<<
>>

Эффективность воздействия печати: объекты, задачи, руководство

  Первая мировая война показала, какую огромную роль имеет печать как средство воздействия на общественное мнение и психологию масс. Пресса путем информации о военных событиях и определенного освещения фактов формировала определенные взгляды и мнения, воздействовала на духовное состояние армии и населения страны, настраивала к действиям.
Она содействовала формированию благо

приятного общественного мнения в союзных и нейтральных странах и вносила разложение в ряды противника. Война 1914—1918 годов показала значение печати как мощного фактора вооруженной борьбы.

Это значение определилось в следующем: посредством печати может быть произведено информационное воздействие на психологическое состояние той или иной человеческой массы, который может носить характер укрепляющий (усиливающий) или ослабляющий (разлагающий). Таким образом, это воздействие для воюющей стороны может быть положительным (полезным) или отрицательным (вредным).

После Первой мировой войны появился ряд работ, в которых рассматривались вопросы военного использования печати. Это мемуары германского генерала Э. Людендорфа69, сборник статей «Осведомительная служба, печать и настроение народа в мировой войне», автор которого подполковник В. Николаи в 1914—1918 годах руководил Управлением печати верховного командования германских вооруженных сил70. О том, как использовалась печать со стороны Антанты, довольно полное представление дают работа лорда Ридделя71, раскрывающая взаимоотношения печати и армии на войне, и книга К. Стюарта «Тайны дома Крю», автор которой был помощником директора Отдела пропаганды в неприятельских странах, созданного в Англии во второй половине войны и находившегося в ведении лорда Нортклиффа. О том, как в военных целях использовалась печать России, некоторое представление дают записки М. К. Лемке «250 дней в царской Ставке»72, глава «Печать и пропаганда изнутри» мемуаров А.

И. Деникина «Очерки русской смуты»73, а также ряд других публикаций74.

Авторы этих работ единодушны в мнении, что направляемая в соответствии с государственными и военными целями печать во время войны является ярким выразителем духа сплоченности нации, ее решимости довести войну до полной победы; она воодушевляет армию и население своей страны и союзников и вызывает благоприятное отношение народов нейтральных государств и действует разлагающим образом на противника. И наоборот, если печать не объединяется в своей работе общим руководством, органы которой образовали отдельные группы, преследующие противоположные цели, тогда она представляет собой в военное время крайне

вредное явление, так как разбивает на части население страны, разъединяет общественное мнение и выявляет этим внутреннюю слабость государства, ослабляет дух армии, возбуждает в противнике стремление усилить военный натиск. «Печать представляет собой силу,— подчеркивал В. Николаи,— и, как всякая сила во время войны, она должна находиться в руках правительства»75.

Таким образом, военное значение печати определялось возможностью для правительства и военного командования страны влиять через нее на массы в полезном для войны смысле, для чего необходимо было руководить ею.

В ходе Первой мировой войны более четко определились периоды воздействия печати на объекты, на которые она направляет свое влияние. По поводу временных рамок ее воздействия отмечалось, что современная война начинается не с ее объявления и заканчивается не с заключением мира, а намного раньше и значительно позже этих официальных моментов.

В связи с этим в этот период известное определение К. Клаузевица, что «война есть продолжение политики другими средствами», было перефразировано французским политиком Клемансо, что «мир» есть «продолжение войны другими средствами», а Уинстон Черчилль заявлял: «Смешно думать, что война окончилась, потому что войска перестали сражаться»76.

Таким образом, из этих заявлений крупных европейских политиков вытекало, что не только в период войны, но еще задолго до ее начала и продолжительное время после ее окончания печать должна воздействовать в полезном для своей страны направлении.

Предвоенный период делился на два этапа: ранний и более близкий к войне и предмобилизационный.

На раннем этапе задачей прессы было создать не только в своей стране, но и у общественности всего мира твердое убеждение в миролюбии своего государства и в том, что мероприятия, осуществляемые его правительством, являются вынужденными и проводятся для улучшения благосостояния своего народа и в интересах всего человечества. Так, германская пресса на этом этапе изображала свою страну миролюбивым, слабым и беззащитным государством, и специально подобранными фактами населению внушалось, что полити

ка германского правительства направлена на то, чтобы немецкий народ «завоевал свое место под солнцем».

На более близком к войне этапе печать старалась показать всю несправедливость домоганий противника и указывала населению на те опасности, которые могут возникнуть у них со стороны нарушителей мира. Например, один из идеологов прусского милитаризма граф Альфред фон Шлиффен изображал накануне 1914 года Германию, окруженной вооруженными до зубов соседями, готовыми напасть на нее. Он писал, что в центре Европы «стоят незащищенные Германия и Австрия, а вокруг них расположены за рвами и валами остальные державы... существует настойчивое стремление соединить эти державы для совместного нападения на срединные государства»77.

На предмобилизационном этапе печать должна была приводить неопровержимые доказательства того, что ожидаемая война является для данного государства единственным и притом вынужденным выходом из создавшегося положения, осветить непримиримость противника, враждебность его намерений и действий, о которых до этого она молчала. Причем пресса должна довести эти доказательства до сведения общественности всего мира. Словом, печать должна мобилизовать в пользу своего государства мировое общественное мнение до того, когда будет объявлена мобилизация в вооруженные силы.

В период войны воздействие печати на формирование общественного мнения и сознание населения своей страны, союзных, нейтральных и враждебных государств еще более усилилось.

На начальном этапе вооруженной борьбы внимание печати было особенно заострено на виновности противной стороны в войне. Печать представляла войну своего государства в глазах народа как борьбу против угрожающего жестокого зачинщика. В развязывании войны обвинялся неприятель. Он за все ответствен. Печать показывала несправедливые, захватнические цели противника в этой войне, угрожающие существованию всей нации. Справедливая цель войны — борьба с врагом за независимость — сплачивала народ. Однако причиной войны не выставлялась мировая система международных отношений, а показывались только исключительно жульнические инстинкты неприятеля. Это направлялось на то,

чтобы у народа не было колебаний по отношению к тому, кого следует ненавидеть.

Следует заметить, что при обвинении в начале войны особый вес имели акты, исходившие от историков и других лиц, которые в глазах общества искренне стремились к истине. В связи с этим, например, снова появилось «Завещание» Петра Великого. Германская пресса пыталась снова использовать этот «документ» для общественного мнения не только своей страны и ее союзников, но и других государств. В начале 1915 года с подачи немцев он был опубликован в иранских газетах, имея целью мобилизовать общественное мнение Ирана против России и попытаться вбить клин между Россией и ее союзниками78.

