<<
>>

§3. Межобщинные переговоры 1968-74 гг. и турецкое вторжение

Период 1968 - 74 гг. на Кипре характеризовался, в целом, двумя основными факторами: с одной стороны, был запущен и продолжался, несмотря на трудности, греко-кипрский межобщинный диалог под эгидой ООН; с другой - все более нарастали противоречия между Макариосом и Афинами, грозя принять самые крайние формы.
На таком фоне кипрская ситуация по-прежнему оставалась в центре международного внимания, в том числе в Вашингтоне и в Москве.

Контакты Генсекретаря ООН У Тана с представителями обеих кипрских общин, Греции и Турции (январь 1968 г.) привели к тому, что все стороны, несмотря на изначальные сомнения Анкары, согласились с целесообразностью начала межобщинных переговоров в рамках ООН. Их целью провозглашалось урегулирование конституционного аспекта кипрской проблемы, то есть соотношения прав и полномочий общин в соответствии с конституцией острова. Затем, в случае успеха, для урегулирования международных аспектов к диалогу должны были подключиться другие заинтересованные участники. Греко-кипрскую делегацию на переговорах, начавшихся в июне 1968 г., возглавил Г.Клиридис; турко-кипрскую - Р.Денкташ.199

Дискуссия затрагивала полномочия общин в сфере исполнительной, законодательной и судебной власти, а также в области местного самоуправления. Диалог, продолжавшийся в четыре этапа, был прерван в сентябре 1971 г. ввиду невозможности компромисса, но возобновился в июне 1972 г. в результате посреднических усилий ООН. Переговоры, в целом, характеризовались постепенным, хотя и непростым, сближением позиций сторон по целому ряду вопросов и одновременно выделением круга тем, где возможности компромисса казались весьма ограниченными. Круг этот был не так велик, но и возможности общин для гибкости становились минимальными.200

Стороны, в частности, согласились с сохранением постов президента и вице-президента, избираемых, как это предусматривала конституция 1960 г., раздельным голосованием греков- и турок-киприотов, однако при этом было решено отменить право вето, использование которого в 1960-63 гг.

не раз ставило в тупик процесс принятия государственных решений. Кроме того, представительство турок-киприотов в кабинете министров сокращалось с одной трети всех мест до одной пятой. Определенные развязки201 наметились и с соотношением представителей общин в государственных структурах, а также в связи с составом и принципом комплектования судебных органов.

Что касается решений парламента, то предполагался принцип простого большинства, за исключением ряда особых случаев, когда для принятия законопроекта требовалось обязательное голосование «за» как минимум трети турко-кипрских депутатов. Квалифицированное большинство в две трети парламентариев каждой из общин требовало лишь одобрение избирательного закона и внесение изменений в конституцию. Постепенно стал вырисовываться компромисс и с численностью греко- и турко-кипрских депутатов: 60 и 15, соответствешю. Неразрешенным пока, правда, оставался вопрос об избирательных списках: турки-киприоты настаивали на их составлении по этническому принципу; греки-киприоты выступали за единые списки.

Самые серьезные разногласия оставались в отношении местного самоуправления. Так, турки-киприоты выступали за создание раздельных административных органов по этническому признаку, полномочия которых были бы закреплены конституцией и распространялись на географические области с преобладающим населением той или иной общины. Эти области объединялись, по замыслу турок-киприотов, в единую координационную структуру, автономно регулирующую дела каждой из общин. Полицейские силы комплектовались бы по этническому принципу и подчинялись главам местных администраций. По сути, речь шла об учреждении режима кантонов и перспективе эволюции государства на Кипре к федеративному устройству.

Греки-киприоты видели в турко-кипрских требованиях угрозу единому государству и попытку формирования на основе обособленных единиц местного самоуправления отдельной системы во главе со своим координирующим органом, которая была способна впоследствии стать прообразом турко-кипрского государственного образования на Кипре и привести к расколу острова.

