<<
>>

ГЛАВА 55 АЛЖИРСКАЯ ВОИНА ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ: ПЯТАЯ РЕСПУБЛИКА И ВОЗВРАЩЕНИЕ ДЕ ГОЛЛЯ

Отстаивание своих колоний в Индокитае и Северной Африке легло тяжелым бременем на послевоенную Францию. Падение в мае 1954 года Дьен Бьен Фу послужило причиной отставки очередного французского правительства.
Новым премьер-министром стал Пьер Мендес-Франс — политик новой формации. Как и Леон Блюм он был евреем-интеллектуалом, способным, хотя бы отчасти, взглянуть в лицо новой реальности. Мендес-Франс выполнил свои обязательства, положив конец грязной войне в Индокитае, — в июле 1954 года в Женеве было подписано мирное соглашение. Кроме того, он начал переговоры по поводу предоставления автономии Тунису, однако, проявив слабость в делах Северной Африки, в феврале 1955 года подал в отставку. Решимость правых голлистов отстаивать колониальные владения Франции привела к новым прави-тельственным отставкам, но в 1956 году Тунису и Марокко все же была предоставлена независимость. Но проблема Алжира состояла совсем в другом. Все политические партии — социалисты, коммунисты, консерва-торы — рассматривали Алжир, управлявшийся министерством внутренних дел, в качестве неотъемлемой части Франции. Миллион французских поселенцев, среди которых были миллионеры, рыбаки и рабочие, проживали в Алжире на протяжении одного и более поколений и считали себя французскими алжирцами, а не французами, живущими в одной из колоний Франции. Все французские политические лидеры вторили Мендес-Франсу, однажды заявившему, что «Франция без Алжира уже не будет Францией». Тем не менее, все разговоры об Алжире отдавали парадоксальностью и лицемерием, поскольку даже в преамбуле конституции Четвертой республики утверждалось равенство всех рас и религий. В самом Алжире свирепствовал самый откровенный расизм. Как он мог считаться частью Франции, если 9 млн его арабских жителей не обладали равными правами с французами? Алжирцы не могли занимать посты в органах верховной администрации, в экономике преобладали богатые французские поселенцы, а положение нищих арабов-мусульман усугубляла высокая рождаемость.
Кроме того, крупные механизированные фермы уже не требовали большого количества рабочих рук. Четвертая республика провела некоторые реформы, однако решение главной проблемы — предоставление арабам равных политических прав — имело лишь показной характер. Была создана законодательная Ассамблея, выборы в которую проводились по двум раздельным электоральным спискам. В первый из них входили французские поселенцы и небольшое количество удостоенных этой чести мусульман. Эти полмиллиона избирателей выбирали половину (60) членов Ассамблеи, все остальное мусульманское население страны избирало другую половину. Но французскому меньшинству даже этого было мало, и за счет подтасовок на выборах оно продолжало уверенно править страной. Трагедия Алжира состояла в том, что путь к национальному самоопределению был отмечен вспышками насилия и жестокости, унесшими жизни многих невинных людей. Большинство умеренных мусульман совсем не таким способом хотели добиться своих прав. Недаль-новидность, невеликодушие и твердолобость «французских алжирцев», действовавших под влиянием страха и собственных материальных интересов, препятствовали 525 предоставлению мусульманам равных политических прав, отдавая дело борьбы за независимость и самоопределение в руки экстремистов. Поселенцы были уверены в том, что французская армия всегда сумеет спра-виться с повстанческими группировками Фронта национального освобождения (ФНО). И эта уверенность толкнула их на неверный путь. Все кончилось кровавыми эксцессами, резней мирных граждан и бегством в метрополию. Однако настоящим большинством избирателей были не «французские алжирцы», а население самой Франции, полагавшее, что цена, которую приходится платить за удержание Алжира и защиту поселенцев, слишком велика. Де Голль положил конец алжирскому конфликту на единственных условиях, которые были выполнимы, и эти условия продиктовало руководство ФНО. Извилистая дорога, приведшая в 1962 году к независимости Алжира, была отмечена вспышками насилия, прерванными переговорами и конституционными кризисами.
Окончание второй мировой войны в Европе породило надежды населения колоний на то, что их тоже коснутся веяния «новой эры». В мае 1945 года в небольшом торговом городке Сетифе эти надежды вылились в первое кровавое столкновение, положившее начало целой череде подобных конфликтов. Мусульманские экстремисты, размахивая национальными флагами, нападали на европейцев, убив и изнасиловав свыше ста человек. Французы попытались утихомирить этот регион, действуя в типично колониальной манере — то есть, убив в отместку тысячи мусульман. Неизгладимое впечатление от этого кровавого расового конфликта затмило все речи политиков. Де Голль пообещал изменить политику по отношению к населению французских колоний: их будут постепенно подводить к самоуправлению, однако как долго и каким образом это будет происходить решит сама Франция. Европейцы были глубоко убеждены в том, что путем насилия туземцам не удастся вырвать у них согласия на предоставление независимости. Французы были настолько уверены в своей военной мощи, что компромиссные предложения умеренных алжирских лидеров, таких как Ферхат Аббас, были отвергнуты. (Аб-бас предложил предоставить Алжиру независимость на условиях его федеративного объединения с Францией.) В результате движение за независимость еще более радикализировалось, а его новыми лидерами стали Ахмед бен Белла и Белкасем Крим, готовые пойти на применение насилия. 1 ноября 1954 года, имея под своим началом лишь несколько сотен вооруженных бойцов, Белкасем Крим пошел на открытое восстание. По всей стране была распространена прокламация, адресованная алжирцам и провозглашавшая образование Фронта национального освобождения, чьей целью стала независимость Алжира. При этом ФНО обещал, что с интересами Франции и французскими поселенцами будут обходиться по справедливости: последним даже будет предоставлена возможность получить алжирскую национальность. Свыше семи лет ФНО вел борьбу за достижение своих целей. Однако откровенная враждебность французских поселенцев делала невозможной достижение каких-либо договоренностей, которые бы смогли обеспечить их будущее, В 1954 году Четвертая республика отвергла саму идею о независимости Алжира.