Далее, когда общество было убеждено, что войну начал противник и тем нарушил мир, печать указывала общественному мнению на примеры наглости и развращенности неприятеля, его алчности и преступности. Так, в начале Первой мировой войны в англо-французской прессе очень широко были распространены различного рода публикации о зверствах и дикости германцев на захваченной ими у Франции территории. Подобные материалы заполняли газеты и журналы немцев и австрийцев, только здесь жестокими варварами изображались русские и их союзники.

Одной из главных задач печати в период войны являлось поддерживать воинственный дух населения, убеждая его, что есть шанс победить, т.

е. создавать иллюзию победы. Словом, враг может быть преступным, вероломным, жестоким и т. д., но если он побеждает, то настроение многих групп населения начинает падать. И в таком случае ненависть пришедшего в уныние народа может обратиться на новый объект: население возымеет злобу к правителям своей страны, к союзникам и т. п. Поэтому печать, выражая уверенность в несомненности победы, неудачи своих войск объясняла как временные, связанные с внезапностью нападения противника, показывая одновременно блестящее ему сопротивление наиболее стойких ее частей армии, подвиги отдельных ее солдат и командиров. В это время в прессе тиражировался лозунг повышения бдительности, необходимости борьбы со шпионами, шла реклама «нового оружия», возможностей и успехов армий союзников и всячески замалчивались свои

потери и поражения. Большое внимание уделялось укреплению связей с союзниками, поддержанию дружественных отношений с нейтральными странами. Шло активное деморализующее воздействие на неприятеля. Здесь основными тезисами воздействия на сознание войск и населения были: дела на фронте для их страны безнадежны; кровь проливается даром; преувеличивались возможности своей армии и ее союзников; распространялись различные прогнозы и предсказания; поддерживалась оппозиция.

Утверждалось, что в период войны печать должна была использовать все средства, чтобы настроить массы в пользу своего государства как по отношению к отдельным операциям и мероприятиям, так и по отношению к усилиям, направленным к скорейшему восстановлению желанного мира.

В период после завершения военных действий задача печати заключалась в том, что она должна умиротворить воевавшие народы, усмирить их враждебные чувства и внедрить в сознание масс новые, возникшие в результате войны основы мирного сожительства.

В качестве объектов воздействия печати во всех перечисленных периодах являлись: 1. Население: а) свое; б) союзное; в) нейтральное; г) враждебное.

2. Вооруженные силы:

а)              свои; б) союзные; в) враждебные (см. таб. 1).

Население

Вооруженные силы

свое союз

ное

нейтраль

ное

враждеб

ное

свои союз

ные

враждеб

ные

Таблица 1

Цели, преследуемые в печати, в зависимости от объектов ее воздействия, были различны. Например, в отношении своей и союзной армий, а также своего и союзного населения печать старалась всемерно содействовать укреплению духа солидарности, спаянности, понимания взаимных интересов и уверенности в победе. В отношении же неприятельской армии и населения печать, естественно, поступала наоборот, культивируя и поддерживая все, что будет способствовать

ослаблению их сплоченности. По отношению к нейтральным государствам печать старалась выявить все, что могло вызвать их благожелательность и участие, давая в то же время обильный материал для того, чтобы настроить их общественное мнение против враждебных государств и способствуя, таким образом, изолированию последних.

Печать не только вела наступление, но и отбивала нападения печати противника. Для этого она старалась быть осведомленной о всех враждебных выступлениях иностранной печати, что вызывало необходимость установления прочных связей с заграничными агентствами печати (особенно нейтральных стран).

Считалось, что исход Первой мировой войны решался не только военной, но и политической, экономической и культурной мощью государства, поэтому и печать должна вести соответствующую работу во всех этих областях.

В Первую мировую войну наряду с прессой важную роль играли непериодическая печать, особенно информационноагитационная литература популярно-массового (пропагандистского) характера, а также графические изображения, картины, фотографии и другие иллюстративные материалы, которые эффективно воздействовали на психологию масс.

Наряду с танками и авиацией в Первую мировую войну пропаганда утвердилась в качестве современного инструмента войны. Генерал Людендорф в своих мемуарах утверждает, что немцами «устной пропаганде придавалось главное значение», так как «передача новостей от одного к другому — самое опасное, а потому и самое лучшее средство пропаганды», ибо «мысль висит в воздухе, а откуда она — никто не знает»79, тем не менее следует признать, что главную роль в разгроме центральных держав сыграла все-таки не устная, а организованная печатная пропаганда государств Антанты.

Первыми обратили серьезное внимание на пропаганду немцы, хотя впоследствии ее значение признали все враждующие стороны. В последний год войны Германия подверглась мощной пропагандистской обработке, организованной, в частности, английским бароном Нортклиффом под руководством министра информации Бивербрука, которая оказала свое воздействие на процесс разочарования войной у немецкого населения в ее последние месяцы.

Управление СМИ в Германии

Когда началась Первая мировая война, в Германии роль печати, как мощного фактора ведения войны представлялась далеко не ясной. За печатью признавалась ценность политического и отчасти экономического, но не военного средства борьбы. Поэтому начало войны застало германский Генеральный штаб совершенно неподготовленным к выполнению тех задач, которые встали перед ним в отношении организации и руководства печатью. Все знакомство органов, ведавших подготовкой к войне, с вопросами печати вытекало из соприкосновения отдельных представителей Генерального штаба с присутствовавшими на больших маневрах корреспондентами газет, а вся подготовка к войне печати была сведена лишь к составлению списка военных корреспондентов, намеченных к командированию в действующие армии. Никакого органа, специально предназначенного для сношений с печатью (кроме единственного докладчика по делам этого рода), в составе германского Военного министерства не имелось, и хотя вопрос о его создании и возбуждался еще за некоторое время до войны, но еще осенью 1913 года он был решительно отклонен рейхстагом.

Подполковник В. Николаи, который в 1914 году возглавил созданное Управление печати Верховного командования германских вооруженных сил, так объяснял этот крупный пробел в подготовке к войне, допущенный германским Генеральным штабом:

«Причина, по которой рейхстаг не дал своего согласия на учреждение при Военном министерстве Управления печати, а Генеральный штаб держался в мирное время вдалеке от печати и не произвел заблаговременной разработки мобилизационных соображений, заключалась в том, что в мирное время печать считалась только политическим орудием. Но и политические власти также ничего не подготовили для войны, а с наступлением ее ничего не предприняли, чтобы восполнить обнаружившийся пробел. Столь же мало думала и сама печать о том, чтобы провести у себя хоть какие-нибудь приготовления на случай возникновения военных действий.

