<<
>>

5. Основные этапы развития первобытного человеческого стада

Возникший на определенном этапе развития первобытного стада конфликт между производством и детопроизводством, между развивающимся производством, требовавшим возрастания уровня сплочения первобытного стада, и существовавшими в стаде неограниченными беспорядочными половыми отношениями был преодолен путем освобождения периодов напряженной хозяйственной деятельности от половых отношений, путем ограничения проявления полового инстинкта во времени.
Формирующиеся производственные отношения были не настолько еще сильны, чтобы подчинить себе половые отношения, упорядочить и организовать их. Возникновение социальной организации половых отношений на том уровне развития не было еще возможно. Но формирующиеся социальные отношения к тому времени настолько окрепли, что уже были в состоянии частично вытеснить оставшиеся неупорядоченными половые отношения из жизни коллектива, превратить их из постоянно существующих в периодически возникающие. Освобождение периодов интенсивной хозяйственной деятельности от половых отношений было невозможно без резкого возрастания способности первобытного человеческого стада регулировать поведение своих членов и без значительного совершенствования способности его членов контролировать свои действия, подавлять и обуздывать свои инстинкты, свои биологические потребности. Поэтому возникновение половых производственных табу следует рассматривать не только как огромный успех, достигнутый в обуздании полового инстинкта, но и как свидетельство о возникновении в первобытном стаде возможности сравнительно быстрого подавления любого биологического инстинкта. Подавление полового инстинкта проложило дорогу для ограничения всех остальных, для успешного обуздания зоологического индивидуализма вообще. Вместе с появлением возможности обуздания любых зоологических потребностей в первобытном стаде возникла и настоятельная необходимость в подавлении не только полового, но и других биологических инстинктов и прежде всего в ограничении и регулировании пищевого инстинкта.
Пищевой инстинкт, как и половой, всегда был источником конфликтов внутри первобытного человеческого стада. Стремление утолить голод неизбежно должно было порождать драки из-за пищи, а иногда толкать к убийству и каннибализму. Однако вплоть до возникновения половых производственных табу пищевой инстинкт как источник конфликтов не шел ни в какие сравнениям половым. Освобождение периодов хозяйственной деятельности от половых отношений и тем самым от конфликтов, имеющих своей основой половое соперничество, привело к тому, что конфликты, возникающие на почве пищевых устремлений, стали основным препятствием на пути дальнейшего развития производственной деятельности. С возникновением половых производственных табу пищевой инстинкт выступил на первый план как источник конфликтов, расстраивавших производственную и тем самым и приспособительную деятельность коллектива. Ничем не контролируемое, его проявление начало по мере дальнейшего совершенствования производственной деятельности представлять все большую опасность для первобытного стада. Как средства нейтрализации этой опасности стали возникать пищевые табу — нормы, ограничивающие проявление пищевого инстинкта. Одним из первых пищевых табу явился, вероятно, запрет каннибализма внутри стада. Ничем не регулируемое функционирование пищевого инстинкта в первобытном стаде было опасно не только тем, что порождало конфликты между членами стада. Оно было опасно и в том случае, когда не порождало конфликтов. При отсутствии норм, регулирующих проявление пищевого инстинкта, количество пищи, которое доставалось на долю каждого члена стада, зависело от его телосложения, физической силы, умения пользоваться оружием и других подобных качеств. Члены стада, обладавшие могучим телосложением и большой физической силой, завладевали почти всей пищей. На долю слабых членов стада приходились лишь остатки, а иногда они и вообще оставались без пищи. Подобное положение должно было иметь своим следствием гибель слабых членов стада, сокращение численности членов первобытного коллектива, что не могло не сказываться неблагоприятно на развитии производственной, а тем самым и приспособительной деятельности формирующихся людей.
