<<
>>

ГЛАВА 36 ДЕРЖАВА, ВЫНУЖДЕННАЯ СТАТЬ МИРОВОЙ, И «ХОЛОДНАЯ ВОЙНА»

Смерть Рузвельта повлияла не столько на внутреннюю, сколько на внешнюю политику Соединенных Штатов. Сам Рузвельт, пока был жив, преследовал в своей политике цели, которые на первый взгляд могли показаться противоречащими друг другу.
США активно участвовали в создании ООН и всячески способствовали свободному развитию мировой торговли, что, в свою очередь, способствовало мировой безопасности. Действительно, мировые конфликты теперь могли разрешаться не на полях сражений, а в ООН. Вместе с тем Рузвельт прилагал все усилия к укреплению сложившегося во время войны союза стран «большой четверки» — США, СССР, Великобритании и Китая. Каждая из этих стран должна была отвечать за мир и безопасность в своем регионе земного шара. Рузвельт уделял большое значение личной дипломатии, поддерживая дружеские отношения с Черчиллем и Сталиным. К неудовольствию своих британских союзников, он был готов напрямую иметь дело со Сталиным, однако, когда возникла необходимость в «сдерживании» советского диктатора, Рузвельт признал необходимость «особых отношений» между США и Великобританией. Он осуждал колониализм и предвидел постепенную трансформацию европейского колониального правления в странах Азии, Африки и Ближнего Востока, проводимую с одобрения США. Однако эти его идеи было нелегко воплотить в практику, поскольку они не слишком-то нравились странам Западной Европы. В 1945 году в полный рост встала проблема того, что делать с Китаем, где националисты Чан Кайши снова схлестнулись с коммунистами Мао Дзэдуна. В свое время Рузвельт предлагал объединить обе стороны на борьбу с японскими зах-ватчиками, причем коммунистов надо было заставить встать под знамена националистов — однако этот проект оказался нереальным. Рузвельт намеренно избегал строить тщательно разработанные планы американской политики в послевоенном мире. Он был прагматиком. По мере развития событий будет ясно, какой из них выходит на первый план, а потому и различные тактики поведения вполне могут взаимно дополнять друг друга.
Возникновение тех или иных угроз потребует от Белого дома виртуозного политического мастерства и постоянного опробования все новых инициатив. Насколько успешно Рузвельт смог бы справляться с новыми проблемами, так и осталось неясным. 1В 1945-1946 годах новое столкновение отнюдь не казалось неизбежным. «Горячей» войны не хотели ни Москва, ни Вашингтон. Поэтому никто и не готовился к ней, укрепляя свою армию или создавая военные блоки. После окончания войны США хотели вернуть свои войска домой из Европы и Азии как можно быстрее. Армия, авиация и флот подверглись массовой демобилизации; боевые самолеты, корабли и танки ставились на хранение в ангары или доки. Рузвельт и Трумэн чувствовали себя в безопасности, полагаясь на американскую ядерную монополию, а американцы хотели как можно скорее вернуться к нормальной жизни. У них не было ни малейшего желания платить большие налоги ради содержания в мирное время огромной армии, а Трумэн в своей внутренней политике стремился к сбалансированному бюджету. Оккупационные войска в Г ермании и Японии были сокращены до размеров, позволявших обеспечивать стабильность этих стран. Теперь бывшим союзникам оказывалась экономическая помощь и лишь китайским националистам продолжали поставлять оружие. В апреле 1945 года Трумэн круто поговорил с министром иностранных дел СССР Молотовым, устроив ему настоящую «выволочку» за произвол, творимый в советской сфере влияния — странах Центральной и Восточной Европы. Однако ни США, ни западноевропейские 366 страны не имели ни желания, ни возможностей эффективно влиять на советскую политику в этих странах. Все, что они могли сделать — так это на какое-то весьма непродолжительное время отказаться от признания марионеточных просоветских режимов. Трумэн был не слишком опытен в мировых делах. Весной-летом 1945 года перед США встал целый ряд весьма сложных проблем, при решении которых он пытался следовать политике Рузвельта. Но его основные советники разделились во мнениях. Самой важной проблемой была следующая — пойти на конфронтацию с Советским Союзом или попытаться договориться со Сталиным по вопросу о будущем Германии и об основных принципах взаимоотношений Запада и Востока, которые бы обеспечили мирное сосуществование.
Однако с самого начала советско-американские отношения испортил вопрос о будущем Польши, а также намерение Сталина обеспечить себе «дружественных», в его понимании, соседей. Впрочем, создание Организации Объединенных Наций и было призвано содействовать решению такого рода проблем.) В апреле 1945 года в Сан-Франциско была созвана международная конференция для обсуждения устава ООН. Основные противоречия сохранялись, а потому вопрос о создании ООН продолжал оставаться открытым. США активно настаивали на необходимости создания этой организации, и, когда в конце июня вопрос был решен, это стало самым важным дипломатическим успехом первых месяцев администрации Трумэна. Разумеется, с самого начала было ясно, что ООН не сможет стать «мировым правительством». Ее членами являлись суверенные государства. Принятие решений должно было происходить путем голосования, поэтому СССР со своими союзниками был обречен постоянно оставаться в меньшинстве. Но ведь нации далеко не равны по своему «международному весу», так стоит ли предоставлять им всем равное право голоса? (В итоге было принято решение наделить «основные» державы — СССР, США, Великобританию, Китай и Францию — особым статусом. Они стали постоянными членами Совета Безопасности. Кроме того, на Генеральной ассамблее ООН в этот же Совет было избрано еще шесть временных членов. Все нации, входившие в 1945 году в состав ООН (тогда их было 51), являлись членами Генеральной ассамблеи. Однако разделение ООН на Совет Безопасности и Генеральную ассамблею не решило всех проблем. Например, Советский Союз хотел ограничить возможность США вмешиваться в сферу его жизненно важных интересов, тем более что при голосовании и в Совете Безопасности, и на Г енеральной ассамблее американцы вместе со своими союзниками всегда могли заручиться большинством голосов. США и Великобритания пошли ему навстречу, и пяти постоянным членам Совета Безопасности было предоставлено право вето. Споры в Сан-Франциско, в результате которых Молотов заработал репутацию, сурового отрицателя, велись вокруг того, как далеко может простираться это право — на все что угодно или только на предложения придать законную силу решениям ООН? Молотов хотел, чтобы право вето можно было накладывать даже на обсуждение той или иной проблемы.