Премьер-министр Франции Пьер Менде-Франсе и министр иностранных дел, социалист Франсуа Миттеран были готовы отказаться от Индокитая, Марокко и Туниса, но только не от Алжира, вновь и вновь заявляя о том, что «Алжир — это часть Франции». Они пытались сочетать применение военной силы с проведением экономических реформ, которые бы позволили сократить безработицу, но у таких реформ не было шанса. На репрессии ФНО ответил терроризмом. Спустя десять лет после событий в Сетифе, аналогичные события потрясли Филипвиль. Толпа, подстрекаемая деятелями ФНО, убивала европейцев и их мусульманских союзников. В ответ на это было убито свыше тысячи мусульман. Но эта ответная жестокость лишь сыграла на руку ФНО, который считал своими врагами не только французов, но и умеренных мусульман, которые были согласны с французским правлением, а потому рассматривались в качестве «предателей». Алжирцы, лояльные к Франции, были самыми трагичными жертвами всех кровавых конфликтов. ФНО стал подклады-вать бомбы в кафе и танцевальные залы Алжира, что привело к большим жертвам среди европейцев. Французская армия действовала не менее жестоко, применяя пытки к членам ФНО, чтобы получить от них нужную информацию. Однако французским военным не удалось справиться с волной терроризма. Была одержана лишь временная победа над ФНО в «битве за Алжир». Не пойдет ли французское правительство на переговоры с ФНО касательно дальнейшей судьбы французских поселенцев в Алжире? Благодаря поддержке Туниса ФНО приобрел международную респектабельность в глазах ООН, а насеровский Египет, недавно одержав-ший победу над Францией, вел из Каира широкую проалжирскую пропаганду. Однако арабские страны не торопились с оказанием практической помощи Фронту национального освобождения Алжира. Весной 1958 года судьба европейских поселенцев и непокорных генералов роковым образом пересеклась с 526 судьбой Четвертой республики. С 15 апреля по 13 мая 1958 года Париж находился в состоянии политического паралича — сформировать правительство никак не удавалось.
Тем самым был открыт путь к возвращению де Голля, которое состоялось в конце мая. Это стало концом как Четвертой республики, так и четырех лет бездарной и жестокой алжирской политики. В 1947 году де Г олль допустил явную ошибку в своих расчетах, результатом чего стала его отставка и длительное отсутствие на политической арене. Он мечтал о конце Четвертой республики, полагая, что ее парламентская демократия повторяет ошибки Третьей. Но он не хотел брать власть неконституционным путем. Четвертая республика должна сама обратиться к нему с просьбой спасти Францию от хаоса. Но это не означает, что он намеревался воспользоваться помощью тех французов, которые были готовы устраивать заговоры с целью свержения Четвертой республики. При этом, до своего прихода к власти, он воздерживался от осуждения нелояльности по отношению к правительству Четвертой республики и тем самым пробудил надежды на то, что его алжирская политика будет направлена на решительное отстаивание интересов Франции. Мастер ловкой риторики, де Голль пытался угодить всем. После отставки очередного правительства, произошедшей 15 апреля 1958 года, президент Рене Коти целых три недели искал политика, способного сформировать новое правительство. В конце концов он попросил совета у де Голля. Но прежде, 13 мая он обратил взор на Пьера Примлена — человека, которого французская армия в Алжире впоследствии предала анафеме. 13 мая 1958 года стало для Алжира решающим днем. Бригадный генерал Жак Массю и главнокомандующий Рауль Салан фактически подняли мятеж против парижского правительства. Хотя Примлен заручился поддержкой Национального собрания в деле формирования но-вого правительства, заговор, раскинувшийся по обеим сторонам Средиземного моря, набирал обороты. Теперь де Голлю предстояло сделать свой выбор. Хотя речь шла о бунте французской алжирской армии и угрозе гражданской войны против президента и законного правительства Четвертой республики, де Голль должен был выступить как лицо нейтральное, заинтересованное лишь в спасении Франции.
