<<
>>

Кубинская революция и Карибский кризис

  Кубинская революция 1953—1958 годов и ее победа широко освещались в средствах массовой информации Советского Союза. А вначале 1960-х, когда Куба заняла особое место во внешней политике СССР, «принципы классовой солидарности» и «пролетарского интернационализма» в сотрудничестве с этой страной стали прочно внедряться советской пропагандой в сознание населения СССР.
Проводилась идея защиты свободы и суверенитета Кубы и обеспечения возможности для ее народа создать «свободное и демократическое общество».

Советская печать, радио, телевидение и кинохроника изображали Кубу малой страной, «освобожденной народной революцией», страной, народ и руководство которой стремились создать новое «справедливое общество», свободное от нищеты, угнетения, коррупции и зависимости извне, «первую свободную страну в Западном полушарии». Газета «Правда» писала, что молодое кубинское государство, поставившее себе целью воплотить в жизнь социалистическую модель, достойно «братской и бескорыстной помощи» СССР6.

Однако СМИ Советского Союза не сообщали ни о модели кубинского социализма, ни о политическом терроре, царившем на острове, ни о той подрывной деятельности, которой занимались поддерживаемые кубинским правительством революционные группы в ряде стран Латинской Америки, ни о том, что Фидель Кастро постепенно отказывался от демократических принципов, которые привели его к власти и стал превращаться в диктатора, о чем было достаточно хорошо информировано советское руководство из особых ис- точников7.

Такое одностороннее освещение в СМИ событий и жизни на Острове свободы создало в сознании советских людей весьма привлекательный и в определенной степени даже романтический образ Кубы, ее народа и руководителей. В ап

реле 1961 года они искренне сопереживали кубинскому народу, когда в районе Плайя-Хирон высадились формирования из кубинских эмигрантов, и радовались тому, что этот десант через 72 часа боев был полностью разбит.

Во время Карибского кризиса, когда 12 сентября 1962 года было опубликовано Заявление ТАСС, посвященное политике СССР в связи с ситуацией, сложившейся вокруг Кубы, более 32 тысяч солдат и матросов, сержантов и старшин, ожидавших осенью увольнения в запас, подали командованию рапорты с просьбой об отсрочке их демобилизации «до тех пор, пока американский империализм не перестанет угрожать всеобщему миру». Сотни тысяч советских военнослужащих обратились к командованию с просьбой направить их в качестве добровольцев на защиту «молодой Кубинской республики»8.

Исследователи истории противостояния двух сверхдержав в период Карибского кризиса указывают, что, судя по имеющимся архивным документам, военно-политическое руководство СССР на протяжении трех предшествующих кризису месяцев не считало необходимым предпринимать какие-либо специальные пропагандистские акции в отношении Кубы. Исключением явился утвержденный Секретариатом ЦК КПСС 10 октября 1962 года. один из шести пунктов «Предложения В. Семичастного», в котором председатель КГБ отмечал, что необходимо через «неофициальные возможности» разведки «организовать выступления некоторых видных общественных деятелей Западной Европы» с призывом не допустить экономической блокады и агрессии против Кубы. Комитет госбезопасности считал, что «в случае начала американской блокады должен быть организован единый фронт помощи Кубе и проведена неделя бойкота американских товаров с одновременным отказом во всех странах продажи американцам каких бы то ни было товаров»9.

Так, 23 октября 1962 года советские газеты сообщили о том, что первый заместитель министра обороны СССР, главнокомандующий Объединенными вооруженными силами Варшавского договора маршал А. А. Гречко созвал представителей армий — участниц пакта и дал указание провести ряд мер по повышению боевой готовности войск, входящих в состав Объединенных вооруженных сил. Параллельно с этим в полную боевую готовность приводились ракетные

войска межконтинентального и стратегического назначения на территории СССР, зенитно-ракетная оборона страны и истребительная авиация ПВО, стратегическая авиация; в повышенную боевую готовность — Сухопутные войска, часть сил и средств ВМФ СССР.

