<<
>>

ГЛАВА 70 АРГЕНТИНА, УРУГВАЙ, БРАЗИЛИЯ И ВЕНЕСУЭЛА

Подобно Чили, в Аргентине в 1970 годы правила авторитарная военная хунта, которая не уважала прав человека. В отличие от Чили в Аргентине, однако, никогда не существовало крепко укоренившейся парламентской традиции.
Вторая по величине страна в Латинской Америке после Бразилии, Аргентина занимает пространство, по площади превосходящее Западную Европу, но сельская местность населена слабо, поскольку производство зерновых и разведение скота на ранчо, что составляет основу аргентинской экспортной экономики, требуют относительно немногочисленной рабочей силы. Страна ведет выгодную торговлю, экспортируя пшеницу и импортируя товары перерабатывающей промышленности. До второй мировой войны Великобритания была основ-ным зарубежным инвестором, вкладывавшим средства в строительство железных дорог и некоторые отрасли промышленности. Население Аргентины, сосредоточенное в городах, быстро выросло с 2 млн в середине XIX века до 8 млн к 1914 году и до 31,1 млн в 1987 году. Такой рост объясняется в основном массовой иммиграцией из Италии и Испании в период экономического подъема, начавшегося в 1880-х годах и завершившегося депрессией в 1929 году. Аргентина, таким образом, стала самой «европеизированной» из стран Латинской Америки, но ее традиции в основном происходили из Южной Европы, где представительное правление и демократия не имели глубоких корней, а экономика еще не достигла высокой степени развития. Номинально правление в Аргентине было демократическим и представительным, но в действительности правитель-ством манипулировала олигархия, чья власть основывалась на владении большими ранчо и связанными с ними отраслями сельского производства, а также, разумеется, на поддержке армии. Олигархии не приходилось опа-саться крестьянства в деревне, поскольку его практически не существовало; число индейцев-аборигенов также не было значительным: множество их было истреблено в конце XIX века, когда военные захватили земли к юго-западу от Буэнос-Айреса.
Политическое, социальное и экономическое напряжение возникло по мере развития Аргентины в других секторах общества— в среде городских рабочих, мелких лавочников, в низшем звене работников торговли и промышленности и в среде других профессий которым отказывалось во влиянии на власть и справедливой доле в растущем богатстве страны. Они, однако, не стали самоорганизовываться для участия в избирательном про-цессе. Профсоюзы, которые следовали анархо-синдикалистским традициям Испании, подверглись суровым репрессиям, их руководители были арестованы. Больший успех сопутствовал новой группе аутсайдеров, из среды недавно процветавшего среднего класса, который получил свою долю экономической, но не политической власти. Они образовали Радикальную партию, которая пришла к власти в 1916 году. Во время забастовок, последовавших после окончания первой мировой войны, начались репрессии. В социализме, анархизме и синдикализме радикалы видели своего врага. В 1920-х годах зарплата городских рабочих росла, но ожи-дания большего росли еще быстрей. Радикалы нажили много врагов среди левых, а также среди гонимой консервативной олигархии. Их ограниченная демократия смогла продержаться только до 1930 года, когда произошел военный переворот. Альянс консерваторов и военных, презирающих демократию— хотя позволивший провести фальсифицированные выборы— преклонялся перед нацистской Г ерманией, а потому вступил в войну против держав оси только в самый последний момент, не желая быть исключенным из создаваемой в 1945 году Организации Объединенных Наций. 676 Но позже военным стали в тягость даже остатки представительного правления с его партийной системой и непропорционально большой властью, которую оно предоставляло консервативной олигархии. В 1943 году офицеры организовали переворот; восходящей звездой среди них был полковник Хуан Перон. В то время как корпоративные государства в Европе терпели поражение, подобное государство сохранялось во франкистской Испании, а позже сумело выжить под руководством Перона в Аргентине.