В публичном заявлении, сделанном 15 мая, де Голль избежал упоминания об алжирском восстании, сказав лишь о «беспорядках в вооруженных силах», зато осудил «режим партий», который, по его словам, не смог решить проблем, стоящих перед Францией. Вспомнив о той миссии, которая стояла перед ним в 1940 году, де Голль закончил свою речь так: «Не так давно, в час смертельной угрозы, страна доверилась мне, чтобы я повел ее... к спасению. Сегодня, когда мы стоим перед лицом новых испытаний, да будет известно, что я готов взять на себя всю полноту власти в республике». Предоставив себя «в распоряжение» французов, поверх голов законного президента, правительства и Национального собрания, де Голль, фактически, подорвал их авторитет. Французы опасались узурпации власти со стороны армии, поскольку это могло вызвать волну протестов, восстаний и широкомасштабных гражданских беспорядков. Тем не менее на пути законной передачи власти стояли огромные трудности. В конце концов, функционировало законное правительство Пьера Примлена и отсутствовала реальная угроза восстания в самой Франции. Генерал Массю сознавал, что ему следует «закамуфлировать» открытое применение военной силы. Он планировал осуществить переворот в Париже под кодовым названием «Возрождение» и сделать это следующим образом: сначала организовать волну массовых демонстраций, а затем поддержать демонстрантов парашютным десантом из Алжира и юго-западных провинций Франции. Десантники должны были занять ключевые правительственные здания. Кризис достиг своего пика 28 и 29 мая. Историки горячо спорят по поводу отношений де Голля с участниками заговора «Возрождение», Сам ли он отдал приказ начать осуществление планов военного переворота или это сделали парижские голлисты, давшие «зеленый свет» замыслам мятежных алжирских генералов? Действия де Г олля ясно показывали, что генерал бы предпочел получить власть законным путем, но если бы это не удалось, то он бы воспользовался пло-дами алжирского заговора. «Воздушный мост» начал действовать в полдень 28 мая, когда шесть самолетов «дакота» взлетели с алжирского аэродрома, держа курс на Францию. Вечером того же дня президент Коти призвал де Голля и обратился к нему с просьбой сформировать «правительство национального спасения», поскольку Франция стоит на граня гражданской войны. Де Голль заявил, что согласится, если ему будет предоставлена возможность подготовить новый проект конституции, а до того момента он станет управлять Францией без Национального собрания. Кота пришлось принять эти условия. Впрочем, сам генерал согласился с тем, что особые властные полномочия ему будут предоставлены лишь на полгода, но для начала он предстанет перед Национальным собранием, которое должно будет утвердить его в качестве главы правительства и предоставить ему полномочия для подготовки проекта новой конституции. Когда алжирские генералы получили известие об этой сделке, они отложили план заговора. 1 июня 1958 года Национальное собрание большинством 527 голосов утвердило де Голля в качестве главы правительства, наделенного особыми полномочиями. Впрочем, 224 из 553 депутатов голосовали против. На следующий день генерал получил необходимое большинство в три пятых всех голосов для подготовки новой конституции и вынесения ее на референдум. Итак, в возрасте шестидесяти семи лет де Голль снова стал главой правительства. При этом Коти оставался президентом, что придавало вид законности и преемственности власти в последние месяцы существования Четвертой республики. Из-за угрозы военного переворота де Г оллю удалось добиться законного перехода власти в свои руки. Но главной проблемой продолжал оставаться Алжир. Любая попытка отказаться от «французского Алжира», мгновенно была бы воспринята поселенцами и генералами, опиравшимися на поддержку голлистов в метрополии, как предательство их интересов, что, в свою очередь, привело бы к открытому восстанию против любого французского правительства, высказавшего подобное намерение. Но что же на самом деле собирался предпринять де Г олль? На этот вопрос нелегко ответить. В своих письмах и приватных беседах генерал, казалось, апробировал идеи правления «твердой руки». Но он был прагматиком до мозга костей. Де Голль не верил в то, что можно положить конец конфликту, продолжая политику дискриминации в отношении большинства мусульманского населения Алжира и жестоко подавляя все выступления оппозиции. Предлагая новое решение, он опирался на свой огромный престиж как среди поселенцев, так и среди коренного населения колонии. Генерал предложил мир боевикам из Фронта национального освобождения, отдав должное их мужеству. Он понимал, что в один прекрасный день Алжир станет независимым, но эта независимость должна быть достигнута постепенно в гармонии с интересами Франции и в форме некоей ассоциации с ней. Несмотря на всю величественную риторику, де Голль был отнюдь не уверен в том, что ему удастся подчинить своей воле французских поселенцев и генералов, которые уже вовсю праздновали конец Четвертой республики. Более того, пока генерал заигрывал с ФНО, пытаясь достичь «примирения», ожесточение достигло 528 невиданных высот и продолжалось кровопролитие. Если бы де Голль действительно, как он об этом заявлял, заботился о величии Франции, то разве не следует поставить ему в вину тщетные попытки сохранить французские позиции в Алжире? Двусмысленность его политики со всей очевидностью обнаружилась во время первого визита в Алжир, состоявшегося спустя три дня после официального вступления в должность. Общаясь и с арабами и с французскими поселенцами, он говорил: «Я вас понимаю», но при этом во всех своих речах, кроме одной, тщательно избегал выражения «французский Алжир». Возвращение де Голля оказало