<<
>>

ГЛАВА 88 БЛИЖНЕВОСТОЧНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

Для Запада 80-е годы стали десятилетием вполне разрешимых экономических проблем, одной из которых был дальнейший рост благосостояния. Напряжение в отношениях между Западом и Востоком спало, «холодная война» подошла к концу.
На нестабильном Ближнем Востоке 80-е годы стали началом нового десятилетия войн, самой кровопролитной из которых стала война в Персидском заливе. Все остальные страны желали мира в этом регионе планеты. Запад не мог смириться с тем обстоятельством, что какая-либо нация, откровенно враждебная к нему, установит свое господство на Ближнем Востоке силой оружия. Западные страны нуждались в нефти, которой был так богат этот регион, потому что нефть — это кровь современной экономики. А источники нефти находились на территории феодальных эмиратов, типа Саудовской Аравии, или откровенно диктаторских режимов (Иран и Ирак). Чтобы возбудить народные массы, достаточно было напомнить им о ненависти к «империалистическому» Западу и его ближневосточному «аванпосту» — Израилю, или воззвать к исламскому фундаментализму. Самая кровопролитная война XX века в этом регионе мира тянулась в течение восьми лет, и это была война между персами (Иран) и арабами (Ирак). Восьмидесятые годы подходили к концу, а арабские страны все еще враждовали друг с другом — Ирак, в которой правил лидер социалистической партии Баас, яростный националист Саддам Хусейн, противостоял Сирии, в которой правила та же партия, но уже под руководством Хафеза Асада, опиравшегося на поддержку военных. Кроме того, Египет имел скверные отношения с Саудовской Аравией и другим монархиями. Тем не менее все арабские страны, хотя и в разной степени, ненавидели Израиль. Террористические группировки из Организации освобождения Палестины (ООП) и палестинские восстания на западном берегу реки Иордан и в секторе Газа подливали масла в неугасающий огонь нестабильности. Впридачу ко всему большую часть 80-х годов Запад и Восток боролись за влияние в этом регионе, а политика «холодной войны» не могла привести к установлению мира.
В огонь, на котором кипел котел ближневосточной нестабильности, и СССР и Запад подкладывали хворост в виде новейших систем вооружений. Запад делал это ради того, чтобы соблюсти некоторый баланс сил и дать возможность Саудовской Аравии и эмиратам, расположенным по берегам залива, противостоять своим могущественным соседям в виде Ирана и Ирака. СССР производил массовые поставки оружия Ираку и Сирии. Запад понимал, что если он прекратит свои поставки, то за этим неизбежно последует усиление ближневосточного влияния СССР. Так, «холодная война» способствовала разжиганию региональных конфликтов. При этом оружие поставлялось не только по официальным каналам — «торговцы смертью» из Западной Г ермании и других стран тайно помогали ближневосточным странам строить фабрики для производства отравляющих газов и даже снабжали эти страны технологиями, способны-ми привести к созданию ядерного оружия. Оружие на Ближний Восток шло даже из далекой Бразилии. Самое непосредственное отношение к ближневосточным конфликтам имеет терроризм. Его не излечить дипломатией или разумными доводами и крайне сложно контролировать. Несколько безжалостных мужчин и женщин способны учинить эффектную и кровавую бойню и, тем самым, попасть в заголовки мировых новостей. Невозможность предотвратить подобные случаи позволяет этим людям пользоваться гораздо большим влиянием, чем то, которого бы они могли добиться иным путем, тем более, что благодаря телевидению, о каждом 850 случае теракта мгновенно узнает весь мир. Терроризм не ограничивает себя рамками Ближнего Востока, а немецкие, японские, ирландские и арабские группировки стараются поддерживать между собой тесный контакт. Наиболее часто используемое взрывчатое вещество — семтекс — производится на одной из чешских фабрик. Ливийский вождь полковник Каддафи и президент Сирии Асад, как, впрочем и некоторые другие лидеры, снабжают деньгами и оружием те террористические группировки, которые, по их мнению, борются за правое дело. В результате этого с конца 60-х годов терроризм заметно набрал силу.
Среди постоянно действующих преступных группировок стоит отметить арабских террористов, враждебных не только к Израилю и Соединенным Штатам, но и друг к другу. Начиненные взрывчаткой автомобили, взорванные или захваченные самолеты, люди-бомбы, взрывающие себя вместе с жертвами, — все идет в ход. К сожалению, список террористических актов слишком велик, чтобы его можно было здесь привести. Среди самых варварских актов стоит отметить убийство израильских спортсменов на Мюнхенской олимпиаде 1972 года. В июне 1976 года Народный фронт из ООП захватил самолет компании «Эр Франс», на борту которого находилось 83 гражданина Израиля. Террористы заставили экипаж самолета приземлиться в аэропорту Энтеббе (Уганда), который и стал сценой для одной из самых драматичных и смелых операций по освобождению заложников. Угандийский диктатор Иди Амин решил выступить в качестве посредника — а террористы требовали освобождения своих товарищей из тюрем Израиля и других стран. Однако вместо выполнения этих требований Израиль послал в Уганду своих «коммандос». Прибыв в аэропорт, они спрятались в автомобильном кортеже, который, по мнению террористов, принадлежал Амину и всей его свите. Благодаря этому им удалось незаметно проникнуть в здание аэропорта, убить террористов и освободить почти всех заложников — один израильский офицер и две старые женщины умерли в угандийском госпитале. Защититься от террориста-самоубийцы крайне сложно. В апреле 1993 года в Бейруте (Ливан) фанатичный мусульманин-шиит направил свой автомобиль, напичканный взрывчаткой, в американское посольство. В результате взрыва погибло 63 американца. Несколько месяцев спустя в октябре того же года аналогичный случай произошел на военно-морской базе США, расположенной вблизи Бейрутского аэропорта. Однако, на этот раз жертв было значительно больше — погиб 241 морской пехотинец. Особый ужас вызвал взрыв аэробуса кампании «Пан-Ам», совершавшего рейс из Лондона в Нью-Йорк и упавшего вблизи шотландской деревни Локерби. Это случилось в декабре 1988 года.
Все пассажиры и члены экипажа погибли. Однако количество жертв из числа граждан западных стран не идет ни в какое сравнение с количеством людей, ежедневно убиваемых на Ближнем Востоке. С середины 70-х и до 1991 года Ливан находился в состоянии анархии, когда мирные жители постоянно погибали в результаты борьбы враждующих группировок. Впрочем, в 1992 году с захватом иностранных заложников удалось покончить. Организаторы террора, остающиеся за сценой, создавали свои походные штаб-квартиры в Багдаде и Тегеране, Дамаске и Триполи. В сущности, все их группировки являются не более, чем пешками в арабской борьбе за доминирование. Террористов могут контролировать лишь арабские лидеры, но и их власть не является абсолютной. Ни одна страна на Ближнем Востоке не пострадала так сильно от гражданской войны, как Ливан. Ливанские христиане — торговцы и банкиры — недолго наслаждались эрой процветания 60-70-х годов. Соглашение о разделе власти, известное под названием Национального пакта и действовавшее с момента окончания второй мировой войны, гарантировало пост президента христианам-маронитам. Однако, в результате соперничества мусульман и христиан, правых и левых, которое, в конечном итоге, вылилось в гражданскую войну 1958 года, от этого пришлось отказаться. Центральному ливанскому правительству так и не удалось справиться с конфликтами между различными христианскими и мусульманскими группировками. После арабо-израильской войны 1967 года тяжелое положение Ливана еще более 851 усугубилось прибытием в страну незваных палестинских беженцев. Арабская враждебность к Израилю еще больше углубила пропасть между мусульманским большинством, в которое входили и беднейшие слои ливанского общества, и преуспевающими христианами-маронитами. Обе группировки по-разному понимали слово «национальное»: для мусульман это означало проарабское, для христиан (за исключением православных) — увековечивание господства христиан правого толка в независимом и прозападно ориентированном Ливане. В 1970 году вооруженным палестинским отрядам не удалось установить свое господство над Иорданией.