Перон и его любовница, а позднее жена, Эвита, создали новую базу власти — альянс армии с до этого бесправными массами городских рабочих. Власти рабочие не получили, но у них возникла иллюзия власти, когда они стали поддерживать харизматического каудильо. Франко в Испании, Салазар в Португалии и Перон в Аргентине были явными анахронизмами для западного мира, который боролся за свободу и де-мократию, однако эти режимы процветали. После того как Перон выиграл выборы 1946 года с впечатляющим показателем в 54 %, он мог утверждать, что его власть законна. Причины успеха Перона крылись в многочис-ленных мероприятиях, улучшивших социальное обеспечение, в повышении заработной платы, в том числе минимальной, и пенсий. Эвита использовала государственные фонды, изливая поток льгот на сирот и бедняков. Когда она умерла в 1952 году, еще молодой и красивой, нация встретила эту весть беспрецедентным трауром и скорбью. Легенда об Эвите поддерживала правление Перона, который под глянцем популистской политики прятал репрессивную практику фашистского режима. Строительство Новой Аргентины обеспечивалось методами планирования и государственным вмешательством в экономику, стимулировавшим индустриализацию страны. Рабочие процветали. Экономический спад, наступивший после 1949 года, снова вызвал к жизни старые противоречия. Более ортодоксальные принципы управления экономикой снизили уровень жизни, а «политический театр» и поддержка Перона трудящимися массами встревожили церковь и военную элиту. В сентябре 1955 года военные составили новый заговор, и Перон тихо удалился в изгнание. Новоизбранному гражданскому президенту из независимых позволили находиться у власти только четыре года, с 1958 по 1962 год, а затем военные сместили его и снова захватили власть: они всегда были готовы организовать переворот, когда вероятный исход выборов их не устраивал. Президент, выбранный в 1963 году продержался три года — до очередного военного переворота. Однако в течение десятилетий идеи перонизма, несмотря на все усилия военных их искоренить, продолжали находить восторженный отклик среди городских масс.
Экспорт и импорт Аргентины зависел от конъюнктуры на мировом рынке. В 1950 годы в торговле в целом сложились неблагоприятные условия для производителей, хотя были краткие периоды процветания, в основном потому, что в стране сложился довольно емкий рынок для продукции национальной промышленности. Аргентину мучили маятниковые колебания экономики от бума к депрессии; к тому же страна все сильнее чувствовала на себе бремя иностранных долгов. Несмотря на свое «европейское лицо», по уровню экономического развития и политической значимости военных, Аргентина оставалась типичной латиноамериканской страной. В 1973 году в обстановке нарастающего политического насилия Перон вернулся в страну и снова был избран президентом. Но столь запоздалое возвращение не могло содействовать успеху. Через девять месяцев после своего избрания он умер. На короткий срок президентство перешло к его третьей жене, но она оказалась со-вершенно неспособной справиться с ухудшавшейся экономической и политической ситуацией. В марте 1976 года военная хунта осуществила еще один государственный переворот и захватила власть на последующие шесть лет. Эта хунта оказалась самой кровавой и жестокой в новейшей истории Аргентины. Мировые средства массовой информации сумели привлечь внимание к зверствам режима, благодаря мужеству женщин, «бабушек», которые каждую неделю устраивали молчаливые демонстрации 577 перед президентским дворцом, выставляя плакаты и фотографии членов своих семей, пропавших «без вести». Их исчезновение было следствием «грязной войны», которую хунта вела против оппозиции; арестовывались и уничтожались не только партизаны, но и те, на кого лишь пало подозрение в подрывной деятельности. Для военных не существовало никаких налагаемых законом ограничений. Позже были найдены массовые захоронения, но никто не смог сказать с уверенностью, сколько же человек погибло за годы террора — возможно до 30 000. В управлении экономикой военные преуспели не более своих предшественников. Первоначальные успехи, являвшиеся следствием более строгого контроля за денежным обращением в 1980 годах сменились инфляцией и депрессией.
В попытке приглушить народное недовольство хунта, в ту пору возглавлявшаяся генералом Леопольде Г альтьерой, неожиданно решилась на захват британских фолклендских островов, которые Аргентина считала своей территорией, называя их Мальвинскими островами. Фолкленды были заняты Великобританией в 1833 году, и малочисленное население островов — приблизительно 2 000 человек — в подавляющем большинстве желали оставаться подданными Великобритании. Шансы Аргентины выиграть спор, опираясь на международное право, выглядели сомнительными, но несколько сменявших друг друга британских правительств предпочитали найти такое решение, которое не ущемляло бы национальной гордости Аргентины. Главным препятствием к разрешению этого вопроса оказался британский парламент, который и слышать не хотел о каком-либо дипломатическом решении, в результате которого британские граждане перешли бы под власть авторитарного аргентинского режима. Шанс на мирный исход конфликта был утрачен, когда аргентинцы 2 апреля 1982 года оккупировали острова. Британский губернатор с малочисленным отрядом солдат мог оказать только символическое сопротивление. ООН и другие посредники, включая государственного секретаря США генерала Александра Хейга пытались найти мирное решение проблемы до того, как британские военные и военно-морские силы смогли достигнуть Фолк-лендских островов. Потопление британской субмариной 2 мая 1982 года аргентинского крейсера «Хенераль Бельграно», повлекшее большое число человеческих жертв, вызвало множество споров. Премьер-министра Маргарет Тэтчер тогда обвинили в том, что она намеренно «торпедировала» ранее предложенный мирный план. Однако сомнительно, чтобы аргентинские генералы выполнили требование англичан и убрали бы свои силы с Фолклендских островов. В этой войне плохо обученные аргентинские новобранцы не могли дать отпор британским профессионалам, но аргентинские военно-воздушные силы с их современными самолетами, экипированными новейшим вооружением, нанесли жестокий урон экспедиционным силам Великобритании.