...Однако военное командование не могло лишить себя того инструмента, каким являлась хорошая организация печати. То, что при данных обстоятельствах Генерально

му штабу удалось создать, было сносно,— но та роль, какую ему пришлось играть в деле руководства печатью, выпала на него вопреки его первоначальным намерени- ям»80.

Но уже 2 августа 1914 года начальник Генерального штаба генерал фон Мольтке, открыто заявив, что «печать является неизбежным средством войны», дает указание о «необходимости тесной связи между Верховным командованием и печатью», а на следующий день, 3 августа, состоялось первое собеседование представителей Генерального штаба с представителями прессы.

О том, какие задачи ставило германское командование своей печати и какой помощи от нее ожидало, В. Николаи сообщает:

«Мнения о существе и задачах печати были неодинаковы. Единого представления о них я не нашел даже в самой печати. Лозунг «Свобода общественного мнения» находил себе почву только в немецкой объективности. Он причинил много вреда. В то время, как обширные области общественной жизни, под давлением военных обстоятельств, подверглись принудительным мерам, ходовой товар общественного мнения под влиянием указанного лозунга был предоставлен свободному распоряжению партий или отдельных газет. Свобода печати была отождествлена со свободой общественного мнения. Не было необходимой ясности в вопросе, должна ли печать отражать настроение народа или же вызывать последнее. Первого мнения держались преимущественно те круги, которые стремились обеспечить за собой свободу разлагать дух решимости и затуманивать представление о тенденциях противника к разгрому Германии. Те же газеты, которые указывали на возможные последствия нашего поражения, держались взгляда, с которым было согласно и Верховное командование, что печать является призванной и обязанной влиять на настроение народных масс, в смысле полного напряжения сил для ведения войны»81. Далее Николаи пишет, что в ходе войны эта общая задача была уточнена и конкретизирована в том, что печать должна настойчиво выявлять непоколебимую волю к борьбе и победе, пока не будет достигнута цель войны и пока противник не будет фактически готов вступить в переговоры, «поэтому через посредство

печати не смеет культивироваться иной дух, чем тот, которым должна быть проникнута армия»82.

Но это последнее требование не имело в виду наглухо закрыть рот общественному мнению и отнять у печати право подвергать критике положение в тылу. Критика допускалась, но лишь бы не был нарушен при этом «внутренний мир», на необходимость поддержания которого впервые указал в своей речи Мольтке 13 августа 1914 года и смысл которого был разъяснен для печати Людендорфом.

«Внутренний мир,— указывал он,— находит свое выражение в стремлении поддерживать, при выполнении великих национальных задач дух спаянности и самоотвержения, устранять все, могущее повредить единению народа, и ни в коем случае не давать повода к возникновению впечатления, будто бы коллективная воля народа к победе подвергается какому бы то ни было колебанию»83.

Далее Людендорф отмечал, что, поскольку не страдают военные интересы государства, можно высказывать любое убеждение, если только это делается в соответствующей форме. Всякое деловое выступление на защиту собственной точки зрения в политических и хозяйственных вопросах, хотя бы резко выраженное, столь же допустимо, как и спокойное указание на ошибки и заблуждения инакомыслящих84.

«Наоборот,— утверждал генерал Людендорф,— всякие оскорбления, вызываемые неделовою защитою собственного мнения, в особенности же бранные слова, унизительные сравнения и недостойные подозрения должны быть безусловно избегаемы. Обвинения в своекорыстных или низменных побуждениях при преследовании политических целей, разжигание старинных распрей и возбуждение розни между классами населения, сословиями, вероисповеданиями и внутри прессы ни в каком случае не должны допускаться»85.

Однако твердых организационных форм руководства печатью в Германии принято не было. Взяв по необходимости в свои руки с первых же дней войны управление печатью, германский Генеральный штаб первоначально имел в виду лишь узковоенные интересы, которые заключались в том, чтобы в печать не проскальзывали сведения, имеющие характер военной тайны, и чтобы население было в достаточной мере осведомлено через печать о ходе военных действий.

Но так как и политические власти, подобно военным, не приняли в мирное время никаких мер к заблаговременному созданию у себя органов, ведавших вопросами печати, и не проявляли также с началом войны никаких стремлений к восполнению этого пробела, то уже через короткое время обнаружилось, что наспех созданное при Генштабе Управление печати должно было решать более широкие задачи, чем это первоначально намечалось. Наступившие для немцев после первых успехов неудачи, а также начатая Антантой активная пропаганда возбудили в германской печати и в населении такую нервность, которая серьезно обеспокоила немецкое командование, потребовавшее тогда от политических властей соответствующего влияния на печать, а через нее и на население. Однако правительство, не придав должного значения этому вопросу, ограничилось созданием при Министерстве иностранных дел Бюро печати, которое и занялось исключительно иностранной прессой.

Последствия определения такой локальной задачи для Бюро печати не замедлили сказаться. «Представители прессы,— пишет В. Николаи,— политические деятели, отечественные объединения и отдельные патриоты стали обращаться за разъяснениями и советами, которых они не находили у политических властей, в военные учреждения, а эти последние — в Управление печати Генерального штаба, куда, кроме того, и непосредственно направлялось все возраставшее количество запросов. Вследствие этого роль, которую стало играть Управление печати, вскоре далеко вышла за пределы первоначально намеченных рамок. И оно не могло от этой роли уклониться, если только не хотело предоставить события их собственному течению»86.

Германское Верховное командование видело тяжкую ошибку в том, что политическое руководство печатью находилось не при рейхсканцлере, ответственном за ведение всей вообще политики, а при Министерстве иностранных дел. Со стороны командования не прекращались попытки как-то упорядочить дело руководства печатью. Особенную энергию в этом отношении проявил Людендорф, который в своих мемуарах так описывает предпринятые им шаги:

«Под влиянием создавшегося впечатления я обратился в декабре 1916 года к имперскому канцлеру с просьбой со

здать при имперской канцелярии и непосредственно под его наблюдением орган, который объединял бы прессу всего государства во всех областях. Мои требования сводились к следующему: руководство всеми компетентными в деле прессы гражданскими властями авторитетным лицом, непосредственно подчиненным имперскому канцлеру; дружная совместная работа этого органа с Управлением печати военного времени и отделом прессы морского штаба; ограничение функции отдела прессы Министерства иностранных дел одними вопросами внешней политики; взамен этого, углубление его работы во вражеских, нейтральных и союзных газетах и, наконец, защита экономических интересов прессы и содействие им со стороны центрального органа».