Были задержаны увольнения из СА и ВМФ старших возрастов в Ракетных войсках стратегического назначения, войсках ПВО страны и на подводном флоте; задержаны обычные отпуска личного состава10.

Одновременно пресса опубликовала Заявление советского правительства, в котором предупреждало руководство США о том, что «берет на себя тяжелую ответственность за судьбы мира и ведет безрассудную игру с огнем»11. В то же время правительство обратилось к народам мира выступить в защиту Кубы, что нашло поддержку у населения ряда стран Латинской Америки и других государств.

Ныне аналитики отмечают, что во второй половине октября 1962 года человечество оказалось поистине в шоковом состоянии, во всей полноте ощутило реальность апокалипсиса. К счастью, силы разума взяли тогда верх над безрассудством и разыгравшимися эмоциями. Государственные деятели СССР, США и Кубы впервые осознали что такое «ядерный тупик» и, проявив необходимый реализм при разрешении кризисной ситуации, нашли в себе силы вступить на путь снятия острейших международных проблем не военными, а политическими средствами. В осознании необходимости этого определенную роль сыграли и СМИ, которые в предыдущие годы много внимания уделяли теме борьбы за мир и показывали опасность ядерной войны, предостерегали государственных деятелей от поспешных и непродуманных решений, об их ответственности за мир на земном шаре.

«Судьба Чехословакии имеет исключительно серьезное значение для безопасности всего социалистического содружества»

Тщательно прорабатывалось «идеологическое обеспечение» вторжения войск армий пяти стран Варшавского договора в Чехословакию в августе 1968 года. Выдвинув тезис о возможности отрыва ЧССР от Организации Варшавского Договора, советская пропаганда начала эксплуатировать

мифы о германской угрозе, особых планах американского империализма в отношении Чехословакии.

В связи с этим в центральных газетах начали публиковаться сообщения о маневрах бундесвера и НАТО у границ с ЧССР, статьи об «авантюристических планах Пентагона и ЦРУ» в отношении стран социалистического лагеря12.

Не раз приводилась формулировка о том, что «защита завоеваний социализма... является... интернациональным долгом всех братских партий», принятая на совещании коммунистических партий в Братиславе 3 августа 1968 года, хотя концентрация войск НАТО летом 1968 года не выходила за пределы, которых она достигла в прошлом, и не давала повода для подобных опасений. И 8 августа, за три дня до ввода войск, началась подготовка проектов обращения к народу и армии ЧССР, правительственного заявления пяти стран—участниц вторжения и специального письма руководству компартий западных стран. Союзники объясняли свои действия угрозой контрреволюции, упоминали о жизненных интересах социалистических стран и о мире в Европе, ссылались на Братиславскую декларацию о защите завоеваний социализма и на «просьбу» о помощи партийного и государственного руководства ЧССР.

Эти же тезисы были доминирующими и в материалах, которые готовились для использования в устной пропаганде. Так, в одной из брошюр того времени (с предупреждающим грифом «не для печати»), полученной пропагандистами и агитаторами буквально через несколько дней после ввода войск, последовательно, начиная с ленинской оценки справедливых и несправедливых войн, доказывалось, что предпринятая акция — это вполне законная мера, вытекающая из договорных обязательств социалистических стран и статуса Варшавского договора, где записано, что защита каждой входящей в него державы является общим делом для всех других, объединяемых им государств. Разъяснялось, что судьба Чехословакии как социалистического государства имеет исключительно серьезное значение для безопасности всего социалистического содружества. Само положение ЧССР как страны, далеко выдвинутой на запад и непосредственно граничащей с ФРГ, таково, что ее отторжение от социалистического лагеря неминуемо нарушит сложившуюся систему

обороны на европейском континенте. Национальные интересы Чехословакии, таким образом, сливаются с национальными интересами других стран социализма.

И хотя взаимоотношения соцстран строятся на принципах полного равноправия, уважения территориальной ценности, государственной независимости и суверенитета, невмешательства во внутренние дела друг друга, тем не менее основой их связей следует считать братскую взаимопомощь, действенным проявлением которой является социалистический интернационализм.

