<<
>>

В поддержку Белого движения

После Октябрьской революции, находясь в Петрограде, среди бурного потока воззваний, афиш, расклеенных и разбрасываемых повсюду, газет, протестующих, проклинающих и пророчащих гибель новой власти, известный американский журналист Джон Рид заметил: «Настало время борьбы печатных станков, ибо все остальное оружие находилось в руках Советов»56.

И если печать правых эсеров обращалась только к аудитории страны, то кадетский ЦК в Петрограде 17 ноября 1917 года выпустил обращение к странам Антанты: «Никакие предложения и обращения к союзным и враждебным державам, исходящие от незаконной власти большевиков, — говорилось в нем, — совершенно не выражают воли русского народа и ни в каком отношении не могут считаться связывающими государство Российское»57.

Газета «Правда» характеризовала кадетскую как «самую влиятельную из всех партий российской контрреволюции на международной фондовой бирже»58. Кадетские лидеры

располагали обширными связями в Англии, Франции, США. Особое значение имели авторитет и личные связи вождя кадетов П. Н. Милюкова — бывшего министра иностранных дел правого состава Временного правительства. Кадеты старались обеспечить поддержку Белому движению из-за границы после первых неудачных выступлений генерала Краснова и атамана Каледина на Дону.

В первые недели после Октябрьской революции сообщения из России в зарубежной прессе были совершенно однотипными. Так, например, было в Англии. «Ленин теряет контроль», — уверяла авторитетная здесь газета «Таймс». Порядок в России «в конце концов восторжествует» — вторила «Дейли мэйл». Скорое крушение Советской власти предрекала «Манчестер гардиан». А «Обсервер» объявила падение большевизма уже решенным делом.

Но проходили дни, недели, месяцы, а Советская власть не только не рушилась, а даже укрепляла свое положение и предпринимала меры для выхода страны из Первой мировой войны.

Именно выход Советской России из войны У. Черчилль решил использовать для пропагандистского обеспечения вмешательства Англии в дела этой страны. 11 декабря 1917 года в своем первом публичном выступлении по поводу событий в России он объявил ее выход из войны предательством по отношению к союзникам и утверждал, что Октябрьская революция лишила французскую, британскую и итальянскую армии плодов победы, которая этим летом уже была почти у них в руках. «Россия окончательно побеждена Германией, — говорил Черчилль. — Ее великое сердце разбито — и не только германской мощью, но и германской интригой, не только германской сталью, но и германским золотом»59.

Здесь Черчилль повторил то, в чем обвиняла большевиков вся кадетская пресса. В 1917 году она утверждала, что возвратившиеся на родину через Германию Ленин и его спутники — немецкие шпионы.

Джон Рид в своей книге «10 дней, которые потрясли мир» привел такой эпизод из октябрьских событий 1917 года в Петрограде: «...один молодой интеллигент — кадет, бывший личный секретарь Милюкова, рассказывал нам все подробности о взятии Зимнего дворца. “Большевиков вели германские

и австрийские офицеры!” — утверждал он. Такие нелепые слухи, — заключает Рид, — распространялись сотнями»60. Их повторяли и за рубежом

Черчилль стремился убедить английское общественное мнение в опасности и вредности большевистских идей, старался поставить заслон их распространению. Он сам активно выступал в печати, парламенте, в публичных аудиториях. Он засыпал министра информации и пропаганды лорда Би- вербрука настойчивыми просьбами и рекомендациями по поводу того, как следует организовать и вести пропагандистскую кампанию против Советской России.

Предостерегая от «перебарщивания» в таком тонком деле, Черчилль вместе с тем настаивал: британская пресса должна обеспечивать «постоянный поток фактов», подкрепляющих концепцию о том, что «эти негодяи нас предали». «Я все больше убеждаюсь в том, — писал Черчилль Бивербру- ку 23 февраля 1918 года, — что сегодня в Англии не может быть более ценной пропаганды, чем красочное описание насилий и жестокостей большевиков, предательства, которое они совершали, разорения, в которое они вовлекли свою страну, и вреда, который они причинили нам и нашим сражающимся солдатам.

Думаю, что следует поощрять как можно более широкую публикацию в газетах известий о хаосе и анархии в России»61.

Взгляды Бивербрука соответствовали настроениям Черчилля. Меры были приняты, и многие английские газеты развернули широкую антибольшевистскую кампанию. «Они специализируются на большевистских ужасах, — писала «Правда», — поскольку правительство Великобритании поощряет всякое «мифотворчество» насчет большевиков в России: “чем кошмарнее, тем лучше”»62.

Антибольшевистская пропаганда в печати строилась на информации, которую поставляли из России корреспонденты газет. У многих английских журналистов были стародавние связи с представителями кадетской партии. В 1916 году в союзнических странах побывала делегация русских журналистов во главе с одним из лидеров партии кадетов В. Д. Набоковым — они широко общались со своими английскими коллегами и установили с ними немало тесных личных контактов. Во время пребывания в том же году в Англии парламентской

делегации Милюков и Шингарев завязали близкое знакомство с писателем Джоном Бьюкеном, который в 1917—1918 годах заведовал бюро информации премьер-министра Ллойда Джорджа.

Но главную роль в освещении событий в РСФСР играл известный журналист Гарольд Вильямс. Новозеландец по рождению, он получил образование в Лондоне и приехал в Россию в качестве английского корреспондента задолго до революции. На протяжении предреволюционного десятилетия Вильямс представлял в Петербурге газеты Великобритании — «Таймс», «Дейли кроникл» и др.

В 1906 году Вильямс женился на писательнице Ариадне Владимировне Тырковой — одной из активнейших лидеров конституционно-демократической партии. В ноябре 1917 года она и журналист А. С. Изгоев организовали выпуск нескольких номеров «боевой» газеты «Борьба», открыто призывавшей к борьбе против Советской власти.

Таким образом, Вильямс сделался своим человеком в кадетской среде, впитал ее идеалы, жил ее интересами. События в России он освещал в чисто кадетском духе. За долгие годы работы в России Вильямс завоевал среди английских журналистов репутацию виднейшего и авторитетнейшего специалиста по этой стране.

Тыркова и Вильямс покинули Россию в апреле 1918 года. Их квартира в Лондоне превратилась в своего рода русский центр, где обсуждались все животрепещущие вопросы. Они сотрудничали в «Комитете освобождения России», который обеспечивал пропагандистскую поддержку Белому движению за рубежом. В мае 1919 года Г. Вильямс приехал с корреспондентскими полномочиями от газет «Таймс» и «Дейли кроникл» в армию Деникина. Вскоре вслед за мужем в Ростов из Англии приехала А. Тыркова. После поражения Деникина она была эвакуирована вместе с английской миссией на пароходе из Новороссийска в феврале 1920 года.

В 1928 году, после смерти Вильямса, в эмигрантской газете «Последние новости», редактором которой был Милюков, появилась в качестве некролога статья «Г. В. Вильямс и белая борьба». В ней говорилось: «С английской твердостью и упорством стал он добиваться помощи русским против большевиков, доказывал ее необходимость в частных беседах с

влиятельными политиками, в публичных выступлениях, а главным образом в печати, делая все, что в силах одного человека, для помощи белой борьбе». И далее: «Надо иметь в виду, что это были слова не просто журналиста, а признанного авторитета в русских делах. В Англии же признание человека экспертом в той или другой области имеет большее значение, чем в какой-либо другой стране»63.

