<<
>>

Что показал опыт войны

  Первая мировая война показала, что власть над мнением, так же, как над жизнью и имуществом, перешла в официальные руки, ибо та опасность, которая грозила в результате свободы мнений, была больше той, которая могла получиться от искажений этих мнений.
«Пропаганда,— по утверждению Гарольда Ласвеля,— это уступка способности современного мира рассуждать. Гораздо более может быть выиграно обольщением и обманом, чем принуждением».

Относительно правдивости сообщаемых пропагандой известий опыт Первой мировой войны показал, что всегда неразумно прибегать к пользованию таким материалом, который легко может быть опровергнут. Пропаганда должна избегать противоречий в одном и том же контексте, обращенном к одной и той же группе или даже к нескольким группам, но тесно между собой соприкасающимся. Должны быть применяемы те способы внушения, которые имеют шансы не вызвать опровержения, пока не будет достигнута цель пропаганды.

Пропаганда широко использовала исторический материал, для чего историки, зачастую вполне честно, придавали тем или иным фактам прошлого ту или иную окраску или фальсифицировали историю в соответствии с требованиями момента.

СМИ смогли истолковать войну как что-то такое, в чем заинтересованы все слои народа (отдельные социальные, профессиональные, религиозные и т. п. группы населения). О войне говорилось, что она должна вестись ради защиты их занятий, их семьи, их церкви, для увеличения их благосостояния, за укрепление их безопасности и веры. Формулировались цели войны, которые общего противника обращали в отдельного врага для каждого, каждая религиозная единица видела в поражении врага торжество своих богов.

Для осуждения неприятеля людьми, которые считают войну отвратительной гнусностью, нужно, чтобы они увидели в противнике величайшее препятствие к осуществлению прогрессивных мировых условий. Представленные им цели войны должны быть в высшей степени рациональны и идеальны.

Например, английский публицист Уэллс, сотрудничавший с ведомством лорда Нортклиффа, сочинил целый ряд трактатов, в которых проводилась мысль, что германский милитаризм — препятствие лучшему мировому порядку. Это способствовало формированию у населения Западной Европы враждебного отношения к Германии, ее вооруженным силам.

Официальная и близкая к ней печать убеждала, что войну развязал неприятель, что народ, начавший войну, порочен и развратен; что он всегда ведет себя с демонстративным высокомерием и заносчивостью; что неприятель груб, жесток и алчен.

В случае неудачно складывающейся войны печать этой страны настаивала на конечном успехе ее народа, объясняя неудачи теорией внезапного нападения, сочетая это с тезисом блестящего сопротивления превосходству неприятельских сил.

Эффект неблагоприятного сообщения ослаблялся помещением информации на таком месте, которое не бросалось в глаза, с незаметным заглавием, или включением его в другое сообщение с пропуском подробностей, или, наконец, путем оспаривания его «очевидцем» и цитатами, которые вселяли

сомнения в правильности публикуемых сведений. На практике самым простым способом аннулирования невыгодных известий был прием компенсации. Ловкое преумножение благоприятных известий сможет нейтрализовать впечатление (от неблагоприятного сообщения).

Опыт войны 1914—1918 годов показал, что воинственный дух населения поддерживается убеждением, что есть шанс победить. Если станет ясно, что враг побеждает, то настроение многих групп населения сделается неуравновешенным и начнет падать. В таком случае ненависть пришедшего в уныние населения обратится на новый объект: народ может возыметь такую злобу к правящим классам своей страны или к союзникам, что он перестанет ненавидеть врага. (Пример: Австро-Венгрия, Россия.)

СМИ использовали как оружие прямой атаки на нравственное состояние неприятеля, с помощью его нарушали или отклоняли ненависть неприятеля от воюющей с ним страны. При необходимости направляли вражду на новый, независимый от нынешнего противника объект, рядом с которым он переставал иметь значение.

