<<
>>

ГЛАВА 14 КОНЕЦ ВОИНЫ В ЕВРОПЕ 1917-1918

Если бы война закончилась уже в 1917 году решительной победой одной из сторон, весь ход мировой истории мог быть иным. Однако ни компромиссного мира, ни решительной победы так и не было достигнуто.
Два с половиной года Европа несла на себе тяжелое бремя войны, на третий год силы иссякли и начались необратимые изменения. 1917 год стал таким же поворотным пунктом мировой истории, как и 1914. С самого начала война не была внутренним делом исключительно европейских стран. После вступления в войну Турции (1914) от ее исхода стала напрямую зависеть и судьба Ближнего Востока. С этой точки зрения и надо рассматривать британские наступления 1916, 1917 и 1918 годов на позиции турецких войск, в результате которых именно Великобритания к концу войны стала самой влиятельной военной державой в этом регионе мира. Впрочем, Великобритания была связана договоренностями с Францией (соглашение Сайкса-Пико о разделе сфер влияния после войны), с арабами, которые хотели добиться независимости; и с сионистами, которыми руководил Хаим Вейцман и которые хотели создать в Палестине еврейское государство. Именно в период первой мировой войны были посеяны зерна того ближневосточного конфликта, который не утихает и по сей день. Восточная Азия тоже была вовлечена в события первой мировой войны с самого начала. Объявив войну Германии, Япония уже в 1914 году овладела ее китайской сферой влияния и даже пошла дальше, пытаясь установить свой контроль над большей частью Китая, пока европейские страны сражаются между собой за тысячи миль отсюда. Что касается африканского континента, то, на первый взгляд, война привела лишь к переделу колоний и стала новой главой в истории империализма. Бывшие германские колонии в Африке перешли под управление Лиги наций, что можно было рассматривать как обещание независимости в будущем. Однако и после конца войны ее эхо еще долго отдавалось по всему миру.
Брожение, охватившее различные нации, продолжалось. 1917 год имел решающее значение для мировой истории. Два главных события почти совпали по времени — революция в России и вступление в войну США. Вмешавшись в спор европейских держав, США нарушили заповеди Джорджа Вашингтона и отцов-основателей Американской республики. После окончания войны американцы попытались исправить это «заблуждение» и снова вернуться к обычной политике «изоляции». Однако теперь уже Америка не могла устраниться от участия в мировых делах, поскольку поняла, что в XX веке ее безопасность и процветание зависят от положения дел в других регионах мира. Решение об участии в войне было принято фактически одним человеком — президентом Вильсоном. Г оссекретарь Роберт Лэнсинг был убежден в необходимости этого задолго до решения президента. Он рассматривал войну в Европе как борьбу за демократию, которой угрожает воинственный прусский юнкерский дух. Однако не взгляды Лэнсинга повлияли на решение Вильсона. Президент гораздо больше прислушивался к мнению своих друзей и личного эмиссара — полковника Эдварда М. Хауса. Но больше всего Вильсон доверялся своему собственному мнению. Нет никакого сомнения в том, что он искренне симпатизировал странам с демократической формой правления. Поэтому свержение российского самодержавия могло стать последним толчком, побудившим его присоединиться к союзникам. Кроме того, с самого начала войны Америка помогала этим странам кредитами и поставками военного снаряжения, хотя и Германии при этом кое-что перепадало через порты Голландии и нейтральных скандинавских 720 стран. Таким образом, США достаточно четко определились в своих симпатиях, хотя сам Вильсон призывал американцев «в своих речах и поступках придерживаться нейтралитета». В ноябре 1916 года Вильсон с большим трудом одержал победу на выборах и остался президентом на второй срок. При этом в его предвыборной агитации использовался лозунг «Он удержал нас от войны». Так был ли он циничным политиком, когда во время избирательной кампании заявлял так: «Я не думаю, что Соединенные Штаты ввяжутся в войну», хотя именно это и произошло пять месяцев спустя.
