<<
>>

ГЛАВА 59 АМЕРИКАНСКАЯ МИССИЯ В МИРЕ: ГОДЫ КЕННЕДИ

В ноябре 1960 года сенатор:д?мсжрат-от41ггата Массачусетс выиграл президентские выборы, получив чуть больше голосов, чем его соперник — республиканец и вице-президент Ричард Никсон. Несмотря на четырнадцать лет, проведенных в конгрессе, Джон Ф.
Кеннеди не имел детального видения международной ситуации. Он обладал лишь самым общим представлением о мировых проблемах: тщетность европейского колониализма, необходимость сдерживания коммунизма и предназначение американцев выполнить почетную роль лидеров «свободного мира». Предвыборные лозунги Кеннеди, который обещал снова привести Америку в движение, были закамуфлированы в риторику, напоминавшую начальный период рузвельтовского «нового курса». При этом его собственной темой стала тема «нового рубежа». Впрочем, конкретное и детальное изложение того, как именно он собирается решать серьезные про-блемы, стоящие перед Соединенными Штатами особенно во внутренних делах, отсутствовало. Такая неопределенность в проведении президентской кампании до некоторой степени способствовала победе Кеннеди. Проблемы гражданских прав и социальных реформ отделяли не республиканцев от демократов, а консерваторов от реформаторов. Те республиканцы, которые настаивали на равенстве гражданских прав, голосовали за Кеннеди, зато большинство белых демократов, особенно на Юге, голосовали против него. Однако многие южные демократы считали кандидата в вице-президенты, техасца Линдона Джонсона консерватором, что помогло Кеннеди получить их голоса в восьми важнейших штатах, включая Техас. Отрыв от Никсона был очень невелик, и не будь Техаса и Иллинойса, где легендарный политический деятель мэр Чикаго Ричард Дэли сумел мобилизовать голоса черных, поляков и немцев, — Кеннеди бы проиграл. Демократам приходилось рассчитывать на голоса этнических меньшинств: афро-американцев и евреев, а также бедных слоев населения. Кроме того, Кеннеди пришлось бороться с широко распространенным предубеждением против президента-католика. Таким образом, электорат демократов представлял собой не единое целое, а множество отдельных групп и слоев населения. После периода небольшого спада и медленных реформ Эйзенхауэра Кеннеди надеялся пробудить в американцах желание прогресса. Немало внимания он уделял и проблемам политической безопасности, заявляя о том, что намерен превзойти Эйзенхауэра и Никсона в роли попечителя «свободного, мира». Он .критиковал их отношения с Кубой, уверяя, что будет вести себя намного жестче. Кеннеди поднял на щит проблему так называемого «ракетного отставания» Америки от СССР, вынудив республиканцев оправдываться и защищаться. То обстоятельство, что подобное отставание, сильно раздутое благодаря хвастовству Хрущева, оказалось мифом, не помешало Кеннеди в I960 году успешно разыграть эту карту. В знаменитых теледебатах, за которыми следили 70 млн американцев, Никсон и Кеннеди выглядели по-разному. Кеннеди был свеж и молод, Никсон — сардоничен, циничен и изворотлив; его мрачную челюсть не мог скрыть никакой макияж. Свой долгий опыт работы в правительстве он попытался противопоставить неопытности Кеннеди, однако его защита деяний Эйзенхауэра выглядела не слишком вдохновляющей, и Кеннеди сделал еще один шаг к победе. Своей энергией и внешним видом Кеннеди олицетворял динамизм молодого поколения.