Ясир Арафат и ООП были вынуждены переехать в злополучный Ливан, создав свой опорный пункт в районе, населенном беженцами. Термин «лагеря для беженцев» не слишком подходит для подобных опорных пунктов, поскольку палестинцы, фактически, создали государство в государстве. С территории Ливана палестинские боевики совершали рейды в Израиль, провоцируя ответные израильские контрудары. В 1975 году в Ливане возобновилась гражданская война. Мусульманские группировки создали союз с палестинцами, армия раскололась, а центральное правительство утратило контроль над страной. Ливан был разделен на враждующие группировки: христианские семейные кланы боролись друг с другом за верховную власть даже перед лицом общего врага в виде мусульмано-палестинского левого альянса. Оружие христианам-маронитам поставлял Израиль. В 1976 году в ответ на просьбу центрального ливанского правительства, в котором преобладали христиане, Сирия вторглась в Ливан, заставив мусульман и палестинцев отступить. Сирийцы так же мало любили арафатовскую ООП, как и иорданцы. В 1978 году, чтобы раз и навсегда покончить с палестинскими рейдами на свою территорию, израильтяне оккупировали южный Ливан. Прежде, чем вывести оттуда свои войска, они создали «дружественное» ополчение из христиан-маронитов под командованием майора Саада Хаддада, в задачу которого входило поддержание порядка и предотвращение дальнейших вылазок палестинцев. Ливан уже фактически перестал быть единым государством, превратившись в арену для борьбы враждующих группировок, у каждой из которых хватало сил контролировать лишь собственную территорию, на которой находились их опорные базы. Но и этого было мало — помимо сирийско-израильской враждебности и конфликта между палестинцами и христианами-маронитами, после начала ирано-иракской войны (1980 год), к несчастьям Ливана добавилось еще соперничество проирански и проиракски настроенных группировок. Для Израиля продолжающееся присутствие на территории Ливана палестинцев и сирийцев представляло серьезную угрозу.
В 1982 году, воспользовавшись гражданской войной в Ливане, израильтяне вновь совершили злополучное вторжение в эту страну, намереваясь окончательно решить палестинский вопрос и доказать арабам, что их вражда не имеет ни малейшего смысла перед лицом военного превосходства Израиля. Вооруженные отряды ООП были вытеснены в соседние страны. Со-здавалось впечатление, что перед израильтянами открываются замечательные перспективы, тем более, что сирийцы и палестинцы были практически изолированы и не представляли серьезной военной угрозы для Израиля. Ранее заключив мирный договор с Египтом, Израиль сумел обеспечить безопасность своей южной границе, по Другую сторону которой находилась единственная армия, представляющая определенную опасность. Первая агрессия Израиля была вызвана теми фундаментальными переменами, которые произошли в его внутренней политике в течении предшествующих пяти лет. Главным поворотным пунктом израильской политики стал 1977 год, поскольку именно в этом году правая партия Ликуд сумела одержать победу над широкой предвыборной коалицией, возглавляемой Рабочей партией (Мапай). Последняя утратила часть своих сторонников из-за тяжелых потерь, понесенных израильской армией во время войны в праздник Йом Киппур (1973 год), когда Израиль был застигнут врасплох и какое-то время находился в опасности. Голда Меир подала в отставку, и на ее место пришел Ицхак Рабин, который во время «шестидневной войны» 1967 года являлся начальником штаба израильской армии. Все то время, пока он был премьер-министром, США предпринимали огромные посреднические усилия в деле достижения мира между Израилем и его арабскими соседями. Это привело к появлению новой дипломатической стратегии — челночной дипломатии. Дело в том, что, пытаясь усадить все стороны за стол переговоров, американский госсекретарь Генри Киссинджер без устали летал между Каиром, Дамаском и Иерусалимом. Ему удалось добиться частичного успеха — между Израилем, Египтом и Сирией было подписано мирное соглашение. Достижению более серьезных результатов помешало требование арабских государств, чтобы Израиль вывел свои войска с территорий, захваченных во время войны 1967 года — то есть, с западного берега реки Иордан, сектора Газа и из Восточного Иерусалима. Однако Израиль опасался возможности заполучить враждебного соседа — Палестинское государство. Кроме того, израильские военные успели создать на оккупированных землях свои поселения, а значительная часть израильского электората 852 считала что библейские Иудея и Самария (западный берег Иордана) должны оставаться в составе Израиля. В результате, арабо-израильские переговоры зашли в тупик, и лишь преемник Насера египетский президент Анвар Садах проявил готовность к компромиссу, надеясь при этом вернуть Синай, утраченный Египтом все в той же войне 1967 года. Незадолго до выборов в Израиле 1977 года Рабочая партия сама уменьшила свои шансы на победу из-за правительственных скандалов и экономических проблем, вызванных высокими военными расходами. Восточные евреи считали, что министры из числа представителей этой партии готовы идти на слишком большой компромисс с арабскими соседями. Разумеется, что все эти обстоятельства нашли свое отражение в изменениях, которые произошли в израильской политической жизни. Выборы 1977 года положили конец тридцатилетнему господству Рабочей партии — к власти пришел блок Ликуд и его лидер — Менахем Бегин, которому к тому моменту исполнилось 64 года. Теперь это уже был не тот террорист, каким он был во время израильской борьбы за независимость, однако Бегин продолжал оставаться убежденным сторонником силового решения тех проблем, от которых зависело будущее Израиля. Одной из таких проблем была судьба западного берега реки Иордан и возможных договоренностей с ООП. Позиция Бегина была однозначной и непреклонной: вопрос о принадлежности Израилю «Иудеи и Самарии» не подлежит обсуждению — это не «оккупированные», а «освобожденные» территории, так же, как и Восточный Иерусалим, который был отнят у Иордании в 1967 году. Кроме того, в 1977 году Бегин не проявлял ни малейшей склонности и к возвращению Синайского полуострова в обмен на мирный договор с Египтом. Тем не менее именно это стало главным достижением его первой администрации. Возможно, что Бегину удалось убедить большинство израильтян в необходимости возвращения Синая, именно благодаря своей бескомпромиссной позиции. Что касается внутренних дел, то политика свободного предпринимательства вскоре привела страну к экономическому кризису. Имея перед собой проблему больших государственных расходов и огромного внешнего долга, Ликуд, в конечном итоге, вернулась к «смешанной» экономической политике предыдущего правительства, но Бегин продолжал оказывать помощь сторонникам своей партии — бедным восточным евреям. Он строил для них жилье и напрямую связывал беднейшие районы страны с богатыми еврейскими общинами за границей. Еще одной важной реформой было расширение системы бесплатного образования. В международной политике правительство Бегина пошло навстречу Анвару Садату, который при активном посредничестве США, стремился к установлению мира с Израилем. Садат хотел модернизироовать Египет и повысить уровень жизни его быстро растущего населения. Для этого он прибег к западным инвестициям и отказался от государственно-директивной экономики. Однако общий успех напрямую зависел от мира с Израилем. Переправа египетской армии через Суэцкий канал во время войны 1973 года сняла главное препятствие для мира: Египту удалось восстановить самоуважение — не все же битвы выигрывать Израилю. Одной только иллюзии военной доблести хватило Садату для того, чтобы стать героем в глазах своего народа, точно так же как после Суэцкой войны этого удалось добиться Насеру. Садат разорвал все отношения с Советским Союзом и всецело положился на американскую поддержку и то влияние, которое США имели на Израиль. В 1975 году он вновь открыл канал для прохода всех кораблей, кроме израильских. Но при этом египетский президент не препятствовал доставке грузов в Израиль. В 1977 году сложилась такая ситуация, когда решающие посты в своих странах заняли четыре человека, сделавших достижение мирного соглашения возможным. Новый хозяин Белого дома, американский президент Джимми Картер, как и его предшественники был всерьез озабочен проблемой ближневосточных мирных соглашений. Главными целями Бегина было сохранение в составе Израиля «Иудеи и Самарии» и разгром ООП. Мир с Египтом, даже ценой возвращения большей части Синая, мог разобщить врагов Израиля и закрепить его военное превосходство. На это можно было бы пойти при условии сохранения на Синае существующих израильских поселений и авиабаз. Новый министр иностранных дел в правительстве Бегина генерал Моше Даян полностью разделял эти взгляды. Безопасность западного берега реки Иордан стоила потери большей части Синая. Садат страстно желал мира — цена сохранявшейся вражды была слишком высока, и он не хотел больше платить ее даже во имя арабской солидарности и дела палестинцев. В 1977 году он изгнал ООП из Каира. Ру-мынский диктатор Николае Чаушеску был не слишком подходящим посредником, хотя и имел хорошие отношения с Израилем. Другим каналом связи между Египтом и Израилем был король Марокко. Бегин продемонстрировал свою добрую волю тем, что предупредил Садата о готовящемся заговоре палестинцев. О начале новой эры в египетско-израильских отношениях общественность узнала весьма драматичным образом — Садат любил делать сюрпризы. 