Разумеется, определенная доля цинизма во всем этом присутствовала. К апрелю 1917 года позиции Вильсона изменились — теперь он с энтузиазмом говорил о праведности и справедливости этой войны, хотя вряд ли при этом был искренен. Он ненавидел войну и вплоть до этого времени прилагал все усилия к тому, чтобы ее избежать. Заявления о том, что с 1914 по 1917 год США не были по-настоящему нейтральны; что Вильсон надеялся предотвратить победу Германии, помогая союзникам; что он сурово осуждал ее за жестокость «подводной войны» и т.д., не подтверждают его желания вступить в войну и пожертвовать жизнями своих сограждан ради интересов европейских стран. Вильсон прекрасно сознавал, что риск войны существовал всегда. С самого начала немцы вели себя так, словно не сомневались в том, что «подводная война» против американских кораблей, снабжавших союзников, рано или поздно приведет к войне с Соединенными Штатами. Кайзер надеялся выиграть войну в Европе прежде, чем США пришлют свои войска, и потому всячески торопил своих военных. 9 января 1917 года он принял решение — начиная с 1 февраля топить корабли не только воюющих, но и нейтральных стран, которые будут направляться в порты стран Антанты. Вильсон хотел видеть Америку достаточно сильной для того, чтобы после окончания войны, она сумела обеспечить справедливый и долговременный мир. Он полагал, что война, истощив враждующие страны, заставит их прислушаться к его словам и доводам. Более того, сначала он даже предложил свое посредничество для заключения компромиссного мира. Однако стараниями высшего немецкого командования война была ему буквально навязана. 22 января 1917 года, после неудачи с предложением о посредничестве, Вильсон все же высказал надежду на «мир без победы» и на новый мировой порядок, при котором бы Лига наций эффективно предотвращала новые войны. Девять дней спустя Г ермания официально объявила о своем намерении топить все нейтральные корабли. Вильсон не мог оставить этот вызов без внимания, однако в тот момент не решился объявить войну Германии.
Следующим шагом, подтолкнувшим его в этом направлении, стало ознакомление с так называемой «телеграммой Циммермана», в которой германский министр иностранных дел поощрял мексиканцев объявить войну США и с помощью Германии попытаться вернуть себе утраченные территории. Телеграмма была перехвачена британской разведкой и опубликована 1 марта. Г нев и негодование потрясли Америку. Несколько дней спустя германская подлодка без всякого предупреждения потопила американский торговый корабль. И, тем не менее, Вильсон все еще колебался. В конфиденциальных документах и личных бумагах, относящихся к тому времени, нет никаких намеков на желание Вильсона начинать войну, хотя его кабинет министров был в этом отношении единодушен. Тем не менее, 2 апреля 1917 года он направил Конгрессу запрос: нельзя ли считать действия Г ермании фактическим объявлением войны Соединенным Штатам? 6 апреля обе палаты Конгресса ответили утвердительно. Но даже после этого Вильсон пытался сохранить за США особый статус. Соединенные Штаты не просто вступили в союз с Антантой, но стали «ассоциированным членом». С помощью этой уловки Вильсону удалось сохранить свободу действий на дипломатическом поприще. Ему хотелось добиться мира своими средствами. Американцы объявили войну не немцам, а их безумному военному руководству. Вера Вильсона в американскую демократию могла оказаться наивной, если бы его призывы следовать демократическим идеалам натолкнулись на нежелание Антанты или ее противников создавать «новый мировой порядок» согласно планам аме-риканского президента. В апреле 1917 года США еще не были готовы к войне. До этого момента проводимые ею военные приготовления и создаваемые военные планы исходили из интересов обеспечения американской безопасности на тот случай, если в первой мировой войне окажется победитель — будь то Германия или Великобритания. Некоторые американские военные были уверены, что Германия, если захочет, может высадить на территории США десант численностью в миллион человек. Оценки военных моряков были более умеренными — 200 000.
К тому времени США уже строили военно-морской флот, который не уступал бы британскому и мог защитить США от любого вторжения извне. Но все эти приготовления плохо учитывали ту ситуацию, в которой Америке приходилось вступать в войну именно сейчас. Странам Антанты была нужна помощь не в виде боевых кораблей, а в виде свежих сухопутных дивизий, которые можно было бросить на западный фронт. Пришлось на скорую руку корректировать военные планы. 727 Целый год американское военное присутствие в Европе почти не ощущалось. Только к маю 1918 года американские войска под командованием генерала Джона Першинга оказались достаточно сильны для того, чтобы повлиять на ход событий на западном фронте. Весь этот год Германия отчаянно пыталась поставить Великобританию и Францию на колени. Однако все проходившие на территории Франции сражения 1917 года вновь окончились безрезультатно, унеся при этом сотни тысяч жизней. Французский генерал Робер Жорж Нивелль, который фактически заменил Жоффра, хотя тот по-прежнему считался главнокомандующим, запланировал большое весеннее наступление, пытаясь скоординировать его с наступлениями на русском и итальянском фронтах. Численность британ-ской армии выросла до 1 200 000 человек, французской - до 2 млн, бельгийской — до 700 000. Таким образом, союзники имели численное превосходство над немцами, чьи войска насчитывали 2 500 000 человек. И все же немцы успешно оборонялись и отразили не только весеннее, но и летнее наступление 1917 года. В результате провала планов Нивелля французские войска были деморализованы. Французы бесконечно устали от войны, перестав понимать, за что сражаются. Солдаты бунтовали, имея за спиной беспечный Париж с его кафе и бульварами, по которым прогуливались изящные девушки. Горечь и отчаяние растравили старые со-циальные язвы. Падение воинского духа удалось нейтрализовать генералу Анри Филиппу Петену, который сумел овладеть ситуацией и подавить бунты. 49 бунтовщиков были расстреляны в назидание остальным. Летом 1917 года «священному союзу», который фактически являлся передышкой в борьбе французских политических сил, пришел конец.