Он и его жена Жаклин принесли с собой в Вашингтон новое красноречие и новые демократичные манеры. Ему постоянно приходилось преуменьшать значение своего ранения в спину, которое он получил во время второй мировой 558 войны, когда торпедный катер, которым он командовал, был потоплен. А ведь Кеннеди постоянно нуждался в обезболивающих инъекциях и ежедневных дозах кортизона — помимо ранения он страдал от прогрессирующего малокровия, вызванного болезнью Эддисона. Тем не менее он стал удивительно работоспособным президентом, вызывавшим восхищение у своих ближайших соратников и советников, работавших с ним в Белом доме. И — что еще более значимо — ему удалось заручиться поддержкой большей части вашингтонской прессы. Это было тем более важно, что Кеннеди очень хотелось скрыть еще одну сторону своей жизни — свои многочисленные любовные связи. Позднее, в тех же 60-х годах, Америку захлестнула волна вседозволенности, однако до этого она успела пережить шок, узнав о неутолимом желании своего президента заводить все новых и новых сексуальных партнерш — как внутри, так и вне Белого дома. Его брак постоянно подвергался суровым испытаниям, а любовные связи с красивыми женщинами даже привели к контактам с самым дном общества. После смерти Кеннеди множество женщин заявили о том, что были его любовницами, однако, как остроумно прокомментировала такие сообщения одна из его настоящих любовниц, если бы все они говорили правду, то у президента не нашлось бы сил даже на то, чтобы поднять чашку чая. Внутреннюю политику Кеннеди вряд ли можно назвать смелой. В экономических делах он пользовался услугами представителей кеинсианства, но при этом назначил министром финансов явного консерватора Дугласа Диллона. Кеннеди сознавал, что у него не так много сторонников в стране, и что конгресс не станет предпринимать дорогостоящих мер и не пойдет на большие социальные траты. Федеральное правительство помогало лишь тем регионам страны, которые особенно сильно страдали от депрессии и где был самый высокий уровень безработицы. Увеличение расходов на оборону и либерализация социальных пособий дали некоторый стимул развитию экономики, но, в любом случае, летом 1961 года, она переживала всего лишь очередной цик-личный подъем. В 1962 году был принят Акт о торговой экспансии, который сократил тарифы, однако конгресс — а с ним у Кеннеди всегда были плохие отношения — сильно урезал предложенную президентом программу общественных работ. Не помогли ему и его взаимоотношения с представителями крупного бизнеса, когда он попытался надавить на Стальную корпорацию США, надеясь заставить ее снизить цены. Это вызвало лишь резкое биржевое падение цен на акции. В 1962 году Кеннеди решительно взялся за решение социальных проблем. Он хотел принять правительственную программу медицинской помощи для вышедших на пенсию рабочих старше 65 лет, однако могущественное медицинское лобби возражало против такой «национализированной медицины», а Конгресс беспокоила цена этой программы. В 1963 году, когда уровень безработицы сохранялся на достаточно высоком уровне — 5,5 %, Кеннеди выдвинул смелое предложение — существенно урезать подоходный налог, но и в этом случае наткнулся на возражения Конгресса. За то время, что ему было отпущено судьбой провести на посту президента, он мало чего добился, пытаясь помочь самым обездоленным слоям американского общества. Но его сосредоточенность на проблемах жилья, образования и медицинской помо-1 щи была устремлена в будущее, когда все эти программы наконец будут приняты. Единственным, но крайне вызывающим упущением, было законодательство по вопросам гражданских прав. Однако Кеннеди не мог решить этот животрепещущий вопрос, откладывая радикальные действия и вводя лишь умеренные, но хорошо продуманные изменения с помощью президентских указов. Битва за права черных достигла столь высокого накала, что в нее оказалась вовлечена вся Америка. Кеннеди больше занимали глобальные вопросы: проблема войны и мира, а также проблема отношений' Америки со всеми остальными странами. Борясь с коммунизмом, свободный мир, по-видимому, вступил в новую и весьма опасную стадию. Берлин, Куба и Индокитай—вот центральные проблемы, оставленные в наследство администрацией Эйзенхауэра, — и