...Требования эти были отклонены имперским канцлером фон Бетман-Гольвегом»87.

Только на третьем году войны, в августе 1917 года, имперский канцлер Михаэлис попытался взять в свои руки управление печатью и даже назначил для заведования вопросами печати особое лицо. Но, по словам В. Николаи, это было лишь «мимолетным явлением». С уходом Михаэлиса все пошло по- старому, и Управление печати Верховного командования «должно было одиноко выступать на защиту военных интересов».

Организационные формы Управления печати складывались постепенно. Входя с самого начала войны в состав той части «Отдела III В» Генерального штаба, которая осталась в Берлине, Управление печати занялось, прежде всего, налаживанием связи с представителями печати, пользуясь для этого передачей им исходивших от Верховного командования официальных сообщений о военных действиях и комментируя последние в собеседованиях, происходивших два раза в неделю. Одновременно выявилась необходимость информировать Верховное командование о содержании публикаций и настроении прессы, — сначала только внутренней, а затем и иностранной.

Позднее возникла необходимость создания цензуры; указания этого рода давались до тех пор вполне автономно главнокомандующими на Западном и Восточном фронтах, при которых имелись небольшие отделения, работавшие в тесном контакте с Управлением печати в Берлине, а уже в феврале года явилась необходимость сформирования при Управ

лении печати центрального органа, ведавшего исключительно вопросами цензуры. В 1917 году на Управление печати была возложена еще организация так называемого отечественного просвещения, т. е. политико-просветительной работы.

Основная организация Управления печати была оформлена лишь в октябре 1915 года, в связи с изданным 4 августа того же года приказом императора, в котором были отмечены «справедливые жалобы на отсутствие единообразия в деле наблюдения за печатью, особенно же в тех областях, где военные интересы тесно соприкасаются с политическими». В результате этого Управление печати было изъято из ведения оставшейся в Берлине части Генерального штаба и поступило в непосредственное подчинение Верховному командованию. Управлению печати были поставлены следующие задачи: облегчать совместную работу Верховного командования

с внутренними властями в области печати; доставлять необходимые сведения властям и печати; заботиться об единообразном применении цензуры.

В связи с этим в управлении были образованы три отдела: 1) внутренней печати, 2) иностранной печати, 3) цензуры. Во всех трех отделах было 110 сотрудников88. На начальника Управления печати было возложено поддержание теснейшей связи с имперскими властями в целях установления единообразного отношения ко всем касающимся печати вопросам. Кроме того, при управлении состояли постоянные представители министерств: военного, морского, иностранных дел, внутренних дел и колоний, на обязанности которых лежало содействие Управлению печати в проведении мероприятий как цензурного, так и общего характера.

Управление печати, поддерживая связи с отдельными представителями прессы, также наладило тесный контакт с «союзом германской прессы» и «ферейном издателей», в согласовании с которыми определило общую линию поведения. Была установлена также связь с органами, руководившими печатью в союзных с Германией государствах.

Отделы Управления печати выполняли следующие функции:

Отдел внутренней печати ежедневно передавал по телеграфу краткую сводку содержания германской прессы; эта

сводка одновременно дополнялась особо отпечатанными более подробными обзорами печати. Но так как, за краткостью времени, по одним газетам нельзя было составить точное представление о настроении в стране, то начальник Управления печати, стремясь соблюсти полную объективность, пополнял сводки и обзоры теми сведениями, которые он черпал из личного своего общения с представителями печати, а также с политическими, финансовыми и общественными деятелями. При таких условиях полная осведомленность Верховного командования о настроении внутри страны считалась обеспеченной.

Отдел иностранной печати сообщал результаты своих наблюдений за заграничной прессой не только Верховному командованию, но и другим властям, а также печати и отдельным общественным деятелям. При этом особенное внимание обращалось на то, чтобы довести до сознания населения те взгляды, которые проводились иностранной печатью, и выявить тот эффект, который производила германская пресса за границей. Однако публикации отдела «Известия иностранной печати», содержавшие ценный материал для борьбы с неприятельской пропагандой, очень мало использовались немецкими газетами.

Отдел цензуры встречал в осуществлении своей деятельности очень много трений, главным образом из-за того, что, при всем стремлении его ограничиться чисто военной цензурой, трудно было строго отделить вопросы политического характера от вопросов военных. С другой стороны, в отношении распоряжений по цензуре, исходивших от других ведомств, отдел являлся лишь передаточной инстанцией и за них не отвечал, а между тем в глазах затрагиваемых этими распоряжениями лиц вся ответственность падала на Управление печати, вследствие чего против последнего стало проявляться большое неудовольствие. Однако предложение Верховного командования совершенно отделить политическую цензуру от военной правительством принято не было.

Местными органами Управления печати являлись отделы печати в округах, подведомственные главнокомандующим. Эти отделы, в которых работа велась особо по руководству печатью и особо по цензуре, подчинялись через своих начальников непосредственно начальникам штабов, а

общие руководящие указания получали от соответствующих отделов Управления печати.

В крупных городах, где выходили влиятельные газеты, цензура была сосредоточена исключительно в руках начальников гарнизонов; в остальных она оставалась в ведении гражданских властей.

Общее руководство всеми местными отделениями печати, которых насчитывалось около 50, исходило от окружных отделов печати, они, в свою очередь, получали директивные указания от Управления печати Верховного командования.

В целях установления единства в проведении мероприятий по цензуре Управление печати время от времени устраивало съезды лиц, возглавлявших местные отделения печати.

Хотя приведенная выше структура германского Управления печати и подвергалась в течение последующих трех лет войны многократным изменениям и дополнениям, причем до самого конца не получила твердых организационных форм,— почему и является скорее схемой, чем организационным костяком,— тем не менее в ней можно усмотреть все признаки аппарата, в полной мере предназначенного управлять печатью.

Формы этого руководства печатью были следующие: Собеседования с представителями печати. Целью собеседований с представителями печати было правильное ориентирование их во всех происходящих на фронте событиях, комментирование и разъяснение официальных сообщений о ходе военных действий.

Также собеседования способствовали сближению двух сторон и лучшего взаимного понимания, давали возможность постепенно расширять военный кругозор сотрудников периодических изданий и развивать в них полезное для общего дела отношение к событиям. Близкий контакт с представителями прессы позволял Верховному командованию своевременно освещать возникавшие с ходом войны крупные вопросы и подготовлять необходимые мероприятия, большая часть которых близко затрагивала интересы широкой массы населения.

