<<
>>

ГЛАВА 42 1950 ГОД: КРИЗИС В АЗИИ - ВОЙНА В КОРЕЕ

Существуют регионы земного шара, предрасположенные к возникновению конфликтов. Между 35 и 40 градусами северной широты и 125 и 130 градусами юго-восточной и восточной долготы протянулся горный лесистый полуостров.
На севере он граничит с китайской Маньчжурией и Россией, а на юге через пролив находится Япония. Сами жители называют его «Чо-сон», то есть «Страна утреннего спокойствия». Впрочем, в этом названии отражена не столько реальность, сколько чаяния обитателей Корейского полуострова, поскольку его важное стратегическое значение и богатые природные ресурсы стали привлекать внимание соседей, начиная со второго столетия до нашей эры. Корея стала той тропинкой, по которой китайская культура добралась до Японии, но и она, в свою очередь, вторглась в Корею. Как правило, корейцы были слишком слабой и раздробленной нацией, чтобы сопротивляться своим могучим соседям. Однако в борьбе с иностранными захватчиками сформировалось осознание себя единой нацией, гордящейся своей культурой и традициями. С глубокой древности судьба Кореи была неразрывно связана с судьбой ее азиатских соседей. Корея неоднократно завоевывалась или страдала от внутренних междоусобиц. Парадоксально, но большую часть XIX столетия корейцы, отстаивая свою внешнюю изоля-цию, успешно сопротивлялись вялым попыткам западных стран сделать их страну открытой для всего мира. Лишь Японии в последней четверти XIX века удалось прорвать эту добровольную изоляцию. Однако и китайцы не желали отказываться от своих древних прав на Корею. В новейшей истории произошли три войны за контроль над Кореей, имевшие глобальное значение. Первой из них была японо-китайская война 1894-1895 годов, закончившаяся победой японцев. В конце XIX века к числу претендентов на Корею добавилась и Россия. Поэтому второй стала русско-японская война 1905 года. И вновь победу одержали японцы, которые в течение последующих сорока лет оккупировали Корею.
Однако, несмотря на правление японцев, в стране возникло сильное национальное движение за независимость. Обе войны, особенно русско-японская, имели далеко идущие международные последствия. Потерпев неудачу в Корее, Россия обратила свое внимание на Запад, в результате чего ее вмешательство в балканские дела стало одной из причин первой мировой войны. Независимость Кореи продолжала оставаться мечтой. Однако с разгромом японцев в 1945 году эта мечта стала обретать черты реальности. Союзники (США, Китай и Великобритания) еще на Каирской конференции 1943 года пообещали создать единую и неза-висимую Корею. При этом был предусмотрен переходный период, в течение которого страна будет находиться под опекой союзников, поскольку они не слишком доверяли способности корейцев управлять самостоятельно. После того как 8 августа 1945 года СССР вступил в войну с Японией, на сцене снова появился еще один старый претендент на влияние на Корейском полуострове. Быстрая капитуляция Японии привела к тому, что на территории Кореи осталась большая японская оккупационная армия. 12 августа советские войска вступили на Корейский полуостров с севера. Американские смогли прибыть туда лишь три недели спустя. За это время, благодаря сотрудничеству с корейскими коммунистами и националистами, которым в перспективе была обещана независимость страны, СССР смог создать симпатизирующее им правительство единой Кореи. А ведь советские войска вошли в Корею под предлогом разоружения японцев и оккупации страны к северу от 38 параллели! 412 6 сентября 1945 года была провозглашена Корейская Народная Республика. Тем временем, чтобы избежать образования вакуума власти на юге страны, Соединенные Штаты приказали японскому военному ко-мандованию контролировать оккупированную ими территорию до прибытия американских войск. Американцы высадились в Корее 8 сентября. Фактически они сделали то же самое, что и британцы во французском Индокитае. Корейской Народной Республике было проти-вопоставлено временное корейское правительство в изгнании, которое поддерживали США и Гоминьдан.
Предполагалось, что разделение Кореи, проведенное по 38 параллели на северную, оккупированную советскими войсками, и южную, находящуюся под контролем американцев, будет временным. Фактически жители обеих частей Кореи так и не получили обещанной возможности самим решить свою судьбу. Спустя полвека Корея все еще остается разделенной. Можно провести параллели с разделенной и оккупированной Г ерманией. Как в Корее, так и в Германии временные военные границы превратились в границы государственные. И в той и в другой стране СССР надеялся на то, что, создав сильное в потенции коммунистическое правительство, он сможет привлечь на свою сторону большую часть населения, если будет придерживаться тактики народного фронта, в котором бы преобладали представители левых сил. В своей части Кореи американцы тоже придерживались тактики народного фронта, то есть пытались создать коалицию правых, умеренных и левых сил, но с преобладанием правых. Командующий вооруженными силами США в Южной Корее генерал Джон Ходж надеялся на то, что такая коалиция окажется притягательной для представителей умеренных сил Северной Кореи. Таким образом, и СССР и США пытались создать на контролируемых ими территориях просоветскую и прозападную зоны влияния, а уж потом попытаться объединить страну на своих условиях. Однако корейцы, особенно в южной, более густонаселенной части страны, оказались не слишком сговорчивыми. Среди корейских политиков южной части страны был правый консерватор Сингман Ри. Он был яростным антикоммунистом и националистом, мечтавшим о создании единой и независимой Кореи. Жесткий и несговорчивый лидер, он провел большую часть своей сознательной жизни (с 1912 по 1945 годы) в изгнании в США, борясь за независимость Кореи. Теперь, после разгрома японцев, Ри стремился побыстрее освободить свою страну как от русских, так и от американцев, после чего разгромить северокорейских коммунистов. Он подозревал, что американцы и русские уже договорились между собой по поводу будущего Кореи. Несмотря на свою озабоченность экстремизмом Сингмана Ри, американцы не могли обойтись без него, поскольку он был признанным лидером, а левые и умеренные силы Южной Кореи были очень слабы.