9 ноября 1977 года, выступая в Каире перед египетским парламентом, 853 он заявил, что готов лично отправиться в Иерусалим, чтобы встретиться там с израильским кнессетом и обсудить проблемы, разделявшие Израиль и его арабских соседей. Бегин был изумлен, однако отреагировал достаточно быстро — уже на следующий день Садат был приглашен в Иерусалим. Такой беспрецедентный шаг был воспринять многими израильтянами весьма эмоционально, причем среди эмоций преобладало раздражение. Арабский мир осудил предстоящий визит. 19 ноября 1979 года самолет египетского президента приземлился в аэропорту имени Бен Гуриона и начался впечатляющий спектакль. Египетский и израильский флаги колыхались рядом, оркестр израильской армии исполнил египетский гимн, раздался двадцать один залп салюта, телевидение вело прямую трансляцию. Садату удалось захватить инициативу, выступив в глазах всего мира в роли миротворца. 20 ноября он выступил в израильском кнессете. Однако впереди предстояли тяжелые переговоры — Садату предстояло договориться о мире с арабами, включая и палестинцев, и о полном выводе израильских войск с оккупированных земель. Но он говорил и о том, о чем не осмеливался публично заговорить ни один из арабских лидеров, по крайней мере с 1947 года, — о необходимости признания дружественного и миролюбивого Израиля. Бегин отвечал в примирительных тонах, однако, в сущности отказывался идти на компромисс по палестинской проблеме и по поводу вывода израильских войск с западного берега реки Иордан и Восточного Иерусалима. Но главное было сделано — состоялся личный контакт двух лидеров, после чего была открыта долгая дорога к кэмп-дэвидским мирным соглашениям. Бегин предложил вернуть Синай за исключением той части, на которой были выстроены израильские поселения. Хотя во время первой встречи еще не могла идти речь о подписании мирного договора, Садат и Бегин согласились с тем, что все проблемы должны быть решены не силой оружия, а за столом переговоров. Почти год между Каиром и Иерусалимом велись бесплодные переговоры, во время которых Вашингтон тщетно пытался предложить свой путь разрешения имеющихся разногласий. Камнем преткновения продолжала оставаться палестинская проблема, а также проблемы западного береги реки Иордан, сектора Газа и израильских поселений на Синае. Картер продолжал прилагать все новые усилия, и, наконец, Садат и Бегин приняли его приглашение прибыть в Кэмп-Дэвид, чтобы совместными усилиями попытаться найти выход из тупика. Садат уже прошел свой отрезок пути к компромиссу, сделает ли то же самое и Бегин? В течение тринадцати дней Садат, Бегин и Картер, а также их помощники и советники работали в Кэмп-Дэвиде. Наконец, их усилия увенчались успехом, и 17 сентября 1978 года было подписано мирное соглашение. Это стало личным триумфом американского президента, которому удалось сломить сопротивление израильского лидера. Сможет ли Бегин, несмотря на все свои предыдущие заявления, отказаться от всего Синая, включая его нефтяные скважины, в бурение которых израильтяне вложили немало средств, и демонтировать стратегически важные израильские поселения? А согласятся ли палестинцы, проживающие на оккупированных землях, на предоставление им автономии, в обмен на вывод большей части израильских войск? И надо ли связывать две эти проблемы, на чем настаивал Садат: никакого мирного договора, пока не будут предприняты конкретные шаги по решению палестинской проблемы. Поначалу Бегин упорно отказывался пойти на уступки, так что Садат даже пригрозил покинуть Кэмп-Дэвид. Тогда Картер пообещал, что, выступая перед конгрессом, возложит на Бегина всю вину за срыв переговоров. С большой неохотой израильский премьер согласился на поэтапное возвращение Синайского полуострова. Однако процесс предоставления палестинской автономии, равно как и тот объем полномочий, которыми она будет обладать, всецело оставался в ведение Израиля, и, на практике, никак не был связан с проблемой Синая. Два главных соглашения, а также дополнительные послания и документы содержали различные варианты компромиссов. Во время заключительной пресс-конференции, которая транслировалась по телевидению, Садат и Бегин, на глазах у сияющего Картера, заключили друг друга в объятия. Но даже после этого, на пути к подписанию окончательного мирного договора оставалось множество препятствий, преодолеть которые удалось лишь благодаря американскому посредничеству и финансовой помощи. Договор был подписан в Белом доме 26 марта 1979 года. Большинство израильтян одобрили заключение мира с Египтом: «ястребы» потому, что это усиливало позиции Израиля по отношению к другим арабским государствам; а «голуби» потому, что теперь всем стало ясно — даже со злейшим и непримиримым врагом можно суметь договориться. Однако шанс достичь подлинного прогресса на путях решения болезненной палестинской проблемы был утрачен. Если бы Израиль быстро выполнил кэмп-дэвидские соглашения, предоставив па-лестинцам автономию и, тем самым, удовлетворив их стремление к самоопределению, то все еще могло быть иначе. Палестинцы, проживавшие на западном берегу Иордана и в секторе Г аза, были тесно связаны с изра-ильской экономикой, а потому имели сравнительно высокий уровень жизни. Но продолжавшаяся оккупация унизительно напоминала им об их зависимом статусе. 854 Естественно, что молодое поколение палестинцев, получивших хорошее образование, тяготело к экстремизму. Итак, возможность для палестино-израильского примирения была потеряна, за что и те, и другие поплатились даже горше, чем прежде. Насколько же лучше было бы последовать совету Садата! Он вернул Египту Синайский полуостров, однако подвергся остракизму со стороны остального арабского мира. Финансовая поддержка США и природные ресурсы Синая не могли полностью компенсировать утраченную Египтом помощь со стороны богатых нефтедобывающих стран залива. Экономические проблемы и быстро растущее население не позволяли добиться заметного улучшения жизни беднейших слоев населения, зато молодым египтянам больше не угрожала опасность погибнуть в очередной войне. Вместо них своей жизнь поплатился мужественный и дальновидный президент. Во время военного парада 6 октября 1981 года, экипаж одной из боевых машин, состоявший из мусульманских фундаменталистов, открыл огонь по президентской трибуне. Садат был смертельно ранен и умер в больнице. Новым лидером страны стал чудом уцелевший во время покушения вице-президент Хосни Мубарак. Мир сохранился, но искренность, теплота и желание подлинного примирения между Египтом и Израилем были погребены вместе с останками Садата. Первое правительство Бегина, просуществовавшее с 1977 по 1981 год, начало свою деятельность весьма миролюбиво, заключив кэмп-дэвидские соглашения и подписав мирный договор с Египтом. Министры Бегина были преисполнены осторожности и желания избегать новых конфронтации. Палестинцы Арафата и сирийцы Асада сознавали свою слабость, а потому соблюдали условия перемирия. Кстати, последние уже оказались втянуты в ливанские междоусобицы, придя на помощь христианам-маронитам, которые затем начали регулярно взывать о помощи к израильтянам. Тем временем, ООП укрепилась в южном Ливане. Министры из правительства Бегина продолжали соблюдать осторожность во всем, что касалось ливанских дел, однако по поводу превентивного авиаудара по Ираку разошлись во мнениях — некоторые настаивали на необходимости такого удара, другие доказывали, что в мирное время такой удар неприемлем с точки зрения международного права. Однако во зобладала точка зрения Бегина. 