Собеседования происходили регулярно, 2—3 раза в неделю, в каком-либо «нейтральном» месте (в здании рейхстага

или палаты депутатов). В этих собеседованиях со стороны властей вначале принимали участие только представители Генерального штаба, военного и морского министерств и органов, наблюдавших за печатью. Постепенно к ним присоединились представители министерств: иностранных дел, колоний, внутренних дел, продовольствия, а также различных организаций, возникших за время войны. Участвовавшие в собеседованиях представители печати избрали из своей среды несколько доверенных лиц, принадлежавших к различным политическим партиям. Эти лица должны были заботиться об обеспечении интересов печати со стороны властей и поддерживать во время собеседований среди журналистов необходимую дисциплину.

В ходе собеседований представители властей делали доклады и давали необходимые разъяснения. Происходил также свободный обмен мнений между представителями прессы и представителями властей. Последние в необходимых случаях уполномочены были давать информацию доверительного характера с целью подготовить население к тому или другому событию или же к проведению той или иной меры. Осведомление о ходе военных действий. Право осведомления о ходе военных операций принадлежит исключительно Верховному командованию, причем ни один орган печати не должен был ни в малейшей мере выходить из рамок официального сообщения. Передача газетам официальных сведений о военных действиях производилась Управлением печати через Центральное телеграфное агентство (Бюро Вольфа). Составление этих сообщений заканчивалось к часам, чтобы они могли попасть в вечерние газеты. О событиях за день делалось дополнительное сообщение в течение последующей ночи; оно печаталось в утренних газетах. Одновременно с сообщением официальных сводок печати они передавались по радио на фронты и при этом попадали также в неприятельскую печать. Такой метод передачи официальных сведений был связан со значительным протяжением фронта центральных держав (что не позволяло немцам делать более частые сообщения). Для немцев он оказался невыгодным, так как государства Антанты предпочитали посылать по радио свои сообщения уже после объявления германских сводок, и притом благодаря незначительной от

даленности их фронтов не менее 2—3 раз в день, что давало им возможность включать в свои сообщения даже мелкие успехи; в результате — сводки государств Антанты производили более благоприятное впечатление, имели больший успех в смысле пропаганды и придавали германским сводкам характер замалчивания неудач.

В начале войны германское командование не возражало против публикации неприятельских сводок в своей печати. Но когда обнаружился пропагандистский характер сообщений Антанты, то встал вопрос, как с этим бороться. Полное запрещение печатать неприятельские сводки вызвало бы недоверие населения к правдивости германских сообщений, так как доступ в Германию нейтральных газет воспрещен не был. Добровольно отказаться от печатания их отдельные газеты не могли из-за конкуренции с другими изданиями. Печатание с пропусками также могло вызвать недоверие и упрек в замалчивании. Наконец, комментировать неприятельские сообщения в нужном смысле газеты не были в состоянии из-за недостатка вполне компетентных сотрудников. После обсуждения приняли решение — печатанию неприятельских сводок не препятствовать, но снабжать их передаваемыми одновременно с ними комментариями, которые должны были составляться в Министерстве иностранных дел при участии офицера Генерального штаба. При составлении комментариев разрешался также вопрос, подлежат ли они опубликованию в германской прессе или же только в иностранной, так как главной целью этих комментариев была борьба с пропагандой противника.

При разрешении всех указанных выше вопросов, а также по поводу того, что именно может или должно предаваться гласности из событий на союзных с Германией фронтах, Управление печати поддерживало с союзными командованиями самую тесную связь, имея в виду не нарушать интересов союзников ни в смысле принятия каких-либо решений, не соответствующих их внутренним политическим условиям, ни в смысле замалчивания их успехов, что могло неблагоприятно отозваться на духе их армий и населения.

Постоянное и близкое соприкосновение Управления печати с прессой давало возможность Верховному командованию время от времени доверительно осведомлять наиболее видных представителей газет также и о предполагаемых опе

ративных мероприятиях — преимущественно неприятного для немцев свойства,— чтобы, с одной стороны, осторожно подготовить свое население к предстоящему событию, а с другой — чтобы помешать противнику использовать это событие в целях пропаганды, доказав всем при помощи печати его добровольный характер. Работа с военными корреспондентами. Из всех многообразных и сложных вопросов подготовки печати к войне единственный вопрос — о командировании в действующие армии военных корреспондентов — попал в поле зрения германского Генерального штаба в период подготовки его к мировой войне и был отражен в его мобилизационных соображениях. Еще в мирное время был произведен выбор подходящих лиц, исходя, главным образом, из степени доверия, которое то или другое лицо заслуживало с точки зрения соблюдения военной тайны. Однако мирный выбор не вполне оправдал ожидания. Многие весьма ценные кандидаты в корреспонденты должны были во время мобилизации отказаться от этой роли вследствие неудовлетворительного состояния их здоровья и тех трудностей, с которыми связана жизнь на фронте.

С началом войны на Восточном и Западном фронтах было образовано по одной «штаб-квартире военных корреспондентов», которые находились в ведении специально назначенных офицеров. На обязанности последних, сверх забот о размещении и осведомлении корреспондентов, лежала также и цензура посылаемых ими корреспонденций. При этом за основание было принято требование — не допускать в печать ничего, что могло быть вредно для армии. В частности, заслуживают внимания следующие указания Верховного командования офицерам, отвечавшим за работу с военными корреспондентами: «Сообщения военных корреспондентов вызвали недовольство войск тем, что в них события и обстановка изображались в таком виде, которые являлись обидными для их чувств. Такое недовольство проявляется в тех случаях, когда недостаточно учитывается тягость боев или лишений. Уже по одной этой причине всякое приукрашивание в корреспонденциях должно быть избегаемо. Для большей правдивости своих сообщений корреспонденты не должны увлекаться стремлением изображать все в розовом цвете. Отечество в состоянии перенести истину и может только

потерять доверие к корреспонденциям из-за их неправдивос- ти. Столь же мало уместно и изображение всего в мрачных красках. Сверх того, необходимо, чтобы в тех местах, где говорится о сооружениях, предназначенных для облегчения жизни наших войск в поле, сообщения не носили обобщающего характера, дабы не создалось впечатления, что войска абсолютно никаких лишений не испытывают»89.