Весьма любопытен вопрос о том, добился ли Сталин в Северной Корее именно того, чего хотел? С 1945 по 1950 год Советы всячески укрепляли военную мощь северокорейского государства. Они надеялись, что потом с помощью активной партизанской войны дестабилизируют обстановку на юге страны. Начнется гражданская война в которой север, более подготовленный, одержит победу на югом. Однако Сталин избегал прямого и явного вмешательства в корейские дела, поставив во главе северокорейского правительства авторитарного коммунистического лидера Ким Ир Сена, который был не просто мари-онеткой. Ким Ир Сен надеялся построить «корейский социализм», проявив себя таким же своеобразным продолжателем марксизма-ленинизма, как и Мао. В декабре 1948 года советские войска покинули Северную Корею, оставив в ней только военных советников. Теперь очередь была за американцами. Они и сами хотели покинуть территорию Южной Кореи, поскольку чувствовали себя там весьма неуютно. Но как выпутаться из затруднительного положения? Когда американские военные советники проанализировали стратегическую ситуацию, то пришли к выводу, что Южная Корея была не слишком подходящей базой для защиты западных интересов в Тихоокеанском регионе. Г ораздо лучше было воспользоваться для этого территорией Японии, Филиппин и других островов Тихого океана. Раздел Кореи, чья южная часть была бы ориентирована на Запад, представлялся американцам самым приемлемым решением. Однако существовало соглашение по поводу единой Кореи. Русские и китайцы хотели видеть единую Корею коммунистической, американцы -прозападной и антикоммунистической. Поэтому нет ничего удивительного в том, что русские и американцы, выступая в роли опекунов Кореи, не могли достигнуть взаимоприемлемого соглашения. Русские утверждали, что свободные выборы, проведенные на всей территории страны, будут фальсифицированы правыми силами юга. Тем временем американское оккупационное командование подвергалось жесткой критике со стороны южнокорейских политиков, требовавших передать им контроль над страной.
Американцы, защищавшие свободный мир от коммунизма, нашли Сингмана Ри весьма неудобным союзником. В конце 1947 года за решение корейской проблемы взялась Организация Объединенных Наций, где доминировала западная точка зрения. В качестве подготовительного средства для объединения страны ООН предложила 413 организовать всеобщие выборы, однако это предложение было явно нереально. В 1948 году они прошли только на юге страны, но и здесь предварялись массовыми арестами политических противников Сингмана Ри, а потому, строго говоря, не могли быть признаны действительными. Тем не менее, Запад сразу же согласился признать Ри первым президентом республики Корея. В июне 1949 года американские войска покинули юг Корейско-го полуострова. Северокорейскую народно-демократическую республику Ким Ир Сена признали Китай, СССР и его коммунистические сателлиты. После того как русские и американцы покинули Корейский полуостров, над ним нависла угроза гражданской войны. Однако до лета 1950 года между обоими корейскими государствами про-ходили в основном лишь словесные препирательства. Между 1948 и 1950 годами азиатский баланс сил между Западом и Востоком был существенно нарушен в пользу Востока. Началось быстрое распространение местных форм коммунизма. Примерно в это же время раз-разился берлинский кризис. Русские и американцы всячески пытались избежать эскалации событий, которая могла привести к развязыванию третьей мировой войны. То же самое можно сказать и о китайцах во время азиатского кризиса 1949-1950 годов. До июня 1950 года основное внимание всего мира было приковано не к Корее, а к Китаю. Американские усилия, предпринимаемые на Азиатском континенте, были ограничены, дву-смысленны и в основном безуспешны. Коррумпированный режим Чан Кайши был свергнут, поскольку американцы отказались использовать все средства ради его спасения. Помощь, которую США оказывали Франции в Индокитае, тоже была ограничена. Американские войска не участвовали в местных боевых действиях, поэтому сохранялась надежда на то, что после вывода из Азии как советских, так и американских войск напряжение в этом регионе мира ослабнет.