В этой связи они выступали против организации местного самоуправления в виде сколько-нибудь крупных раздельных географических областей, соглашаясь в то же время предоставить турецкой общине полную автономию в вопросах религии и культуры. В плане координирующей местное самоуправление структуры максимум, на что были готовы пойти греки-киприоты, - это создание в парламенте раздельных органов из представителей греков- и турок-киприотов, полномочия которых относительно регулирования жизнедеятельности общин были бы строго ограничены законом, дабы не создавалась альтернативная вертикаль власти, параллельная единым государственным структурам (прежде всего, исполнительным). Подробное регламентирование вопросов местного самоуправления в конституции также вызывало неприятие греков-киприотов, поскольку негибкость основного закона Кипра делала фактически невозможными любые поправки в дальнейшем. Кроме того, греки Кипра предлагали введение постов специальных наблюдателей, которые, помимо конституционного суда, могли бы оценивать принимаемые местными властями решения на предмет их соответствия кипрским законам и конституции.

Несмотря на неудачу переговоров, которые были окончательно прерваны событиями лета 1974 г., важнейшим их итогом стала наработка определенных развязок по вопросам модификации механизмов функционирования исполнительной, законодательной и судебной власти на Кипре, заложенных конституцией 1960 г., но оказавшихся неэффективными.202 Другим результатом межобщинного диалога стало позитивное изменение климата межобщинного взаимодействия - впервые за долгие годы. Постепенно восстанавливалась свобода передвижения на Кипре: по указанию Макариоса блокада турко-кипрских анклавов была снята окончательно; в свою очередь представители греческой общины получали доступ в районы компактного проживания турок-киприотов, часть которых стала возвращаться в свои покинутые в 1963 - 67 гг. дома. Появились первые свидетельства возобновления экономического взаимодействия общин.

В то же время анклавы пока сохранялись, и до подлинной нормализации обстановки на острове было далеко.

Упорство обеих сторон в отстаивании своих требований было связано со стремлением обеспечить «синицу в руках» в виде существующего статус-кво: греки-киприоты были по-прежнему уверены, что время работает на них и на уступки должны первыми пойти турки-киприоты. Последние же ощущали свое превосходство с учетом проекции турецкой военной мощи на Кипр и заявленного Анкарой предупреждения о возможности силовой акции для защиты турок Кипра.

Международное окружение вокруг Кипра, которое, рассуждая теоретически, могло бы оказать благоприятное воздействие на ход межобщинных переговоров, оставалось весьма сложным. Греция после прихода к власти хунты «черных полковников» в 1967 г. твердо взяла курс на такое урегулирование, которое отвечало бы, прежде всего, союзническим обязательствам Афин перед США и НАТО. Кроме того, продемонстрированная со всей определенностью в ноябре 1967 г. готовность Турции к силовой акции на Кипре в случае ущемления интересов турок-киприотов заставляла греческое руководство оказывать давление на Макариоса, выкручивая ему руки все сильнее.

Турция в 1968 - 74 гг. исходила из того, что ее переговорная позиция по Кипру была предпочтительнее, чем позиция Афин. В этой связи Анкара, рассчитывая на уступки со стороны греков-киприотов и Греции, поддерживала требования турок-киприотов о создании мощных автономных структур самоуправления и призывала Р.Денкгаша проявить твердость.203 После военного переворота (1971 г.) Турция стала постепенно склоняться к идее создания на острове федеративного государства, субъекты которого были бы объединены слабой центральной властью. По сути, это стало дальнейшей модификацией требования об облеченных широкими полномочиями раздельных географических единицах самоуправления. Кроме того, Анкара продолжала рассматривать как вполне вероятный сценарий одностороннего (или совместного с Афинами) вторжения на Кипр, в случае обострения там обстановки и возникновения угрозы для турок-киприотов.204

Вашингтон, надо заметить, изначально лояльно отнесся к военному перевороту в Афинах:205 в НАТО США активно выступили против попыток приостановить членство Греции в Альянсе «до восстановления демократии», а эмбарго, введенное Вашингтоном в апреле 1967 г.