7 июня 1981 года восемь израильских реактивных истребителя Ф-16, сопровождаемые шестью Ф-^s, нанесли «хирургический» ракетный удар по иракскому ядерному реактору, строящемуся в Озираке. После этого все израильские самолеты благополучно вернулись на базу. Израильтяне опасались, что, достроив этот реактор, который возводился с помощью французских специалистов, иракцы смогут изготавливать на нем материалы, необходимые для производства ядерного оружия. Весь мир осудил Израиль, однако сами израильтяне продолжали доверять Бегину, что и подтвердили результаты выборов, состоявшихся в июне того же года. Несмотря на определенные экономические трудности, Ликуд удалось укрепить свои позиции, однако для того, чтобы новая коалиция Бегина имела крошечное большинство в кнессете, пришлось обратиться к религиозным партиям. В отношении палестинцев и западного берега Иордана израильский премьер-министр всегда придерживался жесткой линии, и вот теперь он получил поддержку со стороны своих новых партнеров по коалиционному правительству — представителей экстремистских религиозных группировок. Самый агрессивный из ястребов и прославленный ветеран войны Йом Киппур — генерал Ариэль Шарон стал министром обороны. Внешняя политика нового правительства была омрачена «грандиозным замыслом» Шарона, который обернулся катастрофическими последствиями как для Бегина, так и для Израиля. На западном берегу Иордана стали поспешно возводиться новые израильские поселения и даже в большем количестве, чем было запланировано. Это должно было наглядно продемонстрировать желание Израиля остаться на оккупированных территориях. Шарон даже хотел пойти дальше — то есть, нанести палестинцам и сирийцам нокаутирующий удар, чтобы раз и навсегда решить проблему: кому именно должны принадлежать спорные земли. Кабинет министров Бегина убедили одоб-рить операцию, которая носила безобидное название «мир в Галилее». Действуя в союзе с лидером христиан-маронитов Баширом Джемайлем, Шарон планировал вторгнуться на территорию Ливана вплоть до Бейрута, дабы очистить страну от сирийцев, ООП и их союзников. В результате этого возглавляемый маронитами Ливан должен был стать дружественным соседом Израиля, закреплена израильская оккупация западного берега Иордана и окончательно попраны права палестинцев. Поводом для начала вторжения послужило покушение на израильского посла в Лондоне. Шломо Аргов вышел из лондонского отеля «Дорчестер» вечером 3 июля 1982 года. В тот же момент по нему открыли огонь члены палестинской группировки, крайне враждебно относящейся к Арафату и действующей по иракским инструкциям. Одна из пуль угодила Аргову в голову, став причиной паралича. 4 июня израильские самолеты нанесли удар по палестинским целям в Ливане. ООП ответила тем, что обстреляла из орудий израильские киббуцы в Галилее. Таким образом, перемирие было прервано. 6 июня израильские силы обороны приступили 855 к началу ливанской операции. Однако вместо того, чтобы ограничиться южным Ливаном — а именно этого ждало от них наблюдавшее за развитием событий мировое общественное мнение, — они обрушились на сирийские ракеты советского производства, установленные в долине Бекаа. Это произошло 9 июня, а четыре дня спустя израильтяне добрались до окраин Западного Бейрута, где находился командование ООП. Перед всем миром, да и перед растущей внутренней оппозицией (а Рабочая партия активно осуждала эскалацию войны в Ливане), израильтяне предстали в новой роли. Теперь это были уже не мужественные защитники своей родины, а откровенные агрессоры, обстреливающие Западный Бейрут из орудий и бомбящие его с воздуха. Половина ливанской столицы свыше месяца находилась в израильской осаде. Эта война стала кульминацией «грандиозного замысла» Шарона, при том, что ни Бегин, ни израильский кабинет не знали до конца всех планов собственного министра обороны. 21 августа вооруженные отряды палестинцев, верные Ясиру Арафату, приняли израильские условия. Находясь под защитой многонациональных сил, они стали покидать Бейрут морем. В течение последующих нескольких дней около 15 000 палестинцев и сирийцев были эвакуированы. Однако ни те, ни другие не были разгромлены или даже усмирены, а, напротив, готовы в любой момент снова идти в бой. «Грандиозный замысел» Шарона не достиг своей цели, но зато нанес ущерб международной репутации Израиля, не говоря уже о том, что сами изра-ильтяне несколько разуверились в собственном демократическом правительстве. Не удалось создать и дружественный Ливан, управляемый христианами-маронитами. В середине сентября лидер маронитов Башир Джемай-ель, избранный президентом Ливана, был убит по приказу сирийских спецслужб. И снова страна оказалась ввергнута в пучину непрекращающихся междуусобиц. Договоренность об эвакуации отрядов ООП содержала важную статью, согласно которой законопослушным и мирным палестинцам, остающимся в Западном Бейруте и южном Ливане, будет гарантирована безопасность. Поэтому самый большой удар по репутации Израиля был нанесен массовой резней в палестинских лагерях для беженцев Сабра и Шатила. Эта резня была объявлена местью за убийство Башира Джемайеля, хотя христиане-фалангисты, ненавидевшие палестинцев, начали готовиться к ней задолго до гибели ливанского президента. Израильские командиры разрешили им проникнуть в палестинские лагеря, якобы для очистки их от оставшихся там террористов, не представляя себе, что фалангисты обратят свою ярость на беззащитных женщин и детей. А следовало представлять! Весь мир увидел груды трупов, разлагавшихся под жаркими лучами солнца. Вина за эту резню, в результате которой погибли сотни людей, была однозначно возложена на Израиль. В 1983 году израильская комиссия, расследовавшая дело о резне в Сабре и Шатиле, признала главным виновником генерала Шарона, потребовав его немедленной отставки с поста министра обороны. То, что Шарон хотя и был снят именно с этого поста, но остался министром в правительстве Бегина, дискредитировало израильского премьер-министра. Впрочем, Шарон входил и в последующие кабинеты министров. Прокатившиеся по Израилю массовые митинги с требованием «Мир немедленно», а также участившиеся случаи жертв среди израильских военнослужащих в Ливане, окончательно убедили правительство в необходимости вывода войск. Ливанская война стала несчастьем для Израиля и, фактически, оказалась бессмысленной. В Ливане продолжалась борьба между проиранскими и проиракскими группировками, а также между друзами и правыми фалангистами (христианами). Центральное правительство не имело сил контролировать ситуацию, зато само контролировалось Сирией. В Бейруте, разделенном так называемой «зеленой линией» на мусульманскую западную часть и христианскую восточную, ежедневно совершались убийства. Так продолжалось до ноября 1990 года пока христиане, наконец, не согласились вывести свои боевые отряды из города. Запад понял, что не может установить мир в Ливане ни дипломатическими, ни военными средствами, хотя мусульманские группировки и удерживали заложниками жителей западных стран. А сирийцы, продолжавшие контролировать часть территории Ливана, были уже прочно втянуты в междоусобные 856 конфликты. Они не сдержали свое обещание вывести войска, но после 1990 года, благодаря содействию Хафе-за Асада, в Ливане удалось восстановить хрупкий мир. Бегин смирился с последствиями своей неудачи, повлекшей многочисленные жертвы среди израильтян, и в сентябре 1983 года подал в отставку. На его место пришел другой сторонник твердой линии из партии Ликуд — Ицхак Шамир. Выборы 1984 года привели к патовой ситуации, в которой сохранять баланс сил удавалось лишь с помощью религиозных партий. Не отказываясь от своих требований, лидеры Рабочей партии (Шимон Перес) и Ликуда (Ицхак Шамир) договорились о формировании правительства «национального единства». Однако кабинет министров, сформированный таким образом, был не в состоянии проводить решительную политику. Расколот