в течение первых шести месяцев 1961 года, все они предельно обострились. Речь Хрущева, которую он произнес 6 января 1961 года и в которой заявил о том, что Советский Союз будет поддерживать так называемые «национально-освободительные движения» в странах «третьего мира», вынудила Кеннеди обратить свое внимание именно на проблемы слаборазвитых стран. Идеологическая подоплека речи Хрущева вызвала жаркие споры между самими коммунистами, пытавшимися понять, что именно он имел в виду. Нет ничего удивительного в том, что советский лидер был не до конца понят и в Вашингтоне, хотя там прекрасно знали о растущих разногласиях между СССР и Китаем. В Белом доме высказывание Хрущева было воспринято в качестве вызова: коммунистический мир собирается поддерживать повстанцев в тех странах, которые пока еще успешно сопротивляются коммунистическим планам. Парадокс состоял в том, что Запад, сознавая значение национализма и тех элементов, которые определяют протекание внутренних и внешних конфликтов, продолжал рассматривать коммунизм в качестве угрозы свободному миру. Кеннеди собрал в Белом доме лучшие умы страны; с тем, чтобы они помогли ему принять правильное решение: 559 как самым эффективным образом противостоять продолжающемуся наступлений коммунизма, особенно в странах «третьего мира»? Он решил, что не стоит идти по пути Эйзенхауэра, который пытался тщательно сбалансировать государственный бюджет, и что увеличение общественных расходов в духе Кейнса подтолкнет экономику к ускоренному развитию, сократит безработицу и увеличит объем торговли, а также прибыли и доходы. Все это вместе взятое должно наполнить государственный бюджет. Избегая создания большого бюджетного дефицита, Кеннеди, тем не менее, верил в то, что у США имеются все необходимые ресурсы для обеспечения собственной безопасности и своей роли в качестве лидера свободного мира. Поэтому он немедленно увеличил военные расходы. Министр обороны Роберт Макнамара, имевший опыт управления промышленным гигантом — «Форд мотор компани», умело применял свои деловые навыки для наиболее эффективного распределения средств, которые шли как на поставки военного снаряжения, так и на проведение нужной политики. Еще одним советником Кеннеди являлся Уолт Ростоу — профессор экономики, изучавший важнейшие стадии экономического роста на опыте слаборазвитых стран. Государственным секретарем был Дин Раек, а личным военным советником— генерал Максвелл Тейлор. Лично изучив обстановку в Южном Вьетнаме, Раек и Тейлор стали настаивать на увеличении американского вмешательства в дела этой страны. Главным вопросом для Кеннеди был воп-рос о том, до какой степени это можно делать? Военное положение еще не достигло той отметки, когда необходимо массовое вторжение американских войск. Тем не менее, вопрос об этом уже начал обсуждаться. Апрель 1961 года стал для Белого дома месяцем роковых испытаний. Куба, Вьетнам и Лаос одновременно стали центрами трех локальных кризисов. 19 апреля на Кубе в заливе Кочинос высадились кубинские эмигранты, снаряженные и поддерживаемые американским правительством. Однако этот десант потерпел постыдное поражение. На следующий день Кеннеди приказал составить план: какие экономические, политические и военные действия следует предпринять для того, чтобы всеми средствами — тайными и явными — предотвратить коммунистический переворот в Южном Вьетнаме. 26 апреля положение американцев в Лаосе оказалось на грани катастрофы. Начались разговоры о необходимости бомбардировок Северного Вьетнама и Южного Китая. 29 апреля в администрации обсуждался вопрос о посылке американских войск в Южный Вьетнам и Таиланд. Кеннеди проявил недюжинное присутствие духа. На американских базах была объявлена тревога. К 700 военным советникам в Южном Вьетнаме прибавилось еще 100 человек, а затем, уже в начале мая, туда было послано еще 400 солдат из сил специального назначения. Вьетнамская армия, насчитывавшая 150-170 тысяч человек 560 была снабжена всем необходимым. Ну и, наконец, американская армия прибыла в Таиланд. Позднее, в мае, паника, возникшая в Белом доме по поводу Лаоса, постепенно улеглась. Казалось, что для того, чтобы образумить Китай и Северный Вьетнам, Америке достаточно принять угрожающую позу. Хру-щев