на поставку тяжелого вооружения Греции, было отменено уже осенью 1968 года.206 В 1967 - 74 гг. связи Вашингтона и греческой хунты заметно окрепли: была достигнута договоренность о предоставлении Шестому флоту США портовых услуг в Греции; Афины посетили вице-президент США С.Агню, госсекретарь У.Роджерс, министр обороны М.Лэйрд и другие высокопоставленные лица, заявлявшие о существовании «необычайно близких» отношений между двумя странами. Сохранявшаяся опасность силового столкновения Греции и Турции из-за Кипра на фоне пристального внимания СССР к Средиземноморью и Ближнему Востоку все более ориентировала США на поиск скорейшего урегулирования кипрского вопроса, и предпочтительнее всего - как «семейного дела» в рамках НАТО. Усиление к началу 70-х гг. позиций СССР на Ближнем Востоке (Египет, Сирия, Ливия) и наращивание в Средиземноморье советского военно-морского присутствия особенно повышало стратегическую ценность Кипра и британских баз, уже использовавшихся в интересах как США, так и Североатлантического альянса в целом (формальное согласие кипрского правительства было вытребовано в 1970 г.).

В этой связи политика Макариоса, ориентировавшегося на Москву в качестве противовеса давлению со стороны НАТО - как Альянса в целом, так и отдельных его членов, стала вызывать на Западе особое раздражение. Впрочем, и сам Архиепископ получил в некоторых кругах США еще в середине 60-х гг. прозвище «средиземноморского Кастро». Как подтверждение сказанному многие восприняли официальный визит Макариоса в СССР 2-9 июня 1971 г., в ходе которого Москва вновь заявила о поддержке суверенитета и территориальной целостности Кипра, а также его независимого внешнеполитического курса. В этой связи приход к власти на Кипре более умеренного политика воспринимался бы как отвечающий целям НАТО. Считая Макариоса чуть ли не «красным», на Западе тем самым делали типичную для своего времени ошибку, неверно ассоциируя с коммунистами практически всех националистов (по сути), принимавших внешнеполитическую ориентацию на СССР ради получения всевозможной поддержки Москвы и социалистического лагеря.207

Давление Запада на Макариоса, главным образом через Афины, приобрело многофакторный характер.

С одной стороны, Греция стала настойчиво призывать кипрского президента пойти на уступки туркам-киприотам и добиться скорейшего урегулирования межобщинного аспекта проблемы. Это позволило бы перейти к разрешению вопросов, связанных с международным статусом Кипра, и здесь Греция, США и Турция рассчитывали найти компромисс в рамках НАТО. Дело доходило до попыток прямого вмешательства в межобщинный диалог. Так, в июне 1971 г. Афины дважды обращались к Макариосу с подробной рекомендацией о том, какие из предложений турок-киприотов в сфере местного самоуправления

необходимо было бы принять. Отказ Макариоса вызвал снова апелляцию Афин к «доктрине национального центра» с угрозами принять меры «в интересах эллинизма». Климат отношений между Афинами и Никосией продолжал ухудшаться; наладить его не смог и визит Макариоса в Грецию в сентябре 1971 г.

С другой стороны, при поддержке из Афин и тайном участии греческих офицеров из состава Национальной гвардии, а также размещенного на Кипре по Соглашениям 1959 г. контингента, создавалась боевая организация «Народный фронт» (1969 г.). Формальной ее целью, призванной облегчить мобилизацию членов, являлось осуществление «энозиса». На деле же организация становилась орудием прямого давления на Макариоса. 4 марта 1970 г. ею было совершено покушение на жизнь Архиепископа. В сентябре 1970 г. на Кипр вновь прибыл Г.Гривас, создавший и возглавивший организацию ЭОКА-2, подлинной задачей которой, на фоне провозглашенного «энозиса» (апелляция к продолжению героической в глазах греков-киприотов кампании ЭОКА 1955-59 гг.), также являлась борьба против сторонников Макариоса.208 С 1972 г. акции ЭОКА-2, пользовавшиеся поддержкой находившихся на Кипре греческих офицеров, приобрели систематический характер: убийства, диверсии, похищения оружия из полицейских участков. Летом 1973 г. в заложники был захвачен министр юстиции Кипра; 7 октября 1973 г. совершено новое покушение на жизнь Макариоса.