Вдохновленные примером российских большевиков, французские социалисты заговорили о компромиссном мире. В этот критический момент президент Пуанкаре, несмотря на яростные протесты социалистов, назначил главой правительства семидесятишестилетнего Жоржа Клемансо, который снова призвал к войне до победного конца. И нация снова откликнулась на этот призыв. Основная тяжесть боев лета и осени 1917 года легла на плечи британцев и канадцев, для которых этот год оказался самым трагичным. Их главнокомандующий — фельдмаршал лорд Хейг, подвергся жесткой кри-тике за те беспрецедентные потери, которые его войска понесли во время боев во Фландрии. В результате бесконечных атак, закончившихся только в ноябре, ему удалось занять деревушку Пашендель, которая находилась менее чем в десяти милях от начального пункта наступления. Название этой деревни стало символом бессмысленного кровопролития. Теперь уже в этой войне не было абсолютно никакой романтики. К осени 1917 года три из шести великих держав находились на грани военного и экономического краха. В австрийской части империи Г абсбургов ощущалась отчаянная нехватка продовольствия, а сама австро-венгерская армия находилась в столь плачевном состоянии, что без помощи немецких войск просто не смогла бы удерживать линию фронта. Новый император Карл I тайно искал путей выхода из войны. Но и итальянцы вскоре оказались в отчаянном положении. В битве при Капоретто (октябрь 1917 года) они были разгромлены, потеряв 340 000 человек, и только с помощью англо-французских войск смогли занять новую линию обороны. В одной из великих держав — России — крах уже наступил. Свергнув монархию, революция не сумела немедленно вывести страну из войны. Более того, Временное правительство хотело сражаться еще более энер-гично, чем прежде. Но Александр Керенский, военный министр, а потом и глава Временного правительства, не мог вдохновить своими яркими речами измученные русские войска. Русское наступление, предпринятое по его инициативе в октябре (по старому стилю) 1917 года, закончилось провалом. В том же октябре большевики захватили власть, после чего призвали к немедленному миру «без аннексий и контрибуций». Россия вышла из войны, поставив союзников в трудное положение. 1917 стал ужасным годом для стран Антанты. Им удалось одержать победы только в морских сражениях с флотом Германии. Впрочем, для Великобритании и Франции эти сражения были равносильны вопросу о выживании. Только однажды германский флот сумел оказать серьезное сопротивление британскому. Это произошло в битве при Ютланде в мае 1916 года. Обе стороны объявили о своей победе, однако после этого гер-манский флот уже не решался вступать в сражения с британским, чтобы попытаться прорвать морскую блокаду Германии. Но и союзники оказались под угрозой блокады, когда Германия объявила о начале «подводной войны». Сначала это выглядело попыткой вывести Великобританию и Францию из войны за счет разрыва их трансатлантических коммуникаций. Так, в феврале 1917 года немцы потопили 212 кораблей, а в апреле поставили своеобразный рекорд, отправив на дно 335 кораблей, общим водоизмещением в 847 000 тонн. Благодаря конвоированию торговых судов потери удалось сократить. Например, в декабре 1917 года было потеряно 107 кораблей, и весь этот урон нанесли всего 100 германских подлодок. А что было бы, если бы в предвоенные годы Германия сосредоточилась не на строительстве 122 огромных дредноутов, а отдала предпочтение подводным лодкам? Впрочем, и во второй мировой войне немцы повторили ту же самую ошибку. В течение суровой зимы 1917-1918 годов повсюду уже раздавались голоса, высказывавшие недовольство и сомнение в том, что эту войну хоть когда-нибудь удастся выиграть. С обеих сторон слышались призывы к миру. Ленин ничем не рисковал, призывая «трудящихся Запада» положить конец империалистической войне и совершить революцию. Ллойд Джордж был полон решимости сражаться до тех пор, пока власти Германии не будут поставлены на колени, а тем, кто сомневался ь необходимости продолжения войны, ответил