огромное влияние как на население Франции, так и на население Алжира. Подавляющее большинство французов и алжирцев были готовы довериться генералу в надежде на то, что он выведет их к лучшему будущему. Он казался лучшей гарантией того, что Франция избежит гражданской войны. Проблема состояла в том, что те надежды, которые возлагали на него французские военные и поселенцы, прямо противоречили надеждам алжирских мусульман. И все равно, референдум по новой конституции, который был проведен во Франции, странах французского Содружества и в Алжире, можно считать личным триумфом де Голля. В метрополии свыше 80 % населения проголосовали «за». В Алжире, где коренное население впервые получило равное право голоса с европейцами, несмотря на угрозы как со стороны французской армии, так и со стороны ФНО, «за» было подано 76,4 % всех голосов. Так почему бы после этого не достичь нового соглашения, тем более, что подавляющее большинство алжирцев ясно высказалось за определенную форму ассоциации с Францией? В конце концов, де Голль намеренно воспользовался демократией, как наилучшим способом решения наболевших проблем. Однако алжирскую проблему решало не большинство населения страны, а хорошо организованные поселенцы, французская армия и вооруженные боевики из ФНО. Последние отказывались сложить оружие до тех пор, пока Алжиру не будет предоставлена полная независимость. Несмотря на «успешные» действия французской армии, боевики сохранили свои партизанские отряды, продолжая совершать нападения как на фран-цузских поселенцев, так и на их алжирских союзников. Даже в тот момент, когда ФНО находился на грани военного поражения, попытки де Г олля начать переговоры ни к чему не привели. Более того, экстремисты из среды европейцев вскоре поняли, что несмотря на свои личные пристрастия, в конце концов де Г олль пойдет на соглашение с арабами, и, в случае необходимости, «предаст» интересы поселенцев. Эти экстремисты и организовали около тридцати покушений на генерала. В августе 1962 года один из покушавшихся едва не достиг своей цели, выпустив по машине генерала, который ехал со своей женой, четырнадцать пуль. Но еще до этого в феврале 1961 года, поселенцы создали Тайную военную организацию ОАС, заявив о том, что будут действовать с той же жестокостью, что и ФНО, и перенесут свои террористические акты в Париж, если де Г олль и его правительство вздумают отказаться от «французского Алжира». 30 марта 1961 года де Голль заявил, что вскоре, в Эвиане начнутся мирные переговоры с ФНО. Это заявление стало сигналом для открытого восстания со стороны ОАС. Оно началось в апреле и было поддержано четырьмя отставными генералами. Однако французская алжирская армия раскололось. И вновь призывы де Голля помогли избежать гражданской войны. Во время длительных переговоров в Эвиане ОАС делал все возможное, чтобы обострить ситуацию, однако предотвратить заключение мирного соглашения так и не удалось. Оно было подписано 18 марта 1962 года на условиях Фронта национального освобождения. После проведения референдума во Франции и Алжире, последнему, с 1 июля того же года должна была быть предоставлена независимость. За месяц до этого ОАС прекратил свою безнадежную борьбу. Экстремисты уверяли, что у французских поселенцев в Алжире нет будущего. Был ли этот мир почетным миром? Французы не могли обеспечить защиту всем своим союзникам-алжирцами, которых ФНО обвинял в предательстве. Во французской армии служило 210 000 алжирцев. Лишь меньшинство из них уехало во Францию, а количество жертв среди оставшихся неизвестно. Приблизительные оценки колеблются между цифрами от 30 000 до 150 000 человек. Позднее лидеры молодого алжирского государства, признали, что совершили «грубый просчет». Подразумевалось истребление целых семей, когда пощады не было даже детям. Многие страны «третьего мира» прошли через нечто подобное — сначала страдания от колониального гнета, а затем война за национальное освобождение, сопровождавшаяся не только борьбой с «оккупантами», но и жестокостями братоубийственной гражданской войны. Алжир стал одним из худших примеров. Военное прошлое де Голля помогло ему справиться с неизбежными последствиями этого процесса. Несмотря на все просчеты и неудачи, которые приписывались де Голлю во время алжирского кризиса с 1958 по 1962 год, только его огромный престиж в стране и армии спас Алжир от участи оказаться под властью военной диктатуры, а Францию от столкновений, которые бы могли привести к установлению в Париже неофашистского 529 режима. Большинство французов встретили известие об окончании конфликта с огромным облегчением, особенно те полмиллиона призывников, которые были посланы в Алжир. Вердикт, вынесенный де Голлю историком Алистером Хорном, представляется вполне справедливым: «То, как он вывел Францию из Алжира, было сделано не слишком хорошо, но нет никаких сомнений в том, что никому бы не удалось справиться с этим лучше». В 1958 году де Голлю удалось заставить мятежную армию и правых экстремистов повиноваться конституционным властям. Большую роль в этом сыграли его впечатляющие телевизионные обращения к нации. Даже оппоненты восхищались авторитарным стилем великого Шарля, который, в течении первых лет кризиса, постоянно носил форму бригадного генерала. На то, чтобы преобразовать структуру правительства в отсутствие Национального собрания, он имел только шесть месяцев и не терял времени даром. Наделенный особыми полномочиями в июне 1958 года де Голль создал консультативный комитет, который сам же и возглавил, по выработке проекта новой конституции. Именно эта конституция и была утверждена подавляющим большинством голосов на референдуме 28 сентября. Конституция Пятой республики, вступившая в силу в январе 1959 года, значительно увеличила власть президента. Согласно 16 статье в случае серьезного национального кризиса, президент мог предпринимать «любые меры, которые диктовались обстоятельствами». Сначала де Голль проявил осторожность, включив в конституцию 1958 года, что президент избирается коллегией, составленной из членов Национального собрания и других «нотаблей». В 1962 году был проведен новый референдум, и в конституцию была внесена поправка, по которой президент уже избирался всем населением страны. Президент назначал премьер-министра, который представлял на его одобрение состав правительства. Согласно конституции за Национальным собранием сохранялись значительные властные полномочия. В частности, оно контролировало правительство, которое, если бы Национальное собрание отвергло представленную им программу, должно было немедленно подать в отставку. 