В итоге была принята сложная, полная двусмысленностей формулировка. Впрочем, благодаря ей любой постоянный член Совета Безопасности получал право прекратить военные действия или любые другие виды санкций, наложив право. Возможно, именно ограничения, наложенные на власть ООН, в конечном итоге и спасли эту организацию — иначе как бы могли враждовать между собой нации, являющиеся ее членами? Западные страны искренне надеялись, что с помощью ООН удастся решать все мировые проблемы за столом переговоров однако эта надежда была тщетной. Советский Союз в этом отношении оказался большим реалистом, утверждая, что размещение ООН в Нью-Йорке приведет к тому, что эта организация будет отражать точку зрения западных стран. Тем более замечательным является единодушное одобрения устава ООН 25 июня 1945 года. Со временем ООН подтвердила, что является достаточно эффективным средством решения многих проблем. Более того, переговоры велись там не только в залах заседаний, но в коридорах и барах. Таким образом, ООН стала центром мировой дипломатии. Надежды Запада на политику Трумэна в отношении ООН полностью оправдались. Однако американские планы в отношении Китая были далеки от своего осуществления. Во время второй мировой войны китайцы под руководством генералиссимуса Чан Кайши показали себя героическими союзниками. До тех пор пока не началась массовая эмиграция китайцев в США, в Америке сохранялись прокитайские настроения. Китай являлся особой заботой американских миссионеров, которые имели весьма влиятельное лобби в Вашингтоне. Что касается американского бизнеса в Китае, то он существовал столько же, сколько существовали сами Со-единенные Штаты. Таким образом, Китай имел огромное значение для США. Трумэн продолжал посредническую политику Рузвельта, но при этом отдавал явное предпочтение китайским националистам. Америка пыталась заставить коммунистов 367 удовлетвориться ролью младшего партнера в китайском национальном правительстве, подчинив свою армию командованию националистов. В то же время, несмотря на коррупцию в правительстве Гоминьдана, ОПТА всячески поддерживали Чан Кайши, поставляя ему оружие и военное снаряжение.
В Вашингтоне еще надеялись, что гражданской войны можно избежать. В течение 1945-1946 годов США явно недооценивали силу китайских коммунистов. В 1945 году Советский Союз тоже хотел предотвратить открытое военное столкновение в Китае, а потому был готов сотрудничать с правительством Гоминьдана. Тем не менее, это не помешало советским войскам, когда они эвакуировались из северного Китая и Маньчжурии, оказать помощь местным коммунистам и попытаться посадить их на свое место. Тем временем США продолжали оказывать активную помощь режиму Чан Кайши. В конце войны американские самолеты и корабли перевезли с юга на север почти пол-миллиона солдат Гоминьдана, чтобы они успели занять освобожденные от японцев территории раньше, чем туда придут коммунисты. Более того, США пошли на прямое военное вмешательство, высадив 53 000 морских пехотинцев в ключевых районах Северного Китая. По мере того, как между войсками Гоминьдана и коммунистов все чаще и чаще происходили вооруженные столкновения, гражданская война становилась все более не-избежной. У коммунистов имелось то преимущество, что они сражались неподалеку от своих баз, в то время как базы Гоминьдана находились на расстоянии сотен миль. С 1945 по 1949 год флот США перевез множество солдат Гоминьдана, пытаясь помочь националистическому правительству взять под контроль всю территорию Китая. Однако США соразмеряли свои усилия. Чан Кайши получал ровно столько помощи, сколько было необхо-димо для того, чтобы иметь возможность заставить Мао Дзэдуна сесть за стол переговоров, а не для того, чтобы выгнать американских советников и начать широкомасштабную гражданскую войну. Американцы хотели вве-сти коммунистов в состав правительства Г оминьдана. Самый знаменитый американский генерал времен второй мировой войны Джордж Маршалл в январе 1946 года был направлен Трумэном в Китай в качестве посредника и бесцельно провел там целый год. Ему удалось усадить Чан Кайши и Мао Дзэдуна за стол переговоров, однако ни один из них не выказал готовности к компромиссу — оба стремились к власти над всем Китаем.
При этом даже Мао не хотел раздражать Вашингтон, а потому оба китайских лидера попытались приписать неудачу переговоров несговорчивости своего оппонента. Мао твердо верил в окончательную победу над Чан Кайши — и это при том, что численность армии Гоминьдана в 4 раза превышала численность его собственной армии. Впрочем, в 1945 году уже 100 млн китайцев жили на территории, контролируемой компартией. США по-лагали, что в случае войны Гоминьдан рано или поздно разгромит коммунистов, хотя это может дорого стоить самому Китаю. Американцы побуждали Чан Кайши реформировать свое коррумпированное правительство, чтобы сделать его более приемлемым в глазах рядовых китайцев. Но летом 1946 года, сразу после эвакуации советских войск из северо-восточного Китая, там вспыхнули полномасштабные боевые действия. Америка продолжала помогать Чан Кайши, но при этом воздерживалась от прямого вмешательства. Морские пехотинцы были эвакуированы, а администрация Трумэна пришла к выводу, что режим Чан Кайши должен сражаться самостоятельно, не рассчитывая на американскую военную интервенцию. Таким образом, Гоминьдан и коммунисты были оставлены один на один, чтобы самим решить судьбу своей страны. Это был рациональный шаг, демонстрирующий, что администрация Трумэна понимала ограниченность американского влияния на мировые дела. Однако если бы Вашингтон более взвешенно подходил к китайским коммунистам, понимая, что они тоже националисты и их отношения с Москвой довольно противоречивы, то это помогло бы выработать более реалистичную политику в отношении Китая. Рузвельт надеялся после войны сделать восстановленный Китай союзником Запада. По мысли Рузвельта, с помощью США Китай мог бы поддерживать мир и стабильность в Азии, выступая в качестве противовеса Японии. Ведь рано или поздно Япония восстановит свою экономическую мощь, и тогда именно Китай сможет предотвратить ее новую агрессию. В отличие от японцев, китайцы более предрасположены к гуманизму и циви-лизации и могут быть ценными союзниками. Однако в течение 5 «решающих лет» (1945-1950) положение в Азии в корне изменилось. Коммунистический Китай стал врагом, а Япония — азиатским оплотом свободного мира. Во время войны, по мнению Запада, японцы вели себя даже хуже, чем нацисты. Они варварски