Особо подчеркивалось, что в ведении пропагандистской работы необходимо акцентировать внимание не на «наличие или отсутствие разрешения на ввод союзных войск в пределы ЧССР», а на то, «была или не была реальной опасность контрреволюционного переворота в Чехословакии»13.

Советсткая печать, указывая на то, что «контрреволюция в Чехословакии — выкормыш международного империализма», писала, что с помощью нее Запад пытался «нанести военно-политический удар по мировому социализму». В подтверждение приводились выдержки из публикаций западной прессы, высказываний политиков и государственных деятелей США, ФРГ и других стран. Рассказывалось о том, что в июле 1968 года достоянием гласности стал «оперативный план», разработанный Пентагоном и ЦРУ против социалистических стран, и в частности против Чехословакии. Также со ссылкой на ливанскую газету «Ад-Дунья», которая 11 сентября 1968 года опубликовала корреспонденцию из Брюсселя о секретной программе по Чехословакии под кодовым названием «Зефир», которая должна была способствовать «выходу Чехословакии из Варшавского договора». Среди одобрительных отзывов советских людей на вступление вооруженных сил пяти союзных стран в Чехословакию, помещались и письма зарубежных граждан, которые также поддерживали эту военную акцию. Так, 27 августа 1968 года «Правда» опубликовала письмо известного английского писателя Джеймса Олриджа, который заявил, что критика западных СМИ действий Советского Союза и других стран Варшавского договора в отношении Чехословакии — «верх лицемерия, цинизма и лжи»14. Организация этого выступления Олриджа, многие книги которого были изданы в СССР и пользовались здесь популярностью, являлось удачей совет

ской пропаганды.

Его письмо вызывало значительно больше доверия, чем публикуемые в центральных газетах выступления лидеров международного коммунистического движения.

Своими публикациями советская печать стремилась убедить, что «поборники социализма в Чехословакии и их подлинные друзья в социалистическом лагере и международном коммунистическом движении» оказались перед выбором: либо позволить международной реакции столкнуть страну с социалистического пути, допустить возвращение старых хозяев чехословацких заводов и поместий, согласиться молча на новый Мюнхен и отторжение судетских земель в пользу реваншистской Западной Германии, открыть империализму его излюбленную дорогу на Восток между Рудными горами и хребтом Чешского леса, поставив тем самым под удар завоевания мирового социализма и итоги Второй мировой войны; либо «до конца выполнить свой интернациональный долг и всей мощью сил и идей социалистического содружества» защитить социалистический строй в Чехословакии, раз и навсегда покончить с мюнхенской политикой, решительно отбросив все притязания «реваншистских наследников Гитлера, воздвигнуть неодолимую преграду перед новым «дранг нах Остен»».

В советских СМИ одной из важных причин «событий в Чехословакии» называлась деструктивная роль чешской прессы, попавшей под влияние «контрреволюции и изощрявшейся в клеветнических нападках» на коммунистическую партию, на последнее 20-летие истории своей страны, на социалистическое содружество, Варшавский договор, Совет Экономической Взаимопомощи.

В брошюре «К событиям в Чехословакии: Факты, документы, свидетельства прессы и очевидцев», оперативно выпущенной пресс-группой советских журналистов в Москве в первой половине сентября 1968 года тиражом 300 тысяч экземпляров15, рассказывалось, как происходила «дискредитация» КПЧ, «подрыв установленных конституцией государственных и общественных институтов», велась «ревизия коренных принципов марксизма-ленинизма», как «контрреволюция» использовала лозунг «свободы слова» и проводила «курс на захват власти». Там рассматривались публикации «контрреволюционных» газет «Млада франта», «Свобода

слова», еженедельника «Литерарни листы» и ряда других изданий. Назывались помещенные в них статьи И. Ганзелки «Час правды», И. Свитака «Смысл возрождения», А. Крамера «Какая демократия?» и другие публикации, в которых авторы «клеветали на социализм». Подчеркивалось, что «контрреволюционеры в своей пропаганде ориентировались на молодежь», что долговременная и хорошо продуманная «идеологическая обработка», проводившаяся объединенными усилиями «внутренней и внешней контрреволюции», не могла не сказаться на сознании части молодежи, на ее настроениях и увлечениях.