Подготовительная к этому кампания — подрыв патриотизма, доверия народа к честности его правительства, уничтожение веры в возможность победы, муссирование лишений в тылу. Затем сосредоточивался информационный удар на одном определенном предмете: перенесение подозрения и вражды, например, на союзника. В России этот удар обрушился на монарха и его правительство. Война 1914—1918 годов доказала, какие хорошие результаты может дать пропаганда к прекращению вооруженной борьбы.

Информационное воздействие (пропаганда) в годы Первой мировой войны стало одним из трех главных орудий борьбы с неприятелем. (Двумя другими являлись военное и экономическое воздействие.) Основными стратегическими целями информационного воздействия (пропаганды) являлись: возбуждение ненависти к неприятелю; поддержание дружественного отношения к союзникам; сохранение добрых отношений с нейтральными странами и, если возможно, старание заручиться их сотрудничеством; деморализирование неприятеля.

Возбуждение ненависти к неприятелю достигалось тем, что он изображался алчным и жестоким зачинщиком войны, как

препятствие к достижению лелеемых идеалов и мечтаний народа, приданием врагу сатанинских качеств. Возбужденная таким образом ненависть поддерживалась уверениями, что этот алчный, жестокий противник в конце концов будет побежден.

Главным способом поддержания дружеских отношений с союзниками был показ своих напряженных усилий — в продолжении войны и выражении искреннего одобрения тех целей войны, которые преследовались союзником. Все это подкреплялось изъявлениями уважения к нему всеми способами внутренней пропаганды.

Чтобы овладеть симпатиями нейтральной страны, пресса стремилась нейтрально отождествить собственные интересы с поражением врага. Также были попытки втянуть нейтральную страну в какое-нибудь активное сотрудничество невоенного характера. Если ничего этого не удавалось добиться, то печать усиливала пропаганду пацифизма, изображая ужас войны и нежелание неприятеля заключить мир, или же пыталась посеять раздоры между двумя нейтральными государствами.

Для деморализации неприятеля печать старалась заменить вражду его населения к своей стране какой-нибудь новой враждой. Такая диверсия была рассчитана на то, чтобы развить у противника упадок духа и заразить его пораженчеством. Тогда открывался путь для жестокой кампании против его союзников, против правящих классов, среди мелких народов — против единства государства.

К целям тактического характера относились: возбуждение специфических интересов в отдельных группах населения; борьба с распространением нежелательных идей. Их достижение можно сформулировать следующим образом: должны быть распространены те способы внушения, которые могут возбудить специфический интерес в отдельных группах населения; должны быть избираемы те способы внушения, которые могут аннулировать нежелательные идеи, вызванные не поддающимися умолчанию событиями; должны быть применены те способы внушения, которые имеют шансы не вызвать опровержения, пока не будет достигнута цель пропаганды.

Стержнем информационного воздействия (пропаганды) являлось:

войну ведут народные массы, и им она должна казаться навязанной: хочешь не хочешь, а защищайся; кого можно — следует убедить в его непосредственной материальной заинтересованности в войне и победе; необходимо замаскировать истинные цели войны под борьбу за справедливый и вечный мир.

Первая мировая война показала, что в нейтральных и союзных странах пропаганда может вестись открыто. Если она осуществляется скрыто, то это порождает подозрительность, недоверие и мешает согласию. Так, Комитет общественной информации США осведомил правительства нейтральных стран в отношении информирования населения этих государств. Но в то же время не следовало сообщать противнику, например, о том, что создан отдел пропаганды на неприятельские страны.

Ведение войны показало важность контроля над источниками информации населения как внутри страны, так и за границей и предпочтительно согласованного руководства им. Несогласованность приводила в значительной степени к параллелизму в работе, выпуску и распространению, например, брошюр одинакового содержания военными и дипломатами.