обращались с военнопленными, многих из них убив голодом и непосильным трудом. В 1937 году, напав на Китай, японцы шокировали весь цивилизованный мир своей дикой жестокостью по отношению как к китайским солдатам, так и к мирному населению. Теория расового превосходства, долгое время культивировавшаяся на Западе, только усилила антияпонские настроения. Японцы, как и немцы, должны быть принуждены к безоговорочной капитуляции; им нельзя доверять. План Генри Моргентау предусматривал меры наказания не только для немцев, 368 но и для японцев. Японию необходимо было оккупировать и поставить под международный контроль, способный подавлять ее варварские и агрессивные поползновения. Несмотря на безоговорочную капитуляцию, суды над военными преступниками и чистку государственного аппарата, история оккупации Германии и Японии различается в одном важном аспекте. Хотя Япония и была лишена всех своих территориальных завоеваний, сделанных ею начиная с 1894 года (первая война с Китаем), территория страны не была поделена на различные оккупационные зоны, сохранив свою целостность. Кроме того, СССР вступил в войну с Японией незадолго до ее капитуляции, поэтому советские войска не успели высадиться на основных японских островах. Благодаря этому обстоятельству обсуждение послевоенного будущего Японии велось союзниками на чисто дипломатическом уровне. Советские представители участвовали в работе «Дальневосточной комиссии» в Вашингтоне, а советский генерал даже присутствовал на заседаниях «Союзного совета» в Токио. Однако реальная власть оставалась в руках американцев и в основном именно американские войска оккупировали Японию. В Токио эта власть находилась в руках одного человека — легендарного генерала Дугласа Макартура, верховного главнокомандующего оккупационными войсками союзников. Макартур был человеком дела и умел добиваться поставленных целей. В первые послевоенные годы основными регионами мира, приковывавшими к себе обеспокоенное внимание Москвы, Вашингтона и Лондона, были Европа и Китай. Именно здесь происходили основные кризисы, причем в Европе даже более опасные, чем в Китае. По сравнению с этими регионами Япония казалась тихой заводью. Генерал Макартур мог проводить свою линию, не обращая особого внимания на Вашингтон или на другие союзные правительства. До тех пор, пока Япония не станет доставлять победителям особых проблем, все будет в его руках. Хотя Макартур и не считал себя полубогом, он фактически узурпировал власть, принадлежавшую ранее «божественному» императору Хирохито, но лишь затем, чтобы повести японцев к свободе, сделав их ответственными за свою собственную судьбу. Макартур намеревался разрушить довоенную феодальную структуру японского общества, полностью лишить власти военно-аристократическую и финансовую элиту, запретить милитаристское воспитание и демократизировать Японию сверху донизу. Находясь под властью генерала Макартура, которая закончилась в 1951 году его отставкой, Япония прожила весьма противоречивый период своей истории. Действительно ли импульс, приданный генералом, был так велик, или же японцы в большей степени, чем предполагалось, продолжали контролировать свое развитие? Произошли бы серьезные перемены, если бы не было авторитарного генерала? Может быть, американизация была поверхностной, а японский менталитет так и остался прежним? Разумеется, традиционные японские институты устояли и отношение к жизни сохранилось, но ведь разгром во второй мировой войне сам по себе явился огромным импульсом. Япония была первой страной, испытавшей на себе ужасы ядерной бомбардировки. Тяжкие страдания уцелевших жителей японских городов, у которых рождались дети-уроды, служили постоянным напоминанием о том, что будущая война может уничтожить всю нацию. 9-я статья японской конституции 1946 года, написанная в основном Макартуром и его сотрудниками, является поистине уникальной: «японцы навсегда отказываются от войны как суверенного права нации... Сухопутные, морские и воздушные силы, так же как и любой другой военный потенциал, никогда не будут восстановлены». Впоследствии это обязательство доставило немало проблем американцам, которые хотели, чтобы Япония была в состоянии защитить себя от Китая. Но только ли Макартур и его конституция отвратили японцев от новых военных авантюр? Тяготы и разочарования военных лет способствовали развитию в стране сильного антивоенного движения. Многие американские реформы хорошо вписывались в старые японские традиции, а потому были быстро усвоены. Так например, в ассоциациях, которые предлагалось образовывать в селах и городах для развития социально-политической и культурной жизни, не было ничего нового; то же самое можно сказать о сельскохозяйственных и рыболовецких кооперативах. Такие организации существовали в Японии еще в 30-х годах, правда, они не были демократическими, поскольку жестко кон-тролировались правительством, которое рассматривало их в качестве удобного средства для связи с населением. Американская оккупационная администрация законодательно гарантировала японцам новые свободы, заложив основы демократии и ограничив власть центрального правительства. Но, как оказалось, американцам не удалось избавить население страны от «руководящей роли» правительства. Японцы были коллективистами и нуждались в авторитетном руководстве. Американцы поощряли их создавать профсоюзы для контроля за работодателями, однако это не дало тех результатов, на которые они рассчитывали. Японские профсоюзы весьма отличались от американских. Они были организованы на базе каждого отдельного предприятия, то есть, в них входили все постоянные служащие данной компании, 369 объединявшиеся для переговоров с руководством, в то время как американские профсоюзы объединяли всех рабочих страны по отраслевому принципу. Семья и компания — вот две основные ячейки послевоенного японского общества. Децентрализация образования, предоставление женщинам равных политических прав с мужчинами и социальные пособия — вот только некоторые инновации, введенные американской администрацией. Японская конституция вводила парламентарную форму правления, сводя роль императора к выполнению представительных функций. До начала «холодной войны» (1947) существовала свобода политической дея-тельности. Японские коммунисты и социалисты были выпущены из тюрем и вскоре ухитрились заметно радикализировать как профсоюзы, так и политическую жизнь страны. Макартур, разумеется, не был социалистом, но рассматривал это как необходимый элемент свободы. Он хотел