А. Борман, сын Тырковой от первого брака, выпустил в США в 1964 году книгу «А. В. Тыркова-Вильямс по ее письмам и воспоминаниям сына», писал об отчиме, что он являлся своего рода центром для иностранных корреспондентов в Петербурге и многие из них были обязаны ему информацией, поставлявшейся ими в свои страны. «Он весь отдался поддержке Белого движения, — вспоминал автор книги. — В нем было твердое и абсолютно полное отрицание коммунизма и советчины. Он считал, что сближение с большевиками при всех обстоятельствах всегда вредно для тех, кто стремится к такому сближению. И он всегда с предельной ясностью выражал это мнение во всех своих статьях»64.

Сэмюэль Хор, будущий министр иностранных дел Великобритании, пожалуй, самый непримиримый после Черчилля противник большевизма в британских правящих кругах, в 1930 году опубликовал книгу о России под названием «Четвертая печать».

Эта книга, на обложке которой красовался двуглавый орел, была посвящена памяти Гарольда Вильямса — «самого блестящего корреспондента в нашем поколении», который, как писал Хор, помог ему «понять искания, тайну и трагедию великого народа»65.

В конце мая 1918 года в Москве состоялась конференция партии кадетов. Месяцем ранее кадетский ЦК был осведомлен о решении союзников «осуществить широкую высадку в России, чтобы вновь открыть сильный второй фронт и устранить большевиков». Поэтому, обсуждая отношение к намечавшейся интервенции, ее участники говорили, что обязанность кадетской партии — вести «пропаганду симпатии к союзникам», поскольку им необходимо «иметь за собой сочувствие населения»66.

Весной 1918 года кадеты имели для этого значительные возможности. По-прежнему выходили кадетские газеты — «Русские ведомости» (переименованные затем в «Свободу

России») в Москве и «Наш век» (бывшая «Речь») в Петрограде. Более или менее регулярно издавался «Вестник партии народной свободы» (это было второе название кадетской партии, принятое ею в 1906 году). Кадеты имели свои печатные органы в других городах и регионах России. Так на Дону они выпускали популярную здесь газету «Ростовская речь», держали в сфере своего влияния газету «таганрогский вестник», «Приазовский край» и др. Главное содержание всех этих органов составляли критика и разоблачение недостатков и ошибок Советской власти и лишь слегка завуалированные призывы к ее свержению.

Заключение Брестского мира было воспринято кадетами как великая трагедия и позор русского государства. Заголовки статей об этом событии в кадетской прессе того времени говорят сами за себя: «Разгром России», «Капитуляция», «Глава последняя» и т. д.

Кроме искренних сомнений в законности большевистского правительства, в пользе для страны преследуемых большевиками целей и осуществляемых ими акций, помимо обсуждения действительных ошибок и просчетов новой власти, ее неприемлемых с точки зрения прежнего государственного права действий, в кадетской печати публиковалось множество нелепых, фантастических вымыслов, а иногда и заведомых фальшивок.

Чем дальше эти публикации отходили от правды, тем больший отклик они получали в западной прессе, кочуя со страниц одной газеты в другую. Так, 14 апреля 1918 года выходившая в Москве кадетская газета «Свобода России» опубликовала заметку следующего содержания: «Из Саратова получено частное письмо, утверждающее, что местный клуб анархистов опубликовал декрет, согласно которому все женщины от 17 до 32 лет объявляются собственностью государства, права мужей упраздняются; женщины подлежат распределению среди тех, кому они потребны, и получают 232 рубля в месяц из государственных ресурсов». апреля та же газета поместила письмо в редакцию от члена Московской федерации анархистских групп, опровергающее «дикое и абсурдное сообщение о мнимом декрете саратовских анархистов, провозглашающем социализацию женщин». В письме выражалось удивление по поводу публикации такой «новости» без всяких комментариев и сомнений

в ее достоверности. Автор письма раскрывал действительную историю вопроса: не в Саратове, а в Самаре черносотенцы из «Союза Михаила Архангела» с целью дискредитировать анархистские организации в глазах местного населения выпустили листовку с текстом пресловутого «декрета» от имени Самарской федерации анархистов. Последняя немедленно объявила в печати о своей непричастности к черносотенной провокации.

Публикуя письмо, редактор «Свободы России » пояснял, что не считал необходимым комментировать заметку из Саратова, поскольку, «откровенно говоря, не видел в ней ничего невероятного по сегодняшним временам беспрецедентных проектов всяческого рода». Тем более что, по сообщению «Зари России» (еще одна московская большевистская газета), «Известия» Совета депутатов города Хвалынска опубликовали материал аналогичного содержания: «предложение проекта о социализации женщин», которое внесла некая «товарищ Федорова». Автор предлагает, чтобы каждая незамужняя женщина, достигшая 18-летнего возраста, под страхом сурового наказания обязана была зарегистрироваться в Бюро «Свободной любви» при Комиссариате социального обеспечения и имела бы право выбрать себе в мужья любого мужчину в возрасте от 19 до 50 лет (независимо от его желания и протестов жены). Мужчины обладают такими же правами. Выбор мужа или жены не чаще одного раза в месяц. Рождающиеся в результате таких союзов дети переходят в собственность государства.

Выступая с подобными предложениями, заключал редактор «Свободы России», «товарищ Федорова» заявила, что они «уже осуществляются на практике в Луге, Колпино и других местах»67. октября 1918 года журнал «Новая Европа» опубликовал статью профессора-кадета М. И. Ростовцева «Практика и цели большевизма». К ней в качестве приложения «Большевики и положение женщин» был помещен уже известный проект «декрета о социализации женщин», предложенный «товарищем Федоровой» и якобы обнародованный в газете «Известия» Совета депутатов Хвалынска. Но теперь эта публикация объявлялась переводом декрета большевиков города Владимира, напечатанного в официальном советском

органе «Известия». 4 ноября 1918 года этот текст был перепечатан ежедневной газетой «Дейли мэйл» под названием «Последняя подлость большевиков». Публикация была воспринята как сенсация и тиражировалась во множестве газет, многократно повторялась на публичных митингах. Она влияла на общественное мнение во много раз сильнее, чем истинная информация об ужасном положении в Советской России: голоде, холоде, тифе, страшных лишениях в быту. Таким образом создавалась почва для расширения интервенции.

Осенью 1918 года перед появлением на политической арене адмирала А. В. Колчака кадетская печать усиленно готовила общественное мнение Сибири и Дальнего Востока к безоговорочному принятию как самой идеи военной диктатуры, так и ее конкретного носителя. Этим вопросом занимался Восточный отдел кадетского ЦК, органом которого являлась газета «Сибирская речь», регулярно печатавшая хвалебные статьи о Колчаке. Всяческую поддержку ему оказывали англичане. Их представитель полковник Уорд организовал кампанию в пользу Колчака в прессе. В одном из интервью он заявил, что при наличии «таких людей, как Колчак, Россия никогда не погибнет»68.

