<<
>>

Халхин-Гол: первый этап пропаганды среди войск противника

  С массовым применением листовок советские войска столкнулись во время военного конфликта на Халхин-Голе летом 1939 года Японские самолеты не раз сбрасывали листовки над окопами красноармейцев.
Они были главным образом порнографические, которые меньше беспокоили советское командование, но вскоре появились среди них и листовки, в которых утверждалось, что не японские, а советско-монгольские войска нарушили границу. Листовки призывали красноармейцев бросать оружие, переходить в Маньчжурию213. Все это вызвало необходимость усиления контрпропаганды и из Политуправления РККА в политотдел корпуса, действовавшего на Халхин-Голе, поступило указание развернуть политработу среди войск противника и населения оккупированной Маньчжурии в целях морально-политического разложения его фронта. Для ее ведения при политотделе корпуса была сформирована специальная пропагандистская группа, в которую вошли армейские политработники М. И. Бурцев, И. М. Сорокин, И. В. Леванов — все имели высшее политическое образование, преподавали в военных академиях, двое являлись историками и один философом, Бурцев был знаком с опытом пропаганды республиканцев среди солдат Франко. Позднее группа была усилена военным журналистом М. А. Усовым и фотокорреспондентом В. М. Шверником. Таким образом, с этой группы было положено начало образования института ор

ганов спецпропаганды, который в период Великой Отечественной войны вырос до 3 тысяч офицеров214.

В середине июля 1939 года корпус, действовавший под командованием Г. Н. Жукова на Халхин-Голе, быш преобразован в 1-ю армейскую группу войск. В те же дни политуправление Забайкальского военного округа передало политотделу 1-й армейской группы войск учебные редакции газет на японском, китайском и монгольском языках — более 30 журналистов, специалистов-востоковедов, переводчиков, полиграфистов с типографией и комплектом шифров-иероглифов (в 3000 знаков).

В составе политотдела армейской группы создали штатное отделение по работе среди войск и населения противника. Возглавил это отделение полковой комиссар М. И. Бурцев. Также вскоре в состав отделения вошел и прибывший из Москвы звуковещательныш отряд из пяти сотрудников и спецмашин215.

По воспоминаниям М. И. Бурцева, большое значение для эффективной работы отделения имело изучение противника. Данные о противнике позволили определить тематику листовок и звуковещательных передач. Они были направлены на то, чтобы вызывать у японских солдат отрицательное отношение к захватнической войне, подрывать их доверие к офицерам, развивать неприязнь к ним, ослаблять моральный дух в войсках, склоняя военнослужащих к переходу в плен. Среди же маньчжур и баргутов пропаганда была направлена на усиление антияпонских настроений, обострение их ненависти к оккупантам.

В одной из листовок, выпущенных спецпропагандистами 1-й армейской группы войск на Халхин-Голе, говорилось:

«Японские солдаты!

Что вам дает и даст завоевание новых земель и порабощение чужих народов? Сотни тысяч ваших солдат, воевавших в Китае, стали калеками. С протянутой рукой, как нищие, сидят они по улицам городов и сел. Они никому не нужны, им никто не помогает. Всех вас ждет такая же участь. Война же нужна генералам и богачам. Они богатеют на этой войне. Солдаты, бросайте оружие, уходите с фронта!»

Листовка, как стало известно позднее от военнопленных, достигла определенного эффекта. В ней был верно сделан расчет на то, что солдат несомненно устал от войны в Китае,

а встреча с сильным противником в Монголии убила в нем сомнения в целесообразности происходящего. Однако ссылка на положение раненых не учитывала того, что, с одной стороны, вокруг них в Японии создавался ореол почета, хотя, с другой стороны, вставала и реальная картина жизни инвалида, известная из доармейского быта, которая могла повлиять на настроение солдата. Самой большой слабиной, признается М. И. Бурцев в своих мемуарах, в листовке являлось то, что не было в ней ответа на вопрос: из-за чего война? Строки о генералах, богатеющих на войне, не спасали положения.

Политически неграмотный солдат не мог представить себе, как в степи, на поле боя, вдали от Японии, богатеют генералы.

Верная мысль, высказанная в листовке, увы, не подкреплялась столь же убедительными аргументами — доводами, фактами или примерами — и потому воспринималась японским солдатом в лучшем случае абстрактно, а не конкретно.