был и израильский электорат — сто-ронники Ликуда настаивали на необходимости «твердой линии» по вопросу о палестинцах и судьбе западного берега Иордана, в то время как избиратели Рабочей партии были готовы к поиску компромисса. В результате, новое поколение палестинцев, выросшее на этих землях, бросило решительный вызов продолжающейся израильской оккупации — в декабре 1987 года началось безоружное восстание. Молодым израильским призывникам было приказано восстановить порядок. Конфликт принимал все более жестокие формы. Неопытные израильские солдаты не были готовы к противодействию толпе юношей и подростков, забрасывавших их камнями. Выведенные из себя, они начали стрелять, убив несколько безоружных палестинцев. Был введен комендантский час, который еще больше обозлил палестинцев. К началу 1990 годов Ясира Арафата, посвятившего всю свою жизнь делу создания Палестинского государства, уже можно было считать одним из выдающихся политических долгожителей, примелькавшихся на мировой арене. С помощью терроризма палестинцам удалось привлечь к своей проблеме внимание всего мира, сделав это именно в тот момент, когда она уже перестала волновать даже их собственных арабских «братьев». Арабские лидеры разыгрывали «палестинскую карту» в собственных интересах, считая вооруженные отряды ООП не слишком желанными «гостями» на территориях своих стран. В результате этого, палестинцы были изгнаны из Иордании, Египта и Ливана. Арафат стал лидером основного течения ООП в 1969 году. В течение 70-х годов он поддерживал терроризм, как единственное эффективное оружие в борьбе за палестинское дело. В 1974 году, во время арабской встречи в верхах, проводившейся в Рабате, лидеры арабских стран согласились считать ООП законным представителем палестинского народа, что стало шагом вперед в деле достижения независимости не только от Израиля, но и от короля Иордании Хусейна. Арафат осознал, что продолжение террористических актов будет только вредить делу палестинцев, которое нуждается в поддержке мирового общественного мнения. В результате этого максимально обострились отношения между ним и теми палестинскими группировками, которые настаивали на продолжении кампании террора. При этом сам Арафат не рисковал выступать с осуждениями индивидуальных тер-рористических актов против израильтян, опасаясь утратить поддержку тех палестинцев, которые считали террористов-одиночек мучениками. Его позиция была весьма противоречива: Западу он давал одни обещания, а соплеменникам — другие, и так продолжалось до сентября 1993 года. В 80-х годах Арафат выработал «законную» стратегию в деле создания Палестинского государства. Уничтожение Израиля и полный контроль над всей территорией Палестины теперь уже было абсолютно нереальным делом. Вместо этого было найдено другое решение — Па-лестинское государство должно включать в себя западный берег Иордана, сектор Г аза и Восточный Иерусалим. Чтобы добиться поддержки Соединенных Штатов, в декабре 1988 года Арафат публично осудил терроризм и признал право Израиля на существование. Время от времени между представителями США и ООП проводились переговоры, однако, после того как выяснилось, что несмотря на все свои заявления, Арафат продолжает смотреть на терроризм сквозь пальцы, они были прерваны. Тем временем, Шамир продолжал противиться всем попыткам США рассмотреть вопрос о предоставлении палестинцам подлинной автономии, обменяв требуемые ими территории на мир. Правые в Израиле отвергали любые прямые переговоры с ООП. Однако 857 израильское общественное мнение было расколото, а весь остальной мир уже начал терять терпение, постоянно сталкиваясь с израильской непреклонностью. Продолжавшиеся убийства палестинцев, в частности, беспорядочная стрельба, открытая израильтянами на Храмовой горе в октябре 1990 года после того, как палестинцы забросали камнями молящихся евреев, еще больше изменило мировое общественное мнение в худшую для Израиля сторону. В марте 1990 года, из-за разногласий по поводу мирного процесса, коалиции Ицхака Шамира с представителями Рабочей партии пришел конец. В июне, благодаря помощи правоэкстремистских группировок, он сформировал новое правительство, не оставившее никаких надежд на возможные уступки палестинцам. Это правительство не хотело создания Палестинского государства и не шло ни на какие переговоры с ООП. После того, как в августе 1990 года Ирак вторгся в Кувейт и началась вторая война в Персидском заливе, Ясир Арафат принял сторону Саддама Хусейна, чем заметно ослабил свои прежние позиции и растерял богатых друзей из нефтедобывающих эмиратов, которые снабжали ООП деньгами. Более того, теперь у Израиля имелись все основания заявить, что его страхи по поводу собственной безопасности имели под собой веские основания. Дело в том, что Ирак выпустил по Тель-Авиву несколько ракет «Скад», чем несказанно обрадовал палестинцев. В августе 1992 года лидер Рабочей партии Рабин сменил «непреклонного» Шамира на посту пре-мьер-министра Израиля, пообещав начать поиски мира. Впрочем, по отношению к террористам-фундаменталистам из палестинской группировки Хамас он проявил не меньшую твердость, чем Шамир. «Мирный процесс», начатый в Мадриде в октябре 1991 года под покрови-тельством американцев, не дал результатов, хотя палестинские и израильские представители продолжали вести бесконечные переговоры. Тогда Рабин приказал министру иностранных дел Пересу тайно начать в Норвегии прямые переговоры с ООП. Самой длительной и кровопролитной войной Ближнего Востока 80-х годов была война между Ираном и Ираком. Она продолжалась восемь лет, разорив огромные районы и той, и другой страны. По меньшей мере полмиллиона человек было убито и намного больше искалечено. А все началось 22 сентября 1980 года, когда Ирак напал на Иран, рассчитывая на быструю победу. Прошло всего 20 месяцев после триумфального возвращения в Иран аятоллы Хомейни, состоявшегося 1 февраля 1979 года. За это время Хомейни быстро избавился от политиков и генералов, сохранявших верность режиму шаха, — они предстали перед революционными судами, после чего были казнены. Конфликт между сторонниками шаха и исламскими революционерами привел к многотысячным жертвам и разрушил экономику страны, но Хомейни продолжал пользоваться поддержкой народных масс. Мечети играли важную роль как до революции, так и после. Мировые аналитики предполагали, что Ирану предстоит пройти через многомесячные беспорядки и период анархии, пока радикальные мусульманские группировки, марксисты и более умеренные политические силы будут бороться за контроль над страной с улемами, то есть, духовенством. Поначалу общепризнанный лидер Хомейни держался на втором плане. Какое-то время в стране царило двоевластие — с одной стороны имелось официальное правительство во главе с премьер-министром, с другой — Исламский революционный совет. Но в период с 1979 по 1982 год Совет постепенно прибрал к рукам все реальные рычаги власти, сначала создав Исламскую революционную партию, а затем сформировав исламское ополчение, получившее название «стражи революции». Летом 1979 года Исламская революционная партия доминировала в Ассамблее, которая и создала конституцию Исламской Республики Иран. Это конституция заложила основы религиозного руководства страной. Не было, да и не могло быть никакого иного лидера, кроме «Великого аятоллы, имама Хомейни», который также являлся главнокомандующим и главой Высшего совета обороны. Он имел право объявлять войну и заключать мир, одобрять и утверждать президента, избираемого Ассамблеей, осуществлять высшее правосудие. Обряды ислама имели высшую силу, однако верующие могли свободно обсуждать свои разногласия. Хомейни однозначно принял сторону исламских радикалов. Вскоре революционный Иран оказался вовлечен в борьбу с курдами — самым многочисленным национальным меньшинством страны. Успехи курдов, достигнутые ими в октябре 1979 года, вынудили Тегеран пойти на компромисс и заключить с ними соглашение о прекращении огня. Однако главным врагом продолжала оставаться «сатанинская» Америка. Хомейни опасался того, что США могут попытаться свергнуть Исламскую республику и восстановить власть шаха, а потому потребовал его выдачи, чтобы предать суду. Администрация Картера, которая позволила шаху пройти курс лечения в нью-йоркском госпитале, отказалась выполнить это требование. Тогда