20 статья говорила о том, что премьер-министр определяет и проводит национальную политику страны, несет ответственность за национальную безопасность и назначает высших должностных лиц. Более того, для заключения договоров требовалась его вторая, после президента, подпись. Президент обсуждал договора, пред-лагал новые законы, являлся главнокомандующим и председательствовал на Совете Министров. Для того, чтобы конституция работала, правительство должно было выступать в качестве младшего партнера президента. Это позволяло избегать накладок в распределении властных полномочий и, тем самым, устраняло почву для возможных конфликтов. Де Голль широко интерпретировал свои властные полномочия и на практике зачастую принимал решения в любой сфере внутренней и внешней политики, которую он считал в данный момент наиболее важной. Фактически, он обращался с премьер-министром и другими министрами как со своими подчиненными, а само правительство было всего лишь орудием в руках президента. Такие премьер-министры как Мишель Дебре (1959-1962), Жорж Помпиду (1962-1968) и Морис Кув де Мюрвиль (1968-1969) были людьми президента, а многие министры их правительств не столько партийными лидерами, сколько технократами. Их отчужденность от политических партий Национального собрания подчеркивалась тем обстоятельством, что члены правительства не могли быть депутатами парламента. Этот запрет должен был предохранить министров от политического маневрирования, бывшего одной из основных причин политической нестабильности Третьей и Четвертой республик. После выборов ноября 1958 и ноября 1962 годов, в результате которых в Национальном собрании образовалось парламентское большинство из голлистов и их союзников, генерал мог не обращать внимания на те властные полномочия, которыми конституция наделяла премьер-министра, правительство и парламент. Фактически, на весь период своего пребывания в должности де Г олль установил в стране президентское правление, сохраняя при этом индивидуальные свободы и гражданские права французов. Это заметно отличает де Голля от испанских, португальских и латиноамериканских диктаторов. В 1962 году положение президента еще более укрепилось, поскольку благодаря поправкам к конституции 1958 года, теперь его избирали на семь лет все граждане страны. Де Голль эффективно управлял Францией и с помощью референдумов мог обходить парламент, получая всенародное одобрение проводимой им политики. До 1968-1969 годов он пользовался явной поддержкой большинства французов, хотя многие считали творимый им произвол, способы обращения с правительством и парламентом, а также политический монополизм на радио и телевидении угрозой демократии. Однако до поры до времени казалось, что иного выбора нет, что во Франции отсутствует другой такой человек, который бы смог обеспечить стране политическую стабильность, в которой она так нуждалась. Де Голль был невыносим и необходим одновременно. С 1949 года проводилось быстрое экономическое реформирование Франции, которое еще более ускорилось 530 за одиннадцать лет правления де Голля (1958-1969). Благодаря смешанной экономике, государственному регулированию, изобретательному планированию и правительственному протекционизму был достигнут определенный прогресс. Ключевые сектора французской экономики были модернизированы. Де Г олль твердо придерживался принципов Римского договора — то есть, открытого экономического соревнования между шестью странами-участницами. Возврата к традици-онной протекционистской политике быть не могло — по соглашению о свободной циркуляции товаров в странах ЕЭС, вводимому в действие с 1 июля 1968 года, после десяти лет переходного периода — французская торговля была переориентирована на новые, быстро расширявшиеся европейские рынки. Франция преуспела во многих высокотехнологичных отраслях индустрии — химической промышленности, аэронавтике, нефтепереработке, точном машиностроении и автомобилестроении. Дешевые источники энергии, сначала — нефть, затем атомные электростанции, помогли сделать ее индустрию более конкурентоспособной. Ежегодный экономический рост составлял в среднем: 4,6 % в 50-х годах, 5,8 % — в 60-х. Отставая поначалу от своих западноевропейских соседей, в 60-х годах Франция уже смогла обогнать Великобританию. Динамика ее промышленности такова: 1937 100 % 1949 112% 1959 193% 1969 341 % Сельское хозяйство Франции подверглось быстрой модернизации. Между 1955 и 1970 годом количество ферм сократилось на одну треть, при этом количество самих фермеров и наемных работников сократилось еще сильнее, зато производство сельскохозяйственной продукции увеличилось. Сельское хозяйство становилось все менее значимой отраслью французской экономики — к концу 60-х годов в нем работало лишь 16 % всего трудо-способного населения, в то время как сразу после войны это число превышало 25 %. Самым очевидным изо всех негативных последствий