Насущной производственной необходимостью на определенном этапе развития первобытного человеческого стада должно было стать возникновение более или менее уравнительного распределения пищи между членами своего коллектива. Вслед за запретом каннибализма должны были неизбежно возникнуть нормы, регулирующие распределение пищи между членами первобытного стада. И они возникли. Косвенным свидетельством этого является наличие у примитивных народов разнообразных пищевых табу — пищевых запретов. Эти пищевые табу считались зачастую столь важными, что требование соблюдения их было одним из основных, предъявляемых юношам во время инициации (Howitt, 1885, р.316; Spencer and Gillen, 1899a, p.249; Леви-Брюль, 1937, с. 193 — 194; Элькин, 1952, с.86). У целого ряда племен Восточной Тропической Африки, в частности, у ваяо (яо), к юношам во время инициации предъявлялось требование всегда в течение всей жизни делиться пищей с остальными членами коллектива. О том, какое важное место занимала норма, обязывавшая делиться пищей с другими членами коллектива, среди других сообщаемых во время инициации моральных правил, говорит тот факт, что на человека, отказавшегося поделиться пищей с другими, смотрели как на не прошедшего посвятительные обряды (Werner, 1906, р. 126). Итак, мы видим, что возникновение половых производственных табу было огромным шагом вперед не только в подавлении полового инстинкта, но и в обуздании животного индивидуализма вообще. Возникновение этих табу, освобождение периодов хозяйственной деятельности от остававшихся неупорядоченными половых отношений, последовавшее за этим появление пищевых табу свидетельствовали о том, что производство орудий стало в жизни первобытного стада явлением, более важным, чем даже воспроизводство себе подобных, что удовлетворение производственных, социальных потребностей стало для формирующихся людей делом большей важности, чем удовлетворение индивидуальных, биологических, что социальное одержало победу над биологическим. Возникновение половых производственных табу означало наступление крутого перелома в процессе обуздания животного индивидуализма, борьбы социального и биологического в процессе развития первобытного человеческого стада.
С появлением половых производственных табу произошло своеобразное раздвоение первобытного стада. Последнее раздвоилось во времени. Во время периодов полового воздержания первобытное стадо представляло собой объединение, в котором по существу никаких других отношений, кроме социальных, не было, объединение, в котором зоологический индивидуализм был почти полностью обуздан, т.е. представляло собой почти полностью производственный коллектив. Во время действия половых производственных табу первобытное человеческое стадо являлось во многом почти чисто социальным организмом, почти настоящим человеческим обществом. Напротив, во время промискуитетных праздников первобытное стадо представляло собой объединение, в котором почти полностью господствовали беспорядочные половые отношения, в котором биологические отношения были преобладающими, являлось объединением по воспроизводству себе подобных, детопроизводственным . Вполне понятно, что это раздвоение не было и не могло быть абсолютным. С одной стороны, первобытное стадо не становилось во время промискуитетных праздников чисто зоологическим объединением, в нем продолжали действовать некоторые табу, в частности, гаремный запрет, пищевые запреты и т.п. С другой стороны, и в периоды полового воздержания первобытное стадо не становилось полностью социальным организмом, подлинно человеческим коллективом. Тем не менее, между первобытным стадом в период действия половых табу и им же в период промискуитетных праздников существовало значительное различие, которое нельзя не учитывать. В первый период оно было почти социальным организмом, во второй — во многом чисто биологическим воспроизводительным объединением. В явившемся результатом борьбы социального и биологического раздвоения первобытного человеческого стада ярко проявилась его двойственная природа как социально-биологического организма. Возникновение половых производственных табу не только привело к раздвоению первобытного человеческого стада, но и положило конец его аморфности и бесструктурности.
Внутри ранее аморфного, бесструктурного первобытного стада возникло возрастное деление. Все члены стада разделились на две группы; группу взрослых полноправных членов стада, состоящую из мужчин и женщин, прошедших инициации и пользующихся правом участвовать в половой жизни коллектива, и группу детей и подростков. В свою очередь группа взрослых постепенно разделилась на мужскую и женскую. Это обособление было связано с половыми производственными табу. Этнографический материал свидетельствует о том, что во время периодов действия половых производственных табу не только запрещаются половые отношения, но в той или иной степени ограничиваются остальные отношения между полами. Во время действия половых табу мужчинам часто запрещается прикасаться к женщинам, есть пищу, ими приготовленную, смотреть на женщин, разговаривать с ними, жить под одной крышей с ними и т.п. Можно думать, что какая-то табуация бытовых отношений между полами имела место и в первобытном стаде. Одной из причин такой табуации была боязнь нарушения половых запретов. Формирующиеся люди, у которых еще недостаточно была развита способность контролировать свои действия, возможно, не могли в достаточной степени сдерживать свои инстинкты, когда находились слишком близко к существам другого пола. Некоторое разобщение полов было средством избежать возможных нарушений табу. Однако обособление полов в первобытном человеческом стаде не могло быть слишком большим. Нельзя, на наш взгляд, согласиться с выдвинутым С.П.Толстовым в статье „Пережитки тотемизма и дуальной организации у туркмен" (1935) положением о том, что табуация отношений между полами в первобытном стаде зашла так далеко, что привела к его распаду на два совершенно самостоятельных хозяйственных коллектива— мужской и женский. Самостоятельное существование коллектива, состоящего только из женщин и детей, немыслимо. Женщины, оставшиеся без мужчин с детьми на руках, не смогли бы ни вести охоту, ни успешно защищаться от нападения хищников. Такого рода коллектив, даже если бы он возник, неизбежно был бы обречен на гибель.