В начале 1950 года администрация Трумэна приняла решение по поводу того, каким образом надо создавать демократию в азиатских странах, как ее защищать и, что самое главное, каким образом избегать тех недоразумений, которые могут привести к перерастанию «холодной войны» в «горячую». Китайским и советским коммунистам следовало дать понять, какие именно западные интересы американцы будут защищать всеми имеющимися у них средствами. Пора покончить с послевоенной неопределенностью в мировых делах. Разумеется, и для русских и для американцев сферой приоритетных интересов была Европа. Здесь твердо определились границы и никакое перераспределение сфер влияния не допускалось. Азия была слишком огромным континентом для того, чтобы оказаться под полным контролем США или СССР. Переход от колониального статуса к независимости, быстрые изменения и внутренние конфликты — все это создавало неопределенность будущих перспектив Азиатского континента и не обещало ничего хорошего Западу, который по-прежнему идентифицировался с империализмом. Поэтому Запад находился в худшем положении по сравнению с различными социали-стическими и коммунистическими движениями, которые велись под лозунгами «борьбы за освобождение». Будущее Юго-Восточной Азии по-прежнему казалось неопределенным, однако американские возможности были отнюдь не безграничны, а Западная Европа все еще находилась в плачевном состоянии. По крайней мере, в виде военного трофея американцам достался контроль над Японией. С 1947 по 1950 годы военные советники администрации Трумэна были последовательны в своих рекомендациях — в Восточной Азии оборонительная линия должна проходить не по материку, а по островам Тихоокеанского региона. Трумэн, гораздо более озабоченный европейскими проблемами, внял этому совету. Однако в одном существенном пункте он согласился с госсекретарем Дином Ачисоном, который полагал, что следует поощрять китайских коммунистов проводить независимую от Москвы политику. Таким образом, следовало смириться с провозглашением в октябре 1949 года Китайской Народной Республики. Но оставалась проблема Тайваня, куда переправился Чан Кайши вместе с полумиллионом своих солдат. Мао заявил, что Тайвань является неотъемлемой частью Китая, однако США продолжали оказывать поддержку Чан Кайши, хотя в свое время так и не отправили войска на помощь лидеру Гоминьдана. В примирительной речи, произнесенной 5 января 1950 года Трумэн публично заявил: США не будут вмешиваться в китайские внутренние дела и согласны с тем, что Тайвань является китайским. Если бы Мао был настолько силен, что решился бы высадиться на Тайване, американцы не стали бы ему мешать. Впрочем, они знали, что в данный момент он на это неспособен. Неделю спустя 12 января Дин Ачисон тоже произнес важную речь, предназначенную не только для американских, но и для московских слушателей, в которой подчеркнул, что Америка не собирается проводить политику попустительства агрессору. США будут защищать свои жизненно важные интересы в Тихоокеанском регионе. Линия обороны проходит от Аляски, через Японию до Филиппин. Ачисон указал на то, что материковый Китай был утрачен в результате победы Мао, которую американцы не в состоянии были предотвратить. Интересно отметить, что в речи Ачисона не упоминались ни Тайвань, ни Южная Корея. В основе политики 414 Ачисона и Трумэна конца 1949— начала 1950 года лежали полуистинные-полуложные предпосылки. Глубокомысленное предположение о том, что китайские коммунисты имеют национальные интересы, отличные от интересов СССР, а потому можно попытаться вырвать их из рук Москвы, вскоре было забыто. О нем вспомнили лишь три десятилетия спустя, во времена инициатив Никсона-Киссинджера. Ошибочной оказалась вера в то, что снять напряжение можно с помощью публичных выступлений. Очевидная поддержка, которую США оказывали тайваньскому гоминьдану, вызывала негодование Мао. А непризнание Соединенными Штатами КНР лишало Китай его законного места в Совете Безопасности ООН. Более того, вплоть до 1971 года это место со всеми вытекающими отсюда полномочиями занимал представитель Тайваньского режима. Подписание в феврале 1950 года советско-китайского договора о дружбе и сотрудничестве было воспринято в США как доказательство ошибочности политики Ачисона. Усилилось давление на администрацию Трумэна, которую обвиняли в том, что она «потеряла» Китай, так и не сумев сформулировать более деликатную политику. Самый решительный поворот в американской политике по отношению к коммунистическому Китаю произошел 25 июня 1950 года, когда войска Северной Кореи вторглись на территорию Южной. В ответ на «коммунистическую» агрессию Трумэн приказал седьмому флоту СИТА следовать в тайваньские проливы, чтобы предотвратить возможное нападение Китая на Тайвань. Дабы сохранить беспристрастность, Трумэн заявил, что американский флот будет предотвращать и любые попытки Чан Кайши вторгнуться на территорию материкового Китая. Противореча своим ранним заявлениям, американский президент явно вмешивался в китайские дела. Китай и Америка надолго стали врагами. Теперь США больше не пытались нормализовать отношения с новым Китаем, который объявил Соединенные Штаты своим принципиальным противником. В 1949 году было образовано НАТО, и хотя этот оборонительный союз имел в виду Европу, китайские коммунисты пришли к выводу о том, что началась глобальная борьба между комму-низмом и