На фоне обострения ситуации на Кипре Анкара предложила Греции в случае эскалации насилия предпринять совместные действия для осуществления вмешательства. Одновременно и Афины, и Анкара давали понять, что в случае провала межобщинного диалога урегулирование будет возвращено в формат НАТО. Показательной в этой связи стала договоренность мининдел Греции и Турции (встреча НАТО в Лиссабоне в июне 1971 г.) о более активном участии двух стран в процессе урегулирования. При обсуждении возможностей возобновления межобщинного диалога (осень 1971 г.) Афины по согласованию с Анкарой, но без учета мнения Никосии, предложили продолжить переговоры в расширенном формате - с подключением Греции и Турции. Макариос выступил против. В результате трудных согласований СБ ООН одобрил компромиссную инициативу, предусматривавшую участие в межобщинном диалоге греческого и турецкого представителей, но на правах технических советников.209

Противоречия Афин и Никосии достигли кризисного уровня в январе- феврале 1972 г., когда греческое руководство потребовало передать Национальной гвардии партию приобретенного Кипром в Чехословакии вооружения, предназначавшегося для греко-кипрских полицейских подразделений, в своем большинстве преданных Макариосу. Отказ Архиепископа вызвал негодование в Греции, которая, по сути, предъявила ультиматум (11.02.1072 г.): помимо передачи вооружения и признания верховенства Афин при принятии главных решений, Афины настаивали на изменении состава правительства Кипра. При этом в тексте обращения содержалась почти неприкрытая угроза вооруженного вмешательства. Турция воспользовалась случаем и предупредила о возможности предпринять превентивную акцию для защиты турок-киприотов, если на Кипре начнутся столкновения между враждующими греческими группировками. 15-16 февраля 1972 г. кипрская полиция обнаружила свидетельства подготовки греческими офицерами Национальной гвардии вооруженного выступления против Макариоса. По призыву Архиепископа тысячи греков-киприотов вышли на улицы, протестуя против планов переворота. Одновременно Макариос обратился к послам США и СССР с просьбой вмешаться.210

Москва и Вашингтон, действуя через своих послов в Афинах, способствовали стабилизации обстановки: США призвали руководство Греции не настаивать на немедленном удовлетворении условий ультиматума; СССР в свою очередь призвал к уважению независимости Кипра (ТАСС, 15.02.1972 г. - «Правда» 17.02.1972 г.). В результате ситуация была урегулирована следующим образом: при содействии Генерального секретаря ООН чехословацкое оружие было размещено на складе ООН под охраной невооруженных греко-кипрских полицейских. Одновременно Макариос, стремясь нормализовать отношения с Афинами, провел перестановки в правительстве.

Новой акцией давления на Архиепископа стала инспирированное афинской хунтой требование Макариосу, выдвинутое созванным 2 марта 1972 г. заседанием Священного Синода Кипрской церкви в составе трех митрополитов, покинуть пост президента ввиду того, что православная церковная традиция не предусматривает совмещения постов духовной и светской власти.211 Архиепископ Афинский Иероним, известный своими связями с хунтой, призвал Макариоса принять требование Синода. 8 марта 1972 г. Синод (с нарушением процедур) объявил о лишении Макариоса Архиепископского сана; это решение, вызвавшее бурю негодования в среде кипрских мирян и клира, «вступило в силу» 13 апреля 1973 г.; местоблюстителем назначался митрополит Пафоса Геннадий. В ответ в июле 1973 г. по инициативе Макариоса был созван Большой Синод с участием практически всех глав и представителей православных церквей, защитивший Макариоса и лишивший мятежных митрополитов сана за раскольничество.