Однако такое руководство требует, чтобы в организации информационного воздействия была в значительной мере сохранена автономность участвующих в работе органов. В ходе войны формы этой организации были следующие: единый исполнительный комитет пропаганды; орган, в котором каждый исполнитель ответствен за свою отрасль деятельности: один — за информационное воздействие среди неприятеля, другой — за пропаганду в нейтральных и союзных государствах, третий — за пропаганду среди гражданского населения, четвертый — за пропаганду среди войск; было установлено общее информирование прессы представителями соответствующих отраслей государственного управления, а все другие функции выполнялись заинтересованными в этом органами: Министерством иностранных дел, военным ведомством, Министерством внутренних дел. США избрали первую форму, Великобритания — вторую, Германия — третью.

Таким образом, устройство того аппарата, который во время войны направлял печать к выполнению военных задач в

каждом отдельном государстве, имело свою форму и особенности. Но общая схема этого устройства показывала, насколько сложно управление печатью во время войны и какими разносторонними должны быть мероприятия по ее координированию. Все это привело к выводу, что если пропаганда по своей природе не может быть сосредоточена в одних руках, то единство работы должно быть достигнуто, скорее, путем ее координирования, чем предоставлением кому-либо исключительных полномочий.

Во время Первой мировой войны все государства старались довести до минимума вредные последствия возможных в работе противоречий, несоответствия или параллелизма, прибегая для этой цели к одному из трех способов координирования: к совещаниям с представителями прессы (Германия); к образованию комитета из представителей исполнительной власти, с ответственностью каждого лица за определенную отрасль пропаганды (Великобритания), и к созданию единого исполнительного органа пропаганды, действовавшего от лица главных отделов управления (Соединенные Штаты). Немцы вследствие чрезвычайных трений между военными и гражданскими властями не ушли дальше общих совещаний с представителями прессы и случайно проявляющихся иногда стремлений к координированию.

Французы, за исключением назначения специальных уполномоченных, посланных в некоторые из наиболее важных стран, пользовались существовавшими у них отделами управления. Англичане были принуждены в конце концов создать комитет из представителей исполнительной власти, бывших приблизительно на положении министров; каждому из них была предоставлена какая-нибудь одна важная отрасль пропаганды, как, например, пропаганда в неприятельских странах или же внутренняя пропаганда, или пропаганда у союзников, или, наконец, пропаганда в нейтральных странах. Выбором для управления каждой из этих важных отраслей лица, пользовавшегося авторитетом, достигалось иногда и то, что политика изменялась к лучшему. Нортклифф заставил кабинет выпрямить его линию политики по отношению к Италии и Югославии, причем результаты этого подтвердили правило, что политика и пропаганда должны работать рука об руку. Соединенные Шта

ты разрешили эту задачу созданием комитета из лиц, возглавлявших важнейшие отделы управления (министерства иностранных дел, военное и морское), и одного серьезного и смелого лица для наибольшей продуктивности исполнительной работы. Централизация всей деятельности Криля оправдывается сравнительной простотой американской пропаганды как внутри страны, так и вне ее. Англичанам приходилось иметь дело с такими сложными решениями иностранных проблем, что излишняя централизация могла бы даже повредить налаженному делу.

Опыт войны показал, что во главе каждого из отделов пропаганды, имеющих более или менее крупное значение, должны встать лица, авторитет которых приблизительно равен авторитету администраторов, направляющих политику, и что личный состав рабочего аппарата должен быть набран главным образом из журналистов, из популярных писателей и из людей, специально изучавших пропаганду, как профессию,— но не из владельцев газет.

Война дала много доказательств того, что поддержание добрых отношений между службами пропаганды и органами законодательной власти является весьма трудной задачей. Исполнительная власть демократического правительства может неправильно пользоваться аппаратом пропаганды для целей партийных, личных или классовых и может заранее связать руки законодательству, склоняя общественное мнение к поддержанию собственной политики. Исполнительная власть может использовать бюро пропаганды для распространения неверной картины фактов, а законодательная власть, узнав

об              этом, может поставить это в упрек исполнительной власти в несдержанных выражениях и тем подорвать доверие общества к властям.