империализмом. Исходя из реалий «холодной войны», легко понять реакцию и США и Китая на агрессию Ким Ир Сена. Корейского лидера вдохновило то, что в речи Ачисона отсутствовало упоминание о Южной Корее, как о линии обороны жизненно важных интересов США. Незадолго до начала войны Ким Ир Сен посетил Москву, но получил ли он там «добро» на атаку Южной Кореи? Согласно воспоминаниям Хрущева, северокорейские планы были известны как советскому, так и китайскому руководству. Возможно, для Москвы стала неожиданностью лишь дата начала войны. Зато для Вашингтона корейская война стала полной неожиданностью, поскольку американские разведслужбы не имели на этот счет никаких данных. Тем не менее, администрация Трумэна отреагировала быстро и решительно. Ввиду разности часовых поясов новость о северокорейской агрессии достигла Вашингтона в субботу 24 июня в 10 часов вечера. Президент только что поужинал в кругу семьи, находясь у себя дома -в Индепенденсе, штат Миссури, — куда он уехал из Вашингтона на уик-энд. Там его и застиг телефонный звонок Ачисона, сообщившего о начале агрессии. На следующий день Трумэн вернулся в Вашингтон. Благодаря тому, что ранее американцы уже пытались подключить к решению корейской проблемы Организацию Объединенных Наций, Трумэн знал теперь, что делать. США имели возможность отстаивать свои азиатские интересы не от своего имени, а от лица ООН по просьбе Совета Безопасности. Это стало возможным благодаря одному счастливому обстоятельству. Для того чтобы та или иная страна стала членом ООН, ее кандидатуру должны одобрить две трети членов Г енеральной ассамблеи, и ни один из пяти постоянных членов Совета Безопасности не наложит вето. После того как представителю коммунистического Китая не позволили заменить представителя правительства Чан Кайши в Совете Безопасности, представитель СССР вообще отказался посещать заседания Совета. Однако это был крупный тактический просчет. Поскольку Советский Союз отсутствовал, наложить вето на решение Совета Безопасности о военной акции было некому. Таким образом, СССР не воспользовался тем самым оружием, — вето — необходимость которого он с таким упорством отстаивал в период основания ООН. Дин Ачисон быстро организовал американскую дипломатическую акцию на начало корейской войны. 25 июня состоялось заседание Совета Безопасности, на котором Северную Корею призвали остановить агрессию и вывести свои войска за 38 параллель. Трумэн отдал распоряжение авиации США, которая базировалась в Южной Корее, эвакуировать 2000 американских граждан. Командовать корейской операцией было поручено генералу Ма-картуру. Кроме того Трумэн приказал оказать помощь южнокорейской армии оружием и военным снаряжением, находившимся на американских базах Тихоокеанского региона. Это одностороннее американское решение предвосхитило вторую, еще более жесткую резолюцию Совета Безопасности, принятую в ночь на вторник, 27 июня. Ее проект был составлен представителем США в ООН. Эта резолюция призывала всех членов ООН «оказать такую помощь Корейской республике, которая позволила бы ей отразить вооруженное нападение и восстановить мир и безопасность в этом регионе планеты». Первая неделя корейской войны принесла еще один поворот во внешней политике США. Поспешное отступление южнокорейской армии вызвало необходимость посылки подкреплений, чтобы спасти ее от полного разгрома. Предложение Чан Кайши послать своих солдат было отвергнуто, и Трумэн, воспользовавшись своей властью верховного главнокомандующего, приказал американским войскам высадиться в Корее. С военной точки зрения, США были не готовы к этой операции, поскольку в «экономном бюджете» Трумэна были значительно урезаны расходы на оборону. И хотя вашингтонский Совет национальной безопасности ранее в этом году уже строил планы резкого повышения военных затрат и быстрого увеличения численности вооруженных сил, планы пока так и остались планами. Согласно заявлениям Трумэна, сделанным в самом начале корейской войны, чтобы отразить коммунистическую угрозу в Азии, США будут защищать Корею и Тайвань, а также помогать филиппинскому правительству и французам в их антикоммунистической деятельности. Это противоречило ранее намеченным стратегическим планам: исходя из глобальной стратегии Москвы, вашингтонские плановики создали концепцию более важных и менее важных регионов. Москва может попытаться отвлечь внимание Вашингтона от обороны более важных регионов, однако не стоит поддаваться на эти провокации. Летом 1950 года Трумэн отказался от подобного образа мыслей. Для Трумэна и Ачисона участие в корейской войне было политически оправдано. Коммунизм должен быть остановлен и отброшен совместными усилиями свободных наций. Если он не получит отпор в Корее, пусть даже эта страна не слишком важна в стратегическом отношении, то как можно будет убедить европейских союзников в том, что Америка готова дать отпор агрессии? С точки зрения Макартура, именно в Азии «холодная война» впервые переросла в «горячую». Он видел свою цель в полном разгроме противника с использованием всех необходимых для этого средств, включая и ядерное оружие. А если в войну вступит Китай, то можно будет разбомбить китайские опорные базы, находившиеся в Маньчжурии. С самого начала корейской войны военные советники Трумэна придерживались иных чем Макартур взглядов на политические цели и военные средства. При этом ни Макартур, ни Трумэн не хотели спровоцировать