французского экономического роста была инфляция. Особенно быстрыми темпами она росла в годы Четвертой республики. После своего прихода к власти де Г олль и министр финансов Антуан Пиней предприняли значительные усилия по созданию стабильной национальной валюты. Для начала была проведена девальвация старого франка, после чего был введен новый франк. Вскоре население поверило новой валюте и инфляция сократилась. В 1963 году после того, как новый министр финансов Валери Жискар д'Эстен предпринял ряд суровых экономических мер, последовала серия забастовок. Экономическому росту способствовал внезапный приток рабочей силы — свыше миллиона французских алжир-цев вернулись на свою историческую родину. Но еще более дешевую рабочую силу поставляли выходцы в Италии, Испании и Северной Африки. В 60-х годах западноевропейский рынок автомобилей, холодильников и телевизоров казался ненасытным, и французская промышленность сполна воспользовалась возможностями, вызванными огромным потребительским спросом. К 1968-1969 годам удалось добиться почти полной занятости, но даже в последующие годы количество безработных не превышало 1 млн человек (хотя и такая цифра всерьез тревожила современников), что со-ставляло не более 4 % от общей численности трудоспособного населения. Старые традиционные структуры адаптировались к новым условиям, однако многие французы испытывали лишения и болезненно сопротивлялись переменам, Французское крестьянство неоднократно и весьма жестко выражало свое недовольство. Частые забастовки промышленных рабочих, протесты творческой интеллигенции и мелких лавочников — все это сопровождало неизбежное перераспределение растущего общественного богатства. Квалифицированные рабочие жили лучше, чем наемные труженики сельского хозяйства. Рост напряжения между различными слоями французского общества вылился в майские события 1968 года. Де Голль не разделял энтузиазма Монне по поводу единой Европы, а потому скептически отнесся к созданию Европейского экономического сообщества и его наднациональных органов. Что произошло бы в том слу-чае, если бы все договоренности ЕЭС вступили в действие с 1 января 1959 года, и Франции пришлось бы отменять свои протекционистские промышленные тарифы? Страна находилась в глубоком кризисе и, тем не менее, де Голль не препятствовал рождению «Общего рынка». Для него самым важным был не экономический, а политический аспект Римского договора, Де Голль рассчитывал на то, что благодаря своему лидерству в ЕЭС, Франция сможет усилить свое мировое влияние и лишить Европу военно-экономической зависимости от англо-саксонских наций. Главной целью де Голля было возрождение международных позиций Франции. Союз с США был по-прежнему необходим для отражения советской угрозы, однако эта необходимость не означала раболепия или согласия с положением младшего партнера. Пока Западная Европа искала у США защиты и передовых технологий, де Г олль смело смотрел в будущее. 537 После возвращения де Голля в большую политику (1958 год), главным препятствием для его амбиций стали так называемые «особые взаимоотношения» между США и Великобританией. Великобритания не желала отдавать предпочтение Европе, если бы это могло повлечь за собой ослабление ее связей с Соединенными Штатами и странами Британского содружества. Поэтому она отнюдь не способствовала созданию западноев-ропейской зоны свободной торговли и введению общих протекционистских тарифов, направленных против тех стран, которые не являлись членами Сообщества. При отсутствии в «Общем рынке» Великобритании и наличии в нем ФРГ, которая предпочитала держаться скромно, Франция становилась признанным лидером Западной Европы. В сентябре 1958 года де Голль предложил президенту Эйзенхауэру и премьер-министру Гарольду Макмиллану рассматривать их страны в качестве ведущих мировых держав и проводить совместную международную политику. Однако такая политика нанесла бы тяжелое оскорбление американским союзникам по НАТО — ФРГ и Италии, а потому отказ от предложения де Голля был предрешен. Тогда де Голль мгновенно обратил свой взор на поиски «особых взаимотношений» с ФРГ, пригласив Аденауэра к себе домой в Коломбе-ле-Де-Элиз. Там он предложил немецкому канцлеру сле-дующие условия: ФРГ отказывается от любого варианта ядерного партнерства с Францией, а ЕЭС дополняет общий промышленный рынок рынком сельскохозяйственным. Кроме того, Франция и ФРГ совместными усилиями будут стремиться сделать «Общий рынок» более конкурентоспособным по сравнению с британской Ассоциацией свободной торговли. Аденауэр согласился. Таким образом, де Голль, имевший полную свободу, уже к концу 1958 года сумел многого добиться для своей страны, заметно укрепив ее международное положение. С исторической враждой между Францией и Германией было покончено. Теперь ее заменила особая близость, которая и была зафиксирована в договоре о дружбе, подписанном в январе 1963 года. В дальнейшем развитии ЕЭС роль Франции становилась решающей. Великобритания не могла вступить в «Общий рынок» без согласия Франции и лично де Голля. Сам генерал хотел превратить «Общий рынок» в тесный союз суверенных государств, а потому противился переносу его штаб-квартиры в Брюссель. Как мы помним, главной целью де Голля было усиление позиций Франции на мировой арене. Однако страна не участвовала в договоренностях военного времени и не входила в число держав, обладавших ядерным оружием. А ведь без собственного ядерного оружия Франции никогда не смогла бы получить свое место за столом великих держав. Поэтому в сентябре 1959 года де Голль заявил о том, что страна будет создавать собственные ядерные силы. Но был ли в этом какой-либо резон, ведь трудно представить, чтобы Франция соперничала с ядерными арсеналами США или