В этом случае налаживание дела часто зависело не от статутов и приказов, но от применения неофициальных источников осведомления, благодаря которым законодатели могли ближе ознакомиться с деятельностью этой службы. И если дела шли плохо, то они протестовали. Именно неумение заделать трещину между законодателем и администратором привело к недостойной и несправедливой критике Комитета общественной информации со стороны американского Конгресса.

В ходе Первой мировой войны сложились три основных приема печати в воздействии на массы: осведомление (информирование), агитация и пропаганда. Осведомление являлось пассивным приемом воздействия. Для достижения желательного эффекта осведомление (или информирование) стремилось, чтобы оно было правдивым, не вызывало сомнений в достоверности. Это не значило, что для отражения в печати пригодна вся информация. Подбор информационного материала был, по возможности, согласован с целями, которых в том или ином случае желательно было достигнуть.

Но замалчивание неблагоприятных известий подрывало доверие к информации, исходящей от тех или иных органов. Отсюда вытекало, что при информировании масс известиями, не отвечающими поставленным задачам, необходимо было путем комментариев и анализа дать соответствующее освещение, которое не только обезвредило бы их, но даже могло бы обратить их в полезные — для подготовки общественного мнения к восприятию таких мер, которые иначе могли бы представиться необоснованными. При этом возможно, что освещение не нужно давать сразу и в исчерпывающей полноте; напротив, учитывая необходимость внедрить известную идею как можно глубже в сознание масс, полезно систематическое возвращение к той же теме. Словом, происходило все по пословице: «Капля пробивает камень не силою удара, а частым падением». Важное значение имела своевременность использования информационного материала. Однако своевременность вовсе не являлась синонимом свежести сообщаемого известия в хронологическом смысле. Информационные материалы могли быть вполне «свежими» по времени, но не производить того впечатления, которое могли вызвать материалы более давнего происхождения, но использованные кстати. Следовательно, вопрос своевременности использования информационных материалов в военном отношении требовал, с одной стороны, накопления полезных материалов (в архиве или «портфеле»), а с другой — каких-то сигналов свыше, для того чтобы в нужный момент вся печать вполне согласованно выступала в целях выполнения определенных задач.

Агитация, название которой происходит от французского слова «agiter», в прямом смысле означает: волновать,

двигать, колебать, тревожить. Она имела целью, базируясь на информации и комментариях, вывести человека из состояния инертности, создать в нем необходимое настроение по отношению к какому-нибудь вопросу, предмету или явлению. Она носила уже определенно активный характер, но проводила свою работу в более или менее узких рамках, сосредоточивая внимание народных масс на отдельных пунктах, имеющих в данный момент то или иное значение для достижения поставленной цели. Для своего успеха агитация нуждается не только в убедительности (логичности) приводимых ею доводов, но и в настойчивом их подтверждении, пользуясь для этого каждым представляющимся случаем, чтобы вернуться к агитируемому вопросу, и стремясь таким образом повторно привлекать к нему внимание массы, чтобы пробить брешь в ее непонимании или инертности.

Третий прием — пропаганда (от французского слова «propager» — размножать, разводить; «propagande» — распространение учения, мнения) являлась той же агитацией, но углубленной до понимания и восприятия ее широкими массами и проводимой одновременно и непрерывно на обширном фронте — с атакой не одного, а целого ряда пунктов и с объединением всех разнородных и разнообразных действий одной общей и конечной целью. Во время Первой мировой войны информация и агитация проводились отдельно в каждой из затрагиваемых печатью областей — военной, политической, экономической и культурной,— и притом в каждой по их специфике, поскольку «пропаганда в целях победы» обязана сразу охватить все эти области и суметь направить все усилия каждой из них на достижение общей поставленной ей политикой цели.