Однако реакция союзников на переворот в Омске, в результате которого была установлена диктатура Колчака, не была однозначной. Их не устраивало, в какой форме он произошел, беспокоило отсутствие какой-либо демократической декорации. Союзники власть признавали, но требовали наказания виновных. Трое — полковник Волков, войсковые старшины Каганов и Красильников, руководившие арестом социалистов — членов Директории, взяли вину на себя. На судебном процессе подсудимые изображались героями, предупредившими эсеровский заговор и действовавшими «по побуждениям любви к родине». Судебный фарс, освещавшийся печатью, имел целью полное оправдание подсудимых69.

Восточный отдел ЦК кадетской партии стал одним из главных совещательных органов при Колчаке. Его руководство ежедневно встречалось с «вероятным противником». Жестокость и произвол колчаковщины полностью оправдывались и поддерживались кадетами. Их программный документ «Наш манифест», опубликованный 1 января 1919 года в «Сибирской речи», призывал применять для утверждения поряд

ка «систему быстрых, твердых и, когда надобность укажет, неумолимо суровых мер». Поэтому введение военной диктатурой А. В. Колчака 18 ноября 1918 года (в день переворота) «в целях правильной информации населения» предварительной военной цензуры расстрел без суда и следствия редактора газеты «Власть народа» (Челябинск) Е. Маяковского за публикацию передовой статьи, в которой Омский переворот рассматривался как «тяжелый удар» по возрождению России, одобрялись кадетами69а. Во всех министерствах, в каждом департаменте члены кадетской партии занимали влиятельные посты. 21 февраля 1919 года директором Пресс- бюро Отдела печати назначается один из лидеров кадетской партии Николай Васильевич Устрялов70 — выпускник юридического факультета Московского университета, приват- доцент Московского и Пермского университетов в 1916— годах. Он был человек литературно одаренный, сотрудничал в таких изданиях, как литературно-политический журнал «Русская мысль» и газета «Утро России».

Н. В. Устрялов очень верно оценил смысл происходившего: «Диктатор не явился на сибирскую сцену сам собой, его выдвинул не его собственный «эрос власти». Как диктатора его всецело сделала обстановка, непреклонно требовавшая диктатуры. Не будь Колчака, Восток получил бы другого диктатора»71.

У «верховного правителя» была довольно разветвленная сеть изданий — в апреле 1919 года на территории, занятой войсками Колчака, издавалось более 120 газет и около 70 журналов713. Для управления печатной пропагандой Омское правительство при своей канцелярии имело Отдел печати, Пресс-бюро и Бюро иностранной информации. В мае 1919 года Отдел печати был передан частному акционерному Российскому обществу печатного дела (РОПД), которое возглавили А. К. Клафтон и Н. В. Устрялов, а при Главном штабе А. В. Колчака был образован Осведомительный отдел (Освед- верх), руководивший осведомительными органами армий, входивших в состав войск «верховного правителя». С июня по октябрь 1919 года Осведверх выпускал бюллетень для военных газет. С октября 1919 года при Пресс-бюро выпускалась газета «Русское дело». Среди газет, выходивших при Колчаке, только в Омске выпускались «Родина», «Русская

армия», «Русский воин», «Слово», «Сибирская речь», «Сибирский казак», «Наша армия», «Крестьянский вестник», «Степь» и ряд других. В одной из колчаковских армий (3-й) была создана газета «Друг армии и народа», предназначенная для распространения в частях Красной Армии. Созданное в Омске РОПД выпускало сотни брошюр, листовок, воззваний, плакатов и т. д. В газетах рассказывалось о первых военных успехах войск Колчака, захваченных ими богатых трофеях, превозносились полководческие успехи его генералов. Пресса старалась поддерживать в армии и у населения оптимистический дух, обещая дальнейшие победы, которые принесет наступление.

Большую пропагандистскую работу в пользу Белого движения вел П. Н. Милюков в Лондоне, куда он приехал в январе 1919 года в составе делегации депутатов русской общественности и остался там после отъезда на родину других делегатов. В посланном в Национальный центр72 отчете Милюков писал: «В моем активе числится очень большое количество завязанных в английских кругах связей и отношений, много статей и интервью в прессе, несколько лекций перед большими аудиториями в университетах (Лондон, Ливерпуль, Лилс, Кембридж, осенью еще будет Глазго и Эдинбург), ряд речей на банкетах и чужих лекциях... беседы с членами палаты всех партий»73.

В Лондоне Павел Николаевич взаимодействовал с другими членами кадетской партии: профессором-англоведом П. Г. Виноградовым, издававшим журнал «Русское государство», профессором М. И. Ростовцевым, убедившим предпринимателя

Н.              Х. Денисова дать 10 000 фунтов стерлингов на «организацию пропаганды русского дела». На эти деньги в Лондоне был создан «Комитет освобождения России». В его руководящий орган вошли Милюков, Струве, Ростовцев, Тыркова, Вильямс и еще несколько англичан. Комитет имел штат журналистов и переводчиков. В дальнейшем комитет получал крупные ассигнования от Колчака и Деникина. Размещался он на Флит-стрит — в издательском центре Лондона. Комитет организовал выпуск бюллетеней, которые рассылались всем членам парламента и политическим деятелям и содержали информацию с театров Гражданской войны. Также комитет снабжал сведениями о России английскую прессу.

Комитет установил связь с центрами Белого движения в России. В Архангельске для войск Северного фронта он издавал газету. Из Омска в комитет передавалась информация, которая распространялась в зарубежной прессе. Через членов кадетского ЦК комитет был связан с армиями Деникина и Юденича.

«Комитет освобождения России» развернул широкую пропаганду в поддержку Белого движения. Главный аргумент ее был таков: «Большевизм — это мировое зло, угроза для всего мира», и с ним «прежде всего необходимо справиться в России»74. Комитет организовал выпуск на английском языке журнала «Нью Раша», который редактировал Милюков, а также издание брошюр. Среди них были «Англия и Россия» Милюкова, «Почему Россия голодает?» Тырковой, «Дух русской революции» Вильямса и т. п. Они тоже были на английском языке. Издания комитета распространялись не только в Англии, но и в других странах.

Комитет вновь вернулся к нашумевшей за рубежом истории национализации женщин в Советской России. По мнению английского профессора В. Гуда, именно она служила «наиболее сильным средством, возбуждавшим дикое возмущение против большевизма»75. Комитет опубликовал фотокопии «находившихся в его распоряжении» документов: «мандата Главного комиссара Екатеринодара на социализацию некоего (неразборчиво написанного) числа женщин» и мандата на «реквизицию» девушек в возрасте от 16 до 25 лет. Две публикации подобного рода вошли в выпущенную в апреле года «Белую книгу», которая имела подзаголовок «Сборник донесений официальных представителей Его Величества в России и английских подданных, недавно возвратившихся из этой страны».