вооруженные иранские студенты, открыто подстрекаемые Хомейни, 4 ноября 1979 года захватили американское посольство, намереваясь добраться до секретных документов, с помощью которых можно было бы изобличить США. 52 сотрудника посольства стали заложниками и удерживались 858 иранцами на протяжении 15 месяцев, вплоть до 21 января 1981 года — то есть, до дня инаугурации президента Рейгана. Тем временем, непрекращавшаяся борьба между духовенством и политиками привела к полному хаосу в политической жизни страны. Именно на это и рас-считывали иракцы, вторгаясь в Иран — казалось, что такое состояние старого соперника в борьбе за влияние на страны залива, гарантировало им легкую победу. Непосредственной причиной для начала боевых действий стал конфликт по поводу реки Шатт-эль-Араб, разделявшей оба государства. Вопрос стоял так: должна ли граница проходить по середине реки или оба берега принадлежали Ираку? В последнем случае, иранским нефтяным танкерам и прочим судам пришлось бы платить пошлину за проход по реке. Споры об этом уводили в историю XIX века, что же касается века XX, то соглашение 1937 года, благоприятное для Ирака, было разорвано в 1969, когда шах лично провел разделительную линию, угрожая применением силы. Отношения между Ираном и Ираком непрерывно ухудшались, причем каждая сторона поощряла оппозиционные движения национальных меньшинств в другой. Особенно это касалось курдов, которые проживали и в Иране, и в Ираке. Однако с 1975 по 1978 год мир сохранялся. Исламская революция в Иране встревожила Саддама Хусейна, тем более, что Хомейни объявил его режим (а. правящая иракская партия Баас называла себя социалистической) врагом ислама. Саддам жестоко подавил оппозицию внутри страны, казнив военных, симпатизирующих иранским революционерам. Хомейни же призвал иракскую армию сбросить Саддама. Полномасштабные боевые действия начались 22 сентября 1980 года вторжением Ирака в Иран. Иранские ВВС смогли нанести впечатляющий ответный удар. Каждая из сторон атаковала нефтяные центры противника, однако, несмотря на быстрое наступление, иракской армии не удалось захватить самый большой нефтеперерабатывающий завод в Абадане. В течение всей войны, иранская артиллерия препятствовала проходу иракских судов по Шатт-эль-Арабу. Иранская армия и «стражи революции» оборонялись с фанатичным упорством, нанося тяжелые потери иракским войскам и препятствуя расширению их первоначальных завоеваний. Эта война стала войной на истощение, но именно это обстоятельство способствовало усилению власти иранского духовенства. Хомейни провозгласил священную войну, которая, по его словам, могла закончиться лишь тогда, когда будет свергнут Саддам Хусейн. Начиная с весны 1982 года, инициатива стала переходить к иранцам, которые обладали значительно большими людскими ресурсами. Постепенно они начали вытеснять иракцев со своей территории, которую тем удалось захватить в первые месяцы войны. Поскольку Хусейн продолжал оставаться у власти, Хомейни отвергал миротворческие усилия и пред-ложения о перемирии. В ответ на призыв аятоллы к «борьбе со злом», молодые иранцы, едва выйдя из детского возраста, записывались в ряды «стражей революции». Умереть за веру — значило сразу стать святым мучеником и воспарить на небеса. На тегеранском кладбище «мучеников» имелся «фонтан крови», который должен был символизировать жизнь, пожертвованную за веру. Молитвенные собрания, проводимые в городах и деревнях, укрепляли решимость сражаться до конца. Десятки тысяч молодых добровольцев раз за разом устилали своими телами поле боя, бесстрашно атакуя позиции иракцев. Саддам Хусейн не меньше Хомейни преуспел в подъеме боевого духа своего народа, зато ему не слишком удалась роль общеарабского лидера, противостоящего старому персидскому врагу. Сирия, являвшаяся со-перником Ирака, поддержала Иран и в 1982 году перекрыла иракский нефтепровод, ведущий к Средиземному морю. Даже Израиль, несмотря на осуждение сионизма со стороны иранских исламистов, по-видимому, оказывал тайное техническое содействие иранской армии. Большую часть времени пока длилась война СССР и США были озабочены тем, как сдержать Иран и воспрепятствовать экспорту исламского фундаментализма. При этом СССР опасался за свои центральноазиатские республики, а США — за своих арабских союзников, расположенных по берегам Персидского залива. Лидеры государств залива, расположенных в непосредственной близости от театра боевых действий, опасались Ирана больше чем Ирака, а потому снабжали деньгами именно Саддама Хусейна. Впрочем, к началу 90-х годов никаких признаков дестабилизации стран залива с помощью революций иранского типа не наблюдалось. Вытесняя иракские войска со своей территории, Иран понес большие потери. Его армия была не в состоянии разгромить хорошо оснащенную армию Ирака, которой поставлялось оружие и снаряжение из США, Саудовской Аравии и Кувейта. Ирак атаковал иранские нефтяные сооружения, нанеся им немалый ущерб. После этого США наложили эмбарго на поставки оружия Ирану, а военные флоты западных стран стали сопровождать нефтяные танкеры государств залива, оберегая их от нападения со стороны иранцев. Такое развитие событий усилило дипломатическую изоляцию Ирана. Несмотря на эмбарго, тайные поставки оружия Ирану продолжались. Их было явно недостаточно для того, чтобы склонить чашу весов в пользу Тегерана, однако вполне хватало для продолжения изнурительной войны. 859 К концу 1987 года отчаянные военные усилия Ирана сошли на нет. Иракские ракеты регулярно обрушивались на Тегеран, подрывая моральное состояние его жителей. Иранские атаки раз за разом оканчивались безрезультатно, и начал иссякать энтузиазм с записью в доб-ровольцы. Применения Ираком отравляющих газов пополнило список ужасов этой войны. В то время, как беднейшие слои иранского общества страдали от последствий войны, богатейшие слои продолжали наслаждать-ся экспортной роскошью. Тем не менее иранцы, в отличие от иракцев, пользовались гораздо большей свободой слова. В июле 1988 года американский военный корабль по ошибке сбил ракетой иранский авиалайнер, приняв его за истребитель, заходящий для атаки. Это еще раз убедило иранское руководство в том, что американские «империалисты» ни перед чем не остановятся. Самым влиятельным иранским политиком после Хомейни был Ходжатолеслам Рафсанджани — искусный спикер Ассамблеи, духовное лицо и убежденный последователь аятоллы. Как прагматик, он пришел к выводу о том, что с войной надо заканчивать. Все зависело от бескомпромиссного Хомейни, который никогда и ни в чем не отступал от ранее принятого решения. Однако плачевное состояние Ирана и невозможность достижения военной победы заставили аятоллу, стиснув зубы, согласиться с мнением Рафсанджани. Таким образом, Иран согласился признать резолюцию ООН о прекращении огня. 18 июля 1988 года иранский народ поразило сообщение аятоллы о том, что несмотря на отсутствие победы над Ираком, восьмилетняя война закончена. Через год в июне 1989 года Хомейни умер. После этого власть перешла к более умеренным лидерам, во главе которых стал Рафсанджани, однако и радикалы продолжали пользоваться огромным влиянием. Попытки Рафсанджани улучшить отношения с Западом наткнулись на неожиданную преграду. Дело в том, что в свое время британский литератор индийского происхождения Салман Рушди опубликовал роман под названием «Сатанинские стихи», который был осужден мусульманскими фундаменталистами за богохульство. По мусульманским странам прокатилась волна протестов, а Хомейни произнес в адрес скрывающегося на Западе писателя слово «фетва», что означало религиозный приговор к смерти. И даже после смерти аятоллы, Рафсанджани был не в силах отменить этот приговор. Тем не менее, отношения Ирана с Западом стали улучшаться в результате совместного сотрудничества во время второй войны в заливе. То, что Иран изменил свою позицию, Ирак воспринял как собственную победу. После окончания восьмилетней войны Саддам решил покончить с курдами, проживавшими на севере Ирака, отравив их газом. Это было преступление против человечества, но мир не нашел ничего лучшего, как выразить сожаление. 100 000 курдов бежали в Турцию. Запад был больше озабочен стабилизацией Ближнего Востока и обеспечением безопасного доступа к нефти. Саддам Хусейн продолжал ужесточать свой режим и культивировать собственную личность. В 1990 году иракский парламент назначил его пожизненным президентом. Усиление власти и амбиций иракского диктатора снова стали вызывать беспокойство Запада и Израиля. 