос твердили: «Нужно ему запретить! Ребенок должен знать слово „нельзя"!» Я вздыхала: «Знать-то он его знает, да поступает все равно по-своему*. Я опасалась, что, услышав прямой и однозначный запрет, Алешка попробует залезть на лестницу в мое отсутствие (на даче трудно было следить за ним каждую секунду). Кроме того, как объяснить, что на все остальные лестницы лазать можно и нужно, а на эту конкретную нельзя. Слишком высокий уровень абстракции для годовалого ребенка. И наконец я принимаю соломоново решение: «*Лъ зать на лестницу можно, но только вместе с мамой*. Алешка лезет на лестницу, мама страхует. На следующий день Алешка пытается забраться сам, не позвав предварительно маму. Мама хватает его под мышки и уносит от лестницы, приговаривая: «Без мамы нельзя! Можешь упасть и удариться, будет очень больно!* Алешка возмущенно вопит. Он делает еще две-три попытки самостоятельно влезть на лестницу, но его снова останавливают. Еще через два дня Алешка выбегает утром на крыльцо и издает призывный клич, тыча пальцем в лестницу. Он принял мамины правила игры. В результате выигрывают все — у Алешки появился новый замечательный тренажер для лазания, кроме того, он понял, что такое компромисс. Я приобретаю душевное спокойствие и уважение к собственному ребенку.

Во всех моих историях чудо происходит за один раз. Стоит только произнести волшебные слова — и малыш становится ласковым и послушным. На самом деле это, конечно, не так. У маленького ребенка есть уже память, но она очень коротка. Ему понадобится от недели до нескольких месяцев, чтобы осмыслить и запомнить ваш запрет, а вам понадобится бездна терпения для того, чтобы без раздражения дюжину раз повторять ему одно и то же.

В конце своего чрезмерно затянувшегося трактата я хочу напомнить вам, что вы вовсе не обязаны следовать моим советам, больше того, они совсем не обязательно сработают для вашего ребенка. Можно поступить проще — сопровождать каждое «нельзя» шлепком по попе, если ребенок не «натренирован» на общение, если вам кажется глупым и неуместным договариваться о чем-то с такой малявкой; этот путь будет самым прямым и эффективным. Можно придумать еще какой- то способ. Но в любом случае благоразумно будет поставить заглушки в розетки и перекрывать газ на плите, когда вы не готовите. Девятимесячные дети непредсказуемы и обладают свободой воли. В этом львиная доля их прелести.

<< | >>
Источник: Первушина Е. В.. Настольная книга молодой мамы. Все о малышах от рождения до 2 лет. 2007

Еще по теме КСТАТИ: ПЕРВЫЕ «НЕЛЬЗЯ»:

  1. §316 Непрочитанные лекции. Первый опыт феноменологии религии
  2. Глава 11. Две Испании: республика и «национальная зона» в первой половине 1937 года
  3. ГЛАВА ПЕРВАЯ. 1927 год. Аналогия. Проблемы с крестьянством
  4. ГЛАВА ПЕРВАЯ. 1929 год. Начало ликвидации успешных хлеборобов - «кулаков»
  5. ПЕРВАЯ КНИГА Глава 8
  6. ЛЕКЦИЯ ПЕРВАЯ
  7. Глава 5 ЧТО ТАКОЕ ЭТНИЧНОСТЬ. ПЕРВОЕ ПРИБЛИЖЕНИЕ
  8. Первый кризис с заложниками и выход на первый план Черномырдина
  9. СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ В ПЕРВОЙ «ПОЛОВИНЕ V в.
  10. В Правительстве: первые шаги
  11. КСТАТИ: ПЕРВЫЕ «НЕЛЬЗЯ»
  12. ГЛАВА ПЕРВАЯ ТАЙНЫЙ КОД ЛЕОНАРДО ДА ВИНЧИ
  13. Глава первая «Желание плавать и служить в море»
  14. Возвращаясь к классике: стоимость нельзя сосчитать (к проблеме субстанции стоимости)
  15. Глава первая Непостоянный театр (1598—1629)
  16. 6.1. Первые шаги
  17. Первый призыв к революции
  18. Глава первая. Плащ святого Мартина Турского
  19. Глава первая ИСТОЧНИКИ РАБСТВА
- Коучинг - Методики преподавания - Андрагогика - Внеучебная деятельность - Военная психология - Воспитательный процесс - Деловое общение - Детский аутизм - Детско-родительские отношения - Дошкольная педагогика - Зоопсихология - История психологии - Клиническая психология - Коррекционная педагогика - Логопедия - Медиапсихология‎ - Методология современного образовательного процесса - Начальное образование - Нейро-лингвистическое программирование (НЛП) - Образование, воспитание и развитие детей - Олигофренопедагогика - Олигофренопсихология - Организационное поведение - Основы исследовательской деятельности - Основы педагогики - Основы педагогического мастерства - Основы психологии - Парапсихология - Педагогика - Педагогика высшей школы - Педагогическая психология - Политическая психология‎ - Практическая психология - Пренатальная и перинатальная педагогика - Психологическая диагностика - Психологическая коррекция - Психологические тренинги - Психологическое исследование личности - Психологическое консультирование - Психология влияния и манипулирования - Психология девиантного поведения - Психология общения - Психология труда - Психотерапия - Работа с родителями - Самосовершенствование - Системы образования - Современные образовательные технологии - Социальная психология - Социальная работа - Специальная педагогика - Специальная психология - Сравнительная педагогика - Теория и методика профессионального образования - Технология социальной работы - Трансперсональная психология - Философия образования - Экологическая психология - Экстремальная психология - Этническая психология -