14 июня 1982 года Порт-Стэнли вновь перешел в руки англичан, а аргентинский комендант капитулировал. В Великобритании не испытывали чувства вражды или ненависти к молодым аргентинцам, взятым в плен в ходе конфликта. А во время церковной мессы в ознаменование победы молились и за погибших англичан, и за павших аргентинцев. Это была самая бессмысленная война в новейшей истории, и, вероятно, ее можно было предотвратить, если бы британское правительство вовремя прислушалось к предостережениям о грозящем аргентинском вторжении. Вместо этого в Буэнос-Айрес неразумно посылались неверные сообщения. Само вторжение было встречено в аргентинской столице дикой волной энтузиазма, хотя британской колонии и не было нанесено никакого вреда— в этом смысле, по крайней мере, конфликт из-за островов можно назвать «цивилизованным». Была затронута чувствительная струна аргентинского национализма, и генералы превратились в героев. Поражение не могло не травмировать. Единственным положительным результатом стало то, что военная хунта уже не могла надеяться долго продержаться у власти. Военные уступили власть гражданскому правительству в октябре 1983 года. На последовавших выборах победили Рауль Альфонсин и Радикальная партия. Альфонсину достались в наследство ужасающие экономические проблемы, которые еще больше обострились из-за его неспособности положить конец конфликту по поводу Фолклендских островов. После потерь, которые понесли англичане, достижение здесь компромисса, который, вероятно, был возможен до вторжения, стало немыслимым. Аргентинская экономика не выздоравливала, что делало Альфонсина все более непопулярным в стране, даже несмотря на то, что президент, юрист по профессии, восстановил главенство закона, и нарушения прав человека прекратились. Это принесло ему признание и расположение международного сообщества. Ответственные за пытки и убийства военные предстали перед судом — событие, не имевшее прецедентов в истории Латинской Америки. Группа военных, включая руководителей хунты, была в 1985 году приговорена к различным срокам тюремного заключения. Но Альфонсин не был достаточно силен, чтобы повести борьбу со всеми преступниками в армии, которые сумели сохранить свое влияние на государственный аппарат. Наиболее серьезную и непосредственную угрозу демократическим институтам в Аргентине представляла, однако, вечная проблема экономики. Когда Рауль Альфонсин 678 стал президентом в декабре 1983 года, инфляция уже достигла 2000 %, а иностранные капиталы «бежали» из разваленной экономики. Меры, принятые Альфонсином, в частности, введенный им контроль над заработ-ной платой и ценами, стабилизировали экономику только на некоторое время, к тому же это произошло за счет снижения жизненного уровня трудящихся. В 1986 году перонистская Генеральная конфедерация труда призвала к забастовкам в знак протеста против правительственной экономической программы, а на следующий год вновь заявила о себе, получив на выборах губернаторов провинций большинство мест. Радикальная партия Альфонсина сумела только сохранить большинство в Палате депутатов. Положение в экономике продолжало ухудшаться, в армии росло бес-покойство, хотя попытки переворотов легко подавлялись лояльными командирами. В 1988 году инфляция приближалась к 200%, а в 1989 году достигла уже 600%; лишения, которые это несло с собой были подарком для перонистов. Их выбор кандидата на пост президента в мае 1989 года был необычен — харизматический пятидесятилетний Карлос Саул Менем. Альфонсин утратил желание оставаться у власти и еще до срока в июле передал пост президента Менему, победившему на выборах. Менем приступил к реализации программы суровых мер экономии, но к концу года Аргентина страдала от еще большей инфляции. Президент попытался в перонистском духе с благословения церкви, добиться со-глашения между государственными работодателями и представителями профсоюзов. Амнистия, предоставленная военным, осужденным за нарушения прав человека, включая трех находившихся в заключении членов хунты, была направлена на примирение с армией. Расторжение Менемом брака, утверждения его бывшей жены, что ее буквально выставили из президентского дворца, добавили колорита в полную хаоса внутриполитическую ситуацию. В октябре 1990 года Менем издал декреты, ограничивавшие право на забастовку для профсоюзов, в которых главенствующая роль принадлежала перонистам; этот шаг привел к расколу среди его сторонников. Двумя месяцами позже недовольство среди военных привело к попытке государственного переворота. Чтобы умиротворить военных Менем простил высокопоставленных офицеров, ответственных за пытки и убийства во время «грязной войны». Его репутация в конечном счете зави-села