Это была крупная победа Макариоса, продолжавшего, несмотря на трудность ситуации, искусно лавировать на скользкой кипрской политической сцене и сохранять поддержку подавляющего большинства греков-киприотов. В 1968 и 1973 г. он триумфально переизбирался во второй и третий раз подряд на пост президента. Его авторитет, завоеванный во время антиколониальной борьбы Кипра, лишь укреплялся в 60-е и 70-е гг. на фоне нарастающего давления извне - главным образом, из Афин и Вашингтона. Не принадлежа ни к одной из политических партий острова, он пользовался их общей поддержкой. Так, коммунистическая АКЭЛ, получившая на парламентских выборах 1970 г. 9 мест из 35,212 видела в Макариосе символ сопротивления западному империализму и НАТО. Сходных, в целом, позиций придерживалась социалистическая партия ЭДЕК В.Лиссаридиса, популярная в среде левой интеллигенции (2 места на выборах 1970 г.). Правые Единая партия (Г.Клиридис, 15 парламентских мандатов на выборах 1972

г.) и Прогрессивная коалиция (8 мандатов) традиционно поддерживали Макариоса в его статусе «этнарха» - исторического религиозного и политического лидера греков-киприотов. Сторонники, однако, именно этих партий оказались более других подвержены влиянию распространяемой из Афин пропаганды, компрометирующей Архиепископа.213

Тем временем связи Архиепископа с военным правительством Греции продолжали ухудшаться. Летом 1973 г. хунта заявила о намерении в скором времени вновь начать двусторонние переговоры с Турцией по Кипру. В ноябре 1973

г. после подавления студенческого демократического восстания в Афинском Политехническом университете к власти в Греции пришла еще более консервативная группировка военных во главе с Д.Иоаннидисом. С этого момента Афины начали неприкрытую, по сути, финансовую и идеологическую поддержку противников Макариоса на Кипре,214 прямо осуждая политику кипрского президента как противоречащую «интересам эллинизма». Тяжелое экономическое положение Греции и отсутствие какой-либо поддержки в обществе толкали хунту на внешнеполитическую провокацию, способную, по мнению военных, принести быстрые дивиденды. Легкой целью казалось осуществление «энозиса»; при этом ответную реакцию Турции, как рассчитывали в Афинах, должны были предупредить США ради сохранения единства юго-восточного крыла НАТО.215

15 июля 1974 г. в ответ на обращение Макариоса к Афинам (2.07.1974 г.) с призывом вывести с Кипра большую часть греческих офицеров, подразделения Национальной гвардии и греческий контингент, размещенный на Кипре по Соглашениям 1959 г., заняли президентский дворец и все стратегические объекты в Никосии и крупных городах острова. Их действия были поддержаны правоэкстремистскими элементами греко-кипрской общины. Сопротивление кипрских полицейских и малочисленной президентской гвардии было быстро подавлено; Архиепископу Макариосу, однако, чудом удалось спастись и покинуть остров. Новым «президентом» Кипра был объявлен известный по событиям 1963 г. в Оморфите Н.Сампсон; в правительство вошли греко-кипрские националисты.

16 июля 1974 г. Турция обратилась к Великобритании с предложением предпринять совместные меры, в соответствии с Договором о гарантиях, и восстановить статус-кво. 17 июля для переговоров в Лондон прибыл турецкий премьер Б.Эджевит. Англичане колебались, не желая оказаться втянутыми в кризис с трудно прогнозируемыми последствиями, и Анкара, решив действовать самостоятельно, 20 июля 1974 г. высадила десант на Кипре (план «Аттила I»). Глава афинской хунты Д.Иоаннидис отдал приказ греческим войскам атаковать турецкие силы, однако ввиду явной неготовности Греции к войне приказ был отменен.

СССР резко осудил переворот на Кипре, предупредив Грецию, что именно она несет всю ответственность за последствия.216 США были чуть ли не единственной страной, не осудившей немедленно переворот, а американский посол на Кипре Р.Дэвис, единственный из глав дипломатических представительств, даже встретился с "министром иностранных дел" мятежников.217 Существует ряд фактов, подтверждающих, что США знали о подготовке переворота против Макариоса и рассчитывали, что Кипр, утратив независимость, будет полномасштабно и эффективно использоваться в интересах НАТО.218 Решительность действий Турции, однако, оказалась для США неожиданной. Несмотря на посредничество заместителя госсекретаря США Дж.Сиско и призывы Вашингтона прекратить боевые действия на Кипре, Анкара не остановилась, пока не реализовала свои планы: к 23 июля 1974 г. турецкие части, не встречая серьезного сопротивления, заняли стратегически важные пункты на северо-востоке острова, оккупировав около десяти процентов территории Кипра. 22 июля формально в силу вступило соглашение о прекращении огня.