СССР? Разумеется, де Г олль это понимал, однако он всерьез опасался того, что США однажды откажутся от ядерной защиты Западной Европы, если эта защита повлечет за собой угрозу самим Соединенным Штатам. Франция нуждалась в собственных ядерных силах для того, чтобы не зависеть от других. Новая американская доктрина о «гибком реагировании» только увеличила опасения де Голля насчет того, что ядерная война между СССР и США может быть развязана где-нибудь на пространстве между Эльбой и Атлантическим побережьем. Более того, американцы коренным образом изменили свои стратегические планы без предварительной консультации с европейскими союзниками. В феврале 1960 года французские ученые провели испытание первой французской ядерной бомбы. После этого Франция приступила к регулярным испытаниям термоядерного оружия на островах Тихого океана. США были уведомлены о том, что Франция считает НАТО неравноправным союзом и требует пересмотреть условия своего участия в нем. В апреле 1959 года де Голль запретил американцам иметь ядерное оружие на своих базах, расположенных на территории Франции. Кроме того он усилил давление на НАТО, требуя предоставить Франции большие права. Однако совместными усилиями США и Великобритании это требование было отклонено. Что касается ФРГ, то хотя многие немцы желали улучшения отношения с Францией, немецкий канцлер не мог рисковать оборонительным союзом своей страны с США. В июле 1966 года, после нескольких лет постепенного прекращения сотрудничества, де Г олль объявил о полном выходе Франции из военных структур НАТО. При этом политический союз сохранялся. Действительно, де Голль открыто поддерживал США и НАТО в каждой конфронтации с СССР, начиная с берлинского и кончая кубинским кризисами. В 1966 году де Г олль, по-видимому, попытался изменить свою политику, в которой уже был не так уверен. Он посетил с официальными визитами Канаду, а также ряд стран «третьего мира». Ему выказали боль-шое уважение, однако эти визиты не принесли ощутимых выгод для Франции, которая рассматривалась в качестве оппонента Америки. Последователи Аденауэра — Эрхард и Кизингер — не были склонны принимать покровительство Франции, тем более, что Западная Германия смогла возродить не только экономическую мощь, но и уверенность в себе. В 1965 году де Г олль вызвал 532 раздражение своих партнеров по ЕЭС бойкотировав решения, которые были приняты Советом Министров большинством голосов. Через несколько месяцев, уже в 1966 году, Франции удалось добиться так называемого «люксембургского компромисса», согласно которому каждый член Сообщества мог отказаться выполнять решения, принятые большинством голосов в том случае, если полагал, что они затрагивают его жизненно важные интересы. Тем самым де Голлю удалось приостановить движение стран Сообщества к созданию наднациональных органов, решения которых имели бы приоритет перед решениями той или иной нации. Такая позиция генерала соответствовала взглядам британского правительства (которое подало заявку на вступление в ЕЭС), а впоследствии по иронии судьбы способствовала принятию Великобритании в «Общий рынок». Сам де Голль дважды накладывал вето на подобное решение — в январе 1963 и в ноябре 1967 года. Пять членов Сообщества хотели принять Великобританию в качестве противовеса Франции, но не могли не считаться с мнением де Голля. В декабре 1965 года он был переизбран президентом на второй срок. В свои семьдесят пять лет генерал все еще был необходим для сохранения стабильности в стране. За де Г олля проголосовало 43 % избирателей, за его соперника — кандидата от объединенных левых сил Франсуа Миттерана — 32 %. В международных делах генерал сумел проводить независимую политику, но ныне вопрос стоял о том, сумеет ли он воспользоваться неза-висимой позицией Франции для того, чтобы сдвинуть с мертвой точки отношения между двумя сверхдержавами — США и СССР. Летом 1966 года во время своего визита в Советский Союз де Голль договорился о проведении франко-советских консультаций, однако ему не удалось добиться главного — освободить Европу от советского и американского военного господства. Время для этого еще не пришло. В мировых делах де Г олль занимал позицию, прямо противоположную позиции Вашингтона. Он советовал американцам уйти из Вьетнама, а во время «шестидневной войны» 1967 года отказался поддержать Израиль против арабов. Тем же летом он посетил Канаду и повел себя там весьма по-донкихотски. Генерал ухитрился поощрить сепаратизм французских канадцев тем, что, находясь в Монреале, воскликнул: «Да здравствует свободный Квебек!» Это было откровенное вмешательство в канадские дела, а ведь Франция окончательно утратила свое влияние на эту страну еще двести лет назад. Посетив Польшу, де Г олль открыто поощрил польский национализм. Впрочем, он не только удивлял мир своей международной политикой и экзотическими заявлениями, в самой Франции его правление начало вызывать определенное недовольство. К концу 60-х годов маятник симпатий к нему резко качнулся в обратную сторону -французское общество ему доверяло все меньше и меньше. В мае 1968 года произошел социальный взрыв и, хотя де Голлю удалось справиться с кризисом, его престиж был непоправимо подорван. Майские события во Франции были вызваны несколькими взаимосвязанными причинами. За ними последовала убедительная победа голлистов на выборах, некоторые запоздалые реформы и быстрое восстановления спокойствия и стабильности. Был ли это только короткий период смуты, не имевший особого значения? Оглядываясь назад, события 1968 года видятся по-разному, но в основе их лежат драматичные перемены в жизни западного общества, которые происходили слишком медленно. В первую очередь это было восстание против авторитетов: как в области