не только от того, насколько он преуспеет в демонтаже перонистского корпоративного государства с его системой льгот и уступок рабочим, раздутым бюрократическим аппаратом и неконкурентноспособными государственными предприятиями, но также и от того, удастся ли ему удерживать под контролем инфляцию. В 1991 году он сделал решительный шаг в сфере приватизации государственных отраслей промышленности и превращения Аргентины в государство с подлинно рыночной экономикой. С большой Аргентиной ярко контрастирует маленькое государство Уругвай. В Уругвае в течение длительного времени существовала традиция сравнительно свободного и представительного гражданского правления. Уругвай был прогрессирующей, процветающей страной, которая экспортировала мясо, зерновые и древесину, а его население, составлявшее в 1950-х менее 2 млн, было относительно однородным. Уругвай отличался также и тем, что был первым государством в западном полушарии, создавшим систему государственного социального обеспечения. Не случайно, что именно крохотный Уругвай был выбран в качестве опоры при создании Союза ради прогресса в Латинской Америке. Но сила этих традиций не уберегла Уругвай от военного переворота в 1973 году. Предлогом для переворота послужила необходимость подавить левое партизанское движение Тупамарос. Первые три года правления военных ознаменовались такими ужасными пытками и убийствами, что превратили режим в Уругвае в весьма сходный с другими латиноамериканскими военными режимами. Один из конгрессменов США назвал Уругвай «выгребной ямой». После того как оппозиция была устрашена, репрессии стали менее жестокими; отказ Конгресса Соединенных Штатов и администрации Картера предоставить военную помощь, а также давление со стороны таких гуманитарных организаций как «Эмнести Интернешнл» побудили военных действовать более сдержанно. Как и в большинстве других стран Латинской Америки, все более усугубляющиеся экономические проблемы заставили армию в 1984 году вернуться в казармы. Военные правители оставили тяжелое наследство, и гражданское правительство вынуждено было прибегнуть к суровым и непопулярным экономическим мерам. Гражданский президент в свою очередь попытался амнистировать замешанных в нарушениях прав человека военных, но бурные демонстрации и позиция уругвайского Конгресса препятствовали до 1989 года его планам. Меры суровой экономии вызвали забастовки и всеобщее недовольство. Положительным моментом было то, что партизаны Тупамарос прекратили боевые действия и занялись мирной политической деятельностью; другим положительным событием стали свободные президентские выборы в ноябре 1989 года, на которых победил 679 кандидат оппозиции. Демократия, которая всегда тесно связана с состоянием экономики, еще не пустила в стране глубоких корней. На северо-востоке Уругвай граничит с Бразилией, крупнейшей и самой мощной страной южноамериканского континента. Хотя Бразилия соседствует со всеми южноамериканскими странами, кроме Чили и Эквадо-ра, историческая связь с Португалией способствовала изоляции этой страны от остального континента. Однако и у нее есть черты общие для всех стран Латинской Америки, например, проблема коренных жителей-индейцев; в Бразилии межэтнические браки привели к тому, что индейцы практически растворились в многорасовом обществе, где самыми многочисленными являются представители европейского и африканского происхождения. Индейские племена продолжают населять только самые малодоступные уголки амазонских джунглей; им угрожает эксплуатация и вырубка тропических лесов. Сохранилось не более 220 000 индейцев. Они населяют приграничные районы и, как считается, находятся под защитой правительства. До падения империи в 1889 году Бразилия, несмотря на свои богатые запасы полезных ископаемых, была сравнительно отсталой страной, полагавшейся, в основном, на экспорт кофе. Для обеспечения кофейных плантаций рабочей силой покупались африканцы-рабы, которые затем переправлялись в Бразилию, где рабство не было отменено до 1888 года. Бразилия, став республикой продолжала экспортировать, в основном, кофе и импортировать товары перерабатывающей промышленности и предметы роскоши для удовлетворения нужд немногочисленного городского среднего класса и богатых владельцев плантаций и торговцев. К 1920 годам промышленность еще была развита незначительно, а «кофейная» олигархия доминировала в политике вплоть до революции 1930 года. Первый этап индустриализации пришелся на период 1930-1945 годов, когда в стране правил авторитарный режим, возглавляемый выдающимся бразильским лидером нашей эпохи Жетулио Варгасом. Варгас, которого к власти привела армия в 1937 году, в период экономического кризиса, ввел новую авторитарную