СССР или коммунистический Китай на вступление в войну. Макартур, гордившийся своей уникальной способностью понимать восточный менталитет, не верил в то, что китайцы осмелятся выступить против победоносной американской армии. По его мнению, предохранить их от любых попыток вмешательства может не политика умиротворения, а максимально жесткая тактика. Трумэн, который не слишком был в этом уверен, колебался. С одной стороны, он пытался переубедить коммунистический Китай, с другой — санкционировал политику разгрома Северной Кореи. Но это противоречие во взглядах боевого генерала и официального Вашингтона представлялось вполне преодолимым до тех пор, пока Макартур не стал бросать вызов администрации президента. Пока Макартур превращал поражение в победу, он пользовался всеобщей поддержкой, хотя в Вашингтоне и ворчали, что благодаря своему неуемному темпераменту и честолюбию генерал может забыть об официальной цели корейской кампании — восстановлении мира в Корее. Концепция «ограниченной войны» была впервые выработана и применена Вашингтоном в ходе корейской операции. Ограничение конфликта должно было идти по двум направлениям. Во-первых, его следовало ограничить географически — администрация Трумэна не хотела ни его расширения на территорию Китая, даже после того как китайские «добровольцы» отправились воевать в Корею, ни втягивания СССР с угрозой мировой войны. Во-вторых, его ведение намерены были ограничить обычным оружием, исключив ядерное. Все войны, прохо-дившие после второй мировой войны, были ограниченными, но на этом их сходство не исчерпывается. Вплоть до настоящего момента не было такой войны, в которой обе стороны обладали бы ядерным оружием. Спустя два десятилетия США предпочли использованию ядерного оружия поражение во Вьетнаме. Генерал Макартур не понял и не одобрил причин, по которым Трумэн принял решение ограничить ведение корейской войны. Он видел свою задачу в том, чтобы беречь жизни своих солдат и при этом добиться полного разгрома противника— а Вашингтон даже запретил ему воспользоваться помощью солдат Чан Кайши. Кроме того, ему объяснили, что в цели ООН не входит помощь китайским националистам в их борьбе с Мао Дзэдуном. Непосредственной задачей Макартура было предотвращение полного разгрома южнокорейской армии. В июле и августе он блестяще сумел стабилизиро-вать короткую линию фронта, заняв плацдарм в Пусане. Северокорейцы заколебались и упустили возможность оккупировать всю территорию страны. Имея перед собой отборные северокорейские ВОЙС-ка, готовящиеся сбросить американцев в море, Макар-тур совершил один из самых смелых и успешных контрударов в истории. В середине сентября он командовал высадкой десанта с кораблей и самолетов на западное побережье Кореи, в Инчхоне. Благодаря этому десанту войска Ким Ир Сена, сражавшиеся на юге, оказались отрезаны от своих северных тылов и резервов. Северо-корейская армия пришла в расстройство и была обращена в бегство. Американская публика восприняла это как эффектный поворот военной фортуны и новое подтверждение военного гения пятизвездного генерала, которому был 71 год. Макартур, никогда не страдавший от излишней скромности, описывал операцию в Инчхоне как «классическую». К несчастью для Запада, это был не последний поворот в войне. Быстро продвигаясь на север, Макартур достиг 38 параллели. Начав с небольшого плацдарма, он всего за две недели сумел установить контроль над Южной Кореей. Северокорейская армия была неспособна оказывать эффективное сопротивление. Но, достигнув 38 параллели, Макартур сделал паузу. Вместо быстрого окончания корейской войны южнокорейские, американские и союзные войска ожидало поражение, тяжелые потери и почти три года боевых действий. Все это явилось результатом решения Китая послать свои войска на помощь Северной Корее. Историки склонны обвинять Макартура в недисциплинированности — ведь Вашингтон приказывал ему не приближать американские войска к границам Китая и СССР, используя для таких операций только южно-корейцев. Макартур посчитал, что это нецелесообразно с военной точки зрения, а потому две американские армии, почти не встречавшие сопротивления, были направлены им на северо-запад и северо-восток — то есть к границе с Маньчжурией, проходившей по реке Ялу, и к границе с СССР. В конце октября произошла первая стычка с китайскими войсками. Затем китайцы исчезли — это их командующий Пен Дехуай совершил блестящий маневр, чтобы в понедельник 27 ноября 1950 года атаковать американские войска. Американцам пришлось откатиться назад, после чего они с большими трудностями оставили территорию Северной Кореи. Вскоре им вновь пришлось оставить Сеул. В декабре того же года генерал Риджуэй сменил Макартура на посту главнокомандующего, а в январе следующего, 1951 года он сумел стабилизировать линию фронта примерно в 80 милях к югу от 38 параллели. Успешность китайского наступления следует поставить в вину не столько Макартуру, сколько противоречиям внутри вашингтонской администрации. Дело в том, что на реке Ялу находились дамба и гидроэлектростанция, снабжавшая электричеством как Маньчжурию, так и Северную Корею. Макартуру было предписано в случае каких-либо признаков советской или китайской интервенции отодвинуть войска назад и дожидаться инструкций из Вашингтона. Кроме того, американские войска не должны были приближаться к границе с Китаем. И после всего этого Макартур