20 июля 1974 г. СБ ООН принял резолюцию 353, в которой потребовал уважения суверенитета, независимости и территориальной целостности Кипра, прекращения противоборствующими сторонами огня, вывода всех иностранных войск с острова, а также проведения переговоров стран-гарантов по Соглашениям 1959 г. для восстановления конституционного правительства на Кипре и мира в регионе.219 Правительства Греции, Турции и Великобритании договорились направить в Женеву министров иностранных дел для обсуждения сложившейся ситуации.

Между тем, 23 июля 1974 г. пал военный режим в Афинах, власть оказалась в руках гражданского правительства во главе с К.Караманлисом. Одновременно «в отставку» ушло «правительство» Н.Сампсона; на Кипре началось восстановление законности и порядка.

Первый раунд переговоров в Женеве (25-30 июля 1974 г.) завершился принятием декларации с подтверждением соглашения о прекращении огня и де- факто признанием занимаемых противоборствующими сторонами позиций, а также договоренностью о проведении второго раунда - с участием представителей кипрских общин и государств-гарантов для обсуждения итогового урегулирования кипрской проблемы. Кроме того, в декларации говорилось о выводе иностранных войск с Кипра, что предусматривала и резолюция 353 СБ ООН. По сути, это было поражением Афин, поскольку речь де-факто шла о наличии на Кипре «двух автономных администраций».220

Второй раунд состоялся 8-14 августа 1974 года. Турция и турки-киприоты в ультимативной форме потребовали учреждения на Кипре режима кантонов при слабом центральном правительстве или двухзональной федерации; в обоих случаях они заявили, что рассчитывают получить контроль над 34% территории острова.221Принятие этого условия предполагало бы переселение нескольких десятков тысяч греков- и турок-киприотов. Попытка англичан предложить создание на Кипре двух автономных администраций была отклонена представителями обеих общин. Греко- кипрские предложения о возвращении к цюрихско-лондонскому статус-кво при формировании в турецкой общине структуры широкого местного самоуправления были отвергнуты турками-киприотами и Анкарой, которые констатировали невозможность возврата к конституции 1960 г. В таких условиях для принятия решения греки-киприоты и Афины запросили двое суток на раздумье.

В этот критический момент в Анкаре понимали, что греческие войска на Кипре неспособны к сопротивлению, а СССР вряд ли настроен активно вмешиваться в конфликт, дорожа разрядкой с Вашингтоном и выгодами от развивавшегося советско-турецкого сотрудничества. В Турции также надеялись, что США, опасаясь подрыва НАТО, не пойдут дальше порицания Анкары, если она будет действовать быстро. В итоге 14-16 августа 1974 г. Турция провела вторую часть операции на Кипре («Аттила II»), расширив зону оккупации до почти 37% территории острова. По меркам Кипра, ее последствия были катастрофическими: около 2 тыс. греков-киприотов было убито, более 1,5 тыс. пропало без вести, почти 200 тыс. (треть общего населения) стали беженцами, двигаясь на юг в надежде спастись от турецкого наступления. При этом свои дома на юге Кипра покинули, опасаясь мести, тысячи турок-киприотов.222

Турецкая оценка оперативной обстановки и прогноз международной реакции оказались верными. Приказ К.Караманлиса греческим ВМС и ВВС атаковать турецкий десант был отменен ввиду неготовности Греции к войне;223 на Кипре греческие силы были небоеспособны. Присутствие миротворцев ООН также не могло стать сдерживающим фактором для Турции.224