научить японцев ценить демократию. Самым заметным отличием между оккупациями Г ермании и Японии было сохранение японских институтов власти. Никто не сомневался в авторитете Макартура, однако он правил страной не прямо, а косвенно — через японское правительство и парламент. Его роль — строгого, невозмутимого и опытного государственного деятеля — чем-то напоминала роль Г енро, которое являлось советником императора, находясь «за сценой», но пользуясь непререкаемым авторитетом. Макартур соблюдал восточные правила вежливости и был милостив ко всем, кроме военных преступников. В итоге ему удалось установить весьма необычные взаимоотношения между войсками и населением. Макартур не стал издавать приказов, подобных тем, что были изданы в Г ермании — то есть вводящих запрет на «тесное общение» между населением страны и оккупационными войсками. Таким образом, японцы не считались врагами или париями. Разумеется, им не слишком-то нравилось жить в условиях иностранной оккупации, однако в первые несколько месяцев в этом были определенные преимущества — оккупационные войска снабжали их продовольствием, спасая от голода, и помогали перестраивать инфраструктуру японской экономики. Попытка внедрения западной, особенно американской модели не всегда срабатывала — ведь японцы 1945 года не были чистым листом бумаги, который надо было заполнить. Например, Макартур выступил против огромных японских корпораций (дзайбацу) — Мицуи и Мицу-биси, которые доминировали в японской промышленности и в свое время были тесно связаны с правящей политической олигархией. Он возложил на них ответственность за японский милитаризм и разделил эти корпорации на более мелкие компании. Тем не менее после окончания оккупации эти корпорации возродились и в конце концов нашли новую, более эффективную форму кооперации в виде «деловых групп» или кейрецу. Со-хранились также и тесные отношения между правительством и деловыми кругами при планировании экономической политики и промышленного развития. В 50-х и 60-х годах кейрецу породили удивительный рост япон-ской индустрии. Земельная реформа, проведенная Макартуром, предусматривала экспроприацию крупных землевладений и наделение землей мелких фермеров-арендаторов. Однако аренда была не слишком продуктивна. Тем временем начался промышленный бум 50-х годов, крестьяне потянулись в города и возникла необходимость в резком увеличении продуктивности сельского хозяйства. Для этого были нужны инвестиции и механизация. Возникли и стали развиваться кооперативы. Именно туда стали вкла-дываться деньги, в то время как фермерам приходилось подрабатывать где-то на стороне. Земельная реформа дала мощный толчок социально-политическому развитию страны, лишив помещиков и аристократов основы их влияния и благосостояния и в то же самое время не-сколько повысив уровень жизни фермеров, которые принадлежали к беднейшим слоям японского общества. Для консервативной элиты в правительственных и деловых кругах 1947 год стал поворотным пунктом. В течение этого года Макартуру и его штабу пришлось пересмотреть свои прежние взгляды на демократизацию 370 отношений в промышленности. Причиной этого стала всеобщая февральская забастовка, начатая по призыву профсоюзов. Вскоре было избрано социалистическое правительство (просуществовавшее с мая 1947 по октябрь 1948), но оно не смогло справиться с экономическими трудностями в виде безработицы и гиперинфляции. И тут снова вмешался Вашингтон, озабоченный своей борьбой с коммунизмом. США пересмотрели свои приоритеты и теперь были настроены на скорейшее возрождение Японии, которое должно было способствовать ослаблению коммунистических настроений в стране. С началом корейской войны (1950) эта точка зрения окончательно возобладала. Японские левые силы подверглись гонениям. В середине 50-х годов консервативные силы объединились в либерально-демократическую партию. В течение трех последующих десятилетий Японией правила консервативная элита, а левые силы пользовались очень ограниченным влиянием. Страна стала главным союзником США в Восточной Азии и мировой экономической сверхдержавой. Следует признать, что уникальный японский способ правления сумел пережить и военное поражение, и оккупацию. Тем не менее, благодаря тесному контакту с США, Япония сумела преобразиться. Макартур предпочитал править Японией косвенно, находясь «за кулисами» японского правительства. Во время и какое-то время после оккупации (с 1946 по 1947 и с 1948 по 1954 годы) премьер-министром Япо-нии был выдающийся государственный деятель Ши-геру Йошида. Утонченный, прозападно настроенный дипломат, Йошида наладил хорошие личные отношения с Макартуром, но в то же самое время пытался создать сильное консервативное правительство, свободное от любых форм военного авантюризма. В конце войны японцы испытывали страшную нужду, а потому только американская помощь могла спасти их от голода. Йошиду не столько заботило демократическое преображение страны, сколько восстановление экономики. Поэтому он с большим предубеждением относился к новому рабочему законодательству Макартура, которое способствовало росту влияния профсоюзов и, соответственно, левых сил. В правительстве Йошиды тесно сотрудничали возрожденная бюрократия и деловые круги. В 30-х годах эти же самые люди мобилизовали Японию на военные захваты, а теперь они работали на мирное восстановление страны, искусно уклоняясь от выполнения директив оккупационного правительства, касающихся демонтажа заводов или выплаты репараций, — ведь и то и другое могло замедлить послевоенное возрождение Японии. Здесь, как и в оккупированной Г ермании, только менеджеры, пусть даже запятнавшие себя сотрудничеством с милитаристским режимом, могли возродить экономику страны. И — странная ирония истории — только на основе этого возрождения может базироваться политическая система, гарантирующая права и свободы личности! В 1947 году, после того как США не смогли достичь соглашения с СССР, пришлось пересматривать основные направления внешней политики. В этом году Джордж Кеннан посоветовал государственному секретарю Маршаллу образовать при Госдепартаменте отдел политического планирования. Была обнародована доктрина Трумэна, нацеленная против подрывной советской деятельности в восточном Средиземноморье и Турции; принят план Маршалла, задуманный для того, чтобы ускорить экономическое возрождение свободной Европы и воспрепятствовать дальнейшему распространению коммунизма. Кроме того, надо было выстроить «оборонительную линию» против коммунизма и в Восточной