2 августа 1990 года иракская армия вторглась на территорию соседнего Кувейта, а Хусейн провозгласил его новой провинцией Ирака, ввергнув человечество в очередной мировой кризис. То обстоятельство, что едва закончив изнурительную восьмилетнюю войну с Ираном, Хусейн начал новую, немало удивило Запад. До этого Кувейт был союзником Ирака, а вот теперь стал его жертвой. Спор между маленьким эмиратом и его могущественным соседом возник по поводу границ и приграничных нефтяных месторождений. Кроме того, Ирак обвинил Кувейт в том, что тот занижает цену на нефть путем ее избыточного производства. Но истинная причина войны состояла в том, что Ирак отчаянно нуждался в средствах, а богатый нефтяной эмират был слишком лакомым куском. Вплоть до начала войны арабские страны продолжали верить Хусейну, который уверял, что готов обсуждать все проблемы и не собирается нападать на Кувейт. Когда же это все-таки произошло, он застал всех врасплох. Саддам вел рискованную игру, однако, обладая самой сильной армией региона, полагал себя в безопасности. Кувейт был присоединен к Ираку в качестве «девятнадцатой 860 провинции», хотя мародерство иракской армии от этого отнюдь не уменьшилось. С исторической точки зрения все иракские претензии были беспочвенны. Кувейт существовал (в 1899 году— Британский протекторат, с 1971 — независимое государство) еще до возникновения Ирака на обломках Оттоманской империи, развалившейся в результате первой мировой войны. Запад действовал решительно, причем инициативу с самого начала захватила администрация президента Буша. 6 августа 1990 года Совет Безопасности ООН принял резолюцию, которая потребовала от всех стран мира прервать торговлю с Ираком. Тем самым иракский экспорт нефти был парализован. В целом, ООН приняла 12 резолюций, одну строже другой. Все они требовали от Ирака немедленно и безо всяких условий вывести свои войска из Кувейта. По инициативе США была назначена и дата окончания этого ультимативного требования — 15 января 1991 года, — после которой, в случае отказа Ирака, будут предприняты все необходимые меры для освобождения Кувейта. Совет Безопасности проявил редкое единодушие. После того, как мировое сообщество осудило массовые убийства на площади Тяньан-мынь, Китай желал продемонстрировать свое уважение к международному законодательству. Что касается СССР, то Г орбачев, который 9 сентября встречался с Бушем в Хельсинки, нуждался в западной помощи, чтобы справиться с внутриэкономическим кризисом. В тот момент, когда уже истекал срок ультиматума, а посреднические усилия Г енерального секретаря ООН Хавьера Переса де Куэльяра потерпели неудачу, Горбачев еще тщетно предпринимал миротворческие инициативы. Джордж Буш, опираясь на твердую поддержку Маргарет Тэтчер, действовал без колебаний. Насильственная аннексия Кувейта не должна пройти безнаказанной для Хусейна, поскольку после этого его амбиции могут распространиться и на другие страны залива. А получив контроль над их нефтяными месторождениями, он сможет потребовать от развитого мира гигантский выкуп. Сирия и Египет не могли смириться с подобным усилением роли Ирака в арабском мире, поэтому с самого начала конфликта США и Великобритания могли рассчитывать на поддержку близлежащих арабских стран, включая эмираты залива и Саудовскую Аравию, которая предоставила свои огромные финансовые ресурсы в распоряжение союзников. Таким образом, война против Ирака не имела ничего общего с западным «колониализмом», направленным против одной из арабских стран. США предприняли огромные военные усилия — самые большие со времен Вьетнама, сосредоточив свои войска едва ли не быстрее, чем это было сделано во время второй мировой войны. Хотя к моменту начала наземной воины лишь половина всех участвующих в операции войск была американскими, именно они внесли решающий вклад в победу на земле, на воде и в воздухе. Командование группировкой союзных войск, насчитывающих свыше 600 000 человек, было поручено американскому генералу Норману Шварцкопфу, изображение которого вскоре украсило телевизионные экраны всего мира. Чуть ли не каждая минута войны была превращена в телевизионное зрелище. Война так и не была объявлена официально, поэтому даже во время воздушных бомбардировок, предшествовавших наземной операции, в Багдаде оставались иностранные корреспонденты. Американский президент был признанным лидером всех международных усилий по освобождению Кувейта. В этой операции — войсками, финансами или военным снаряжением — участвовали свыше тридцати стран. Основными участниками событий являлись Великобри-тания, Египет, Сирия, Франция, Италия, Саудовская Аравия и эмираты залива, не говоря уже о кувейтских войсках. Финансовая помощь была оказана Г ерманией и Японией. 28 государств не принимали непосредствен-ного участия в боевых операциях — Чехословакия, например, прислала немногим более 200 человек, и все они были либо медиками, либо специалистами по ведению химической войны; а 310 мусульманских моджахедди-нов охраняли святыни. Буш старался не выходить за рамки резолюций ООН. Для сосредоточения всех необходимых сил, которые смело можно было назвать четвертой по величине армией мира, потребовалось полгода. Все это время на Хусейна оказывалось дипломатическое давление, оказавшееся безрезультатным. Впрочем, в декабре 1990 года Саддам сделал жест доброй воли — освободил 20 000 работавших в Кувейте иностранцев (3 000 из них были американцами). До этого он держал их в заложниках и использовал в качестве «живого щита». Кроме того, иракский диктатор выразил готовность вывести войска из Кувейта, но лишь в том случае, если будет созвана ближневосточная конференция, которая обсудит не только проблему иракской оккупации Кувейта, но и проблему израильской оккупации арабских территорий, а также палестинский вопрос. Коварность этого предложения состояла в том, что оно могло расколоть арабские страны, выступившее против Хусейна единым фронтом. Хуже того — он мог предстать героем арабского мира, решившего удовлетворить законные палестинские требования с помощью силы. Однако Буш не позволил связывать напрямую палестинский вопрос и Кувейт — Хусейн не должен был извлечь из агрессии никакой выгоды. Тогда иракский лидер стал угрожать грандиозной «битвой за Кувейт», пообещав в случае нападения союзников использовать химическое оружие. 861 Ранним утром, 17 января 1991 года, с авиаудара по стратегическим целям в Багдаде началась военная операция по освобождению Кувейта, получившая название «Буря в пустыне». В течение шести недель, самолеты союзников совершили несколько тысяч боевых вылетов, нанося регулярные удары по иракским военным объектам, а также дорогам, мостам и службам жизнеобеспечения. Новейшее высокотехнологичное оружие работало с удивительной точностью. Несмотря на это, неизбежны были и жертвы среди мирных жителей, особенно когда во время очередного налета одно из багдадских бомбоубежищ подверглось прямому удару. Ирак наносил контрудары устаревшими советскими ракетами «Скад». Однако сокрушительные авианалеты союзников стали вызывать негативную реакцию у арабского населения Ближнего Востока. К концу подготовительного периода боевой дух иракских войск был сильно по-дорван. 24 февраля началась наземная часть операции, и экипированные новейшим вооружением войска союзников легко прорвали оборону иракцев. Численность и боеспособность войск Хусейна явно переоценивалась -многие из тех, кто окопался в Кувейте, были голодны и почитали за счастье оказаться в плену. Для полного разгрома иракской армии потребовалось всего 100 часов. Точные потери иракцев так и не были установлены, но по приблизительным данным они колеблются от 30 до 90 тысяч человек. США потеряли 389 человек убитыми, Великобритания - 44 человека, а общие потери союзников составили 466 человек убитыми и 1187 ранеными. Если бы в ответ на иракские ракетные удары в войну вступил и Израиль, то это могло бы нанести серьезный ущерб арабо-западной коалиции. Такая возможность встревожила американскую дипломатию, и США установили в Израиле оборонительные ракетные комплексы «Пэтриот». 