В связи с этим рекомендовалось военным корреспондентам для надлежащего выполнения своих обязанностей лучше знакомиться с жизнью войск.

Корреспонденты должны были быть осведомлены об общем военном положении, но включать в корреспонденции какие бы то ни было соображения тактического или стратегического характера было строжайше запрещено.

Когда немецкие войска принимали участие в действиях на соседних театрах, то для сопровождения их из наличного числа корреспондентов выделялась специальная группа. Кроме того, имелись представители немецких газет и при союзных командованиях.

Количество военных корреспондентов было ограничено; поэтому некоторые из них обслуживали по несколько газет. Отдавалось предпочтение представителям крупных и влиятельных органов. Некоторые из корреспондентов брали на себя обязанность снабжать известиями провинциальную печать, но содержание таких корреспонденций не удовлетворяло воинов, получавших газеты с родины. Поэтому было разрешено самим военнослужащим посылать корреспонденции в газеты по месту их жительства, направляя их через Управление печати Верховного командования или через окружные отделы печати, в целях цензуры. Однако содержание таких корреспонденций оказалось чрезвычайно скудным, так как ограничивалось описанием «геройских подвигов». Ввиду этого с 1917 года был введен институт офицеров-кор- респондентов, на обязанности которых лежало питать сведениями газеты тех местностей, откуда комплектовалась данная войсковая часть.

С целью улучшения состава военных корреспондентов в качественном отношении производился в течение всей войны отбор наиболее способных, и для них устраивались специальные курсы, на которых они получали необходимую во

енную подготовку. Такие корреспонденты пользовались особым доверием Управления печати. Сотрудничество с художниками, фотографами и кинематографистами. В целях пополнения и иллюстрирования известий, сообщавшихся населению в официальных сводках и военных корреспонденциях, Управление печати допускало на театр военных действий художников, фотографов и киносъемщиков. Но при большом наплыве желающих разрешения выдавались только тем, кто не преследовал каких-либо своекорыстных коммерческих интересов, а хотел послужить общему делу обороны. К таким лицам войска относились благожелательно, если только убеждались, что они правильно изображают картины боевой страды. Художники допускались в район военных действий, главным образом, в целях поощрения искусства, так как масштаб боевых действий исключал возможность изображения сражений в целом. Воспроизводились только отдельные батальонные сцены, да и то большей частью лишь в эскизах. Часто объектами изображения художников становились полководцы и герои, что делало их популярными среди населения. Фотография оказалась более соответствующей практическим целям. Представители иллюстрированной прессы часто приглашались к освещению более крупных событий на фронтах, что содействовало пониманию населением обстановки на театре военных действий.

Кинематография вначале не получила должной оценки. Но когда выяснилось впечатление, которое производили в нейтральных государствах киносъемки воюющих против Германии стран Антанты, то на этот вопрос обратили большее внимание. Было решено образовать при Министерстве иностранных дел специальный орган, ведавший этим делом, что дало основание Верховному командованию сформировать на фронте специальные фотографические и кинематографические части, подчиненные тому же «Отделу III В», в состав которого входило и Управление печати.

При цензуре картин и снимков принималось во внимание, что «ужасы войны» не составляют главного в переживаниях войск. Поэтому органам цензуры было указано — не пропускать ничего, что могло бы односторонне влиять на настроение внутри страны, и в то же время не запрещать ничего, что может дать представление о величии подвигов армии.

Организация посещения фронта отдельными представителями печати. При нахождении на театре военных действий постоянных представителей германских газет в качестве военных корреспондентов посещение фронта отдельными представителями германской печати допускалось лишь в виде исключения. Это имело место, главным образом, уже во вторую половину войны и в отношении тех более крупных и влиятельных газет, которые были настроены оппозиционно и высказывались против энергичного продолжения войны. Что касается иностранных (нейтральных) журналистов, то вначале допуск их на фронт разрешался по ходатайству Министерства иностранных дел, которое в большинстве случаев исходило при этом только из соображений гостеприимства. Позднее — при очень большом наплыве желающих и в связи с жалобами войск на обременение их посетителями — Управление печати стало давать разрешения на посещение войсковых частей только представителям крупных и влиятельных иностранных газет, отчеты которых могли быть полезны в борьбе с неприятельской пропагандой. Руководство военными газетами — армейскими и прифронтовыми. Они служили средством для проведения взглядов военного командования в армии и среди населения оккупированных областей. Управление печати осуществляло общее руководство военными газетами, непосредственное управление ими сосредоточивалось в Бюро полевой печати, созданных при высших штабах. На их обязанности лежало наблюдение за соответствующим направлением газет и доставление им необходимого литературного материала; в ведении этих же бюро находилось и руководство деятельностью офицеров-корреспондентов.

В германских вооруженных силах было 46 армейских газет (на Западном фронте — 28, на Восточном — 11, на Балканском — 6, на Турецком — 1). Они сосредоточивали на себе особенное внимание Управления печати, так как предназначались непосредственно для войск и должны были обслуживать последние интересующими их сведениями не только с театра военных действий, но и с ближайшей «родины» войсковых частей, т. е. из районов их комплектования. Главнейшей целью армейских газет было содействовать подъему настроения в войсках. Лица, непосредственно руко

водившие газетами, должны были возможно чаще посещать соответствующие войсковые части и на месте знакомиться с их пожеланиями. Ответственное редактирование и цензура возлагались на специально назначенных офицеров.

Армейские газеты должны были быстро информировать читателей о всех более важных событиях, сопровождая сообщения необходимыми комментариями; обсуждать всё происходившее в пределах армии и внутри войсковых частей; сообщать о наиболее выдающихся подвигах отдельных лиц и целых частей; давать исторические и географические описания районов, занятых армией; отмечать памятные для армии дни и чествование героев войны; сообщать мероприятия по довольствию войск; давать сведения о работе почты и

об              отпусках; указывать на необходимость соблюдения военной тайны; делать предупреждения относительно сдачи в плен и тех вопросов, которые предлагаются пленным; возбуждать веселость юмористическими рассказами, задавать загадки и вообще всячески содействовать поддержанию в войсках бодрого духа.