Азии. К концу гражданской войны в Китае, проигранной правительством Г оминьдана, США пришли к выводу, что их азиатскими союзниками могут стать Япония или Филиппины. Япония вполне могла быстро возродить свою экономическую и военную мощь и стать способной к самозащите. По Конституции, она вообще не могла иметь вооруженных сил, поэтому был набран национальный полицейский резерв. Начиная с 1960 года он становился все более грозной силой, постепенно превратившись в «силы самообороны», имевшие на своем вооружении танки, боевые корабли и авиацию. В 1947 году Макартур предложил заключить мирный договор и предоставить Японию самой себе, однако СССР и Китай отвергли эту инициативу. Тогда американское оккупационное правительство изменило свою политику. Консервативным сторонникам довоенной Японии, изгнанным со всех своих должностей, были полностью возвращены их гражданские права, либеральное профсоюзное законодательство отложено в сторону, а гонениям подверглись коммунисты и другие представители левых сил. Пережив период некоторой политической неопределенности, консервативные японские политики дождались своего часа. Своим быстрым возрождением Япония главным образом обязана трудолюбию своих граждан. Разумеется, не обошлось и без весьма существенного вклада «вице-короля» Макартура. Он позволил Японии сохранить в модернизированном виде свои традиционные институты власти, произвести переоценку ценностей, обеспечил гуманитарную помощь, стимулировал необходимые реформы. Короче говоря, американская оккупация была 371 весьма «мягкой». И все это несмотря на тот военный урон, который был причинен Японией США и их союзникам. США стали для Японии не только важнейшим экспортным рынком, но также образцом «потребительского рая», которого можно добиться постоянным упорным трудом. Постепенно тяжелые военные воспоминания уходили в прошлое, и хотя японо-американские отношения не всегда развивались гладко, за время оккупации удалось заложить твердый фундамент, позволивший включить Японию в систему стран западного мири. "Послевоенная конфронтация между США и СССР отражала сильные идеологические предубеждения обеих сторон. Западу не нравилось распространение коммунистического влияния в Европе, Азии и на Ближнем Востоке, а Советский Союз проявлял откровенную враждебность к капиталистическому миру. В 1945 году ни СССР, ни западные страны еще не знали окончательных границ, которые будут установлены в Европе, разделенной на Восток и Запад. Такие границы были ясно очерчены только в оккупированной Г ермании. Германия была наводнена многочисленными советскими дивизиями, американские и британские войска уступали им в численности. Границы зон оккупации быстро превращались в границы вооруженного проти-востояния. А ведь, согласно Потсдамским соглашениям 1945 года, в политико-экономическом отношении Г ермания должна была рассматриваться в качестве единого целого. Обоюдная подозрительность нарастала. Восток и Запад копили взаимные обиды. После разгрома Германии европейские проблемы казались Америке не столько военными, сколько экономико-политическими. Выполнить Потсдамские соглашения оказалось довольно трудно — СССР был весьма неудобным союзником. Но в 1945 и 1946 годах, несмотря на растущее напряжение в отношениях с СССР, США начали демобилизацию и вывод своих войск из Европы. Остававшиеся дивизии рассматривались не в качестве средств отражения советской агрессии, а как средство контроля над Германией. Основной целью политики США было поддержание уровня жизни немецкого населения. Каждая из оккупационных держав — США, СССР, Великобритания и Франция — пошла своим собственным путем. Для Великобритании, пережившей экономические трудности, забота о немецком населении своей оккупационной зоны была тяжким бременем, поскольку на это приходилось тратить американские займы. Главой американской оккупационной зоны был назначен генерал Люциус Клей. В мае 1946 года он обвинил советские оккупационные власти в том, что они не выполняют всех достигнутых соглашений, после чего прекратил поставку германских репараций на Восток. В условиях дальнейшего нарастания напряженности Америка чувствовала себя в безопасности, обладая монополией на ядерную бомбу. Естественно, что в таких условиях ни американцы, ни русские не желали делиться друг с другом своими военными секретами. Но спустя несколько лет — скорее, чем кто-либо этого ожидал — СССР сделал собственную ядерную бомбу. Потом за ним последовали и другие страны. США попытались воспользо-ваться своим временным преимуществом для того, чтобы предотвратить ядерную гонку вооружений. В июне 1946 года американцы предложили план Баруха, согласно которому международная комиссия ООН по ядерной энергии должна была осуществлять контроль за всеми стадиями производства ядерного оружия — начиная с производства сырья и кончая ядерными заводами. Но при этом американцы желали сохранить свои ядерные бомбы до тех пор, пока не будут окончательно разработаны все стадии контроля и надзора. Таким образом, русским пришлось бы открыть свои ядерные секреты, в то время как США продолжали бы владеть монополией на ядерное оружие. СССР выдвинул другой план — план запрета на производство ядерного оружия и уничтожения оружия уже существующего (то есть, американского) — и наложил вето на американские предложения. Поскольку США и СССР взаимно не доверяли друг другу, ни один план не сработал. Русские стремились догнать американцев, а американцы не собирались отказы-ваться от уже достигнутого преимущества. Если бы американцы продемонстрировали «акт доверия», удалось бы им убедить Советский Союз быть более покладистым в германских и восточноевропейских делах? Вряд ли. Вашингтону было крайне необходимо разобраться в намерениях Сталина. Все соглашались с тем, что русские озабочены своей безопасностью, поскольку Сталин длительное время изолировал СССР от остального мира, наращивая промышленный и военный потенциал за счет уровня жизни людей. Но, стремясь обеспечить свою безопасность, насколько агрессивным будет Советский Союз? Сколько стран вдоль собственных границ он еще захочет заключить в свои «стальные объятия»? В результате военных действий СССР пострадал сильнее всех остальных стран мира, поэтому советские лидеры хотели избежать угрозы новой войны с Западом. Кроме того, Сталин был озабочен укреплением собственной власти внутри страны, а также советского влияния в Восточной и Центральной Европе. Однако все эти факторы были явно недооценены американским дипломатом Джорджем Кеннаном, который