<<
>>

В ПОИСКАХ ПРАРОДИН

Понятие этнической прародины стало утверждаться в науке в XIX столетии под влиянием сравнительного языкознания. С запозданием по сравнению с представителями естественных наук, давно пытавшихся систематизировать виды живых существ, минералы, химические вещества и т.д., филологи начали классифицировать языки по признаку их близости.
В основу сравнительного языкознания была положена аксиома (никакая наука нс может существовать без недоказуемых аксиом) о том, что близость языков свидетельствует об общности их происхождения, об их сродстве. Общепринятые методы сравнения языков, конечно, менялись, совершенствовались, и в настоящее время систематизация языков мира во многом отличается от первых попыток внести стройность в эту пёструю картину, кои делались 150—200 лет назад. Как и классификации природных объектов, лингвистическая построена на иерархии таксонов. Базовым таксоном признаётся язык — русский, греческий, немецкий, суахили и т.д. и т.п., коих тысячи. Считается, что говорящие на одном языке принадлежат к одному народу. В этом соответствии проявляется связь сравнительного языкознания с историей: ведь народ (этнос) — основной субъект исторического процесса, имеющий протяжённость во времени и пространстве. Не все языки, но очень многие, подавляющее их большинство, делятся на диалекты. Нетрудно увидеть в этом подобие того, как биология делит большинство видов живых существ на подвиды. Разумеется, лингвистическое членение не соответствует биологическому в том смысле, что все люди Земли принадлежат к одному виду Homo sapiens. Биологическими подвидами человека являются, возможно, большие расы (их четыре), хотя многие антропологи считают различия между существующими человеческими расами слишком незначительными для того, чтобы придавать им ранг подвидов. Аналогия с классификацией органического мира проводится здесь лишь для того, чтобы был нагляднее сам принцип лингвистической классификации.
Родственные языки объединяются в группы. Языковая группа может включать в себя многие десятки народов, как, например, тюркская, индоарийская, нахско-дагестанская или нигеро-конголсзская. Но может ограничиваться одним народом (по крайней мере в настоящее время), как, например, армянская, греческая, албанская. Это похоже на то, как биология объединяет виды в роды, среди которых тоже есть как богатые видами, так и монотипичные. Но между языковыми группами тоже обнаруживаются признаки сходства. Языковеды соединяют близкие языковые группы в семьи, подобно тому как биологи соединяют роды в семейства (термин, кстати, напрямую взят в лингвистику из естествознания). И семьи могут состоять как из множества групп, так и из одной и даже (корейцы, японцы) ограничиваться одним-единственным языком (такие языки «без родственников» называют изолированными языками). Языковых семей уже не так много, как групп и тем более языков, их на планете насчитывается всего 30—60 (в зависимости от критериев различия). В конце прошлого века была выдвинута и заслужила широкое признание лингвистов (впрочем, далеко не всех) концепция отдалённого родства языковых семей. Стали создаваться варианты классификации семей по макро семьям, коих вообще единицы. Биология, объединяя семейства в отряды, знает и более высокие таксоны. Но для лингвистики макроссмья — это верхний предел иерархии, самое крупное языковое подразделение. Выше него — только всё человечество в целом. На этом даже отдаленное сходство между биологической и лингвистической классификациями кончается. Все виды живых существ, как стало ясно в XX веке, отделены один от другого генетическим кодом, предопределяющим их облик и не дающим им смешиваться между собой. Язык же—явление очень изменчивое и подвижное. Часто бывает сложно установить, где заканчивается один язык и переходит в другой, родственный ему. Это явление особенно хорошо заметно среди сельского населения Индии, во всяком случае так было ещё пятьдесят лет назад. Веками неподвижное, замкнутое в пределах своих деревень, население постепенно вырабатывало свои устные говоры (диалекты).
Обитатели двух соседних деревень общались без проблем, а вот если случайно встречались жившие на некотором незначительном удалении, то 01га друг друга понимали уже с трудом. «Через семь косое (т.е. 30 км по нашим мерам) язык меняется», — так сами индийцы подметили это явление. Контактирующие языки постоянно обмениваются между собой словами, отдельными грамматическими конструкциями, произношением некоторых звуков и т.д. Это особенно хорошо заметно по людям, долго живущим в иноязычной среде. Даже на протяжении одного поколения в их язык могут войти многие слова и идиомы, свойственные окружающему их населению. Кстати, лексика, словарный запас давно уже нс служит для лингвистов главным критерием языкового родства. Важнейшее значение имеют более консервативные элементы языка — фонетика, словообразование, семантика слов. Как видим, сам факт того, что все языки находятся между собой на разных уровнях родства, ещё не говорит об общности их происхождения и о том, что все они восходят к одному праязыку. Сходство между языками в ряде случаев может быть обусловлено их длительным соседством. Но, так или иначе, близость между языками отражает факт одновременного проживания их носителей на одной или смежной территории. Отсюда закономерно ставить вопрос: где и когда это происходило? Это и есть вопрос о прародине языковой общности. В данном случае неважно, возникла ли она из одного праязыка или из взаимодействия двух и более уже сложившихся языков. Но поиски генетического родства, на чём основывается систематизация языков, всё же подразумевают возникновение большого из малого. Из малых таксонов вырастают более крупные. Такова логическая схема, вне которой лингвистическая классификация лишается смысла. Языки со временем выделяются в группы, внутри которых на основе обособления диалектов возникают отдельные языки. Языковая группа в итоге разрастается в целую семью или даже макросемью. Эта схема предполагает, что в далёком прошлом у всего человечества мог быть единый праязык. Повторяю, что это лишь схема.