Поддержку в издании «Белой книги» оказали английские власти. Еще в ноябре 1918 года военный кабинет дал распоряжение собирать материалы о жестокостях большевиков для полной и скорейшей публикации. 28 марта 1919 года Черчилль напомнил лорду Керзону о необходимости срочно издать специальную книгу на эту тему. Он согласился с предложением военного министра и обещал содействовать выпуску «Белой книги».

В книге также публиковалось донесение генерала Пуля в Военное министерство от 11 января 1919 года, в котором говорилось: «.имеются сведения, что комиссариаты свободной любви учреждены в нескольких городах и порядочных женщин подвергают порке за отказ подчиниться; декрет о национализации женщин введен в силу и проведено несколько экспериментов по национализации детей»; сообщение преподобного Б. Ломбарда лорду Керзону от 23 марта 1919 года, который доносил: «...когда я покидал Россию в октябре прошлого года, национализация женщин была уже свершившимся фактом»76.

К возмутившим Англию фактам о национализации женщин было привлечено внимание палаты общин. Один из де- путатов-консерваторов обратился к премьер-министру с запросом о том, располагает ли правительство документами на эту тему. 9 апреля 1919 года в ответ на запрос палате общин была предоставлена изданная «Белая книга». На заседании выступил член парламента Джошуа Веджвуд. В 1918 году он являлся членом британской миссии в Сибири и потому оценил «Белую книгу» с точки зрения очевидца описываемых в ней событий. Он заявил, что все вошедшие в сборник истории о жестокостях большевиков не что иное, как сплетни. Таким образом, обсуждение «Белой книги» пошло по неожиданному для подготовивших ее политиков пути.

Окончательный удар по истории национализации женщин большевиками нанесла брошюра «Национализация женщин. Подлинная история лжи» (The Nationalisation of Women: The Natural History of Lie), выпущенная в конце 1919 года Британской социалистической партией. Собранные в ней выдержки из русских и английских газет позволили проследить историю рождения и затем неудержимого распространения этого мифа. Как утверждали английские социалисты, выступившие в защиту большевиков, на фотокопиях мандатов, опубликованных в изданиях «Комитета освобождения России», не имелось ни грифа, ни печати, ни даты — ничего, что удостоверяло бы подлинность этих «документов» или хоть «какую-либо их ценность в качестве доказательства»77.

Черчиллю, Керзону и «Комитету освобождения России» приходилось преодолевать сопротивление противников интервенции в России, которые утверждали, что многие их

выступления перед публикой и сообщения в печати об ужасах в Советской России рассчитаны на неосведомленность аудитории о реальной политической ситуации и с помощью контраргументов снижали эффективность воздействия антибольшевистской пропаганды. В Англии все больше развертывалось мощное движение под лозунгом «Руки прочь от России!», в котором активную роль играли массовые организации рабочего класса и многие представители интеллигенции. Все более острыми становились дебаты по русскому вопросу в парламенте. На его депутатов большое впечатление произвело письмо, полученное из Сибири. Тот же Джошуа Веджвуд огласил его на заседании, и стали известны факты бесчинств, жестокостей и насилия колчаковских властей, нежелание молодежи воевать на стороне Белого движения. Рассказывая об этом заседании, либеральная газета «Манчестер гардиан» отмечала: «Если даже Колчак дойдет к Москве, то и в таком случае Гражданская война в России не прекратится. Правительство реакционеров не может удержаться в России»78.

Члены «Комитета освобождения России» всячески стремясь вызвать в английском общественном мнении сочувствие к Белой армии, возмущение Советской властью, старались показать опасность социалистических идей и в других странах. Так, весной 1919 года вышла книга А. Тырковой «От свободы к Брест-Литовску». В предисловии она писала:

«Социалисты сделали из моего Отечества огромное опытное поле для своих догм и теорий. Я знаю, что лучшие из них хотели дать счастье трудящимся массам. Их побуждали к действиям догматические иллюзии Интернационала, и они забывали, что человек является самым неизвестным, наиболее плохо изученным из всех существ на земле и что психология отдельных людей и еще больше масс развивается неисследованными путями и направляется силами, которые не поддаются ясному пониманию.

Я верю, что трагические уроки неизвестной, далеко лежащей страны и безумие преступных социалистических экспериментов крайних группировок могут послужить суровым предупреждением для других народов»79.

В январе 1919 года в столице Финляндии Хельсинки был создан Русский политический комитет, в который наряду с

политиками и военными вошла группа промышленников и финансистов во главе с «русским Рокфеллером» С. Г. Лиа- нозовым — «кадетом по политическим убеждениям»80, как его назвал Джон Рид. Этот орган был создан с целью организации кампании на Северо-Западном фронте. Его председателем был избран один из лидеров кадетов Карташов. Комитет выдвинул на пост командующего армией генерала от инфантерии Николая Николаевича Юденича, который в марте—апреле 1917 года был главнокомандующим Кавказским фронтом. С осени 1918 года он находился в Хельсинки и входил в состав Русского политического комитета. Генералу, который не имел ни одного поражения, было нетрудно, создать репутацию военачальника, способного возглавить вооруженные силы для удара на Петроград, тем более что для этого были задействованы не только газеты, но и письма. Политический центр, организованный при Юдениче, душой которого стали кадеты, взял в свои руки «все дело печати и агитации». При нем было создано телеграфное агентство «для информации заграничной печати», стала выпускаться газета «Русская жизнь». Через Карташева они наладили связь с «Комитетом освобождения России» и отправляли ему сообщения о положении на Северо-Западе. В мае 1919 года Политический центр был преобразован в Политическое совещание, которое выполняло функции «зачаточного временного правительства для Северо-Западной области». Его председателем стал Юденич, Карташев — его заместителем. Профессор-юрист Кузьмин-Караваев возглавил отдел пропаганды при Министерстве внутренних дел этого правительства.

Однако в стане белогвардейцев не было единства. В августе 1919 года при помощи англичан было создано северозападное правительство, в котором премьер-министром стал Лианозов, военным министром — Юденич. В его состав кроме кадетов вошли эсеры и меньшевики. Карташев отказался войти в его состав. Лианозовский кабинет подписал акт о независимости Эстонии и обязался созвать при захвате Петрограда Учредительное собрание. Это вызвало негодование сторонников «единой и независимой России». В своем письме кадетам в Лондон Карташев убеждал своих однопартий- цев вести агитацию в том направлении, чтобы зарубежное общественное мнение было готово к «новому акту создания

власти» в Петрограде, который «убивает коалицию (т. е. коалиционное, многопартийное лианозовское правительство, независимую Эстонию и учредилку)»81.

Но когда в начале сентября 1919 года началось новое наступление армии Юденича и в этот момент очень требовалась поддержка Прибалтийских государств, но те готовы были помогать только при том условии, что получат полную гарантию политической и экономической независимости в будущем. Кадеты из окружения Юденича посчитали возможным дать полную гарантию. Однако финское правительство согласилось участвовать в завоевании Петрограда лишь при условии, что предоставление Финляндии суверенитета будет подтверждено верховным правителем — Колчаком. Позиция Колчака оставалась непримиримой: он выступал за «единую и неделимую Россию».