тоже был встревожен и хотел разрядить обстановку. Основной заботой Белого дома снова стал Вьетнам. Главные сомнения лежали на поверхности, поскольку их вызывал южновьетнамский лидер Нго Динь Дьем. Он сам, его брат Нго Динь Ну и грозная невестка мадам Ну, возглавляли правительство, погрязшее в коррупции. Внутренняя оппозиция росла, а вьетнамская армия морально разлагалась прямо на глазах. Могли ли американские советники укрепить ее боеспособность? В любом случае для этого требовалось значительное увеличение американского военного присутствия в Южном Вьетнаме. Осенью 1961 года генерал Тейлор порекомендовал президенту отправить туда 8000 американских солдат, однако в меморандуме начальников объединенных штабов называлась другая цифра — для отражения угрозы со стороны Вьетконга необходимо послать 40 000 солдат. А в том случае, если Северный Вьетнам и Китай решатся на интервенцию это число надо будет увеличить еще на 128 000. Кроме того, в качестве меры наказания за возможную интервенцию и предотвращения новой агрессии, активно обсуждалась идея о бомбардировках Северного Вьетнама. Все эти предло-жения подразумевали втягивание Америки во вьетнамский конфликт. Ранее, весной того же года, вице-президент Джонсон, вернувшись из инспекционной поездки по Южному Вьетнаму, фактически согласился с такой возможностью. Он заявил президенту следующее: необходимо дать бой коммунизму именно в Юго-Восточной Азии, иначе Америка просто утратит Тихоокеанский регион и тогда уже ей придется защищать свои собственные побережья. Но даже имея перед собой такой преуве-личенно-катастрофический сценарий развития событий, Кеннеди не хотел посылать во Вьетнам значительное количество американских военнослужащих. Он не верил, что несколько тысяч американских солдат смогут решительно переломить ситуацию в лучшую сторону. Тем не менее, в октябре 1963 года вскоре после убийства Кеннеди, его администрация, в ответ на активизацию Вьетконга в Южном Вьетнаме, послала туда свыше 16 000 солдат. Тем самым с женевскими соглашениями было покончено. Разумеется, что это количество было несравнимо с почти полумиллионной американской армией, которая, впоследствии, повинуясь решению Джонсона, развернула широкомасштабные боевые действия. Впрочем, гораздо важнее количества солдат были соглашения, заключенные с Южным Вьетнамом еще при жизни Кеннеди Они были нацелены на то, чтобы предохранить эту страну от коммунизма. Иногда Кеннеди выражал сомнения по поводу важности Вьетнама, однако потом сам же подписал документ, согласно которому утрата Вьетнама должна была повлечь за собой потерю всей южной Азии. Хотя сам Кеннеди обладал чувством меры в гораздо большей степени, чем некоторые из его советников, и прекрасно понимал всю опасность эскалации боевых действий, которая может быть вызвана отправкой американских войск в Азию, он всегда соглашался с принятием Америкой все новых обязательств, которые, по его мнению, могли способствовать разгрому Вьетконга. У него были два резона — глобальный и политический. С точки зрения политики, после неудачи С высадкой на Кубе (залив Кочинос) и соглашения о нейтралитете Лаоса, он просто не мог позволить себя снова потерпеть поражение. С глобальной точки зрения, он воспринимал коммунистический вызов, брошенный Западу, в виде борьбы за влияние на страны «третьего мира». Кеннеди проигнорировал совет, полученный от генерала де Голля летом 1961 года, — не повторять ошибку Франции, втягиваясь в бесконечную войну в Индокитае. Более того, его не остановил и отказ главного союзника — Великобритании, которая помогала США во время корейской 567 войны. Во время вьетнамской войны Америка получала лишь незначительную помощь от своих тихоокеанских союзников — Таиланда, Южной Кореи, Австралии и Филиппин. И для этой войны была абсолютна непригодна военная доктрина Эйзенхауэра, согласно которой ком-мунистическая агрессия должна получить достойное возмездие в виде массированного ядерного удара по Москве или Пекину. Впрочем, в неприемлемости этой доктрины сам Эйзенхауэр убедился еще во время событий в Лаосе. Новая военная доктрина, учитывавшая реалии борьбы с коммунизмом за страны «третьего мира», была в основном выработана профессором Ростоу, а также генералами Тейлором