получил четкий приказ пересечь 38 параллель, что он и сделал, начав свое наступление 7 октября 1950 года. Генералу была предоставлена большая свобода рук, что являлось признаком военной нерешительности Вашингтона и политической слабости Трумэна, на которого внутри страны оказывалось сильное давление. Он не хотел контролировать Макартура в час его победы. Успех генерала должен был бы стать убедительным ответом домашним критикам политики президента, которые заявляли, что администрация не слишком решительно борется с наступлением мирового коммунизма. Кроме того, несмотря на наличие явных признаков, не была принята в расчет возможность китайской интервенции. Отказ Сталина от вмешательства в корейскую войну казался гораздо важнее. Американцы недоучли как боевые качества китайских войск, так и готовность китайских вождей пойти на любые жертвы. Макартур просто не верил, что китайцы смогут противостоять американской армии, которую он считал лучшей в мире. Из ранних газетных репортажей могло сложиться впечатление, что китайское наступление — это огромные и недисциплинированные орды дикарей, шествующих под звуки труб и звон цимбал. Во всем этом явственно чувствовалась расовая надменность. Китайская победа, оплаченная большим количеством жертв, но зато вынудившая американскую армию отступить, вызвала шоковое состояние в западном мире. Сами китайские лидеры с большой неохотой вступили в войну с самой могущественной из всех западных наций. Мао Дзэдун и Чжоу Эньлай пытались найти компромисс: не американские, а только южнокорейские войска могут пересечь 38 параллель. В это время Советский Союз начал зондировать почву для проведения переговоров по поводу вывода из Кореи всех иностранных войск. 418 В Вашингтоне это было воспринято как попытка спасти Северную Корею от окончательного военного разгрома, однако без такого разгрома постоянный мир на Корейском полуострове был бы попросту невозможен. После яростных домашних обвинений в «мягкости» по отношению к коммунистам и неоказании надлежащей помощи Чан Кайши, Трумэн не смог противостоять попытке Макар-тура преследовать и добить коммунистического врага. Через день после того, как американские войска пересекли 38 параллель, Мао отдал приказ начать наступление, замаскированное под действия наступление «добровольцев». Он был готов заплатить любое количество человеческих жизней, лишь бы сохранить Северную Корею в качестве буфера между Китаем и Соединенными Штатами. Уже приняв решение о начале боевых действий, Мао вскоре обнаружил, что Китаю при-дется полагаться лишь на собственные ресурсы, поскольку в первый год войны Советский Союз не оказал ему сколько-нибудь существенной военной помощи. Таким образом, пришлось отложить вторжение на Тайвань и планы реконструкции страны. Для Китая, не успевшего оправиться от собственной гражданской войны, корейская война стала серьезной помехой. Однако военные успехи в борьбе с американскими войсками и войсками ООН, а также проведение независимой от Москвы политики повысили международный престиж Китая. Корейская война сделала очевидным тот факт, что в азиатских делах с Китаем уже нельзя не считаться. Зимой 1950-51 годов администрация Трумэна приняла ряд рискованных решений. Чем больше были китайские успехи, тем сильнее страдал престиж Америки. Теперь Трумэна критиковали из двух противоположных лагерей. Одни упрекали администрацию за то, что она отдала приказ пересечь 38 параллель. Другие, составлявшие небольшое, но громогласное меньшинство, постоянно подстрекаемое самим Макартуром, призывали к расширению масштабов боевых действий и разгрому Китая — по крайней мере на территории Кореи. Макартур посылал домой мрачные военные отчеты, смысл которых сводился к тому, что если США не пойдут на расширение боевых действий и бомбардировку китайских убежищ в Маньчжурии, то американским войскам придется уходить из Кореи. Среди планов Макартура был даже план высеять «поле из радиоактивных отходов» поперек дорог и линий коммуникации, ведущих в Северную Корею. Военные успехи генерала Риджуэя, сумевшего снова отбросить северокорейские войска к 38 параллели, нисколько не изменили критического настроя Макартура в отношении внешней политики Трумэна, пытавшегося договориться с Китаем. Несмотря на неоднократные предупреждения, Макартур продолжал попытки заставить администрацию изменить свою политику. Последней каплей стало письмо Макартура, посланное им ведущим конгрессменам-республиканцам. В нем осуждалась политика Трумэна и отстаивалась необходимость использования войск Чан Кайши. Война в Корее, писал Макартур, должна быть доведена до победного конца: «Если мы проиграем войну с коммунизмом в Азии, то падение Европы будет неизбежным; если же мы выиграем эту войну, то Европе скорее всего удастся избежать войны и, тем не менее, сохранить свободу». Макартур считал, что он стоит вне политики и является мудрым руководителем свободного мира, указывающим на опасность глобального коммунистического заговора. Он не принимал перемен в политике Вашингтона, которые, по его мнению, выражали готовность покончить с войной накануне полной победы да еще путем компромиссного соглашения с агрессором. Макартур убедил себя в том, что огромный престиж и полвека службы сделали его особу неприкасаемой и что Вашингтон не может ограничить его свободу говорить все, что он думает. Трумэн прекрасно понимал, какая буря разразится в Америке, если