Черчилль, видя несговорчивость русских военачальников, старался учить их тонкостям политической и пропагандистской игры. 20 октября 1919 года, направляя в штаб Юденича английского генерала Ричарда Хэйкинга, он составил для него подробный «Набросок инструкций» по руководству генералом Юденичем в первое время после занятия Петрограда. В этом документе определялось, как Юденичу вести себя в отношении Прибалтийских государств, как организовывать публичные суды над большевиками. Также Юденичу рекомендовалось обставлять свои действия возможно большей видимостью опоры на конституционные начала. Однако наставления не потребовались: стремительным наступлением советских войск Юденич был отброшен от Петрограда.

На Юге России при Главнокомандующем большим влиянием пользовался Национальный центр. Летом 1919 года в его состав входило 109 политических деятелей, в том числе лидеров кадетской партии. Верхушка Национального центра вступила в тесный контакт с главнокомандующим. Кадеты М. М. Федоров, Н. И. Астров, В. А. Степанов, К. Н. Соколов и В. Н. Челищев вошли в состав действовавшего при Деникине Особого совещания, большинство в котором составляли генералы. Однако единства в окружении главнокомандующего не было. Конфронтация эта определялась издавна негативным, подозрительным отношением «правых» к кадетской идеологии, многократно усиленной сугубо ре

акционной атмосферой, царившей в армии. Однако несмотря на отсутствие единства и противоречия, задача «свержения большевистского самодержавия», определенная еще генералом Л. Г. Корниловым, сплачивала вчерашних противников во всемерной, безоговорочной поддержке деникинского режима. В резолюции Екатеринодарской кадетской конференции, состоявшейся в конце июня 1919 года, говорилось о «неизбежной после каждой революции реакции». Не допускалась практика системы управления и армии, чтобы «не расшатать основ власти»; укреплять эти основы рекомендовалось указанием не на «недостатки и ошибки», а на «положительные меры».

В целях популяризации Белого движения, ее вождя в августе 1918 года на Дону было создано Осведомительное агентство (Осваг), издававшее газеты, брошюры, листовки. Важной задачей Освага было также «постоянное искоренение злых семян, посеянных большевистскими учениями в незрелых умах широких масс», и разгром «цитадели, построенной большевиками в мозгах населения». В соответствии с «Положением об Особом совещании при Верховном руководителе Добровольческой армии» от 18 августа 1918 года Осведомительное агентство входило в состав диломатичес- ко-агитационного отдела совещания. Осваг состоял из центрального управления и осведомительно-агитационных пунктов в городах и крупных селах, а также имел заграничные осведомительные пункты. Осваг подчинялся его председателю. Первым руководителем Освага был известный общественный деятель и публицист кадет С. С. Чахотин (август— октябрь 1918 года). В октябре 1918 года его сменил видный ростовский кадет, богач, издатель газет «Ростовская речь» и «Донская речь» Н. Е. Парамонов. Ему было поручено перестроить работу учреждения. В целях реорганизации пропаганды намеревались усовершенствовать работу Освага, создать «настоящее телеграфное агентство». Но все завершилось созданием в январе 1919 года Отдела пропаганды (однако термин «Осваг» имел самое широкое употребление вплоть до ликвидации Отдела пропаганды в марте 1920 года).18 января Парамонов представил Особому совещанию проект учреждения и смету отдела. Управление Отдела пропаганды располагалось в Ростове-на-Дону, затем в Екатеринодаре. Ос-

ваг влился в отдел, но не растворился в новой структуре. Он стал «средостением между главою ведомства и руководителями частей»82.

Управляющим Отделом пропаганды оставался Парамонов. Никогда особо не отличавшийся левыми настроениями, он тем не менее стремился вести пропаганду среди населения в относительно либеральном ключе. Он считал необходимым условием успеха пропаганды привлечение к ее проведению видных сотрудников социалистических партий. Однако его программа встретила резкое противодействие со стороны генеральской части Особого совещания, и он вынужден был уйти, уступив место другому кадетскому деятелю — профессору К. Н. Соколову, занимавшему ультраправые позиции. Соколов столкнулся с трудностями в подборе персонала. «Мы должны были работать без социалистов и евреев», — вспоминал он. Это происходило из-за «повально антисемитского настроения массы, особенно военной». Перестраивая работу, Соколов провел чистку кадров, пригласил новых сотрудников. В их числе были и новые его помощники: полковник генерального штаба Б. А. Энгельгардт, ректор Петроградского университета, известный историк, профессор Э. Д. Гримм.

Отдел пропаганды представлял мощную разветвленную организацию, объединявшую семь отделений: информационно-редакционное, агитационное, литературно-публицистическое, художественно-агитационное, организационно-инспекторское, технического снабжения и общее. К осени 1919 года в отделе насчитывалось более 10 тысяч штатных работников, сотрудничавших в сотнях местных отделений, пунктов и подпунктов. «Громоздкое, с огромными штатами учреждение Освага, — писал впоследствии генерал Врангель, — стоило правительству бешеных денег»83. Только за первые три месяца 1919 года на нужды этой организации было отпущено 25 миллионов рублей.

У Отдела пропаганды была и другая сторона деятельности — так называемая «информация вверх»: составление секретных сводок, касающихся деятельности политических партий, организаций и отдельных лиц. Занимавшаяся этим секция Отдела пропаганды постепенно превратилась (по признанию заместителя Соколова члена национального центра

Б. А.Энгельгардта) в «нечто вроде контрразведки охранного отделения былого времени». Сотрудники ее организовали «форменную слежку» за всеми начальниками различных ведомств «вплоть до самого Деникина»84.

Под руководством Соколова развернулась широкая агитационно-пропагандистская кампания. Летом 1919 года у Деникина выходило более 100 газет и журналов. Кроме центрального издательства функционировало много издательств в разных городах: «Народная польза» и «Призыв» в Ростове- на-Дону, «Русская культура» в Одессе, «Народная библиотека» в Харькове, «Дешевая народная библиотека» в Новочеркасске. Все они огромными тиражами выпускали книги, брошюры (около 200 наименований), воззвания, агитплакаты, лубки и т. п. Осенью 1919 года ежедневно печаталось до 300 тысяч экземпляров листовок.

Подробные отчеты о деятельности учреждений Отдела пропаганды (его часто именовали по-старому — Освагом), воссоздающие картину многоплановой и, казалось бы, продуктивной работы, сохранились в архивах. Однако содержание этих документов вступает в разительное противоречие с плачевными результатами белогвардейской пропаганды. Негативную оценку эффекту деятельности Отдела пропаганды дали в своих мемуарах вожди и видные деятели Белого движения. «Надо откровенно признаться, — вспоминал впоследствии генерал Лукомский, что наша пропаганда никакой пользы не принесла»85.

Об              этом же свидетельствуют и донесения белогвардейской контрразведки, стремившейся воссоздать действительную картину постановки антибольшевистской пропаганды в различных регионах России. В предисловии к публикации одного из таких донесений, анализирующего работу Харьковского отделения Отдела пропаганды — крупнейшего и важнейшего идеологического учреждения на занятой белыми осенью 1919 года территории Украины, отмечается: «Выводы и рекомендации этой секретной сводки вовсе не носят частного и регионального характера, а дают возможность судить об общих недостатках в организации антибольшевистской пропаганды»86.