В действительности, картина, видимо, была намного сложнее. Чтобы понять условность схемы, давайте представим, что современный лингвист на машине времени перенёсся в то прошлое, где, согласно его теории, не было столь глубоких различий между языками, как сегодня. Например, ещё не выделились группы индоевропейской семьи. Изучив язык праин- доевропейцев, что сказал бы этот лингвист? К какой бы из существовавших уже тогда групп, семей он отнёс бы его? А, очевидно, такая семья и такая группа обязаны были существовать, если верно в принципе представление о разрастающемся «древе» языков. Вопросы к теории просты. Какова была лингвистическая классификация человечества в каком-то временном срезе прошлого? Допустим, 20 тысяч лет назад. В каком виде существовали тогда нынешние языковые семьи и макросемьи? В форме групп и семей, то есть таксонов более низкого порядка? Спускаясь глубже по шкале времён, лингвист должен был бы, по идее, замечать исчезновение таксонов высшего порядка — сначала макросемей, потом семей, затем и групп. Всё человечество представилось бы ему говорившим на одном языке. Возможно ли это? Не нашёл бы наш лингвист и тогда оснований для деления человечества по языковому признаку? Последнее более вероятно. Отсюда видна вся условность вышеприведённой схемы. «Генеалогическое древо» языков не имеет такого конкретного содержания, как генеалогическое древо рода. Оно придумано для более удобного обращения с предметом изучения, для его упорядочения. Было бы неверно искать в нём чего-то сверх этого (впрочем, столь же условна и биологическая классификация). Критериями отличия групп, семей, макросемей одной от другой не служат универсальные признаки одного порядка. Объединение в таксоны совершается по количественному набору общих признаков, а не по качественным различиям между ними. А раз так, то и совершивший путешествие в далёкое прошлое добросовестный лингвист обязательно обнаружил бы там группы, семьи и макросемьи языков. Разве только если бы это нс были те времена, когда человечество состояло лишь из Адама и Евы.
Но мы пока говорим не о столь далёких временах. В верхнем палеолите, начавшемся 40—50 тыс. лет назад, мы застаём Homo sapiens расселившимся уже по всему Восточному полушарию (а 30 тыс. лет назад — ив Западном). Разделённые пространствами в десятки тысяч километров и временем в десятки тысяч лет люди неизбежно говорили на сильно различающихся языках. Конечно, классификация, которую мог бы сделать 40 или 20 тыс. лет назад наш воображаемый лингвист, сильно отличалась бы от современной. Многих из ныне существующих языковых семей тогда не было. Точно так же какие-то языковые семьи прошлого не дожили до настоящего времени. На примере языковых групп (тохары, хетго-лувийцы, фракийцы индоевропейской семьи) мы видим это даже в историческое время, которое на порядок короче доисторического. В доисторическое время, как и в историческое, народы тоже разрастались, разделялись, смешивались, исчезали... И, конечно, мигрировали. Этногенез и этническая миграция — нет одного без другого. Сам по себе несомненный факт древних миграций народов (его не надо было доказывать, о нём говорили и Библия, и античные авторитеты) мог породить у учёных Нового времени узкое понимание прародины как очага возникновения и расселения народа. Авраам родил Исаака, Исаак родил Иакова, и так началось избранное племя. Сам Авраам был дальним потомком Сима, сына Ноя. Значит, народ по идее сводится к одному первопредку. То, что этих первопредков должно было быть по меньшей мерс двое и у них в свою очередь, скорее всего, были разные первопредки, как-то не принималось в расчёт... Сводя индоевропейские или семито-хамитские языки к предковым праязыкам, негласно подразумевают, что это был живой праязык, бытовавший в некое время на некой территории. Территория эта, разумеется, должна была быть небольшой, значительно меньшей, чем та, на которой потомки носителей праязыка расселились в историческое время. На большей территории единый язык просто не смог бы сохраняться. Именно расселением носителей праязыка объяснялось выделение отдельных языков, разрастание предкового языка сначала в языковую группу, а затем и в семью.