Улучшать свою работу спецпропагандистам помогали беседы с военнопленными. Готовясь к ним, они разрабатывали примерный перечень вопросов, направленных на выяснение национальных, психологических и других особенностей японских солдат и офицеров, их настроения, причин недовольства, изучение случаев дезертирства, а также систем идеологической обработки военнослужащих, их традиций и обычаев, условий жизни на родине. Таким образом, определялись сильные и слабые стороны противника, которые учитывались при составлении печатных материалов и звуковещательных программ. В них также использовались узнанные от пленных специфические солдатские слова и выражения, идиомы, пословицы и поговорки, бытовавшие в японской армии.

Военнопленным также давали ознакомиться с подготовленной листовкой и с учетом их замечаний, поправок или советов затем перерабатывали. Также пленных привлекали писать письма сослуживцам, в которых они рассказывали о том, как живут в плену, как с ними обращаются, что здесь видят (естественно, все это выглядело привлекательным для японских солдат, противоречило тому, что говорили о советском плене и Красной Армии их офицеры и печать).

В конце июля был налажен выпуск трех газет: «Голос японского солдата», «Китайский народ непобедим» и

«Монгольский арат» (для баргутов). В этих изданиях публиковалась международная информация, материалы о положении в Японии, Маньчжурии и Внутренней Монголии, о борьбе китайского народа против японских оккупантов, о Советском Союзе и МНР. Также печатались на страницах газет письма и портреты военнопленных, зарисовки их жизни в плену. В каждом номере давались обзоры военных событий на фронте, которые должны были подвести солдат к мысли о неизбежности поражения японской группировки войск в конфликте на Халхин-Голе.

М. И. Бурцев пишет, что в конце июля «некоторые пленные знали наши листовки наизусть или сохраняли их у себя». Особенно благодатной для пропаганды была почва в маньчжурских и баргутских подразделениях: уже в июле несколько групп солдат во главе с офицерами перешли линию фронта, предъявив советские листовки-пропуска. Пленники-японцы уже говорили о «возрастающем интересе солдат к политике», «об опасениях офицеров, как бы солдаты не узнали правду о войне»216.

В день наступления советских войск, 20 августа 1939 года, после артиллерийской и авиационной подготовки, на окопы противника посыпались листовки, сброшенные звеном наших бомбардировщиков, а также действовал звуковещательный отряд. Он воодушевлял атакующих гимном «Интернационал», затем обращался к японским солдатам с призывом прекращать сопротивление и сдаваться в плен. Десятки тысяч листовок разбрасывали монгольские кавалеристы, прорвавшиеся в тыл противника. Когда 23 августа кольцо окружения сомкнулось, спец- пропагандисты оперативно отпечатали 20-тысячный тираж обращения советско-монгольского командования к японским солдатам. Из этой листовки японские солдаты узнали о факте окружения своих войск, скрываемом их генералами. Это демо- рализующе подействовало на многих из них. Сообщению об окружении и о безвыходном положении японской группировки войск было посвящено еще несколько листовок и передач звуковещательных установок. В связи с этим участились случаи попыток солдат противника перебежать из своих окопов к советским войскам, но чаще всего эти японские военнослужащие расстреливались своими офицерами.

Первый опыт работы советских спецпропагандистов среди войск противника помог сделать следующие выводы.

Во-первых, чтобы успешно вести работу по разложению войск противника, надо хорошо знать его, иметь о нем постоянную исчерпывающую информацию, оперативно ее использовать для агитационных выступлений, разумеется на языке противника; во-вторыгх, идеологическую работу на войска противника необходимо строить в органической связи с боевыми действиями своих войск с учетом оперативных планов командования; в-третьих, командиры и политработники должны быть хорошо знакомы со средствами, формами и методами работы по разложению войск противника, их применением в различных боевых условиях; в-четвертых, для ведения пропаганды и агитации на войска противника политорга- ны должны располагать специально подготовленныши кадрами пропагандистов, владеющих соответствующими иностранными языками, знающих противоборствующую страну и армию, а также иметь необходимые технические средства, приспособленные к эксплуатации в боевой обстановке.

<< | >>
Источник: Волковский Н. Л.. История информационных войн. В 2 ч. Ч. 2. — СПб.: ООО «Издательство «Полигон».736 с.. 2003

Еще по теме Халхин-Гол: первый этап пропаганды среди войск противника:

  1. Глава 10. От Мадрида до Гвадалахары. Декабрь 1936 года – март 1937 года
  2. Превентивные провокации и горькая реальность
  3. Халхин-Гол: первый этап пропаганды среди войск противника
  4. Пропагандистское обеспечение войны с Финляндией 1939—1940 годов
  5. ОСОБЕННОСТИ И ПАРАДОКСЫ СОВЕТСКОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО СТРОЯ
  6. ГЛАВА 20 ИНДУСТРИАЛЬНЫЙ РОСТ СОВЕТСКОЙ РОССИИ