конституцию, согласно которой учреждалось так называемое «эстадо ново» (новое государство). В политике, социальной сфере и управлении экономикой важнейшими объявлялись интересы и точка зрения государства. Подобной социальной революции никогда еще не было. Варгас должен был опираться на поддержку коалиции, которая представляла различные интересы: тор-говцев, промышленников, владельцев плантаций с их плохо оплачиваемыми и зависимыми сельскими работниками, живущих в нищете крестьян и городских рабочих — на долю каждой из этих групп приходилась очень неравная часть в национальном богатстве. Строгое трудовое законодательство контролировало растущее число промышленных рабочих. Государство национализировало банки и основные отрасли промышленности, была создана чугунолитейная и сталеплавильная промышленность. Хотя к окончанию второй мировой войны Бразилия все еще, в основном, зависела от экспорта кофе, во время диктатуры Варгаса была заложена основа ее будущего промышленного роста. В октябре 1945 года диктатуре пришел конец: армия заставила Варгаса эмигрировать из страны. Хотя проницательный Варгас и присоединился к союзным нациям в 1942 году, в обстановке недавней победы над нацистской тиранией авторитаризм стал рассматриваться армией как помеха. В Западном полушарии Соединенные Штаты стали всемогущими. В декабре 1945 года состоялись выборы, хотя избирательные права были предоставлены только половине электората; за пост президента боролись два генерала. В результате было сформировано консервативное правительство, горячо враждебное коммунизму. В 1950 году Варгас принял участие в новых выборах и победил, но его попытка создать базу для своей власти, заручившись поддержкой рабочих путем повышения им зарплаты и создания благоприятного для них трудового законодательства, вскоре вскрыла, что бразильская конституционная система подошла к своему пределу. Варгас не удержался до конца своего срока. Правое крыло военных обвинило Варгаса в коррупции и попустительстве коммунистам. Изгнанный со своего поста второй раз в 1954 году, Варгас прекратил борьбу за лидерство, покончив самоубийством. На президентских выборах 1955 года победил Жуселино Кубичек, его соперником был популярный Жоао Гуларт, министр труда при Варгасе. Кубичек развернул кампанию в защиту демократии и за быстрый экономический рост. Армия внимательно следила за ним, желая быть уверенной, что он не уклонится слишком далеко влево. Но армия не готовила государственного переворота, хотя кое-кто ее к этому и подстрекал. Таким образом, в определенном смысле можно было считать, что армия предпочитает парламентское правление. Военные считали своим патриотическим долгом обеспечить стабилизацию демократии. Десятилетие спустя Гуларт, к тому времени избранный президентом, попытался рефор-мировать архаичные земельные и налоговые структуры страны. Он также хотел распространить избирательное право и на неграмотное крестьянство с тем, чтобы хоть как-то контролировать власть сельской олигархии. Такие фундаментальные перемены были задуманы с целью 680 продвижения Бразилии вперед в социальном отношении и создания новой динамичной экономики. После того, как эти попытки были сорваны Конгрессом, выдвигаемые Гулартом политические инициативы стали более радикальными. Он обратился за поддержкой к левым, и не только к промышленным рабочим, но и к крестьянам. Теперь к своему пакету реформ он добавил экспроприацию земли и легализацию коммунистической партии. Это навлекло на него гнев армии и оппозиции. В 1964 году в среде правонастроенных армейских офицеров и консервативных политиков возник заговор с целью государственного переворота. Заговорщики заранее заручились благословением Соединенных Штатов. 1 апреля 1964 года Гуларт фактически без борьбы был свергнут и бежал в Уругвай. Власть перешла к военным. На этот раз они не стали ее возвращать гражданским политикам. В первые годы правления генералов репрессии еще не приняли крайних форм. Сохранялся фасад парламентского правления. Затем новая конституция 1967 года, крайне урезавшая политические права, заставила левых, взяться за оружие, но число их последователей всегда было ограниченным. Единственным их громким успехом стало похищение посла Соединенных Штатов в 1969 году. С 1968 по 1973 год военная хунта действовала с крайней жестокостью. Пытки и убийства оппонентов стали обычным и широкораспространенным явлением, а репрессивный аппарат служб безопасности продолжал действовать и после поражения партизан. Многократные попытки генералов добиться большей поддержки и создать себе более приемлемый конституционный имидж провалились. Внутренняя оппозиция, забастовки и, особенно, осуждение со стороны самой радикальной