О том, что первобытное человеческое стадо продолжало оставаться коллективом, включавшим в свой состав представителей обоих полов, говорят данные о неандертальских погребениях. В пещерах Спи, Ля Ферасси, Табун и Схул обнаружены вместе и мужские, и женские, и детские погребения (Обермайер, 1913, с. 160 — 166; Люке. 1930, с. 19—20: Окладников, 19526, с. 168 — 169; Garrod and Bate, 1937, p.26, 63—65,91 — 105; Mс Cown and Keith, 1939, p.2 — 10). Разобщение полов в первобытном человеческом стаде в самом крайнем случае не шло, по всей вероятности, дальше временного отделения мужчин от женщин в период подготовки к охоте, дальше возникновения временного мужского лагеря, поддерживавшего самые тесные отношения с основным стойбищем. Возникшее вместе с появлением половых производственных табу некоторое ограничение бытовых отношений полов явилось одним из факторов, способствовавших развитию разделения труда между мужчинами и женщинами, что в свою очередь оказало обратное влияние на табуацию бытовых отношений полов, закрепив и усугубив ее. Во всяком случае независимо от того, какого мнения придерживаться по вопросу о степени разобщения полов в первобытном стаде, можно полагать, что взрослые мужчины и женщины составляли в нем две несколько обособленные группы. С учетом того, что было сказано выше о существовании в первобытном стаде деления на взрослых и детей, все члены его оказывались принадлежащими к одной из трех групп: группе взрослых мужчин, группе взрослых женщин, группе детей и подростков. Так как вскармливание детей и забота о них были делом женщин, то женская группа была неразрывно связана с группой детей. Что же касается взрослых мужчин, то они образовывали в составе первобытного, человеческого стада несколько обособленную группу, в известном отношении противостоящую всем остальным членам стада. Деление первобытного стада на группу взрослых мужчин, с одной стороны, и группу, состоявшую из взрослых женщин и детей — с другой, было не только не менее, а, пожалуй, даже более важным, чем возрастное деление. (См. примечание 13). На основании всего изложенного выше можно сделать вывод о существовании в развитии первобытного человеческого стада двух основных этапов, из которых первый характеризуется наличием в нем одного лишь гаремного табу, неограниченным господством промискуитетных отношений и аморфностью, бесструктурностью человеческого коллектива, а второй—ограничением промискуитета во времени, раздвоением первобытного стада во времени на почти чисто социальный организм и на во многом биологическое объединение, возникновением в нем нескольких более или менее обособленных групп, наличием в коллективе, кроме половых табу, также и пищевых запретов. На первом этапе развития первобытного человеческого стада социальное еще только начало обуздывать зоологический индивидуализм, на втором — оно взяло верх над биологическим. Возникновение половых производственных табу, как уже указывалось, было связано с возрастанием роли охоты и изменением ее характера, с превращением охоты из деятельности во многом случайной и стихийной в деятельность систематическую, планируемую и организованную. Как свидетельствуют данные археологии, возрастание роли охоты началось примерно с конца шелля. К раннему ашелю относится появление первых настоящих охотничьих стойбищ (Равдоникас, 1939, I, с. 168; Ефименко, 1953, с. 149, 157—159;„Всемирная история", 1955, I, с.28). Резкий скачок в развитии охоты произошел с переходом от раннего ашеля к позднему ашелю— раннему мустье. Охота, как уже отмечалось, стала ведущей формой приспособительной деятельности еще у предлюдей. Формирующиеся люди с самого начала были не только и не столько собирателями, сколько охотниками. Никакой особой доохотничьей, собирательской стадии в истории человеческого хозяйства не существовало. Однако, с самого начала являясь ведущей формой присваивающей деятельности пралюдей, охота в силу своей относительной неразвитости вплоть до середины ашеля не могла еще стать главным источником средств существования. В течение всей первой половины раннего палеолита основную массу продуктов питания доставляло, по-видимому, собирательство. Начиная же с середины ашеля, охота, наконец, превращается в главный источник существования формирующихся людей, становится основой получения ими жизненных благ (Равдоникас, 1939, I, с.168—169; Ефименко, 1953, с.149—150, 179—180, 229; „Всемирная история", 1955,1, с.42 — 43; Борисковский, 1957а, с.87 — 93). Если