и Макнамарой. Ее ядром стала идея «гибкого реагирования». Восстания и партизанские вой-ны должны подавляться специально подготовленными войсками — так называемыми «зелеными беретами». Вьетконговцев следует искать и уничтожать прямо на их базах в сельской местности и джунглях. Войскам следует применять только те средства, которых вполне достаточны для разгрома противника. Короче говоря, в тех ситуациях и конфликтах, которые не могут привести к обмену ядерными ударами между США и СССР, американцы должны умело использовать обычные средства вооружения. Лишь для обороны Западной Европы и Западного Берлина США могут использовать угрозу применения ядерного оружия. Впрочем, руководители Франции и Великобритании сомневались в необходимости и правомерности этой угрозы, тем более, что обе страны и сами развивали средства ядерного сдерживания. Принятие Кеннеди доктрины «гибкого реагирования» в отношении Вьетнама означало, что США будут вынуждены постоянно брать на себя все новые обязательства. Это предсказывали и разведывательные отчеты, получаемые в Вашингтоне. Их авторы указывали на то, что бомбардировка Северного Вьетнама и отправка дополнительных контингентов американских войск в Южный Вьетнам обязательно вызовут ответные меры со стороны северовьетнамских коммунистов. Соединенным Штатам придется вести долгую войну на истощение, которая сможет закончиться лишь тогда, когда американский народ и Конгресс скажут свое твердое «нет» дальнейшей гибели американских солдат и растрате национальных ресурсов. Сам Кеннеди однажды задался вопросом: какую важность представляет Вьетнам? А госсекретарь Дин Раек, который был скорее ястребом, чем голубем, удивлялся тому, как американцы могут выиграть эту войну, если сами южновьетнамцы не желают воевать и даже дезертируют? Для Кеннеди вьетнамская война велась не только ради Вьетнама, но и ради американского лидерства, ради демонстрации американской решимости защищать «свободный мир», чего бы это не стоило. Это была американская миссия в мире. Во время своей предвыборной кампании, инаугураций и последующих обращений к американскому народу, Кеннеди призывал Америку жить в соответствии со своими идеалами. Однако этот призыв достойно играть свою роль в мире таил немало опасностей. Во время телевизионных дебатов с Никсоном, Кеннеди заметил следующее: «На выборах 1860 года Авраам Линкольн заявил, что вопрос стоит так: будет ли эта нация наполовину рабской или наполовину свободной. На выборах I960 года... вопрос стоит так: будет ли этот мир наполовину рабским или наполовину свободным?» Этот риторический вопрос подразумевал, что для США неприемлемы неудача или поражение в любой точке земного шара. Таким образом, президент США стал жертвой собственного представления об американской непобедимости и моральном праве американцев вмешиваться в дела любой страны, которой угрожает коммунизм. Если уж американцы смогли достичь Луны, то неужели они не смогут разгромить слаборазвитую страну «третьего мира»? Впоследствии разочарованные американцы убедились в неверном курсе своего руководства и в том, что вьетнамскую войну следует признать проигранной. Эти настроения сопровождали деятельность последующих президентов. Впрочем, три следующих президента только расширили пропасть между ожиданиями и реальностью: Джонсон — войной во Вьетнаме, Никсон — «уотергейтским скандалом», Картер — неудачной попыткой освобождения американских заложников в Иране. Кеннеди повезло в том смысле, что он не успел застать первых последствий втягивания Америки во вьетнамскую войну. В то время как одаренные люди со своими замечательными теориями подталкивали президента к действиям, его собственная уравновешенность заставляла медлить. Он был склонен к колебаниям — начинал действовать по советам экспертов, но затем все больше прислушивался к собственному внутреннему голосу, твердившему об осторожности. Эти колебания привели к унизительному поражению в кубинских делах. Администрация Эйзенхауэра оставила в наследство Кеннеди и его советникам кубинскую проблему. Кастро не только национализировал американские предприятия и нефтеочистительные заводы, но и начал устанавливать все более тесные отношения с Советским Союзом. К 1962 году кубинский лидер превратил свою страну в однопартийное коммунистическое государство. Но даже принимая советскую помощь, Кастро в глубине души оставался кубинским националистом, не желавшим становиться советской марионеткой в событиях «холодной войны» 562 Перед Кеннеди встала проблема: терпеть ли и дальше наличие Кастро или воспользоваться планами, которые начал разрабатывать Эйзенхауэр, и попытаться свергнуть кубинского лидера руками куб.