Харьковское отделение Отдела пропаганды начало функционировать с 14 июня 1919 года. Сначала в составе 21 че

ловека, затем штаты начали быстро расти. Однако увеличение численности сотрудников не способствовало улучшению его работы. Агенты отделения «хронически не поспевали за продвигающимся фронтом. Обычно они прибывали в тот или иной населенный пункт месяца через полтора» после его занятия белогвардейскими частями. «Огромная территория с многочисленным населением, — доносил начальник Харьковского разведывательного пункта, — буквально жаждущим каких-нибудь сведений о Добрармии, оставалась без таковых, а Харьковское отделение, силою обстоятельства превратившееся в крупный центр, базу нашей пропаганды во всей Малороссии, ограничивалось получением из Ростова ничтожного количества литературы и распределением ее, посредством длинной и долгой волокиты, между своими «пунктами».

Таким образом, чрезвычайно удобный момент, когда население представляло собой сырой, очень восприимчивый материал, был упущен, и место освагской пропаганды в ушах и сердцах населения было занято: во-первых, большевист- кой агитацией и, во-вторых, нашей же собственной «антипропагандой», т. е. поведением наших частей и деятельностью нашей администрации. .Население, частично потерявшее веру в Добрармию, не верило уже «Освагу»87 (когда тот начинал вести пропаганду).

Харьковское отделение Отдела пропаганды росло не только в численности сотрудников, но и в объеме своих задач. В его структуре быстро организуются культурно-просветительный, информационный, литературно-издательский, художественный, кинотеатральный, технический отделы.

Работа информационного отдела подразделялась на две части: информацию «вверх» (начальству) и информацию «вниз» (в население). Первая часть работы заключалась в составлении сводок о всех «проявлениях» местной общественной и политической жизни и отсылки их высшей инстанции. Сведения для сводок собирали агенты, затем их анализировал и обобщал заведующий отделом. По мнению разведки, сводки писались «сквозь призму последней декларации (имеется в виду программное заявление Национального центра). Написанные им, таким образом, сводки, скорее вредны, чем полезны, ибо в них тыловые настроения рас

сматриваются с предвзятой и теперь несколько устарелой точки зрения»88.

Информация «вниз» заключалась в ежедневном печатании бюллетеней, включающей в себя важнейшие события жизни России и заграницы. «Бюллетени, написанные сухим официальным языком, не дают читателю эффективных и ярких представлений, чем, конечно, в значительной мере уменьшается их агитационная ценность89, — отмечалось в анализе разведотделения.

Кроме этих двух направлений работы информотдела в его задачи входила отсылка репортажей и подборы заметок о местных событиях в телеграфное агентство «Пресс-бюро».

Литературно-издательский отдел занимался выпуском брошюр, листовок, плакатов и другой агитационной литературы. В большом количестве печатались, например, официальные декларации по рабочему и земельному вопросу и комментарии к ним. Издавались портреты адмирала Колчака, генералов Деникина, Корнилова и других вождей Белого движения. Портретов был издано около 4 миллионов экземпляров. Также издавались три газеты: ежедневные «Родина» и «Народное слово» и еженедельная «Понедельник». Наиболее популярной было «Народное слово», рассчитанная на широкие слои городского и сельского населения. Издаваемые газеты, брошюры, листовки и другая агитационная литература отправлялись как в прифронтовую полосу, так и за фронт — на территорию, занятую красноармейскими частями. Часть газет и листовок расклеивалась в Харькове. Издательская часть отдела, находившаяся в Харькове, обслуживалась тремя крупными типографиями с ротационными машинами последних систем. Их производственные мощности не были полностью загружены из-за отсутствия рулонной бумаги, необходимой для ротационных машин.

Художественный отдел в основном обеспечивал работу литературного и театрального отделов: для первого изготавливались клише портретов и плакатов, рисунки для газет и листовок; для второго — декорации и художественные щиты. Им были подготовлены и изданы тиражом 10 тысяч экземпляров географические карты, которые вывешивались в витринах и на них обозначалось положение фронтов. Это вначале вызывало большей интерес у населения и бойцов белой

армии. Однако отступления белогвардейских частей на них не отмечались целыми месяцами, и интерес людей к ним пропал, им перестали верить.

Театральный отдел ставил бесплатные спектакли агитационного характера в Харькове и уездах. Киноотдел имел три передвижных кинематографа и несколько кинозалов при пропагандистских пунктах. Харьковский отдел разведки критически отзывался о работе киноотдела: «Организация широкой сети кинематографов и волшебных фонарей среди сельского населения должна значительно содействовать успеху нашей пропаганды; демонстрацию картин следовало бы соединить с пояснительными лекциями и беседами. Ничего в этом направлении не сделано, и, таким образом, богатейшие возможности остались неиспользованными»90.

Культурно-просветительный отдел — его основной задачей было вести устную пропаганду. Однако этот отдел никак не мог довести число своих сотрудников до существующего штата. «В агитаторах и пропагандистах чувствуется большой недостаток, а словесная пропаганда в толще крестьянского населения, в большинстве неграмотного, конечно, во много раз плодотворнее, чем расклеивание воззваний и газет на зданиях волостных управлений»91. Одной из причин недостачи нужных агитаторов было правило, по которому в штаты отдела могли быть зачислены только те, кто прошел обучение на специальных курсах обучения. Однако из 496 слушателей курсов агитаторов, открывшихся при Харьковском отделении Отдела пропаганды, только 54 человека дошли до экзамена, а выдержало их 34 обучавшихся, из которых только 26 выпускников были приняты на службу в отделение». Порядочное число агитаторов малопригодно для работы даже в деревнях, как вследствие незнания крестьянского быта, так и в силу недостаточного своего общего развития».

В просветительной части своей работы отдел взаимодействовал с «Академическим союзом», профессиональным союзом преподавателей средней и низшей школы, с кооперативным обществом «Свобода и культура» и рядом других общественных и профессиональных организаций. Они оказывали ему финансовую поддержку, предоставляли свои помещения. Также культурно-просветительный отдел вел работу по организации многочисленных малых библиотечек.

«Следует указать на характерный недостаток устной пропаганды культурно-просветительного отдела, — отмечалось в анализе разведки. — В речах осважских ораторов красной нитью проходит мысль о том, что Англия спасает Россию, а не Россия сама себя возрождает. В результате получается обзор Английского государства, но никак не России»93.

Отмечалось обилие в отделе пропаганды формалистики и канцелярской волокиты, что превращало это «живое, молодое дело в какое-то казенное присутствие». Блестяще организованы канцелярии и «кабинеты начальников», заведены барышни с пишущими машинками; много молодых людей в «пиджаках», обложены «входящими» и «исходящими» книгами, но самой пропаганды очень мало».