речью, произнесенной в январе 1918 года на конгрессе британских тред-юнионов. Эта речь отличалась сдержанностью, хотя Ллойд Джордж настаивал на том, что Германия и ее союзники должны отказаться от всех завоеванных территорий, иначе любой мирный договор с ними окажется кощунством. Несколько дней спустя, 8 января 1918 года, президент Вильсон изложил свои знаменитые «14 пунктов», на основе которых необходимо было заключить мир, чем несколько затмил выступление Ллойд Джорджа. Основной пафос этих «14 пунктов» состоял в призыве к созданию новой атмосферы международных отношений. Мир, ведомый Соединенными Штатами и «новой дипломатией» президента Вильсона, «будет безопасным и пригодным для жизни», а каждая нация, «определив свои собственные институты, будет жить в мире и справедливости с другими нациями, противостоя силе и самонадеянной агрессии». Но все мирные декларации России, Великобритании и США, основанные на возврате захваченных территорий, предполагали разгром Г ермании, ибо сама Г ермания совсем не желала идти на какие-либо «компромиссы», отказываясь от своей территориальной «добычи». В 1918 году складывалось впечатление, что не Г ермания, а именно союзники более близки к поражению. Генералы Людендорф и Гинденбург фактически установили свою диктатуру и мобилизовали все ресурсы стра-ны. В марте 1918 года Людендорф начал широкомасштабное наступление на западном фронте. В боях, продолжавшихся в течение апреля, мая и июня, германские войска сумели прорвать оборону союзников и вновь приблизились к Парижу. Потери обеих сторон были огромны — 800 000 немцев и свыше миллиона союзников. Это наступление оказалось последней попыткой империалистической Германии одержать победу, хотя, разумеется, союзники, которыми командовал маршал Фердинанд Фош, об этом еще не знали. Когда союзники начали контрнаступление, то обнаружили, что немецкие войска потеряли желание сражаться. Впрочем, главные пораженческие настроения царили не в войсках, а среди генералов — Людендорфа и Гинденбурга. В сентябре 1918 года Германия лишилась своих союзников. Турецкая армия была разгромлена в Палестине. Болгария не могла сдержать натиск союзников, наступавших со стороны Греции, и запросила о перемирии. Австро-венгерские войска еще держали итальянский фронт, но сама империя уже разваливалась, а населявшие ее нации объявляли о своей независимости. Во Францию прибыли свежие американские войска, которые не только отодвинули измотанных немцев от Парижа, но и лишили высшее германское командование всяких надежд. Успешное наступление союзников подавило всякую волю к сопротивлению. В конце сентября 1918 года Людендорф потребовал от правительства ради спасения армии срочно заключить перемирие, но берлинские политики пытались выиграть немного времени. Позднее Людендорф вся-чески распространял заведомую ложь, которую охотно подхватила нацистская пропаганда и которая состояла в том, что «армии был нанесен удар в спину». На самом же деле именно Людендорф хотел окончания войны, и не армия забыла о дисциплине, а ее военачальники утратили всякую воинственность. 11 ноября 1918 года на западном фронте затихли последние выстрелы первой мировой войны.
<< | >>
Источник: Гренвилл Дж.. История XX века. Люди. События. Факты. 1999

Еще по теме ГЛАВА 14 КОНЕЦ ВОИНЫ В ЕВРОПЕ 1917-1918:

  1. ГЛАВА X НАРОДНО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ (С. ТОРАЙГЫРОВ, С. ДОНЕНТАЕВ, А. ТАНИРБЕРГЕНОВ)
  2. [РАЗВИТИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА, КАК И ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА...]
  3. Глубинные движения троцкистов
  4. Конец Гражданской войны в СССР
  5. КОММЕНТАРИИ
  6. КРЕСТНЫЙ ПУТЬ КАЗАКА АНДРЕЯ ШКУРО
  7. 4. КРАХ ГЕРМАНСКОЙ II АВСТРО-ВЕНГЕРСКОЙ ОККУПАЦИИ НАЧАЛО ВОССТАНОВЛЕНИЯ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ
  8. 2. ВОЕННОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО
  9. КЛАССОВЫЕ БОИ ПРОЛЕТАРИАТА
  10. Глава 20 СОХРАНЕНИЕ НАРОДА
  11. Глава 26 ПРОТИВОРЕЧИЯ И ТРУДНОСТИ ПРОЦЕССА СБОРКИ СОВЕТСКОГО НАРОДА
  12. ГЛАВА 5 Сталин