Любая попытка наложить эту схему на историческую карту приводит к несуразности. Ведь если каждая языковая семья обладала когда-то узким ареалом обитания, то между ними обнаруживаются обширные пустые пространства! Это совершенно не согласуется с данными археологии, да и просто со здравым рассуждением, согласно которым вес пригодные для обитания земли всегда были населены людьми с момента первого их прихода. Чтобы устранить эту несуразность, лингвистам приходится признать, что расселение носителей новых языков всегда происходило на территориях, занятых прежде носителями более старых языков. Для этого необходимо допустить, что: 1) кроме известных языковых семей, в прошлом существовало множество неизвестных, ныне вымерших; 2) ныне существующие языковые семьи возникли в разные исторические эпохи. Второй пункт принципиальных возражений в наше время уже нс вызывает. С первым пунктом получается заминка. Классифицировать исчезнувшие семьи не удаётся. Их сохранившиеся следы (субстратная лексика) в современных языках настолько слабы, что зачастую даже не удаётся их выделить. Чаще всего эти следы принадлежат к языкам других известных в наше время семей. Академик Олег Николаевич Трубачёв одним из первых обратил внимание на логические нестыковки традиционных представлений об этнических прародинах. Он подверг их серьёзной критике на основании осуществлённого им плодотворного синтеза лингвистики и этнографии. «Чистого» праязыка — арийского или какого-то иного — не могло быть потому, что на любой стадии своего развития язык контактирует с другими языками. Даже на стадии возникновения. Трубачёв отверг как бездоказательную идею первоначального бездналектного единства языка. Единый бездиалектный праязык, утверждал он, существует лишь в воображении кабинетных учё1шх. Представление о нём противоречит всему тому, что мы знаем о живых языках. История наглядно показывает нам, что по мере углубления в прошлое количество языков не уменьшается, а растёт. Столь же искусственно, нс соответствует исторической реальности, по мнению Трубачёва, устоявшееся представление об этнически «чистых» прародинах. Из истории мы знаем о «промежуточных», «вторичных» прародинах того или иного народа в процессе его миграции. Это предполагает, что на этой территории раньше жил другой народ. Но кто поручится, что и на «первичной» прародине дело не обстояло таким же образом, что она не столь же «первична», как и все последующие? Реконструкция этнически однородных прародин противоречит всем данным этнической географии, в которой полностью моноэтнические территории встречаются лишь как редкое исключение (в местах труднодоступных, мало пригодных для жизни и т.п.), а в разных пропорциях полиэтнические — как общее правило. Это означает — добавим уже от себя, — что всегда в истории т.п. «кореппой народ», противопоставляющей себя в данном качестве «завоевавшим его» пришельцам, это просто... предпоследний завоеватель! Концепция Трубачёва диалектична, а потому, скорее всего, верна. Она не разделяет «китайской стеной» статичный и динамичный периоды в жизни народов. Она органически включает миграцию и межэтнический контакт в постоянно действующие факторы любого этногенеза, а сам этногенез рассматривает как непрерывный и бесконечный диалектический процесс срастания и распада. Обычно, говоря о миграциях, подразумевают переселение конкретных масс людей. Но это же представление о миграциях почему-то часто механически переносят на распространение расового типа, языка и материальной культуры. Между тем все эти понятия необходимо развести. В поисках прародин неправомерно отождествлять этнос с археологической культурой. Иногда то и другое могут совпасть, но чаще всего не совпадут. Как в пределах одной культуры могут сосуществовать разные этносы, так и в одном этносе могут присутствовать носители разных материальных культур. Характерным примером первого явления служит хорошо знакомая археологам Черняховская культура (о ней мы уже упоминали) П—V веков н.