Прифронтовых газет было 15. Они выходили на оккупированной немецкими войсками территории: на Западном фронте — 4, на Восточном — 9 и в Румынии — 2. Эти газеты, наряду с задачей информирования населения о ходе военных действий и общих событиях, имели преимущественно политический характер, так как являлись органами проведения необходимых мероприятий по управлению оккупированными областями. Некоторые из этих газет, как, например, «La Gazete des Ardennes» (Западный фронт), «Русский вестник» (Восточный фронт), приобрели большую популярность не только в оккупированных областях, но и далеко за их пределами, даже во враждебных Германии странах. По своему содержанию эти газеты распространялись и среди военнопленных, которые привлекались к сотрудничеству в них. Организация снабжения фронта общей прессой. Информация из внутренних областей государства имела очень важное значение ввиду огромного влияния, которое оказывали эти известия на дух и настроение войск. Солдаты особенно интересовались тем, что происходило в местах их постоянного жительства. Вот почему на снабжение войсковых частей газетами, издававшимися в районах их комплектова

ния, было обращено преимущественное внимание. Основными читателями их являлась главная масса войск — рядовой и унтер-офицерский составы. Не встречали препятствий доступу на фронт и крупные политические газеты, но они читались преимущественно офицерами. Запрещены были только немногие газеты независимого социал-демократического направления.

На фронт пресса доставлялась почтой, по подписке, или же через полевые и железнодорожные книжные киоски. Полевые киоски находились в ведении армейских командований или генерал-губернаторов провинций, а железнодорожные — в ведении начальников военных сообщений. Поэтому все вопросы снабжения войск прессой решались Управлением печати через соответствующих генерал-квартирмейстеров.

Управление печати не вмешивалось в вопросы пополнения книжных киосков теми или иными газетами. Выбор последних был предоставлен усмотрению армейских командований. В большинстве случаев этот выбор определялся фактическим спросом на ту или другую газету. На Управлении печати лежала лишь обязанность проводить в жизнь основное требование Верховного командования: давать армии все, что способствует укреплению ее духа, и не допускать ничего, что действует на него разлагающим образом. Следует отметить, что книжные киоски не только не требовали никаких государственных расходов, но даже приносили доход, который обращался на улучшение быта войск. Осуществление военной цензуры. В начале Первой мировой войны германская военная цензура не имела четкой организационной структуры. В стране не было даже центрального органа, который объединял бы все возникавшие в этой области вопросы. И это не случайно: создание такого органа наталкивалось на положения действовавшего законодательства. Происходившие недоразумения разрешались по усмотрению отдельных властей — то гражданских, то военных, а за всеми справками, указаниями и разъяснениями представители прессы неизменно обращались в Управление печати Верховного командования. Последнее уже в феврале года образовало у себя высшее бюро цензуры, но законодательное оформление его, в качестве отдела цензуры на

званного управления, последовало только через 8 месяцев, в октябре 1915 года.

Органам цензуры было вменено в обязанность строго согласовывать свою деятельность с «намерениями и пожеланиями центральных властей, ответственных как за ведение войны, так и за внутреннюю и внешнюю политику». Власти должны были передавать свои директивные указания органам цензуры исключительно через отдел цензуры Управления печати. Тщательное выполнение всех исходивших сверху указаний лежало на личной ответственности заведующих местными отделениями цензуры. В последних число цензоров было неодинаково. В составе цензоров преобладали вначале юристы и чиновники гражданского управления, в том числе и полиции; однако с течением времени число чиновников и полицейских стало постепенно сокращаться. Имелись среди цензоров также профессора и учителя, но лиц, причастных к печати, было всего трое, из которых лишь один журналист; участие последних в цензуре признавалось нежелательным.

В некоторых случаях (в пограничных местностях со смешанным населением, в отношении газет противогосударственного направления) являлась необходимой предварительная цензура. Добровольные предложения некоторых газет подвергаться предупредительной цензуре отклонялись, так как это налагало большую ответственность на органы цензуры.

Наблюдения за тем, что писалось о Германии в заграничных газетах. Этим занимался третий отдел Управления печати.

В Австро-Венгрии военные власти имели на прессу самое незначительное влияние, так как наблюдение за печатью находилось в ведении государственной прокуратуры. Сильно сказывались также национальные разногласия. Влияние на население частной прессы было в Вене и Будапеште еще сильнее, чем в Германии. Призванные к сотрудничеству с печатью военные органы сосредоточили свое внимание на историческом описании текущих военных действий и приглашали к тому же германский Генеральный штаб, который признал такие работы несвоевременными, не считая к тому же возможным отрывать для этого офицеров от работы в армии. В конце концов «командующий квартирою военной печати» потерял всякое влияние, которое перешло к Министерству иностранных дел.

В Болгарии и военное, и политическое руководство печатью было сосредоточено в руках одного лица, которое, однако, на первый план ставило задачи политического руководства. Поэтому его пожелания встречали мало отклика в Управлении печати германского Верховного командования, что привело в результате даже к охлаждению в их отношениях.

В Турции руководство печатью в военном и политическом отношениях было вверено разным лицам, но фактически военное руководство было всецело подчинено политическому. Это могло бы иметь хорошую сторону, если бы турецкая политика велась в полном согласии с германской: тогда и военные интересы Турции могли бы соответственно направляться. Но на самом деле этого не было, что и вызвало необходимость непосредственного влияния на турецкую печать со стороны германского посла в Константинополе. Таким образом, работа турецкого военного руководства печатью, с точки зрения общих военных интересов центральных держав, значения не имела.

Из-за такого положения в управлении печатью союзных государств для германского правительства возникла необходимость объединения всей вообще союзной печати с целью создать единое отношение к войне со стороны всех государств, заинтересованных наравне с Германией в ее успешном исходе.

Однако германское правительство, несмотря на свое первенствующее положение, не пыталось проявить хоть какое- нибудь влияние на прессу своих союзников. Ни Министерство иностранных дел не поддерживало в самой Германии достаточного контакта с представителями союзной печати, ни его заграничные органы (кроме посольства в Константинополе) не проявляли в этом отношении никакой деятельности. Наконец, и союзные правительства, со своей стороны, не делали попыток направить работу своей печати на общие интересы ведения войны.

Инициативу в согласовании усилий союзной печати взяло на себя Управление печати Верховного командования Германии. Для этого все находившиеся в Германии представители союзнических журналов и газет были приглашены объединиться и образовать при Управлении печати «штаб-квартиру союзнической прессы». После этого им

была предоставлена возможность получать непосредственно от лиц Верховного командования или через Управление печати все интересующие их сведения, а также предпринимать поездки на фронт и в занятые германцами местности. Цензура корреспонденций была упрощена, а почтовая пересылка облегчена и ускорена. Но со временем Управление печати Верховного командования передало всю эту организацию, равно как и налаженные отношения с представителями нейтральной прессы, в ведение военного отдела печати Министерства иностранных дел.