работал в американском посольстве в Москве и больше 372 чем кто-либо другой доказывал Западу необходимость «холодной войны». В феврале 1946 года он послал в Вашингтон телеграмму, состоявшую из 8 тысяч слов, в которой с психологической точки зрения оценил взгляды советского руководства на мировые дела. Кеннан заявил, что не согласен с теми, кто считает, будто относительная слабость СССР заставит советских лидеров ставить перед собой ограниченные цели. Каких бы взглядов на будущее марксистское переустройство мира ни придерживались коммунисты, текущую политику Советов будет диктовать реализм. Кеннан уверял, что советское поведение в мировых делах будет определяться не объективным анализом ситуации по периметру советских границ, но инстинктивно-традиционным чувством опасности. Советские лидеры будут реагировать на эту опасность, переходя в наступление и ведя «терпеливую, но беспощадную борьбу за полное уничтожение противника, никогда не идя на соглашения и компромиссы». Таким образом, мирное сосуществование Запада и СССР невозможно. Советский Союз стремится к полному контролю над миром, поэтому для обеспечения собственной безопасности ему необходимо лишить США международного влияния. Советам недоступен голос разума, предупреждал Кеннан, они понимают только язык силы. Советы отступают лишь тогда, когда наталкиваются на сильное сопротивление. Они стремятся к мировой революции. Не находился ли Запад в той же самой ситуации, когда Г итлер готовился к борьбе за мировое господство, успокаивая своих соседей разговорами о мире? Мюнхенское соглашение, государственное недомыслие, опасность политики попустительства — все это были те уроки истории, о которых сейчас никому не надо было напоминать. На смену политике попустительства пришла политика сдерживания. Советам не позволят расширять сферу своего влияния как путем прямой военной агрессии, так и путем подрывной работы. Для этого всем странам, которые граничат с СССР, будет оказана военная и экономическая помощь, чтобы создать «оборонительную линию», на необходимости которой настаивал Кеннан в своей знаменитой «длинной» телеграмме. Советская не-примиримость в вопросах, касавшихся Германии и ООН, а также отказ уйти из северного Ирана подтверждали его выводы. Вскоре после того, как в Вашингтоне получили телеграмму Кеннана, которая стала широко извес-тной, разразился иранский кризис. Во время второй мировой войны через территорию Ирана шла западная помощь Советскому Союзу. Однако сам шах был настроен прогермански, поэтому в 1941 году советские войска оккупировали северную часть страны, а британские — южную. Шаха заставили отречься от престола в пользу своего сына, с которым Великобритания и СССР подписали договор, обязавшись покинуть территорию страны спустя полгода после окончания войны. Когда война окончилась, СССР пообещал вывести свои войска в марте 1946 года. Тем временем в оккупированных им провинциях всячески поощрялись сепаратистские тенденции. В качестве платы за вывод своих войск Советский Союз потребовал нефтяных концессий и автономии для оккупированных им провинций. По этому поводу в Совете Безопасности ООН разгорелись жаркие дебаты. Американский госсекретарь Джеймс Ф. Бирнс, который до этого проводил в отношении СССР политику примирения, теперь резко выступил в поддержку Ирана. В итоге, так ничего и не добившись, в мае 1946 года Советы вывели войска на Ирана. Этот кризис оказался весьма поучительным. Твердость в отношении советской экспансии дала свои плоды. Советы получили урок. США присоединились к Великобритании в том регионе мира, который традиционно считался сферой ее интересов. Соединенные Штаты пришли к выводу, что иранские события, происходившие за тысячи миль от границ Америки, могут влиять на их собственные национальные интересы. Таким образом, в американской психологии произошли важные изменения. Кроме того, была осознана необходимость воспрепятствования расширению азиатской сферы советского влияния и проведена «оборонительная линия» в Турции, Иране и Афганистане. Разумеется, американцы руковод-ствовались не только альтруистическими мотивами — это был регион, богатый нефтью. Собственные запасы нефти Америки были весьма ограничены, поэтому она пыталась, соперничая в этом с Великобританией, распространить сферу своих «нефтяных» интересов на Ближний Восток. Американские нефтяные компании пользовались сильной поддержкой Вашингтона. Когда летом 1946 года СССР предъявил жесткие требования Турции, это показалось Западу продолжением тщательно спланированной тактики «прощупывания» его слабых мест. Фактически желание Советов пе-ресмотреть вопрос о контроле над проливами было высказано Сталиным еще во время войны, на конференциях союзников. В 1936 году турки получили полный контроль над проливами, а теперь русские требовали снова вернуться к этому вопросу и отдать проливы в значительной степени под международный контроль. В свое время Рузвельт и Черчилль заявили Сталину, что считают его требования обоснованными — но и только. Однако к августу 1946 года отношения между бывшими союзниками уже дали глубокую трещину. Советский Союз не стал настаивать на своих требованиях к Турции. Напряжение спало. 373 Зимой 1946-1947 годов коммунистические силы всерьез угрожали стабильности соседа Турции — Греции, в которой разгорелась гражданская война. Великобритания оказывала финансовую и военную помощь королевскому правительству Греции. К этому времени в Вашин-гтоне была достигнута договоренность, согласно которой Запад будет всячески противостоять попыткам ставленников Москвы распространить ее влияние. СССР пытался расколоть Запад, играя на его слабостях и проводя подрывную работу руками местных коммунистов. Скорее всего Вашингтон был прав, подозревая Москву в наличии широкомасштабных экспансионистских планов. Несомненно и то, что московские планы постоянно изменялись и подвергались пересмотру, когда события развивались не так, как должны были бы развиваться в соответствии с «научными» предсказаниями марксизма-ленинизма. За пределами СССР не было ни одной коммунистической партии, которая была бы полностью свободна от самого примитивного национализма — вскоре особенно убедительно это продемонстрировала Югославия. В 1947 году советской коммунистической империи угрожала опасность, тем более что разоренный войной Советский Союз значительно уступал Западу в экономическом отношении. Когда у Сталина была возможность воспользоваться какими-то затруднениями Запада и за счет этого получить преимущество, он