США не пошли дальше порицания вторжения, отказавшись задействовать ради сдерживания Турции, как отчаянно надеялся кое-кто из греков, свой Шестой флот. Более того, некоторые авторы указывают, что США, возможно, рассчитывали, что турецкая операция будет способствовать восстановлению баланса сил на Кипре и долгосрочной стабилизации общей обстановки.225

СССР формально осудил интервенцию, но речи о возможном советском вмешательстве не шло. Москва предпочитала осторожно высказываться о возникновении "очага военной напряженности в районе Восточного Средиземноморья", возлагая ответственность на НАТО.226 Развитие ситуации устраивало СССР: Турция и Греция находились на пороге войны, последняя вскоре вышла из военной структуры НАТО, ослабив юго-восточный фланг Альянса. Антиамериканизм достиг своего предела в Греции. Введенное Конгрессом в начале 1975 г. эмбарго на поставки американского оружия Анкаре осложнило американо- турецкие связи. На таком фоне советско-турецкие отношения получали дополнительный стимул.227 Стремясь закрепить свою роль в кипрских делах, СССР предложил (конец августа 1974 г.) созыв международной конференции с участием Кипра, Греции, Турции, членов СБ ООН и Движения Неприсоединения. Эта (пропагандистская по большому счету) идея, остававшаяся в силе много лет, получила одобрение Афин и Никосии, но была отвергнута Турцией и США. В дальнейшем СССР продолжал поддерживать единство и независимость Кипра, но при этом, выбирая - вслед за ООН - обтекаемые формулировки о необходимости вывода всех иностранных войск с Кипра, стремился не задеть Турцию.

СБ ООН 16 августа 1974 г. одобрил резолюцию 360, в которой осудил односторонние военные действия против Республики Кипр, призвал к выводу с острова всех иностранных войск и проведению переговоров. Воспрепятствовать турецкой операции ООН, однако, не могла. В развитие резолюции СБ ООН 361 от 30.08.1974 г.228 и по результатам консультаций Генсекретаря ООН К.Вальдхайма в Афинах, Никосии и Анкаре, 6 сентября 1974 г. были начаты межобщинные переговоры по гуманитарным аспектам. К концу 1974 г. диалог стал затрагивать контуры возможного урегулирования.

Подводя краткие итоги представленного в параграфе анализа, необходимо констатировать, что события 1974 г. значительно изменили статус-кво на Кипре. Впервые в истории было проведено полное географическое разъединение греческой и турецкой общин, окончательно завершенное в 1975 г.: населеггае на юге и севере острова стало моноэтническим, за исключением небольшой греко- кипрской общины на полуострове Карпасия, которая затем почти в полном составе также была вынуждена переселиться на юг. Идея «энозиса» окончательно ушла из политической повестки дня Кипра; правонационалистические элемента греко- кипрской общины получили жестокий урок и были постепенно инкорпорированы в состав «нормальных» политических партий.

Присутствие на Кипре турецкой военной группировки сместило баланс сил между греками- и турками-киприотами как на самом острове, так и в плане соотношения их позиций за столом переговоров. В свою очередь это имело значение для перенастройки подходов к кипрской ситуации со стороны Греции и Турции. Афины, в период диктатуры скомпрометировавшие себя на Кипре, стали после 1974 г. воздерживаться от вмешательства в межобщинные дела, руководствуясь уже не доктриной «национального центра», а формулой «Кипр решает, Греция поддерживает». Также совместно с Никосией был взят курс на интернационализацию вопроса в ООН. Анкара же, действуя с учетом новых реалий, стала совместно с турками-киприотами настаивать на создании на острове рыхлой федерации двух равноправных субъектов - кипрских общин. К тому же легкость победы 1974 г. порождала в Турции националистическую эйфорию, перераставшую в выдвижение Турцией претензий к Афинам на двустороннем уровне (континентальный шельф в Эгейском море, граница территориальных вод и воздушного пространства и т.д.).