э. на Украине. Уже по данным письменных источников прослеживается, что эта территория была населена различными народами. Более того, служила прямо-таки «проходным двором» начинавшегося В ПН. Однако на характере материальной культуры это почти никак не отразилось. Очевидно, большинство народов, участвовавших в это время в В ПН, принадлежали к одному культурному кругу. Примеры второго рода вообще у всех на глазах. В наше время очень заметны различия в материальной культуре между жителями мегаполисов и сельской глубинкой нашей страны. Правда, благодаря наличию многих стандартных предметов потребления это различие с течением времени вес больше сглаживается. Но ещё сто лет назад, когда фабричная стандартизация бытовых изделий затронула население только крупных городов России, оно было гораздо глубже. Археологи далёкого будущего, которые станут изучать это время, смогут сделать выводы о сходстве материальной культуры жителей Москвы и находящегося от неё в 3000 км Парижа и при этом о значительном культурном различии между той же Москвой и лежащей всего в 100 км от неё какой-нибудь деревней Малашкино. Но если они отсюда сделают вывод о том, что москвичи были этнически ближе к парижанам, чем к обитателям Малаш- кина, то будут, конечно же, неправы. Можно привести и другой пример различия уже не просто форм материальной культуры, а уровней развития в пределах одного народа. Причём различия фундаментального! В XVII—XVIII веках, когда начиналось освоение Сибири русским народом, «коренные» народы (предыдущие завоеватели!) этого региона находились на разных стадиях развития. Их хозяйственно-культурные типы представляли собой как бы музей истории человечества под открытым небом, соединяя в себе различные её эпохи. Среди части народов — ханты, манси, эвенки, юкагиры и др. — одни группы уже перешли к разведению скота (северных оленей), другие продолжали добывать средства к существованию только охотой и рыболовством. Неолит и мезолит — в пределах одного этноса! Это различие куца как глубже, чем между мегаполисом и глухой деревней, о котором мы сказали выше. Смена материальной культуры не всегда означает смену этноса. Такое изменение может происходить в пределах одного народа. Распространение типа материальной культуры вовсе не обязательно происходит в результате миграции носителей этой культуры на новые территории. Оно может осуществляться и путём заимствования. Распространение языка более тесно связано с этнической миграцией, но и оно нередко опережает её. С другой стороны, этнические мигранты не всегда долго сохраняют свой язык, частенько утрачивают его уже во втором поколении — всё зависит от параметров конкретной миграции. Наиболее точным указанием на этническую миграцию может, казалось бы, служить распространение того или иного антропологического типа. Но — опять же, и это прослеживается у всех индоевропейских народов ещё с глубокой древности, — за редчайшими исключениями (как этнически гомогенные территории), не бывает на Земле народов, все представители которого относились бы к одному фенотипу. Единственные миграции, о которых мы можем судить надежно на основе данных антропологии, — эго движения больших человеческих рас. Но даже и гут отдельные расовые признаки могут из поколения в поколение «мигрировать» на далёкие расстояния без физического перемещения первоначального носителя этого признака. Итак, миграции людей, миграции языка, миграции материальной культуры и миграции расы суть не одни и те же вещи. Только в идеале они совпадают, но идеал недостижим. В исторической реальности все эти явления хотя и взаимосвязанные, по не тождественные. Это типовое различие миграций необходимо иметь в виду, пытаясь проникнуть в тайны великих переселений древних людей.
<< | >>
Источник: Бутаков Я.А.. Тайны древних миграций. 2012

Еще по теме В ПОИСКАХ ПРАРОДИН:

  1. 4.1. Древнейшие поселения на территории нашей страны (от возникновения до VI в. н.э.)
  2. Прощание Сталина с масонством в СССР
  3. В. А. Зеленевский СЛАВЯНО-РУССЫ в ДОХРИСТИАНСКУЮ ЭПОХУ
  4. ГЛАВА 2 ПАЛЕОЛИТ
  5. ДУХОВНАЯ И МАТЕРИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА ВРЕМЕН ИНДОЕВРОПЕЙСКОЙ ОБЩНОСТИ ПО ДАННЫМ ЛИНГВИСТИКИ
  6. ВНОВЬ К ВОПРОСУ ОБ АЗИАТСКОЙ ПРАРОДИНЕИНДОЕВРОПЕЙЦЕВ
  7. ПОЯВИЛИСЬ ЛИ ИНДОЕВРОПЕЙЦЫ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ ЕВРОПЕ?
  8. СКАНДИНАВИЯ И ГИПОТЕЗА ГЕРМАНИСТОВ
  9. Вместо послесловия ПРОБЛЕМА ПРОИСХОЖДЕНИЯ ИНДОЕВРОПЕЙЦЕВ В СВЕТЕ НОВЫХ ДАННЫХ
  10. Древнейшие поселения на территории нашей страны (от возникновения до VI в.
  11. В. Г. Сергеева ВОПРОСЫ ЗАСЕЛЕНИЯ АМЕРИКИ И ТРАНСОКЕАНСКИХ КОНТАКТОВ В ТРУДАХ ХУАНА КОМАСА
  12. I. Шведский рационализм и революция вархеологии
  13. Лекция двенадцатая ОТКУДА ЕСТЬ ПОШЛА РУССКАЯ ЗЕМЛЯ?
  14. II. Научная и учебная литература
  15. ХОРОШО ИЗВЕСТНЫЕ МИГРАЦИИ
  16. ОТКУДА АРИИ ПРИШЛИ В ИНДИЮ?