26 февраля Саддам Хусейн заявил о том, что выводит свои войска из Кувейта, а на следующий день Ирак согласился признать все резолюции ООН. В тот же день, 27 февраля 1991 года, Буш отдал приказ о приостановке боевых действий. Он понял, какой вред может быть причинен арабо-западным отношениям, если будет продолжено уничтожение иракских войск, бегущих из Кувейта и тех районов Ирака, которые были оккупированы войсками союзников. Кроме того, американ-ский президент пришел к выводу о том, что Хусейн больше не сможет противиться любым предъявляемым ему требованиям, да и вообще вряд ли удержится у власти. Однако Саддам бросил вызов мировому сообществу, приказав своим отступающим войскам поджечь нефтяные вышки Кувейта. Лишь через несколько месяцев огонь удалось потушить. Все ожидали народного восстания в Ираке, но никто не предвидел, в какой форме оно произойдет. На юге страны восставшие мусульмане-шииты захватили город Басру, а на севере воспользоваться представившейся возможностью решили курды, желавшие добиться если и не независимости, то хотя бы автономии. Курдское восстание быстро охватило все главные города северного Ирака, а также богатый нефтяными залежами район Киркука. Фактически, Ирак раздирали на части. Советский Союз, Сирия и Турция, имевшие на своих территориях беспокойные курдские меньшинства, проявили большую озабоченность восстанием иракских курдов. Для США было неприемлемо распространение иранс-ко-шиитского влияния на южный Ирак. Именно поэтому и курды, и шииты были предоставлены собственной участи. Остатки войск Хусейна, используя танки и самолеты, жестоко подавили оба восстания. Вот к таким, весьма негуманным последствиям, привела война в заливе. Впрочем, среди членов Совета Безопасности ООН имелись и такие страны, для которых внутренние репрессии были в порядке вещей. К ним, разумеется, относи-лись СССР и Китай, отстаивавшие священный для них принцип невмешательства ООН во «внутренние» дела тех или иных стран. В 1991 году США, стремившиеся к миру и спокойствию на Ближнем Востоке, рассматривали курдский вопрос в качестве еще одного, помимо па-лестино-израильских и внутриарабских конфликтов, детонатора нестабильности в этом регионе мира. Шок, испытанный цивилизованным миром от трагедии курдов, бежавших в необитаемые горы северного Ирака. Великобритания и Соединенные Штаты объяви- 862 ли этот регион «зоной безопасности», после чего, воспользовавшись авиабазами в Турции и поддержкой ООН, заставили Ирак отказаться от дальнейших военных действий. Кроме того, ООН руководила доставкой гуманитарной помощи, хотя здесь возникли некоторые проблемы, связанные с тем, что не все понимали, какую именно помощь надо оказывать зимой в первую очередь. В течение 1992 года, курды обрели полунезависимость, обзаведясь собственной партизанской армией, правительством и парламентом и заявляя при этом, что их конечной целью является федеральный и демократичный Ирак. Больше всего курды зависели от расположения Турции, и поэтому старались избегать заявлений о необходимости создания независимого курдского государства. Кроме Турции, курдские меньшинства проживали в Иране и Сирии, а потому все эти три страны были заинтересованы в подавлении подобных амбиций. Чтобы добиться расположения турок, иракские курды даже помогли разгрому своих сородичей — курдских марксистских боевиков, действовавших на территории Турции. Впрочем, вопрос о курдской автономии считался весьма сомнительным и рассматривался соседями Ирака с большим подозрением. Они хотели видеть Ирак единым го-сударством, управляемым сильным лидером, но только не Саддамом Хусейном. С самого начала восстания судьба южноиракских шиитов привлекала меньшее внимание, чем судьба курдов. Однако жестокие репрессии Хусейна, распространившиеся и на этнических арабов, живших в болотис-тых местностях юга страны и занимавшихся рыболовством, в конце концов возмутили Запад. Чтобы обеспечить хотя бы частичную защиту южным районам Ирака, западные страны объявили о создании второй воздушной зоны, запрещенной для полетов иракской авиации. Тем временем Саддам Хусейн продолжал оставаться у власти в Багдаде, пережив и международную экономическую блокаду и унизительные меры ООН. Возможно, что именно эти меры оказались контрпродуктивными, заставив иракцев сплотиться вокруг своего лидера перед лицом откровенной враждебности Запада. Саддам играл с Объединенными Нациями в кошки-мышки, срывая выполнение требований о допуске на свои ядерные объекты инспекторов ООН. Как Запад, так и ближневосточные соседи были заинтересованы в том, чтобы сохранить Ирак единым государством. Именно это обстоятельство и помогло Хусейну удержаться у власти после разгрома в Кувейте. Моральные требования далеко не всегда соотносятся с тем, что считается необходимым для ближневосточного мира или отвечает интересам ведущих мировых держав. Всеобъемлющий мир на Ближнем Востоке продолжал оставаться делом отдаленной перспективы. И вдруг, 13 сентября 1993 года, произошел неожиданный и драматичный поворот к лучшему. В этот день, на лужайке перед Белым домом, израильский премьер-министр Рабин пожал руку лидеру ООП Арафату. Достичь соглашения им удалось благодаря тайному содействию министра иностранных дел Норвегии. Арафат подписал послание, в котором признавалось право Израиля на мирное и безопасное существование, а Рабин согласился признать ООП «представителем палестинского народа». Сектор Газа и Иерихон должны быть переданы в руки палестинского самоуправления, после того как будут проработаны все детали. И тут же раздались негодующие вопли оппонентов — палестинского Хамаса и израильтян, проживавших в 144 поселениях, расположенных на западном берегу Иордана и в секторе Г аза, численность которых составляла около 4 % от общего населения Израиля. Несмотря на это, переговоры продолжались, а в декабре состоялась и передача властных полномочий. Три месяца спустя фанатичный израильский поселенец ворвался в мечеть Хеброна и расстрелял из автоматического оружия около 30 палестинцев. Хамас предпринял ответные меры. Израильская армия подходила к вопросу о восстановлении порядка весьма односторонне — она была готова стрелять в палестинцев, но не в евреев. Это был явный откат назад, однако альтернативы достигнутым в Вашингтоне принципиальным договоренностям уже не было. Тем временем, Хафез Асад, которого настойчиво обхаживали американцы, сделал шаг вперед в деле нормализации отношений с Израилем. Однако выполнение его главного требования о возвращении Сирии Голанских высот пока отло-жено. В Египте террористическая группировка мусульманских фундаменталистов оказывает все более сильное давление на президента Мубарака. Таким образом, огонь конфликта продолжает свое подспудное тление, а поэтому будущее остается непредсказуемым. Но окончание «холодной войны» имело одно несомненно положительное последствие — теперь ни одна из внешних держав больше не заинтересована в раздувании ближневосточных конфликтов.
<< | >>
Источник: Гренвилл Дж.. История XX века. Люди. События. Факты. 1999

Еще по теме ГЛАВА 88 БЛИЖНЕВОСТОЧНЫЕ ПРОБЛЕМЫ:

  1. ГЛАВА 1 ГОЛ 1786-й. Соседство лвух империй. Курилы. Сахалин. Пекин. Корея
  2. Глава 3 О пользе и ущербности универсальных ценностей
  3. Ближневосточная политика Франции: основные направления
  4. ГЛАВА 2. АРАБО-ИЗРАИЛЬСКИЙ КОНФЛИКТ И ПОЗИЦИИ ВЕДУЩИХ ПОЛИТИЧЕСКИХ ПАРТИЙ ФРАНЦИИ
  5. Конфигурация американского общественного мнения в отношении иранской проблемы в 2000-е годы
  6. Конфигурация американского общественного мнения в отношении северокорейской проблемы в 2000-е годы
  7. ГЛАВА 5 Отход от универсализма
  8. Глава 7d К.              Краай МОНЕТНОЕ ДЕЛО
  9. Глава 23 ГУМАНИТАРНАЯ ГЕОГРАФИЯ И ОБРАЗОВАНИЕ
  10. ГЛАВА 1 МИР В ДВАДЦАТОМ ВЕКЕ
  11. ГЛАВА 43 РЕГИОНАЛЬНЫЕ КОНФЛИКТЫ НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ
  12. ГЛАВА 44 БЛИЖНИЙ ВОСТОК МЕЖДУ ДВУМЯ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ 1919-1945
  13. ГЛАВА 45 БРИТАНИЯ, ИЗРАИЛЬ И АРАБСКИЕ СТРАНЫ, 1945-1949
  14. ГЛАВА 46 1956 ГОД: КРИЗИС НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ - СУЭЦ
  15. ГЛАВА 47 БОРЬБА ЗА ДОМИНИРОВАНИЕ НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ
  16. ГЛАВА 52 «ХОЛОДНАЯ ВОИНА»
  17. ГЛАВА 81 СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ: ОТ РЕЙГАНА К БУШУ
  18. ГЛАВА 88 БЛИЖНЕВОСТОЧНЫЕ ПРОБЛЕМЫ
  19. ГЛАВА 89 МИР ПОСЛЕ «ХОЛОДНОЙ ВОИНЫ"