Информацию и агитацию относили к области «тактики печати», а пропаганда составляла область «стратегии печати». Подполковник В. Николаи приписывает поражение Германии тому, что ее правительство не сумело объединить население путем печати. «В Германии,— пишет он,— очень многие занимались тактикой печати, но стратегией печати не занимался никто»132. То же можно сказать и о России.

В ходе Первой мировой войны полиграфия развилась так, что это позволило воспроизводить текст с высокой скоростью в любом количестве экземпляров, распространять его на огромных

пространствах и «массировать» печатные материалы там, где в этом ощущалась необходимость. Так, на Западном фронте лордом Нортклиффом выпускалось до 5,5 миллиона агитационных листовок в месяц, чего никогда не было в прошлых войнах.

Еще более сильным средством информационного воздействия являлось изображение: оттиск рисунка, картины, фотографии. Они производили весьма быстрый и сильный эффект на человека. Значительное воздействие оказывали карикатуры, шаржи, фотографии в сочетании с текстом.

Повышение роли информационного воздействия в Первой мировой войне было воспринято как отражение необъятности, рациональности и своеволия современного мира. Подчеркивалось, что это новая динамика общества, так как власть разделилась и раздробилась, и гораздо более может быть выиграно обольщением и обманом, чем принуждением. Предсказывалось, что оружие информации в XX веке будет иметь большой успех. В изучение этого вопроса в 20-е годы включились многие профессора, ученые, журналисты и военные. Среди видных германских ученых, выпустивших свои труды по пропаганде, мы встречаем Иоганна Пленге, Эдгара Штерн-Рубарта, Фердинанда Тэнниса и Курта Башвитца. Ценные монографии по исследованию этого предмета были написаны: Шенеманом, по-немецки — о Соединенных Штатах; Маршаном, по-французски — о некоторых видах германской пропаганды; Вилером, по-немецки — о специальных задачах пропаганды и некоторыми другими. Блестящим вкладом в эту сокровищницу мыслей и взглядов явился труд Демарсиаля, в котором проанализированы французская и германская пропаганда во время войны133. Некоторые представители новейшей пропаганды и публицистики начали рационализировать и специализировать добытый опыт. Университеты стали открывать курсы лекций по новейшей технике пропаганды.

Таким образом, имелось много причин прогнозировать, что в новой войне информационное оружие будет использоваться еще более искусно и широко. 

<< | >>
Источник: Волковский Н. Л.. История информационных войн. В 2 ч. Ч. 2. — СПб.: ООО «Издательство «Полигон».736 с.. 2003

Еще по теме Что показал опыт войны:

  1. ДЖОН БУШНЕЛЛ Д. МИЛЮТИН И БАЛКАНСКАЯ ВОЙНА: ИСПЫТАНИЕ ВОЕННОЙ РЕФОРМЫ
  2. ОПЫТ О ПРОИСХОЖДЕНИИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ЗНАНИЙ ESSAI SUR L'ORIGINE DES CONNAISANCES HUMAINES
  3. Готадизаиия войны
  4. Война как продолжение политики в ядерную эпоху
  5. Глава 8. Маневренная война, террор и начало иностранной интервенции (июль – сентябрь 1936 года)
  6. Глава 12. Война на Севере и контрудары республиканцев. Весна – осень 1937 года
  7. Глава 15. Конечная фаза войны. Декабрь 1938 года – март 1939 года
  8. Война в Афганистане.
  9. Война в Афганистане.
  10. ГЛАВА 2 ГОЛ 1904-й. Страна восхоляшего солнца начинает войну. Порт-Артур
  11. ГЛАВА 3 ГОЛ 1905-Й. Муклен. Цусима. Портсмутский финал Японской войны
  12. ГЛАВА 3 ГОА 1939-Й. Необъявленная война в пустыне. Река Халхин-Гол
  13. Новая союзная коалиция: конфликт интересов, «тайная война», на грани развала
  14. Что показал опыт войны
  15. 50-е годы: опыт войны в Корее
  16. Глава 2 Холодная война против разума