Авторы брошюры писали: «Резко изменился даже внешний облик некоторой части чехословацких юношей и девушек. Длинноволосые юнцы в рубашках, украшенных рекламой кока-кола, слоняющиеся без дела, отказавшиеся от полезного труда, повышенный спрос на алкоголь, рост числа наркоманов, резкое увеличение числа уголовных преступлений — всему этому способствовали серьезные недостатки, имевшие место в воспитании молодежи в течение ряда лет. Реакционные элементы льстили молодежи, разжигали нигилистические страсти, настроения огульного, отрицания завоеваний социализма.

Четко пропагандировался, в частности, взгляд на молодежь как на особую социальную группу, которой якобы присущи самостоятельные, не связанные с каким-либо классом политические требования.

Одновременно выдвигался тезис, что в ЧССР будто бы не созданы необходимые условия для роста молодежи, для обеспечения ее материального благосостояния»16.

Далее подчеркивалось, что в выступлениях печати, радио, телевидения, в публичных высказываниях «отдельных деятелей», явно рассчитанных на завоевание популярности среди молодежи, всячески обыгрывались и подчеркивались такие слова и выражения, как «демократия», «свободное волеизъявление», «творческая инициатива снизу» и т. д.

В связи с этим отдел пропаганды ЦК КПСС рекомендовал в работе среди населения Чехословакии особое внимание уделить молодежи. В сентябре здесь был разработан детальный план «массированной пропагандистской кампании» с использованием таких мер, как усиление радиовещания из

Москвы на чешском и словацком языках, временная мобилизация 1,5 тысячи комсомольских работников в армию для службы в воинских частях, находившихся в Чехословакии, где они должны были заниматься пропагандистской работой среди населения, публикация в тесной координации с КГБ серии пропагандистских статей в иностранной прессе и др. Высказывалась идея создать на территории ГДР «радиостанцию полулегального характера, выступающую от имени преданных делу социализма работников идеологического фронта Чехословакии. Такая радиостанция необходима для передачи материалов, которые в нынешних условиях не могут быть по политическим соображениям переданы официальным московским радио». Особо отмечалось, что сам факт передачи «может вызвать известные протесты со стороны КПЧ и правительства ЧССР». Однако деятельность такой радиостанции, «за выступления которой мы не будем нести формальной ответственности, не только оправдана, но и необходима»17.

С началом введения советских войск в Чехословакию в их составе находились офицеры отдела спецпропаганды Главного политического управления Советской Армии и Военно-Морского Флота (ГлавПУ СА и ВМФ) и спецпропаганди- сты войсковых органов. Они не только выпускали листовки, вели радиопередачи, для чего использовались автотипографии и мобильные радиоузлы, но и анализировали и оценивали информацию международных СМИ и оперативно доводили ее до командования.

Следует заметить, что в органах военной спецпропаган- ды ранее произошел ряд реформирований. В 1956 году и до того сокращенный 7-й отдел ГлавПУ СА и ВМФ был ликвидирован, а часть его функций передана отделу печати, в котором около двадцати должностей укомплектовали офице- рами-спецпропагандистами18.

В новых условиях аппарат спецпропаганды часто принимал участие в инспектировании органов политической пропаганды и агитации, редакций военных изданий и т. п. Это отвлекало его от решения своих специфических задач. Однако и в таких условиях спецпропагандисты проводили значительную работу по изучению военно-политической обстановки в мире, разработке аналитических материалов по вооруженным силам США, Великобритании, Франции, Западной

Германии, Японии, Турции и других государств, исследованию методов деятельности аппарата идеологической обработки военнослужащих армий зарубежных стран, форм и методов психологического воздействия на них.