католической церкви в Латинской Америке подорвали желание генералов и дальше нести на себе бремя ответственности за управление Бразилией. В 1985 году они вернули власть гражданскому правительству. Не случайно, что это произошло именно во время сурового и затяжного экономического кризиса. Но и в 1990 годы военные не отказались от своих притязаний вмешиваться, когда они считали необходимым, в управление страной. Бразильская экономика продемонстрировала впечатляющий рост со времени окончания второй мировой войны. Ныне страна превратилась в промышленного гиганта. Кофе больше не доминирует в экономике, на его долю приходится только 10 % от общего экспорта. К 1981 году «Петробраз», огромный государственный нефтехимический комплекс, стал самой крупной корпорацией в Бразилии. Современные технологии представлены в производстве вооружений и авиастроительной промышленности, продукция которых экспортируется в другие страны мира. В стране обосновались транснациональные нефтяные компании, «Форд», «Дженерал Моторс» и «Фольксваген» построили свои филиалы. Иностранные корпорации и банки привлекает наличие в Бразилии многочисленной дешевой рабочей силы, которая продемонстрировала исключительную способность к обучению. Соблазняло также жесткое трудовое законодательство, нечастые забастовки, а также политическая стабильность, которую, как казалось, должно было обеспечить полицейское государство генералов. Таким образом, установилась печальная связь между капитализмом, иностранным проникновением и репрессиями, что породило очень сильные антизападные, особенно антиамериканские настроения в массах. Бразильская экономика достигла высоких темпов роста, но ей также пришлось пережить периоды суровой экономии и сокращения расходов, в связи с тем, что форсированное развитие порождало высокую инфляцию и кризисы баланса платежей. После периода президентства Варгаса следующая фаза впечатляющего экономического роста была «запущена» амбициозным экономическим планом, задуманным президентом Жуселино Кубичеком в 1950 годы. Именно он решил построить совершенно новую столицу Бразилиа, как символ национального единства, уверенности в своих силах и обладания ультрасовременными средствами. Но за бумом, основанном на привлечении иностранных инвестиций, неизбежно должен был последовать очередной период экономии средств. Новый бум начался в 1968 году при правлении генералов. Он был несколько приглушен, но не прекращен тройным увеличением цен на нефть в 1973-74 годах. Иностранные банкиры, нажившие капиталы на ближневосточной нефти, направляли их в Бразилию, которая в результате приобрела самую большую внешнюю задолженность в мире, и в начале 1990-х годов было похоже, что долги никогда не удастся выплатить полностью. Просчеты банкиров в Латинской Америке стоили им дорого — особо тяжелые убытки понесли Соединенные Штаты, Г ермания, Япония и Швейцария. Уже к 1950 годам Бразилия стала преимущественно «городской» страной, но городские рабочие не получали своей доли от экономического роста страны. Их реальная заработная плата выросла в 50 годы, но затем снова упала; многие рабочие получали только минимальную заработную плату, которая за два послевоенных десятилетия реально сократилась наполовину. Это, в свою очередь, обеспечивало прибыли промышленной и технической элитам и позволило Бразилии добиться впечатляющего экономического темпа роста. В 1981 году рост приостановился. Положение дел в экономике осложнялось необходимостью выплачивать долги, и, не-смотря на успехи в промышленности, бразильское правительство 681 не могло направить на социальные и благотворительные программы достаточные средства. Перенапряжение бразильской экономики создавало порочный круг социальных лишений и политической нестабильности, характерных для столь значительной части латиноамериканского континента. Как и повсюду в Латинской Америке, гражданская администрация президента Жозе Сарнея в 1986 году ввела жесткую программу мер экономии; на время инфляция была остановлена, но намеченный план провалился, и в 1987 году инфляция достигла 800 %. Помимо состояния экономики, другой насущной проблемой было принятие новой конституции, утвержденной в октябре 1988 года. Эта конституция наделяла президента широкими полномочиями, а на армию возлагала двусмысленную задачу поддержки «конституционного порядка». Новая конституция гарантировала основные гражданские права, включая право рабочих на забастовку, а также свободу высказываний и свободу прессы. В январе 1989 года было начато осуществление еще одного плана по перестройке экономики с целью обуздать скандально бурную инфляцию. Явные просчеты и неудачи президента Сарнея привели к его поражению на президентских выборах в