инских беженцев, специально подготовленных для этого в гватемальских лагерях? Некоторые советники убеждали его согласиться на второй вариант и обеспечить вторжение на остров поддержкой авиации. Ему говорили о том, что многие кубинцы, живущие на острове, только и ждут сигнала к началу восстания против Кастро. Другие советники, в том числе и здравомыслящий сенатор Фулб-райт, отговаривали президента от военной авантюры. И тогда Кеннеди выбрал самый неудачный промежуточный вариант — он согласился со вторжением на Кубу, но при этом постарался всячески замаскировать американское вмешательство в дела острова. В соответствии с этим он ограничил воздушную поддержку тем, что предоставил кубинским пилотам американские самолеты, но запретил любое прямое вмешательство американских войск как на земле, так и воздухе, 17 апреля 1961 года кубинские эмигранты высадились в заливе Кочинос, но эта операция стала унизительным фиаско как для самого Кеннеди, так и для его администрации. Впрочем, Кеннеди удалось сохранить самообладание, когда 18 и 19 апреля войска Кастро су мели зажать антикоммунистический десант на узкой прибрежной полосе. Стало очевидно, что вооруженное вторжение не удалось, и что положение может спасти только немедленная американская интервенция. А тут еще Хрущев подсыпал соль на рану, заявив о том, что СССР будет защищать Кубу. Впрочем, Кеннеди отказался от дальнейших шагов, предоставив кубинских эмигрантов их собственной участи — свыше тысячи оставшихся в живых были взяты в плен войсками Кастро. Кеннеди не пытался избежать персональной ответственности. Чтобы возродить доброе имя Америки, он вспомнил о Союзе во имя прогресса, о котором говорил еще в марте 1961 года. Эта идея подразумевала преоб-ражение Латинской Америки и решение ее социально-политических проблем, в том числе избавление от нищеты в течение последующего десятилетия, дабы устранить почву для коммунистических революций. Тем временем борьба с Кубой приобрела скрытый характер, поскольку за дело взялось ЦРУ, начавшее устраивать различные заговоры с целью физического устранения Кастро. Для этого предполагалось отравить его выпивку или сигары. В октябре 1962 года Куба стала причиной для второго (после Берлина) самого серьезного кризиса периода «холодной войны». Союз во имя прогресса являлся позитивным аспектом американской мировой миссии. Согласно этому проекту, в течение ближайшего десятилетия США должны были предоставить 20 млрд долл. для развития Латинской Америки, а 80 млрд — сами латиноамериканцы. Американское партнерство, не говоря уже о финансовой и технической помощи, должно было не только способствовать экономическому и торговому росту латиноамериканских стран (причем темпы роста благосостояния должны были опережать темпы роста народонаселения), 563 но также стать причиной радикальных конституционно-демократических преобразований и отчаянно необходимой аграрной реформы. Латинской Америке следовало отказаться от революций и перейти к эволюции и постепенному улучшению жизни людей. Угроза авторитарного коммунизма Европе породила план Маршалла, Латинской Америке — Союз во имя прогресса, однако не стоит забывать и о чисто человеческой мотивации. Хотя Союз и способствовал определенному развитию латиноамериканских стран, ему не удалось добиться главной цели — социально-политического преобразования Латинской Америки. Он не сузил, а скорее расширил пропасть между богатыми и бедными, поскольку его средства направлялись крупным предприятиям, принадлежавшим иностранным корпорациям, или местной элите. Большую часть денег присваивали авторитарные правители. Крупные предприниматели и монополии естественно не желали делиться своей властью и богатством с бедными слоями населения, а когда встал вопрос о том, поддержать правящие классы или оставить их один на один с местными