Одним из результатов этой деятельности явился рост авторитета спецпропагандистов в войсках, штабах, политорга- нах. Поэтому руководством Министерства обороны было принято решение о восстановлении самостоятельного отдела спецпропаганды в составе ГлавПУ СА и ВМФ и некотором увеличении штатного состава этих органов в войсках.

Перед вновь реорганизованными и расширенными седьмыми отделами были поставлены задачи в совершенстве владеть и правильно оценивать информацию об изменениях в военно-политической обстановке в зарубежных странах, оперативно доводить ее до сведения командования, готовить качественные материалы, оказывать всемерное содействие руководству и центральным органам управления Варшавского договора в организации взаимодействия между поли- торганами дружественных армий. Офицеры службы также участвовали в мероприятиях по пропаганде Вооруженных Сил СССР за рубежом, оказании помощи соответствующим организациям в деле повышения качества подготовки военнослужащих зарубежных армий, обучавшихся в военных учебных заведениях СССР.

Активная деятельность велась по изучению опыта тех стран, которые использовали средства специальной пропаганды в ходе войн и вооруженных конфликтов. Так, например, особое внимание было уделено изучению практики информационного воздействия вооруженных сил Демократической Республики Вьетнам в операциях против войск сайгонского режима и американского экспедиционного корпуса. Значительное внимание уделялось подготовке справок- персоналий и характеристик на высшее политическое и военное руководство США и их союзников по НАТО, генералов, адмиралов и старших офицеров, занимающих командные посты в иностранных государствах, а также информационных документов, раскрывающих вопросы состояния боеготовности, идеологической обработки и морально-психологического состояния военнослужащих зарубежных армий и флотов.

Спецпропагандисты вели постоянный поиск новых форм и методов военно-политического анализа боеготовности войск иностранных государств, а также способов оказания воздействия на их личной состав в боевых условиях. Одним из результатов этой деятельности явилась разработка большого пакета документов, получивших общее наименование «Соображения по ведению спецпропаганды» на различные объекты (страны, население, различные категории военнослужащих и т. п.).

Это были глубокие по содержанию, аргументированные, насыщенные убедительными фактами аналитические документы по конкретным странам и армиям, включая характеристику различных категорий военнослужащих, систему их отбора, обучения, анализ форм и методов деятельности органов идеологической обработки, данные о морально-психологическом состоянии личного состава вероятного противника. Эти материалы постоянно обновлялись. Затем было разработано «Наставление по ведению политической работы среди войск и населения противника в боевых условиях» — важный уставный документ по организации и содержанию спецпропаганды.

В 1960—1970 годы спецпропагандисты постоянно разрабатывали аналитические справки для информирования командования, штабов и политорганов и ряд материалов для использования в пропагандистской работе в войсках, готовили статьи в военных журналах и других изданиях с обзором вопросов подготовки к информационно-психологическим действиям в иностранных армиях.

<< | >>
Источник: Волковский Н. Л.. История информационных войн. В 2 ч. Ч. 2. — СПб.: ООО «Издательство «Полигон».736 с.. 2003

Еще по теме Кубинская революция и Карибский кризис:

  1. Глава 2. Двадцатый век начинается
  2. Тема 11. Советский Союз в послевоенный период. Научно-техническая революция и её влияние на ход общественного развития
  3. Противоречия внешнеполитического курса СССР
  4. Кубинская революция и Карибский кризис
  5. 1.3 КАРИБСКИЙ РАКЕТНЫЙ КРИЗИС… И МАРС
  6. ГЛАВА 56 БРИТАНИЯ: ЛУЧШИЕ ВРЕМЕНА И ОТКАЗ ОТ КОЛОНИАЛЬНОГО НАСЛЕДСТВА
  7. ГЛАВА 60 КУБИНСКИЙ КРИЗИС
  8. ГЛАВА 71 ЦЕНТРАЛЬНАЯ АМЕРИКА, ОХВАЧЕННАЯ РЕВОЛЮЦИЕЙ
  9. ГЛАВА 72 СТРАНЫ КАРИБСКОГО БАССЕЙНА
  10. Кубинский ракетный кризис 1962 г. и его европейская параллель