ноябре. Позитивным аспектом деятельности его администрации были первые шаги в направлении защиты тропических амазонских лесов, истребление которых вызвало озабоченность мировой общественности. В марте 1990 года вступил в должность новый президент, Фернандо Коллор де Мелло. Коллор обещал покончить с хаосом в бразильской экономике. Коллор начал исполнение своих обязанностей с самых радикальных мер экономии, когда-либо осуществлявшихся в Латинской Америке, он заморозил на восемнадцать месяцев все финансовые авуары, за исключением самых незначительных, — всего 80 % всех финансовых средств. Был сильно сокращен бюрократический аппарат, упразднены действующие в Бразилии высокие тарифы и денационализирован ряд отраслей промышленности. Результатом первых нескольких месяцев его деятельности стали безработица и депрессия. К лету 1990 года ему пришлось отказаться от некоторых из его драконовских мер, и снова начался рост инфляции. Экономическое будущее страны также зависело от успехов переговоров с иностранными кредиторами относительно облегчения условий выплаты огромного долга страны. Предварительное соглашение было достигнуто в 1991 году. Решимость Коллора остановить истребление амазонских лесов и защитить еще сохранившиеся немногочисленные индейские племена встретила одобрение во всем мире. Бразилия была выбрана для проведения всемирной встречи на высшем уровне, целью которой была защита окружающей среды. Но результаты встречи нельзя назвать значительными. Когда в экономике снова наступило ухудшение, доверие к Коллору значительно упало. Иллюзии рассеялись. В 1992 году против Коллора было выдвинуто обвинение в коррупции, и в результате импичмента он был вынужден оставить пост президента. Венесуэла получает значительную часть своих доходов от добычи нефти из самых богатых в мире нефтяных месторождений. В 1980 годах на долю нефти приходилось 90 % поступлений от экспорта и примерно треть всего валового национального продукта. Сельское хозяйство играет в экономике незначительную роль. В 1960 годы Венесуэла перегнала Аргентину, став самой богатой страной в Латинской Америке. В 1987 году население страны насчитывало 18,3 млн человек, а доход на душу населения оценивался в 3230 долл. США. Два стремительных скачка цен на нефть в 1973-74 и 1979-80 годах принесли стране огромные барыши и позволили ей диверсифицировать свою промышленность. Сейчас в стране развиты нефтехимия, чугунолитейная и сталеплавильная промышленность, производство бумаги и алюминия. Западные банки наперебой спешили предоставить кредиты. В Каракасе появились небоскребы. Но даже в конце 1980-х годов Венесуэла страдала от общих для всех стран континента проблем. Цены на нефть сначала замерли на одном месте, а затем стали падать, а Венесуэла оказалась неспособна соблюдать график платежей по своему огромному долгу. Ее экономика осталась гипертрофированной, а благодатный дождь «черного золота» пролился далеко не на всех. В 1990-х годах Каракас окружали самые страшные трущобные городки Латинской Америки. Несмотря на одну из лучших дорожных систем на континенте, деревня была отрезана от города, а число венесуэльцев, кормящихся от земли, стремительно сокращалось: с 40 % в 1950 году до 18 % в 1980-м. Крестьянство, в основном не владеющее землей, боролось за выживание в условиях не намного лучших, чем крепостничество; три четверти земли приходилось на крупные землевладения, несмотря на земельные реформы, проводившиеся в 1960-х годах. Хотя с 1920-х годов вплоть до второй мировой войны Венесуэла была самым крупным экспортером нефти и в начале 1990-х все еще числилась среди крупнейших нефтепроизводителей, относительное благосостояние и экономическое развитие никак не были связаны с легкомысленной внешней и внутренней социальной политикой. До 1958 года Венесуэла пользовалась известностью как страна, которая находится под контролем военных каудильо. Путем хитрых манипуляций процветающий скотовод и кофейный плантатор Хуан Висенте Г омес 682 сумел стать одним из самых «долгосрочных» диктаторов Латинской Америки, он правил с 1908 года до своей смерти в 1935 году. Это было немалым успехом, который, правда, сопровождали коррупция и самовозвеличивание. Ко времени своей смерти Гомес владел землями, площадь которых равнялась территориям Дании и Голландии вместе взятых. Развитие Венесуэлы, основанное на нефтяной промышленности, позволило, однако, возникнуть новым классам — классу специалистов и среднему классу, которые не допускались к власти землевладельческой элитой и военными. Эти классы обратились за поддержкой к крестьянским массам и образовали партию «Аксьон демократика» (Демократическое действие) под руководством Ромуло Бетанкура. В 1945 году, когда