социалистическими революциями, американцы предпочли первое, оказав военную помощь. Это усилило военные диктатуры, но ослабило перспективы демократии. Коррупция и репрессии лишали надежд на будущее. Таким образом, Латинская Америка продолжала оставаться нестабильным и революционным континентом, причем будущие революции грозили стать совсем не «мирными», как на это надеялся Кеннеди. Кубинская неудача Кеннеди практически не отразилась на его популярности внутри страны. Опрос, проведенный институтом Г эллапа вскоре после событий в заливе Кочинос, показал, что популярность Кеннеди достигла беспрецедентной отметки в 83 %. Американцы иро-низировали над своим президентом, но даже после неудачи на Кубе доверяли его администрации, были уверены в его твердом руководстве и в том, что его правительство сумеет решить многочисленные национальные проблемы. Во время встречи с Хрущевым, состоявшейся в Вене летом 1961 года, Кеннеди пришлось нелегко. Это была не слишком значительная встреча, во время которой каждый из лидеров пытался испытать другого на прочность. Кеннеди постоянно помнил о Лаосе, Хрущев хотел запретить Китаю и Северному Вьетнаму провоцировать США на решительные ответные действия. Китайцы, руководствуясь своими собственными соображениями, были готовы рассматривать долговременную перспективу. Благодаря 564 этому стала возможна вторая женевская конференция, которая началась в мае 1961 года. После 14 месяцев утомительных переговоров, в июле 1962 года было достигнуто соглашение о «нейтралитете» Лаоса — в стране будет создано коалиционное правительство во главе с принцем Суванна Фума, куда войдут представители всех партий. Но это было мертворожденное соглашение, поскольку ни одна из партий, как находящихся в стране, так и за рубежом, не отказалась от своих амбиций и планов захвата власти. Другой кризис возник по поводу статуса Западного Берлина. Запад хотел сохранить свои позиции в этом городе, который оказался в центре советской зоны влияния и стал своеобразным символом сопротивления любым попыткам Советов — военным или дипломатическим — осуществить свое вторжение. Хрущев угрожал подписанием мирного договора с Г ерманской Демократической Республикой и передачей контроля над доступом в Берлин в руки восточногерманского коммунистического режима, непризнанного Западом. Такое решение было неприемлемо ни для НАТО, ни для США. Кризис разразился после того, как Хрущев все-таки осуществил задуманное, сделав вид, что СССР слагает с себя ответственность за воздушные и сухопутные дороги, ведущие в город, передав их ГДР. На венской встрече 3 и 4 июня 1961 года Кеннеди дал понять, что Запад будет всеми средствами, имеющимися в его распоряжении, противиться любым односторонним действиям СССР, предупредив Хрущева о том, чтобы тот «не просчитался». Кроме того, между обоими лидерами произошла стычка по поводу «третьего мира». Запад не знал о том, что у Хрущева есть проблемы с его кремлевскими коллегами по Президиуму ЦК. После смерти Сталина, новый советский лидер уже не пользовался абсолютной диктаторской властью. Хрущев являлся первым среди равных, однако, в конечном счете, советское руководство осуществлялось коллегиально. Сторонники прежней линии мешали усилиям Хрущева добиться разрядки. Другие критиковали его за идеологические метания и оппортунизм, они хотели следовать дорогой «чистого» марксизма-ленинизма, основанного на том, что движущей силой революции является пролетариат. Хрущев был более реалистичен, хотя искренне верил в прогресс, который будет способствовать дальнейшему ослаблению Запада и, в то же время, работать на глобальные интересы Советского Союза. Во времена Сталина коммунистические партии «третьего мира» инструктировались по поводу методов ведения револю-ционной борьбы не только против колониалистов и империалистов, но и против «их лакеев из рядов национальной буржуазии». Однако антиколониальная борьба была проникнута яростным духом национализма, причем ее возглавляли и поддерживали не столько рабочие и крестьяне, сколько образованные средние классы. Хотя среди радикалов «третьего мира» находились и такие, кто верил в необходимость социалистического, а то и коммунистического преобразования общества, и в то, что плановая экономика