учесть, что смена раннего ашеля поздним совпадает с крутым переломом в формировании производительных сил, то естественно предположить, что именно к этому времени и относится начало крутого перелома в формировании общественных отношений. В таком случае известная деградация каменной индустрии, имевшая место в конце раннего ашеля, получает объяснение не только как результат прямого противоречия между потребностями развития производственной деятельности и морфологической организацией человека, но и как следствие конфликта между потребностями развития производства и ничем не ограниченными промискуитетными отношениями. Не только первое, но и второе противоречие не могло быть преодолено без совершенствования физической организации человека. Половые производственные табу требовали для своего возникновения такого уровня развития способности формирующегося человека обуздывать себя, подавлять свои инстинкты, который не мог быть достигнут при сохранении существовавшей морфологической организации. Только превращение позднейших протантропов в ранних палеоантропов сделало возможным появление и развитие половых производственных табу. Как уже указывалось в главе 11. к выводу о том, что где-то в ашеле или раннем мустье в развитии первобытного человеческого коллектива произошел крупный перелом, пришли на основе обобщения фактического материала почти все советские археологи (Равдоникас, 1939, 1, с. 154, 161; Ефименко, 1953, с.241 —245; „Всемирная история", 1955, I, c.34 —46; Борисковский, 1957а, с.137— 140 и др.). Выдвинутое ими положение о том, что между объединениями питекантропов и синантропов, с одной стороны, и коллективами неандертальцев—с другой, существовало значительное различие, нельзя не признать совершенно правильным. Однако с имеющейся в их работах характеристикой сдвигов, происшедших в первобытном человеческом коллективе в ашельскую эпоху, полностью согласиться нельзя. Сдвиги эти, по нашему мнению, состояли не в превращении промискуитетного коллектива в общину с кровнородственной семьей, как они утверждают, а в превращении аморфного стада с неограниченным промискуитетом в стадо с ограниченным во времени промискуитетом, в стадо, обладающее определенной внутренней структурой. Все это вместе взятое дает определенные основания для утверждения, что первая основная стадия становления человеческого общества — эпоха аморфного стада с неограниченным промискуитетом — совпадает с первой половиной раннего палеолита (шелль, ранний ашель) — временем существования протантропов (питекантропов, синантропов, атлантропов), а вторая — эпоха первобытного стада с ограниченным во времени промискуитетом—охватывает вторую половину раннего палеолита (поздний ашель и мустье) — время существования палеоантропов (людей неандертальского типа). Выделить какие-либо этапы в развитии первобытного стада с неограниченным промискуитетом не представляется возможным. Иное дело — первобытное стадо с ограниченным во времени промискуитетом. Породившая половые табу производственная деятельность, развиваясь, предполагала и требовала непрерывного расширения сферы их действия, освобождения все больших периодов времени от продолжавших оставаться беспорядочными половых отношений. Эволюция первобытного стада после возникновения половых производственных табу прежде всего состояла в том, что производственные, социальные отношения все в большей и большой степени вытесняли отношения половые, детопроизводственные из жизни людей, в том, что оно все в большей и большей степени становилось коллективом социальным, производственным и все в меньшей и в меньшей степени объединением детопроизводственым, биологическим. Логическим завершением этого процесса должно было бы быть полное вытеснение отношениями социальными отношений половых, биологических из жизни первобытного стада, т.