В мелких филиальных пунктах дело обстояло не лучше. Если во главе стоял шестидесятилетний генерал, то весь пункт «пропитан затхлой рутиной, и генералы скептически говорили: «генеральская пропаганда». Если во главе пункта молодой студент-второкурсник, то происходит наивная игра «в начальники» и появляются надписи «без доклада не входить» и т. д.

В том и другом случае крестьянин тоскливо смотрит с улицы на подоконники, заваленные литературой, но зайти боится»95.

Таким образом, белогвардейская пропаганда все больше и больше отходила от населения, висла в воздухе. «Отдел пропаганды, копируя в постановке дела пропаганды большевиков, не перенял у них самого главного и самого важного: большевики своей пропагандой сумели подойти к населению вплотную, — делал вывод аналитик деникинской военной разведки. — Значение этого обстоятельства — невероятно большое: только благодаря ему большевики теперь сводят наши стратегические усилия насмарку»96.

В марте 1919 года Отдел пропаганды был ликвидирован. Основные его функции при Врангеле стал осуществлять Отдел печати правительства Юга России.

Врангель, последний военный правитель юга России (точнее Крыма), взяв главным своим девизом формулу «левая политика правыми руками» попытался уйти от абстрактных заявлений вроде: «Мы боремся за правое дело» и выдвинул понятные и привлекательные для воюющих в его армии кре

стьян и казаков лозунги о земле, власти и т. п. Сравнив положение в Крыму с осажденной крепостью, «черный барон» ввел жесткую военную цензуру, которая включала и политический контроль и поддерживалась с помощью репрессий97.

На севере, в Архангельске при Верховном управлении вопросами печати и пропаганды ведал правительственный комиссар и Северное бюро печати (Арбюро — Архангельское бюро), имевшее отделение на местах и издававшее газету «За свободу России». Здесь функционировали также отдел агитации и пропаганды (ОАП), правительственный осведомительный отдел. При Министерстве внутренних дел Временного правительства. Северной области вопросами печати занималась особая комиссия, а военное командование имело отдел военной пропаганды (ВОП)98.

Органы управления печатью и пропагандой существовали и у других антисоветских сил. Так, у генерала А. П. Род- зянки и атамана Булак-Балаховича этими вопросами занимались политотделы. Даже у Н. И. Махно был свой политический отдел и издавалась газета.

Таким образом в лагере противников большевиков была не менее мощная система пропаганды, которая к тому же взаимодействовала с информационными системами своих иностранных союзников, среди которых важное место занимала деятельность Комитета общественной информации США, который имел на российской территории свое подразделение в лице Американского бюро печати (АБП).

История его создания относится к весне—лету 1917 года, когда в России побывали различные правительственные миссии, представители которых настаивали на более значительном развертывании пропагандистской деятельности США в этой стране с целью удержать Россию в составе Антанты для ведения войны, предотвращение пролетарской революции и своего экономического закрепления здесь. Так, после визита «делегации выдающихся американцев», ее глава сенатор- республиканец Э. Рут в своем отчете госдепартаменту писал: «Германия атакует Россию своей пропагандой и тратит сотни миллионов, по меньшей мере миллион долларов ежемесячно, чтобы овладеть сознанием русского народа»99. Им был представлен «План американской деятельности по сохранению и укреплению морального состояния армии и граж

данского населения России», в котором предлагалось: немедленно создать специальное информационное агентство; в связи с интересом в России к политической литературе издать большое количество брошюр и листовок для распространения среди русского населения; убеждал в необходимости издания «Солдатской газеты» для русских войск; организовать кинопропаганду и требовал послать в Россию в спешном порядке побольше кинокартин, показывающих, как США готовятся к войне, чтобы довести до сознания русских идею: «Америка что-то делает»; издать красочные агитационные плакаты для распространения в России; организовать устную пропаганду среди россиян, для которой советовалось завербовать сотни квалифицированных докладчиков. Расходы на эту агитационно-пропагандистскую компанию Э. Рут оценивал в 5,5 миллиона долларов. Необходимость подобной затраты сенатор аргументировал тем, что содержание одного американского полка на фронте правительству США обходится в 10 миллионов долларов ежегодно; истратив вдвое меньшую сумму на военную пропаганду в России, можно заставить воевать против Германии 640 русских полков100. октября 1917 года президент Вудро Вильсон одобрил план Э. Рута, поручив его реализацию Комитету общественной информации США (Си-пи-ай). Ответственным за пропагандистское воздействие на русскую аудиторию был назначен Эдгар Сиссон, бывший редактор газеты «Чикаго трибюн» и сотрудник журнала «Космополитэн», первый заместитель Дж. Крила по Си-пи-ай. Вскоре он отплыл из США и прибыл в Петроград уже после Октябрьской революции — 25 ноября 1917 года, где сразу приступил к созданию русского отдела Комитета общественной информации США — Американского бюро печати.

Помощником Э. Сиссона стал Артур Буллард, известный журналист, в 1905 году выезжавший в Швейцарию и подружившийся там с русскими политическими эмигрантами, свидетеля первой русской революции, затем в течение трех лет путешествовавшего по европейской части России. Его публицистический талант, незаурядные деловые качества и прекрасное знание России высоко ценили в Вашингтоне, и после отъезда Сиссона из России в марте 1918 года Буллард возглавит АБП.

В ядро этой организации также вошли: Грэхем Тейлор и Рид Левис, обладавшие статусом дипломатических работников, что позволяло им действовать с размахом и безнаказанно; журналист Гай Кроссвелл Смит, отличавшийся умением в налаживании контрабанды; Джордж Бейкмэн и Отто Гле- мэн, характеризовавшиеся своим профессионализмом в вербовке русских для участия в кампании по ознакомлению России с Америкой.

С 24 октября в офис АБП стали принимать по кабелю информацию из США и рассылать ее по всей России.

Учитывая частые нарушения в системе российской телеграфной связи той поры, бюро создало свою курьерскую службу для распространения не только получаемых сообщений, но и литературы. Специальные люди занимались тем, что дежурили на вокзалах, посещали многочисленные собрания, конференции, митинги и совещания в Петрограде и Москве и старались обеспечить литературой каждого участника, особенно приехавших из других районов страны. Они также добывали адреса, по которым рассылались издания АБП101. Кроме сотрудников АБП в корпус распространительной пропагандистской продукции входили эмиссары различных американских благотворительных организаций и миссий, но главным образом представители русской интеллигенции, учащаяся молодежь, журналисты, военные и т. д.

За короткий срок Сиссону и его сотрудникам удалось создать широкомасштабную систему пропаганды — от Петрограда и Москвы до Владивостока и Архангельска.

Первенство в арсенале средств воздействия этой организации на русскую аудиторию принадлежало печатным изданиям. Об этом говорит такой пример. Отдел доставки АБП за один из девяти месяцев своей деятельности в России — с июля по 15 августа 1918 года— распространил 479 300 экземпляров пропагандистской литературы102. Это были листовки, афиши, проспекты, брошюры, журналы «Американские бюллетени» (Москва) и «Дружеское слово» (Владивосток).