События лета 1974 г. нанесли также болезненную травму межобщинным отношениям, в которых после тяжелых кризисов 1963, 1964 и 1967 гг. только- только стало намечаться улучшение на фоне межобщинного диалога 1968-74 годов. Жестокость и масштабность турецкого вторжения оставили глубокий рубец в исторической памяти греков и греков-киприотов; важно в то же время иметь в виду, что большую часть негатива приняла при этом на себя именно Анкара, но не турки Кипра. При этом турки-киприоты в свою очередь стали жертвами мести в первые дни турецкой операции: здесь часть ответственности лежит на полувоенных формированиях экстремистов из числа островных греков, а часть - на греческих офицерах с материка, сторонниках диктатуры в Афинах, которая своей авантюрой на Кипре дала Анкаре повод для силовой акции.

В цели настоящей работы не входит анализ политико-юридического спора о том, насколько легитимна, в соответствии с положениями Договора 1959 г. о гарантиях, оказалась вооруженная операция Турции на Кипре.1 Ясно, однако, что после 1974 г. кипрский конфликт как комплекс межобщинных и межгосударственных противоречий оказался осложнен еще одной важнейшей составляющей: иностранной военной оккупацией 37% территории суверенного государства, спровоцировавшей целый ряд гуманитарных проблем. Для Афин и Никосии теперь конфликтогенная суть кипрского вопроса стала заключаться в факте турецкой оккупации. При этом с точки зрения международных оценок позиция Анкары в данном вопросе становилась весьма уязвимой, что продемонстрировали резолюции ГА ООН (3212 от 1.11.1974 г.) и СБ ООН 365 (13.12.1974 г.).229 В результате именно вокруг темы иностранного вооруженного присутствия на Кипре стали формироваться новые векторы взаимодействия международных участников кипрской ситуации: СССР, США, НАТО, ООН и др. При этом, однако, признаков изменений приоритетов указанных акторов на кипрском направлении не намечалось.

Предпринятый во второй главе настоящего исследования краткий анализ демонстрирует, в целом, что в период 1960-74 гг. около кипрского конфликта произошло окончательное формирование устойчивой самовоспроизводящейся целостности международно-политического взаимодействия - подсистемы международных отношений - со своими элементами, структурой и логикой функционирования. Ее устойчивыми акторами стали греческая и турецкая общины на Кипре, Греция и Турция, а также внерегиональные державы (Великобритания, США, СССР) и организации (НАТО и ООН). Структуру этой подсистемы можно представить в виде трехслойной сферы, внутренний слой которой составляют межобщинные кипрские противоречия, средний отражает противостояние Греции и Турции по комплексу вопросов, в том числе по кипрскому урегулированию, а внешний, самый широкий уровень, является отображением влияния на кипрскую проблематику внерегиональных сил, втянутых в нее напрямую или косвенно: Лондона, Вашингтона, Москвы, а также НАТО и ООН. Стабильность, присущая векторам интересов акторов в подсистеме, привела к наработке ими устойчивых моделей поведения в том или ином случае обострении кипрской ситуации. На такой вывод, в частности, наталкивает анализ позиции СССР и США в периоды острых кризисов на Кипре (1964, 1967, 1972, 1974 гг.). Одновременно подобное постоянство отработало устойчивый алгоритм воспроизводства самой подсистемы кипрского конфликта, что, с одной стороны, стабилизировало ситуацию, предотвращая катастрофические сценарии ее развития, но, с другой, значительно затрудняло усилия по поискам урегулирования.

Анализу посреднических инициатив, предпринятых в последовавшие за событиями 1974 г. тридцать лет, а также выявлению механизма функционирования подсистемы кипрского конфликта и роли основных ее регуляторов посвящена следующая глава.

<< | >>
Источник: Бредихин, Олег Николаевич. Кипрский конфликт: генезис и основные этапы развития / Диссертация / Москва. 2006

Еще по теме §3. Межобщинные переговоры 1968-74 гг. и турецкое вторжение:

  1. Введение
  2. §2. Попытки «ограниченной» и «полной» интернационализации кипрского конфликта (1964-67 гг.)
  3. §3. Межобщинные переговоры 1968-74 гг. и турецкое вторжение