Также Управление печати Верховного командования приглашало к себе отдельных представителей органов, руководивших печатью в союзных государствах, чтобы в контакте с ними принимать те или другие меры по организации печати в общесоюзном масштабе. Вместе с тем оно давало им возможность знакомиться с постановкой этого дела в Германии, видеть работу германской армии и выслушивать пожелания военных и политических властей.

И все-таки пропаганда стран «оси» не смогла противостоять информационному воздействию печати Антанты. Э. Лю- дендорф в своих мемуарах заявляет: «Перед лицом неприятельской пропаганды мы чувствовали себя, как кролик перед удавом»90.

О мерах контрпропагандистской борьбы с Антантой, принимаемых в Германии, он сообщает, что летом 1916 года немецкое командование предъявило правительству требование создать твердую организацию пропаганды. После преодоления многих препятствий, особенно со стороны Министерства иностранных дел, в июле при последнем был организован военный отдел. Наряду с этим отделом, задуманным с чисто военными целями, Министерство иностранных дел обещало создать для экономической и политической пропаганды подобные же учреждения... Все три отдела должны были, по директиве Министерства иностранных дел, вести широкую активную пропаганду, переходящую в наступление против пропаганды Антанты и не ограничивающуюся, как прежде, слабым парированием неприятельской лжи. К сожалению, политическая и экономическая пропаганда Министерства иностранных дел ограничилась работой в прессе и созданием брошюр; большей

частью эта работа выливалась лишь в воздействие на газеты путем опровержений и объяснений политических событий и использования неприятельских промахов. Это было каплей в море и не имело никакого значения, подчеркивает Людендорф. Далее генерал рассказал, что в военном отделе Министерства иностранных дел полковник фон Гефтен постепенно создал большую организацию. Она была подчинена Верховному командованию, но финансировалась, главным образом, Министерством иностранных дел, которое получило за это право совместного обсуждения и установления основных директив; этим своим правом Министерство иностранных дел, надо сказать, совершенно не воспользовалось. С помощью слов и иллюстраций, а главным образом — путем фильмов полковник фон Гефтен старался укрепиться в нейтральных странах. Рисунок, фотоиллюстрация, фильм, а также графическое изображение в форме плаката, по мнению Людендорфа, действуют настойчивее и резче, чем письменное слово, и потому сильнее влияют на массы.

Наряду с этим шла печатная пропаганда при помощи телеграмм, радио и корреспонденций, пропаганда брошюрами и докладами, а также работа через бюро нейтральных военных корреспондентов, сообщает генерал. В первую очередь полковник фон Гефтен пытался путем быстрой передачи информации проникнуть во враждебную нам печать нейтральных стран. При посольствах нейтральных и союзных стран, а также в оккупированных областях на Востоке полковник фон Геф- тен создал свои органы — военные заграничные бюро, которые обрабатывали и распространяли материал, полученный из центра, в духе, соответствующем особенностям данной страны. Они работали в полном согласии с немецким послом...

Однако германская пропаганда с трудом удерживала свои позиции, несмотря на все старания, и ее достижения были недостаточны в сравнении с величиной задачи. Нам не удалось повлиять на неприятельские народы, огорчается Люден- дорф. В нейтральных и союзных странах мы также не достигли ничего существенного. Он делает вывод, что совсем другая картина получилась бы, если бы полковника фон Геф- тена поддерживала сильная воля имперского канцлера и всемогущество его высокого поста91. «Я часто предлагал ему

создать что-нибудь цельное,— вспоминал Людендорф.— Организация имперского учреждения германской пропаганды становилась неоспоримой необходимостью. Я придавал этому тем большее значение, что пропаганда посредством выступлений государственных деятелей становилась все действеннее. Лорд Нортклифф был прав, утверждая, что речь английского государственного деятеля приносит Англии 000 фунтов; 50 000 фунтов, если немцы ее перепечатают, и 100 000 фунтов, если они на нее ответят. Барабанный огонь выступлений неприятельских государственных деятелей не вызвал с нашей стороны никакого серьезного отпора, и еще меньше мы думали о том, чтобы его заглушить. Военный отдел Министерства иностранных дел не мог организовать такой борьбы, это могло сделать только имперское учреждение, обладающее особым авторитетом...

Армия не нашла себе союзника в лице сильной, идущей из глубин страны пропаганды. Одерживая победы на полях сражений, Германия оказалась бессильной в борьбе с психикой неприятельских народов»92.

И далее Людендорф, один из руководителей германского Генштаба, делает не совсем характерный для военного вывод: «Хорошо поставленная пропаганда должна далеко обгонять развитие политических событий. Она должна расчищать дорогу для политики и подготовлять общественное мнение незаметно для него самого. Прежде чем политические намерения превратятся в действия, надо убедить мир в их необходимости и моральной оправданности... Наши политические цели и решения казались часто грубыми и нелогичными, так как они преподносились миру с поражающей неожиданностью. Широкая и дальновидная пропаганда шутя могла бы изменить это впечатление...»93

<< | >>
Источник: Волковский Н. Л.. История информационных войн. В 2 ч. Ч. 2. — СПб.: ООО «Издательство «Полигон».736 с.. 2003

Еще по теме Эффективность воздействия печати: объекты, задачи, руководство:

  1. ЭДВАРДУ КЛЭРКУ ИЗ ЧИПЛИ, ЭСКВАЙРУ
  2. НАЧАЛО ПЕРЕСТРОЙКИ И АКЦЕНТИРОВАНИЕ РОЛИ БАНКОВ В ЭКОНОМИКЕ ГОСУДАРСТВА
  3. 1. Информационно-психологические войны
  4. 1. Аппарат психологической войны.
  5. 1. Специфика применения убеждения.
  6. Война в Афганистане.
  7. 1. Аппарат психологической войны.
  8. 1. Специфика применения убеждения.
  9. Война в Афганистане.
  10. Воздействие французских СМИ на процессы формирования и функционирования общественного мнения в отношении арабо-израильского конфликта
  11. Конфигурация американского общественного мнения в отношении иранской проблемы в 2000-е годы
  12. Эффективность воздействия печати: объекты, задачи, руководство
  13. Силы ПсО в миротворческих операциях и в акции по «восстановлению демократии» в Гаити
  14. Планирование и оценка эффективности ПсО
  15. СМИ и чеченский военный конфликт
  16. СЛОВАРЬ ТЕРМИНОВ И ПОНЯТИЙ
  17. 2. Развитие военной психологии в Германии