действовал без колебаний. Судя по всему, он надеялся извлечь немалую пользу из социальных революций в западных странах, если таковые где-нибудь и когда-нибудь произойдут. Однако Советский Союз был не в состоянии ввязываться в новую войну. Греческие партизаны получали помощь от своих коммунистических соседей, поэтому в Вашингтоне и Лондоне были твердо убеждены, что в этом конфликте чувствуется «рука Москвы». Напротив, греческие ком-мунисты между собой обвиняли Сталина в том, что он их подвел. Но скорее всего Сталин просто придерживался своего решения оказывать им лишь косвенную помощь. Та помощь, которую они получали из Югославии, Ал-бании, Болгарии и Румынии — то есть от бывших врагов Греции, — выставляла греческих коммунистов в глазах многих греков предателями национальных интересов. Американская администрация не была сторонником коррумпированного и бессильного королевского правительства Греции, однако оно было, необходимо для сдерживания Советского Союза — и это перевешивало все другие соображения. Когда в феврале 1947 года Вашин-гтон получил телеграмму от министра иностранных дел Великобритании Бевина, который извещал о том, что его страна больше не в состоянии оказывать финансовую помощь королевскому правительству Греции, аме-риканцы уже были готовы принять меры. Телеграмма Кеннана и вашингтонские дискуссии 1946-1947 годов подготовили почву для эффективного ответа на «советскую коммунистическую угрозу». Этот ответ должен быть глобальным и цельным. Греция явилась не причиной, но катализатором. Опытный Дин Ачисон, сторонник политики «сдерживания Советов», помог госсекретарю США Джорджу Маршаллу в выполнении его трудной задачи. Главной трудностью являлся конгресс, который должен был выделить необходимые средства, тем более что сенат контролировался республиканцами, которые не хотели идти на большие федеральные расходы и уже успели заблокировать многие из «домашних» начинаний Трумэна. Президент понимал, что если ему не удастся заручиться поддержкой обеих партий, его международная политика может потерпеть неудачу— что и произошло с политикой Вильсона после первой мировой войны. Поэтому он тщательно обхаживал сенат. Ему очень повезло в том, что главой сенатского Комитета по иностранным делам был республиканец Артур Ванденберг из Мичигана. Когда-то он придерживался «изоляционистских» взглядов, но после Перл-Харбора стал «глобалистом», полагавшим, что безопасность Америки зависит от состояния международных дел. | 374 27 февраля 1947 года Трумэн встретился в Белом доме с лидерами конгресса, среди которых был и сенатор Ванденберг, и предложил оказать помощь Греции. Самым трудным было убедить конгресс, за это и взялся Дин Ачисон. Вопрос об оказании помощи Г реции был поставлен в контекст борьбы с коммунистической угрозой свободному миру. Кеннан и Маршалл полагали, что знаменитое послание Трумэна конгрессу, вошедшее в исто-рию под названием «доктрины Трумэна», являлось слишком глобальным и радикальным, тем более, что туда был включен и вопрос об оказании помощи Турции. Итак, 12 марта 1947 года Трумэн предстал перед конгрессом. Советский Союз не упоминался, но все присутствующие понимали, какого именно врага имел в виду президент. «Я полагаю, что Соединенные Штаты должны помогать свободным людям, которые сопротивляются попыткам их порабощения как со стороны вооруженного меньшинства, так и путем оказания на них давления извне, — заявил Трумэн. — Помогая свободным и независимым нациям отстаивать свою свободу, Соединенные Штаты действуют согласно принципам устава Объединенных наций». Он попросил оказать финансовую помощь Греции и Турции, а также послать в эти страны американских советников — как военных, так и гражданских. Некоторые конгрессмены возражали, но подавляющее большинство членов палаты представителей и сената поддержали предложение президента. Доктрину Трумэна можно считать поворотным пунктом в политике США. При более пристальном рассмотрении можно заметить, что он шел к ней все два года своего пребывания у власти. Однако многие вопросы по-прежнему остались без ответа. Согласится ли Америка помогать каждому правительству, каким бы оно ни было коррумпированным, если над ним нависнет коммунистическая угроза? В конце концов мир был раз-делен не только на свободные нации и страны с коммунистической тиранией. Доктрина Трумэна не содержала принципов, которые можно было бы применять автоматически, без учета конкретных обстоятельств. Вскоре доктрину Трумэна дополнил план Маршалла, который был обнародован в речи американского госсекретаря 5 июня 1947 года во время его выступления в Гарварде. Маршалл воззвал к американскому альтруиз-му и великодушию во имя помощи голодной и нищей Европе, при этом не' ссылаясь на необходимость борьбы с коммунизмом, хотя, разумеется, это являлось одной из основных целей его плана. В орбиту его плана входила не только вся Европа, но даже Советский Союз. В 1945 году Соединенные Штаты не рассчитывали на долговременное оказание помощи, надеясь, что Западная Европа сумеет быстро возродиться. В то время основной проблемой казался международный финансовый механизм, способный преодолеть временный «долларовый дефицит». Американцы надеялись решить эту проблему, оказав давление на своих европейских должников, с тем чтобы заставить их принять те финансовые соглашения, которые были выработаны в Бреттон Вудсе. В 1947 году администрации Трумэна пришлось признать, что восстановление Европы идет гораздо медленнее, чем ожидалось, а без продолжения американской помощи оно замедлится еще больше. В странах Западной Европы продолжал ощущаться сильный дефицит продовольствия, причем им нечем было расплачиваться за поставки американской помощи. Но без этой помощи в Европе могли начаться социальные потрясения. Депрессия)— благодатная почта для "коммунизма. Особенно угрожающим, с точки зрения Вашингтона, было положение в западной зоне оккупации Г ермании, а также в Италии и Франции. Однако, оказывая Западной Европе широкомасштабную экономическую помощь, администрация Трумэна столкнулась с целым рядом серьезных проблем — главной из них была проблема финансирования'."