он решится уволить Макартура. Не сомневался он и в том, что его республиканские оппоненты на Капитолийском холме не преминут воспользоваться разногласиями между гражданским президентом и «великим» генералом по поводу того, как надо вести войну. Однако для самого Трумэна главный вопрос был в другом: кто будет контролировать политику — генерал или президент? Однажды решившись, Трумэн имел мужество смотреть правде в глаза. В апреле 1951 года он отправил Макартура в отставку, согласовав ее с комитетом начальников штабов. После этого он выступил по радио, объяснив американцам, что США преследовали в корейской войне ограниченные цели. Вскоре это болезненно отозвалось на положении самого Трумэна. Опрос, проведенный институтом Г эллапа, показал, что его популярность достигла беспрецедентно низкого уровня в 24%. Впрочем, через некоторое время этот показатель изменился к лучшему. Размышление привело к переоценке, эмоциональность спала, зато выросло осознание того, насколько опасно втягиваться в полномасштабную войну с Китаем. Корейская война сопровождалась большими потерями, что естественно вызывало раздражение американцев. Разумеется, желательнее всего было бы добиться полной победы, но не ценой еще более тяжких потерь или риска быть втянутыми в еще большую войну, тем более из-за страны, к которой проявляло интерес так мало американцев. С самого начала администрация Трумэна приняла решение вести только «ограниченную» войну. Для того, чтобы настаивать на этом решении зимой 1950-1951 годов, 419 когда перед Америкой маячила угроза утраты престижа, требовались мужество и мудрость. Тем не менее, расширения масштабов боевых действий не случилось. Возможно, Трумэн заслужил лучшего, чем постоянный отказ Пекина обсуждать будущее Кореи на переговорах в ООН. Однако шансы на окончание корейской войны сохранялись. Радикальное изменение внутренней политики Мао предотвратило начало новой эры в американо-китайских отношениях и не позволило Китаю занять свое место постоянного члена Совета Безопасности. Решение Трумэна защищать Тайвань на долгие годы испортило отношения между США и Китаем. Корейская война оказала большое влияние на Соединенные Штаты. С первых дней существования своей администрации Трумэн забил тревогу по поводу мировой опасности коммунизма. Доктрина Трумэна, план Маршалла, поддержка Западного Берлина и создание НАТО — все это обеспечило ему поддержку большинства Конгресса и рядовых американцев. Однако «красная угроза» продолжала нарастать. Известие о том, что британский ученый-ядерщик Клаус Фукс, передав ядерные секреты русским, способствовал созданию первой советской ядерной бомбы (август 1949 года), увеличило страхи американцев по поводу подрывных коммунистических действий и создало атмосферу истерии. С 1945 года заседания сенатского комитета по расследованию «антиамериканской деятельности» проходили все чаще и чаще. Сенсационные суды над чиновником госдепартамента Элжером Хиссом и сотрудником журнала «Тайм» Уайттакером Чамберсом усилили страхи американцев перед «красной опасностью» и раскололи американское общество. Бывший член компартии Чамберс обвинил Хисса в том, что тот в 30-х годах работал на коммунистов и занимался шпионажем. Хисс отрицал эти обвинения, однако на повторном суде, состоявшемся в январе 1950 года, был осужден. Благодаря этому стало возможным увязывать «потерю Китая» с «предательством» ключевых сотрудников и советников государ-ственного департамента. Профессор Оуэн Лэттимор, эксперт по Монголии, неожиданно был объявлен главной фигурой «заговора». Молодой республиканский сенатор из штата Висконсин Джозеф Маккарти сполна воспользовался возможнос-тью привлечь к себе всеобщее внимание, сделав сенсационное и бездоказательное заявление о проникновении коммунистов в американское правительство, особенно в госдепартамент. Одной из мишеней этого заявления был Дин Ачисон, который отказался признать вину Хисса, однако за Ачисона вступился сам Трумэн. Перед комиссией сената вынуждены были предстать известные голливудские актеры и режиссеры, профсоюзные деятели, учителя и многие другие. Обвинения в предосудительных связях было вполне достаточно для того, чтобы многие годы оставаться без работы. Иммиграция была ужесточена, чтобы не допустить проникновения «подрывных элементов». К счастью, в Великобритании не было своего Маккарти, поэтому все эксцессы, связанные с именем сенатора, были восприняты там с озабоченностью. Однако в то время, как Маккарти тщетно пытался найти в госдепартаменте еще хотя бы одного шпиона, кроме Хисса, в министерстве иностранных дел Великобритании имелось целых три шпиона. Два из них работали в Вашингтоне и передавали оттуда информацию в Москву через Лондон. Ким Филби был первым секретарем британского посольства в Вашингтоне, вторым секретарем был Г ай Берджесс, а американский отдел министерства иностранных дел Великобритании возглавлял третий шпион — Дональд Маклин. Филби предостерег Берджесса и Маклина о том, что секретная служба МИ-5, идет по их следу, и в мае 1951 года они прекратили свою деятельность. Сам Филби продолжал работать до 1963 года, после чего бежал в Москву. Сколько вреда им удалось причинить так и осталось загадкой. Во время депрессии 30-х годов, когда коммунисты (в Испании и других странах) заявляли о том, что они ведут борьбу против фашизма, компартия снискала себе симпатии многих людей, в том числе и