сможет разрушить правящие феодальные элиты. И все-таки в основной своей массе они отнюдь не горели желанием обменять зависимость от Запада на зависимость от Востока. В любом случае, националисты всех мастей объединялись лишь для того, чтобы избавить свою страну от колониального статуса. В Египте их возглавили армейские офицеры, в других странах национальные движения возглавляли гражданские лица. В 1955 году Хрущев оказал поддержку египетскому президенту Насеру, после чего Советский Союз приступил к реализации программы оказания широкомасштабной финансовой и военной помощи, нацеленной на то, чтобы приобрести друзей и новые сферы влияния. 565 Эта программа была не столь обширна, как американская, зато применялась лишь там, где, по всей видимости, могла сыграть на руку советским интересам. Больше всего советской помощи получили Египет и Индия. С региональной точки зрения приоритет отдавался Ближнему Востоку, относительно меньшее внимание уделялось Латинской Америке. Суммы, отпускаемые на военные цели, более чем в два раза превышали суммы, которые предназначались в качестве экономических кредитов. Несмотря на кремлевских ортодоксов, Хрущев был готов поддерживать антиколониальные движения, даже если в них входили представители буржуазии. Именно это он и имел в виду, когда предлагал оказывать помощь «национально-освободительным движениям». В Вене Хрущев снова высказался в поддержку «на-ционально-освободительной» борьбы, обвинив Соединенные Штаты в том, что они стремятся сохранить статус кво и ради этого готовы пойти на интервенцию. Кеннеди отверг это обвинение, заявив при этом, что баланс сил между коммунистическим и некоммунистическим миром должен быть сохранен. Как видим, эта встреча не отличалась высоким интеллектуальным уровнем. Кеннеди вернулся в США и в июле того же года увеличил военный бюджет и численность вооруженных сил. Хрущев избрал другой способ выхода из берлинского тупика, тоже основанный на нарушении существующих соглашений, зато не угрожающий правам Запада в его части города. На восточногерманского коммунистического лидера Вальтера Ульбрихта было оказано давление с тем, чтобы он предпринял эффективные шаги и сумел остановить постоянно возраставший поток восточных немцев, стремившихся через открытую границу Берлина перебраться на Запад. Количество беженцев уже достигло такой величины, что это стало всерьез угрожать стабильности восточногерманского государства. 13 августа 1961 года вдоль границы, разделявший Берлин на две части, была протянута колючая проволока, которую позднее заменила знаменитая стена, дополненная вышками с вооруженными часовыми. Восточный Берлин и ГДР были превращены в гигантскую тюрьму. Запад протестовал, однако не пытался избавиться от стены силой. В конце концов она тоже была своего рода компромиссом, положившим конец Берлинскому кризису. Богатый на события 1961 год подходил к концу, а заключение мирного договора между СССР и ГДР было в очередной раз отложено и на этот раз на неопределенное время. Международная политика Хрущева не принесла Советскому Союзу особых успехов. Споры с Китаем продолжали обостряться, в Берлине Хрущеву пришлось пойти на попятную, а успехи советского ракетостроения затмила динамичная политика администрации Кеннеди. Хрущеву необходимо было сделать какой-то удачный шаг или, по крайней мере, создать видимость такого шага. Именно этой необходимостью и была инспирирована смелая советская инициатива, которая привела к кубинскому ракетному кризису.
<< | >>
Источник: Гренвилл Дж.. История XX века. Люди. События. Факты. 1999

Еще по теме ГЛАВА 59 АМЕРИКАНСКАЯ МИССИЯ В МИРЕ: ГОДЫ КЕННЕДИ:

  1. Конфигурация американского общественного мнения в отношении северокорейской проблемы в 2000-е годы
  2. Конфигурация американского общественного мнения в отношении иранской проблемы в 2000-е годы
  3. Преуспевающие Кеннеди
  4. Глава 12. Психологические операции в вооруженных конфликтах на Американском континенте.
  5. Глава 1. Образование в современном мире
  6. Миссия Гопкинса
  7. Глава VII АМЕРИКАНСКАЯ ПЛУТОКРАТИЯ. ОЧЕРК
  8. Глава 19 І Американская оккупация. \ Восстановление экономических и политических позиций Японии (1945—1956)
  9. Западная миссия
  10. Централизованная миссия