профессиональной деятельности, так и университетского образования. Это восстание было отмечено ломкой предписанных образцов, отказом от подхалимажа и патронажа и осуждением сопровождавшей их коррупции. Это был протест молодого поколения против старого, ответственного за все ошибки прошлого. Благодаря этим событиям государство смогло обеспечить почти полную занятость и выплату студенческих стипендий. Однако студентам мало было удовлетворения их насущных нужд, им хотелось вдохновляться чем-то большим. Успех, достигнутый при штурме бастионов из привилегий и архаических структур, господствовавших в системе образования и профессиональной деятельности, был весьма неоднороден, однако к позитивным результатам событий 1968 года можно отнести признание необходимости перемен, разрушение жесткой иерархии и предоставление больших свобод и возможностей молодому поколению. Это нашло свое отражение в ряде молодежных движений, существовавших в западных обществах на протяжении 60-х и 70-х годов. Майский кризис во Франции обнаружил наличие в стране весьма раздраженных и активных групп населения, которые сомневались в том, что перемен можно добиться в условиях существующей политической и бюрократической систем. Тысячи людей вышли на улицы, придав всему происходящему своеобразный оттенок народного полувосстания-полукарнавала и стряхнув с себя конформистское оцепенение, которое идентифицировалось с голлистской Францией. С кризисом удалось легко справиться и это произошло потому, что за преде-лами Парижа, вся остальная Франция продолжала оставаться глубоко консервативной. Консерватизм поразил все политические партии от правых до левых; политики всех мастей и оттенков хотели вести народные массы за 533 собой, не собираясь передавать решение их судеб в их собственные руки. Все попытки экстремистски настроенных студенческих группировок, например, анархистской, которую возглавлял Даниель Кон-Бендит, добиться новых революционных потрясений были обречены на провал, хотя на короткое время им удалось заставить говорить о себе. Красные флаги и бесконечные студенческие митинги в Нантере и Сорбонне не были тем материалом из которого делаются революции, хотя с 1958 года количество студенческой молодежи возросло до величины, превышавшей полмиллиона человек, что сделало студентов значительной социальной силой. Полицейские репрессии только подливали масла в огонь, вызывая ответное противодействие в виде сооружения на парижских улицах баррикад и поджога автомобилей. Одной из причин, почему революция не удалась, было то, что студентов и интеллектуалов не поддержали рабочие, хотя у них были веские причины для негодования. В результате выполнения жесткой экономичес-кой программы правительства, рост реальной заработной платы был фактически остановлен, да и безработица постепенно возрастала. Профсоюзы, так и не добившись участия в делах управления производством, призвали к забастовке, и рабочие по всей Франции начали спонтанно занимать свои предприятия. Но профсоюзы, включая и те, в которых господствовали коммунисты, добивались не революции, а повышения жизненного уровня. Де Г олль, скептически относившейся к неожиданно разразившейся буре, поручил уладить кризис премьер-ми-нистру Помпиду. Пик кризиса пришелся на 29 мая 1968 года. В этот момент де Голль тайно покинул страну и полетел на французскую военную базу, расположенную в Баден-Бадене в Западной Г ермании. Здесь он хотел объявить о своей отставке и об отказе возвращаться во Францию. Однако генерал Массю убедил его не делать этого, и на следующий день де Голль вернулся в Париж. Тем временем Помпиду, предоставленный самому себе, пошел на большие уступки профсоюзам. Когда де Голль выступил по радио, взывая к народной поддержке и предлагая организовать контр-демонстрацию, накануне марша левых по Елисейским полям, он получил немедленный и впечатляющий ответ. В июне беспорядки практически прекратились. Студенты ушли на каникулы, рабочие вернулись на свои рабочие места. В том же июне был распущено Национальное собрание, в котором голлисты имели небольшое большинство голосов. Франции предстояло вынести свой вердикт на досрочных парламентских выборах, и этот вердикт был таким: оппозиция сильно сдала свои позиции, а голлисты получили подавляющее большинство голосов. Но это был отнюдь не вотум доверия де Г оллю, как это могло показаться на первый взгляд. Скорее, это была реакция на страх перед левыми и вотум доверия Помпиду, чья умеренная позиция имела успех. Де Г олль понял это и немедленно отправил его в отставку) заменив Кув де Мюрвилем. Осенью того же года новый премьер-министр попытался решить экономические проблемы страны с помощью не менее жесткой программы, одним из главных пунктов которой была девальвация франка. К весне 1969 года де Г олль решил подвергнуть свое лидерство испытанию через референдум по вопросам о передачи власти в регионы и реформе верхней палаты парламента. 27 апреля 52 % французов проголосовали вопреки призыву генерала, после чего он немедленно подал в отставку. Но к этому времени французское общество было уже достаточно стабильным, созревшим для менее авторитарного стиля руководства и новых лидеров, которые не станут заявлять о себе, как о воплощении мистического «духа Франции». Тем не менее трудно избежать вывода о том, что де Голль был необходим, а голлизм, со всеми его недостатками, сыграл роль моста между старой властью и новой.
<< | >>
Источник: Гренвилл Дж.. История XX века. Люди. События. Факты. 1999

Еще по теме ГЛАВА 55 АЛЖИРСКАЯ ВОИНА ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ: ПЯТАЯ РЕСПУБЛИКА И ВОЗВРАЩЕНИЕ ДЕ ГОЛЛЯ:

  1. ГЛАВА 55 АЛЖИРСКАЯ ВОИНА ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ: ПЯТАЯ РЕСПУБЛИКА И ВОЗВРАЩЕНИЕ ДЕ ГОЛЛЯ