появление демократических правительств стало своеобразной модой, Бетанкур и его Аксьон демократика с помощью недовольных среди военного руководства захватили власть. Была сделана попытка реформ — земельной реформы для крестьянства и расширение избирательных прав на основе конституции 1947 года. За этим последовали выборы. Однако военные и землевладельческая элита в ноябре 1948 года, сбросили новоизб-ранного президента Ромуло Г альгоса и в течение десяти лет в Венесуэле правили военные. При правлении Переса Хименеса (1953-58) всякая оппозиция была подавлена. Такая «стабильность» соответствовала интересам иностранных, прежде всего североамериканских нефтяных компаний. Иностранные технократы развивали промышленность под благосклонным надзором Хименеса. В 1958 году Хименес и его коррумпированное правительство были свергнуты в результате военного переворота, который на этот раз получил народную поддержку. Бетанкур вернулся из изгнания. Прибывший в Каракас в рамках турне доброй воли по Латинской Америке вице-президент Никсон, был грубо встречен толпой, забросавшей его камнями, поскольку Соединенные Штаты воспринимались как главный сторонник бывшего диктатора Хименеса. Выборы, состоявшиеся в 1959 году, были выиграны партией Аксьон демократика, а Бетанкур стал первым президентом, который полностью отбыл свой президентский срок, хотя и пережил многочисленные попытки покушений на свою жизнь. Демократический процесс пустил, наконец, крепкие корни, власть от президента к президенту переходила мирным путем. Что же касается земельной реформы, то Аксьон демократика утратила над ней свой контроль, и Христианская демократическая партия, с которой Аксьон чередовалась у власти, сумела блокировать реформу. Однако в области здравоохранения и образования во времена правления Бетанкура Венесуэла добилась серьезного прогресса. Человеком, который оказал самое значительное влияние на внутреннюю политику, был Карлос Андрее Перес. Став президентом в 1974 году, он национализировал чутуно- и сталелитейную промышленность, а также иностранные, в основном принадлежавшие США, нефтяные компании. Венесуэла дистанцировалась от экономического и политического курса США. Присоединение Венесуэлы к Мексике, Колумбии и Панаме в рамках «контадорской мирной инициативы», направленной на мирное урегулирование в Никарагуа и других центральноамериканских государствах, раздираемых партизанскими войнами, было еще одной попыткой разрешения проблем Латинской Америки без вмешательства Соединенных Штатов. В середине 1980-х годов Венесуэла столкнулась с серьезными экономическими проблемами, связанными с падением цен на нефть и долговыми обязательствами. Карлос Андрее Перес вернулся на пост президента, победив на выборах в 1988 году, но введение им мер экономии в 1989 году привело к беспорядкам в Каракасе, в результате которых погибло 300 человек. Он выиграл выборы с помощью обещания облегчить долговое бремя Венесуэлы. Цены на нефть в 1990 году улучшили ситуа-цию, но пока латиноамериканские государства остаются зависимы от мировой цены на один-два товара, постоянно выплачивая проценты по долгам, их экономика остается шаткой. Неравномерное распределение благ усугубляет проблему. Несмотря на новый экономический подъем в Венесуэле в 1991 году, беднякам ничего не досталось от прибылей. В начале следующего года популярность Переса упала до очень низкой отметки, и недовольные элементы в армии, которых затронуло снижение заработной платы, предприняли попытку переворота. Перес пытался дать новый толчок демократическому процессу, хотя все вокруг было насквозь пропитано коррупцией. Помимо нефти, главнейшим предметом экспорта стали наркотики. Беспринципность демократии не могла не вызвать разочарования в массах. Латиноамериканская демократия теряет друзей, если народу приходится страдать от экономических мер, принятых избранными президентами.
<< | >>
Источник: Гренвилл Дж.. История XX века. Люди. События. Факты. 1999

Еще по теме ГЛАВА 70 АРГЕНТИНА, УРУГВАЙ, БРАЗИЛИЯ И ВЕНЕСУЭЛА:

  1. 5.1. Типология стран мира
  2. Приложени
  3. Телевизионные стандарты
  4. Глава 4 КЛАССИФИКАЦИИ СТРАН МИРА ПО БОЛЕЕ ШИРОКОМУКРУГУ ПОКАЗАТЕЛЕЙ
  5. §              6. Мировое хозяйство и его отраслевая структура. Международная экономическая интеграция
  6. Лекция 34. Международное географическое разделение труда.Международная экономическая интеграция
  7. Многообразие стран современного мира
  8. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ И ПРАКТИКА РЕГИОНАЛИЗАЦИИ МИРА
  9. ТИПЫ СТРАН
  10. НТП И ГЕОГРАФИЯ ОТРАСЛЕЙ
  11. 141. Политическая карта Латинской Америки
  12. ГЛАВА 69 КОЛУМБИЯ, ПЕРУ И ЧИЛИ
  13. ГЛАВА 70 АРГЕНТИНА, УРУГВАЙ, БРАЗИЛИЯ И ВЕНЕСУЭЛА