интеллектуалов, которые были идеалистами и мечтали о создании лучшего мира. В те времена книги и газеты сообщали о концлагерях и жестокостях, творимых в нацистской Германии. Ужасы сталинской России, с ее огромным «архипелагом Гулаг», оставались неизвестны широкой публике. В отличие от Г ермании, Советский Союз был отгорожен от Запада, а немногочисленным наивным визитерам показывали только «счастливый фасад». Возвращаясь на Запад, они писали восторженные отчеты об уви-денном. Восхищение Красной Армией и советскими людьми, вызванное союзной пропагандой времен второй мировой войны, временно пополнило ряды сторонников коммунизма. После 1945 года в результате советского вмешательства во внутренние дела стран Центральной и Восточной Европы иллюзии большинства западных коммунистов постепенно начали рассеиваться. Ко времени подавления венгерского восстания 1956 года иллюзий уже не осталось. Многие коммунисты, вступившие в партию под влиянием коммунистической пропаганды 30-х годов во времена своей студенческой юности, теперь заявили о своем выходе. Таких людей были тысячи, некоторые из них потом поступили на государственную службу. Поэтому Мак- 420 карта в своей деятельности по раздуванию страхов мог опираться на определенные факты их биографии. Но большинство этих людей отнюдь не были предателями или слугами «зарубежных господ». Лишь очень немно-гие из них действительно работали на Москву, исходя из корыстных или весьма запутанных психологических побуждений. Впрочем, в условиях конфронтации всегда найдутся предатели и шпионы. Отрицательный результат деятельности Маккарти состоял в том, что всех мазали одной краской вне зависимости от наличия или отсутствия убедительных доказательств. Сенатор взывал к самым низменным инстинктам, играя на ненависти толпы к интеллектуалам. Нагнетавшаяся атмосфера страха стала «разъедать» основные гражданские свободы. Трумэн обвинил Маккарти в невоздержанности на язык. В свою очередь, Маккарти после отставки Макар-тура призвал к импичменту. Затем он напал и на генерала Маршалла, обвиняя архитектора американской военной победы и позднее госсекретаря в администрации Трумэна во всех смертных грехах. Администрация Трумэна пыталась успокоить взбудораженное маккартистской истерией общественное мнение и для этого ввела проверку на лояльность для государственных служащих. Благодаря растущему влиянию Маккарти, ему удалось свести к минимуму число своих противников в сенате. В 1954 году, при администрации Эйзенхауэра, он достиг зенита своей популярности. В сущности, маккартизм был преувеличенной реакцией тех, кто ненавидел новый курс, политику Трумэна и гражданско-правовое законодательство. Такие люди верили, что Америка становится жертвой «ползучего» социализма. Кроме того, в маккартизме нашло свой выход раздражение, вызванное пониманием того, что мир нельзя перестроить, взяв Соединенные Штаты за образец. Коммунизм добился огромных успехов и мог добиться еще большего, а США не смогли его остановить и даже, по мнению Маккарти, «потеряли Китай». Сторонники Маккарти выступали против всяких ограничений в глобальной политике Америки, заявляя, что эти ограничения были наложены под влиянием коммунистов. Оставляя в стороне все зло, причиненное маккартиз-мом, следует признать, что многим американцам было тяжело свыкнуться с мыслью о том, что вторая мировая война не решила всех глобальных проблем и не стала последней войной, которая покончила бы со всеми войнами. Перед началом корейской войны казалось, что можно решать региональные проблемы путем внимательного изучения причин, их породивших, и при этом не стоит приравнивать ситуацию в Азии к ситуации в Европе. Но после 1950 года в Москве, Пекине и Вашингтоне стали представлять себе мир разделенным на три блока: коммунисты противостоят капиталистам, а слаборазвитые страны «третьего мира» могут встать на ту или другую сторону. Этот упрощенный взгляд на глобальные взаимоотношения в стремительно меняющемся мире пре-обладал даже тогда, когда произошли некоторые конфликты, явно не вписывавшиеся в данную схему. Корейская война явилась событием мирового масштаба. Ее жертвами стали 4 млн убитых и раненых, в том числе 1 млн китайцев. В конечном итоге Юг был освобожден, а Север остался прозябать в бедности, управляемой «железной рукой» Ким Ир Сена.
<< | >>
Источник: Гренвилл Дж.. История XX века. Люди. События. Факты. 1999

Еще по теме ГЛАВА 42 1950 ГОД: КРИЗИС В АЗИИ - ВОЙНА В КОРЕЕ:

  1. Война в Корее и Япония
  2. Глава вторая. 1919 год
  3. Глава 13. Республика в кризисе. Ноябрь 1937 года – апрель 1938 года
  4. ГЛАВА ПЕРВАЯ. 1927 год. Аналогия. Проблемы с крестьянством
  5. ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Разгар сопротивления крестьян в Гражданской войне в СССР.
  6. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. 1931 год. Почему Иваново-Вознесенск переименовали в Иваново.
  7. ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. 1932 год. Начало голода.
  8. Глава 4. Органы и технические средства психологической войны.
  9. Глава 7. Методы воздействия в практике психологической войны.
  10. Глава 8. Особые способы и приемы психологической войны.
  11. Война в Корее.
  12. Глава 4. Органы и технические средства психологической войны.
  13. Глава 7. Методы воздействия в практике психологической войны.
  14. Глава 8. Особые способы и приемы психологической войны.
  15. Война в Корее.