е. превращение его из организма биосоциального, каким оно являлось, в организм подлинно социальный. Однако в действительности процесс становления человеческого общества завершиться путем постепенного, плавного вытеснения половых, биологических отношений отношениями социальными не мог. Первобытное человеческое стадо с полным вытеснением половых отношений из жизни его членов не превратилось бы в подлинно социальный организм. Оно просто перестало бы существовать. Биосоциальный организм не мог превратиться в социальный путем постепенного заполнения старой формы новым содержанием. Производственные, социальные отношения могли более иди менее успешно формироваться в оболочке первобытного стада лишь до определенного предела. При переходе за него неизбежно должен был возникнуть острый конфликт между новым содержанием и старой формой, без разрешения которого дальнейшее развитие становилось невозможным. Исходя из этого, следует предположить существование в эволюции первобытною стада с ограниченным промискуитетом по крайней мере двух этапов, первый из которых характеризуется постепенным расширением сферы действия половых производственных табу и столь же постепенным укреплением коллектива, а второй — высоким уровнем сплоченности коллектива и в то же время наступлением кризиса в его развитии и тем самым кризиса в процессе становления человеческого общества. Исходя из этого, в эволюции первобытного стада с ограниченным промискуитетом следует ожидать наступления какого-то крутого перелома, который должен быть ознаменован значительным прогрессом в обуздании зоологического индивидуализма, с одной стороны, замедлением и даже в какой-то степени прекращением развития — с другой. И такой перелом действительно имел место. Им явился переход от позднего ашеля — раннего мустье (времени ранних палеоантропов) к позднему мустье (эпохе поздних палеоантропов). Как указывалось в главе IX, смена ранних палеоантропов поздними была связана с резким сокращением числа убийств, с почти полным исчезновением каннибализма, с появлением в человеческом коллективе взаимной заботы и помощи. В то же время переход, как уже говорилось, был ознаменован отклонением развития неандертальцев от сапиентного направления и появлением черт застоя и даже регресса в развитии каменной индустрии. Все это дает основания рассматривать поздний ашель — раннее мустье как эпоху возникновения и постепенного расширения сферы действия половых производственных и пищевых табу, эпоху раздвоения первобытного стада во времени. Подобная характеристика этого периода не находится в противоречии с приведенными в главе IX данными, свидетельствующими о довольно частых конфликтах в среде живших в то время неандертальцев. В эпоху становления значительного числа новых запретов учащение столкновений между коллективом в целом и отдельными его членами было совершенно неизбежно и закономерно. Столь же логично рассматривать позднее мустье — время поздних неандертальцев—как эпоху кризиса первобытного человеческого стада, а финальное мустье — время позднейших палеоантропов—как эпоху разрешения этого кризиса, эпоху превращения первобытного стада в подлинно социальный организм, период завершения процесса становления человеческого общества.
<< | >>
Источник: Ю.И. СЕМЕНОВ. КАК ВОЗНИКЛО ЧЕЛОВЕЧЕСТВО Издание второе, с новым предисловием и приложениями. 2002

Еще по теме 5. Основные этапы развития первобытного человеческого стада:

  1. АНТРОПОГЕНЕЗ И ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ ПЕРВОБЫТНОГО ОБЩЕСТВА
  2. 1.1. Характеристика первобытного общества
  3. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА
  4. Современные представлення об основных этапах антропосоцпогенеза
  5. 2.1. Закономерности генезиса образовательных систем при прогнозе развития этнокультурной системы образования
  6. Глава четвертая НАЧАЛЬНЫЕ ЭТАПЫ ИСТОРИИ ПЕРВОБЫТНОГО ОБЩЕСТВА. ПЕРВОБЫТНОЕ СТАДО
  7. 1. Классики марксизма о становлении человеческого общества. Л.Морган и проблема социогенеза
  8. 2. Дискуссия по проблеме становления человеческою общества в советской науке
  9. 3. Постановка проблемы становления человеческого общества
  10. 1. Современное состояние вопроса о дородовом человеческом коллективе. Проблема кровнородственной семьи
  11. 2. Возникновение предчеловеческого стада
  12. 4. Начало освобождения производства от рефлекторной формы и возникновение первобытного человеческого стада
  13. 2. Изменение физического типа человека — необходимый момент процесса развития первобытного человеческого стада, процесса становления производства и общества
  14. 4. Становящееся производство, первобытное человеческое стадо, формирующиеся люди и отбор
  15. ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ ПЕРВОБЫТНОГО ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СТАДА
  16. 3. Возникновение и сущность промискуитетных оргиастических праздников
  17. 5. Основные этапы развития первобытного человеческого стада
  18. 1. Вызревание предпосылок осознания единства первобытного человеческого коллектива
  19. 5. Кризис первобытного человеческого стада и пути выхода из него
  20. § 2. Первобытнообщинный строй