Кроме того, каким странам должна быть предложена помощь? Как управлять этой программой, не нанося обиды национальным чувствам европейцев? Американцы полагали, что для восстановления Западной Европы в программу Маршалла должна быть включена и западная зона оккупации Германии. Однако восстановление Западной Германии могло создать серьезные проблемы для Франции. Было очевидно, что Америка не собиралась оказывать помощь Советскому Союзу, однако Маршалл, не желая подвергаться обвинениям в «разделе» Европы, избегал упоминания о том, что его предложения каса-ются не всех европейских наций; Маршалл и его советники, среди которых главную (роль играл Дин Ачисон, постарались деликатно решить эти проблемы. В своей знаменитой речи Маршалл заявил, что его план направлен не против какой-либо стра-ны, а против голода, отчаяния и хаоса. Американская помощь, добавил он, будет не паллиативом, а средством радикального оздоровления Европы. Маршалл предложил, чтобы европейские страны сами определились между собой в том, что они собираются делать и какая именно помощь им нужна. Не США, а именно Европа должна сформулировать программу оказания помощи, и именно от Европы должна исходить инициатива. «Это должна быть совместная программа, согласованная если не между всеми, то между большинством европейских наций. Каждая страна должна принять участие в выработке этой программы и впоследствии оказывать ее выполнению 376 посильную помощь, чтобы облегчить задачу Америки». Неделю спустя Маршалл подтвердил, что его предложения относятся и к Советскому Союзу. Американскими делами должен был заправлять Пол Хоффман, президент автомобильной корпорации «Студебеккер». Однако теперь должен был последовать ответ со стороны европейских наций. В Лондоне Бевин признал важность идей, содержавшихся в речи Маршалла — Америка не только собиралась участвовать в экономическом возрождении Западной Европы, но и вместе с ней противостоять коммунизму. Теперь большое значение имела положительная реакция Франции. Бевин по своей собственной инициативе в июне слетал в Париж, где проконсультировался с министром иностранных дел Бидо и другими членами французского кабинета министров. Французы настаивали на том, что к участию в плане Маршалла следует пригласить русских. 27 тоня 1947 года в Париж прибыл Молотов, чтобы принять участие в конференции, посвященной плану Маршалла. Если бы он остался и переговоры затянулись, то конгресс США скорее всего проголосовал бы против предоставления помощи СССР. Но Молотов действовал грубо — он отверг план Маршалла и заставил восточноевропейские страны сделать то же самое. Чехи, которые уже согласились принять участие в этом плане, вынуждены были пересмотреть свое решение. В сентябре того же года состоялась встреча шестнадцати министров европейских стран и трех военных представителей оккупационных зон Западной Г ермании. Они договорились о программе восстановления европейской экономики, рассчитанной на четыре года. В апреле 1948 года была создана постоянная Организация за Европейское экономическое сотрудничество(ОЕЭС). Она выработала, индивидуальные , программы для каждой из входящих в нее стран-участниц. В октябре 1949 года полноправным членом этой организации стала Федеративная Республика Германии, образованная на территории трех западных оккупационных зон. В 1948 году конгресс США создал американский аналог ОЕЭС, получивший название Управление по экономическому сотрудничеству. Через это управление с 1948 по 1952 год европейские страны получили 12 992 млн долл., не говоря уже о технической помощи, 90 % которой предоставлялось бесплатно. Таким образом была достигнута одна из целей плана Маршалла — положено начало западноевропейской экономической интеграции. Впрочем, -еще до 1948 года поступавшая американская помощь заметно ускорила возрождение Западной Европы. Разумеется, способствуя возрождению Западной Европы, США руководствовались не только альтруизмом. Американцы видели в этом необходимое условие для предотвращения дальнейшего распространения коммунизма. Таким образом, американские политические цели совпадали с желаниями западноевропейцев достичь богатства и процветания. Иногда утверждают, что одним из побудительных мотивов создания плана Маршалла было желание создать европейский рынок для экспорта американских товаров, однако экспорт в Европу составлял весьма небольшую часть всей американской торговли. Кроме того, американцы активно настаивали на европейской экономической интеграции. Админист-рацию Трумэна больше всего заботило не получение каких-то узко понятых выгод или преимуществ — хотя некоторые американские политики и настаивали на немедленном удовлетворении своих экономических инте-ресов, — но усиление Западной Европы. В этом отношении американская политика совпадала с надеждами и чаяниями европейских правительств. Одним из результатов доктрины Трумэна, плана Маршалла и планов создания Западной Германии, стало новое ухудшение отношений с Советским Союзом. Весной 1948 года Потсдамские соглашения, согласно которым Г ермания должна была рассматриваться как единое государство, практически уже были мертвы. Но можно ли было выполнить Потсдамские соглашения хотя бы в отношении Берлина? Кремль решил проверить решимость Запада. Летом 1948 года советские войска блокировали Берлин, что послужило началом одного из самых серьезных послевоенных кризисов. 1
<< | >>
Источник: Гренвилл Дж.. История XX века. Люди. События. Факты. 1999

Еще по теме ГЛАВА 36 ДЕРЖАВА, ВЫНУЖДЕННАЯ СТАТЬ МИРОВОЙ, И «ХОЛОДНАЯ ВОЙНА»:

  1. ГЛАВА 4 ГОЛ 1945-Й. Лальний Восток. Квантунский финал Второй мировой
  2. Глава 9 Сужаемо ли нам быть друзьями?
  3. Глава 17 ГУМАНИТАРНОЕ СОЗНАНИЕ: ГЕОГРАФИЯ
  4. Глава 26 ПРОТИВОРЕЧИЯ И ТРУДНОСТИ ПРОЦЕССА СБОРКИ СОВЕТСКОГО НАРОДА
  5. Глава 30 ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ВОЙНА: РАЗРУШЕНИЕ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫХ МАТРИЦ НАРОДА
  6. Глава 7 РУССКИЕ БОМБЫ И ВЫСТУПЛЕНИЯВ ПОДДЕРЖКУ ФИНЛЯНДИИ ЗА ГРАНИЦЕЙ
  7. Глава 12 Начало чего-то, что еще предстоит определить (1971 год — настоящее время)
  8. ГЛАВА 1 МИР В ДВАДЦАТОМ ВЕКЕ
  9. ГЛАВА 7 РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ: ПУТЬ ОТ РЕФОРМ К ВОЙНЕ
  10. ГЛАВА 20 ИНДУСТРИАЛЬНЫЙ РОСТ СОВЕТСКОЙ РОССИИ
  11. ГЛАВА 25 НАЧАЛО ВОИНЫ В ЕВРОПЕ 1937-1939
  12. ГЛАВА 30 «НУЛЕВОЙ ЧАС»: СОЮЗНИКИ И НЕМЦЫ
  13. ГЛАВА 36 ДЕРЖАВА, ВЫНУЖДЕННАЯ СТАТЬ МИРОВОЙ, И «ХОЛОДНАЯ ВОЙНА»
  14. ГЛАВА 48 ПРИХОД К ВЛАСТИ ХРУЩЕВА: СОВЕТСКИЙ СОЮЗ И ЗАПАД
  15. ГЛАВА 60 КУБИНСКИЙ КРИЗИС
  16. ГЛАВА 79 США: ОТ БОЛЬШИХ НАДЕЖД К ГЛУБОКИМ РАЗОЧАРОВАНИЯМ
  17. ГЛАВА 80 МИХАИЛ ГОРБАЧЕВ. ВРЕМЯ РЕФОРМ И КРИЗИСОВ
  18. ГЛАВА 81 СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ: ОТ РЕЙГАНА К БУШУ
  19. ГЛАВА 87 КОНЕЦ КОММУНИЗМА В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ
  20. ГЛАВА 91 К ЕДИНОМУ МИРУ? ПОСЛЕДНЯЯ ДЕКАДА ВЕКА