Главным из этих изданий был журнал «Американские бюллетени», которые выпускались еженедельно с декабря 1917 года отделением Американского бюро печати в сотрудничестве в Американским генеральным консульством в Москве. Это было 16-страничное издание книжного формата, иногда

объем увеличивался до 24 страниц. Всего вышло 27 номеров этого еженедельника, последний номер датирован 24 августа 1924 года. Журнал распространялся бесплатно. Он рассылался по 40 тысячам адресов: всем известным русским газетам и журналам, различным организациям, кооперативам, всем советским правительственным и иным учреждениям, тысячам школ и библиотек, институтам и университетам, многочисленным профсоюзам, учительским ассоциациям, многим предприятиям, а также частным лицам. Таким образом распространялось 50 тысяч экземпляров каждого выпуска103.

Основным содержанием «Американских бюллетеней», как и всей американской пропаганды в России, являлась канонизация системы государственного управления США, морализирование и навязывание традиционных стандартов, морально-ценностных постулатов, лежащих в основе американской идеологической традиции. В журнале «Американские бюллетени» они сводились к следующим трем незыблемым положениям: Америка в военном отношении непобедима и поэтому необходимо встать на ее сторону для достижения полной победы; Америка — страна свободы и демократии и, следовательно, ей нужно всецело доверять, ибо она одна только может противостоять вероломным империалистическим правителям; благодаря своей политической прозорливости президент Вильсон — единственный человек, который представляет картину будущего послевоенного мира и делает все для ее достижения. Совместная с союзниками победа должна будет привести к созданию этой новой эры мира и надежды, в которой армия и оружие будут преданы забвению, все человечество соберется вместе и сядет за представительный круглый стол наций, малые народности будут освобождены от гнета, а каждая страна и каждый народ обретет суверени- тет104. Американская пропаганда стремилась оправдать военное вмешательство США в дела России и обеспечить информационную подготовку «мировой политики» Вильсона и его цели противопоставить социалистической революции импорт американских порядков.

Тактика АБП была не нападать на большевизм или не дебатировать острые политические вопросы в России открыто, а через информацию насколько то возможно пропагандировать принципы демократии и цели Америки и союзников,

военную мощь США. В связи с этим публиковалось как можно больше новостей, специальных статей и материалов о политических и социальных условиях и идеалах США.

Исследователи называют это методом скрытого идеологического воздействия, когда за показом совершенства американской государственной системы и политики таилось противопоставление капиталистической цивилизации социалистическому строю, в результате которого у читателей появлялся вывод о несостоятельности социалистических идей и социалистических преобразований105.

Информационное ведомство печати дополнялось демонстрацией американских кинофильмов, лекциями, концертами, благотворительными вечерами. Широкое информирование читателей о внешней и внутренней политики США, об экономических и технических достижениях и успехах этой страны велось через прессу Белого движения.

Американские пропагандисты прибегали к различным приемам и методам воздействия на русскую аудиторию. Так, они широко использовали такое оперативное и популярное средство пропаганды, вызванное к жизни революцией, как афиши. Значительный иллюстративный материал в журнале «Дружеское слово» и кинематограф, к примеру, помогал образному восприятию Америки, ее истории и образа жизни в этой стране. Использование писем русских читателей, ответов на них, их комментирование укрепляло связи с аудиторией, позволяло знать читательское мнение и делая из него выводы, лучше строить свою работу: учитывать возрастной состав и особенности русской аудитории, дифференцируя способы влияния на нее.

Е. А. Привалова в своем фундаментальном исследовании деятельности АБП отмечает, что американская пропаганда оставила заметный след в сознании «буржуазной и мелкобуржуазной общественности России». Интерес, симпатии и надежды на Америку, возбуждаемых рекламой общественно-политических, экономических и культурных образцов и программ «обновления» России с оглядкой на США, были повсеместными и значительными в Сибири и на Дальнем Востоке. И хотя этот «успех» не всегда был закреплен, поскольку сопровождавшие рекламу щедрые обещания материальной и культурной помощи для восстановления русской

экономики, развития народного образования и т. д. не выполнялись американцами, упорно добивавшимися прежде всего «политической стабилизации России», меркантильная увлеченность американскими идеалами оставалась неиссякаемой, а иллюзии неутраченными. У русского народа навсегда сохранился неизменный интерес к американскому кинематографу, достижениям в области науки, техники и образования, так же как он не переставал ценить американскую деловитость и предприимчивость, организаторский талант американцев.

Однако несмотря на свой широкий размах американская пропаганда не достигла желаемых целей. И дело тут не в «подозрительности, недоверчивости, угрюмом характере русских» или же «трудностях общения с ними», как об этом утверждал в своих воспоминаниях А. Буллард. Главные причины неудачи американской информационной кампании были в том, что все больше росло сопротивление интервенции. В народном сознании выступление американцев независимо от рода выполняемого задания «трактовалось как вмешательство во внутреннюю жизнь, посягательство на суверенные права народа и захват территории». По мнению многих трезвомыслящих русских и американских политиков, в том числе военного руководства США, «интервенция не только не способствовала успеху по борьбе с большевизмом, а наоборот, вновь вызвала к жизни этот последний, способствуя его укреплению и росту». Как подчеркивал генерал У Грэвс, «несомненным последствием явилось привлечение на сторону Советов даже наиболее обеспеченных кругов русского населения»106. 

<< | >>
Источник: Волковский Н. Л.. История информационных войн. В 2 ч. Ч. 2. — СПб.: ООО «Издательство «Полигон».736 с.. 2003

Еще по теме В поддержку Белого движения:

  1. 3. Причины поражения Белого движения и победы Краснойармии
  2. Итоги 1929 года. Поддержка создания культа
  3. Глубинные движения троцкистов
  4. Тема 2. Современный этап развития социально-педагогической деятельности по комплексной поддержке лиц с особыми потребностями в западных странах
  5. КОММЕНТАРИИ 1.
  6. Советско-польская война и падение белого Крыма
  7. Жирков Г. В. Журналистика эмиграции: истоки и проблемы (Предисловие)
  8. 3. КРЕСТЬЯНСКОЕ ДВИЖЕНИЕ
  9. 4, Газеты об антибольшевистском движении
  10. ГЛАВА I ГОЛ 1917-й. Интервенция. Приморье. Приамурье. Забайкалье
  11. Глава 26 ПРОТИВОРЕЧИЯ И ТРУДНОСТИ ПРОЦЕССА СБОРКИ СОВЕТСКОГО НАРОДА
  12. В поддержку Белого движения
  13. Война Февраля с Октябрем
  14. Гражданская война, патриотизм и собирание России
  15. Почему белые потерпели поражение
  16. Статья 11. Олимпийское движение России. Олимпийский комитет России
  17. 3. Политика белых правительств
  18. Тема 12. Особенности продвижения экологических товаров на рынке
  19. ГЛАВА 73 КОНЕЦ ПРАВЛЕНИЯ БЕЛЫХ В ЗАПАДНОЙ АФРИКЕ
  20. Г.Г. Л И Т А В Р И Н, Б.Н. Ф Л О Р Я СОЦИАЛЬНЫЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ И КЛАССОВЫЕ ДВИЖЕНИЯ В СЛАВЯНСКОМ ОБЩЕСТВЕ В VII—XII вв.