<<
>>

Последний день Помпей

Помпеи стихия пощадила до следующего дня. Горожане легко­мысленно не обратили внимания на черное облако пепла и газа, поднявшееся над вулканом и медленно поплывшее в сторону го­рода.
Тревога стала нарастать после того, как хлопья пепла засыпа­ли крыши домов, тротуары, цветы и кроны деревьев. Пепел по­крывал белые одежды, его приходилось постоянно стряхивать; краски города тускнели, сливаясь в жуткий серый фон.

Многие жители пытались укрыться от пепла в домах, куда проникали ядовитые сернистые пары. Под тяжестью пепла кры-

ши домов обваливались, погребая тех, кто находился в поме­щении. Многие гибли, не найдя в себе решимости оставить ценные вещи. Во время раскопок были найдены люди с мешками, набитыми золотом и драгоценными украшениями. Начавшееся землетрясение сопровождалось непрерывными тол­чками. Содрогавшаяся твердь опрокидывала повозки, разрушала статуи, стены домов; бегущих в ужасе горожан засыпало черепи­цей. В это время прогулки стали слишком опасны, потому что вслед за пеплом с неба посыпались камни.

Подробности трагедии в Помпеях известны из писем зна­менитого римского ученого Плиния Младшего, гостившего в Мизено — имении своего дяди, также известного ученого,

которого принято называть Плинием Старшим. Юному Плинию выпало несчастье оказаться на берегу Неаполи­танского залива всего в 25 км от Везувия. Он описал изверже­ние в письме к Тациту, по просьбе последнего поведав о смерти родственника, и не­вольно предоставил потомкам важный научный документ.

«Дядя был в Мизене и лич­но командовал флотом, — пи­сал Плиний Младший. — Он умер во время катастрофы,

уничтожившей прекрасный край вместе с городами и населе­нием. В девятый день до сентябрьских календ, часов около семи, он увидел облако, необычное по величине и виду.

Гля­девшие издали не могли определить, над какой горой оно возникло, а то, что это был Везувий, признали гораздо позже. Дядя уже погрелся на солнце, облился холодной водой, заку­сил и потребовал сандалии, чтобы подняться на такое место, откуда лучше виделось это удивительное явление. Облако по форме походило на пинию: вверх поднимался высокий ствол, от которого в разные стороны расходились ветви. Его могло выбросить потоком воздуха, но затем сила ослабла, и облако от собственной тяжести разошлось в ширину. Цвет тучи, на­полненной землей и пеплом, изменялся от яркого белого до грязно-коричневого.

Явление могло бы показаться значительным и заслуживаю­щим ближайшего ознакомле­ния любому ученому человеку.

Дядя велел приготовить судно и предложил мне ехать вместе с ним. Я ответил, что предпо­читаю заняться сочинением.

Он собирался было выйти из дому, когда получил письмо от Ректины, жены Тасция, жив­шей в вилле под горой, откуда спастись можно было лишь

морем. Перепуганная женщина просила выручить ее из ужас­ного положения, и дядя изменил план. То, что начал ученый, закончил человек великой души: он велел подать корабль, и сам поднялся на палубу, собираясь предоставить помощь не только Ректине, но и многим другим, ведь побережье было гу­сто заселено. Он поспешил туда, откуда другие бежали, держа прямой путь, стремясь прямо в центр опасности, и был до того свободен от страха, что, уловив любое изменение в очер­таниях столба, приказал отмечать и записывать все детали».

Ученый не поддался уговорам кормщика, хотя колебался — не повернуть ли назад, но все же велел направить лодку в Стабии, к дому некоего Помпониана. В течение опасного пути Плиний Старший утешал испуганных пассажиров, обни­мал их за плечи, уговаривал, желая ослабить страх своим спо­койствием. По возвращении он велел отнести себя в баню; вымывшись, расположился на ложе и со вкусом отобедал, все время притворяясь веселым.

Сохранилось свидетельство античного писателя Диона Кас­сия, более позднего автора, который пользовался неизвестным источником, но хорошо знал о последствиях извержения за пределами Кампании: «Началось сильное землетрясение. Вся местность вокруг Везувия дрожала, а вершина горы колебалась. Подземные удары были подобны грому... шумело море... Вне­запно раздался страшный треск. Из жерла вулкана полетели огромные камни. высоко поднялось пламя и повалил густой дым, солнце померкло. День обратился в ночь, в воздух под­нялись тучи пепла. Он покрыл землю и море, засыпал цели­ком два города. Поднялась такая масса пыли, что она достигла Африки и Египта. В Риме носившиеся в воздухе тучи пыли застилали солнце».

В изложении Плиния Младшего уже в первый день катаст­рофы «на корабли падал пепел, и чем ближе они подъезжали, тем горячее и гуще становился воздух. Падали куски пемзы, черные обожженные обломки камней, уже почти похоронив отмель и завалив берег, доступ к которому был прегражден обвалом. Во многих местах из Везувия широко разлился, взметнувшись вверх, огонь, особенно яркий в ночной темноте. Дядя твердил, стараясь успокоить перепуганных людей, что се­ляне впопыхах забыли погасить огонь и в покинутых усадь­бах занялся пожар. Затем он отправился на покой и заснул крепким сном: дыхание у него, человека крупного, вырывалось с тяжелым храпом, и люди, проходившие мимо его комнаты, этот звук слышали. Площадка, с которой входили во флигель, была уже так засыпана пеплом и кусками пемзы, что челове­ку, задержавшемуся в спальне, выйти было бы невозможно. Дядю разбудили, предложив принять участие в совете, где об­суждался вопрос: остаться ли в помещении или выйти на открытое место. Ученый приводил разумные доводы, у осталь­ных возобладали страхи».

К моменту переговоров сотрясаемые частыми и сильными толчками шатались здания; подземная стихия сдвигала их с мест, перемещала в сторону и возвращала обратно. С неба пада­ли легкие, пористые куски пемзы. Люди защищались от пада­ющих камней подушками, привязанными к голове полотенцами.

Угроза становилась ясной постепенно, ведь катастрофа нача­лась с легкого пепла, который достаточно было стряхнуть с одежды и волос. Видя летящие с неба куски пемзы, люди чувствовали опасность, но реальные меры к спасению при­нимали слишком поздно. Город окутывали ядовитые пары; они заползали во все щели, проникая под накидки, повязки и платки, стесняли дыхание, вызывали слезы и кашель. Пы­таясь глотнуть свежего воздуха, горожане выбегали на улицу, попадали под град лапилли и в ужасе возвращались обратно. В домах рушились потолки, погребая тех, кто сидел, забив­шись, под лестничными клетками, прятался в галереях, тщет­но вымаливая у богов прощение.

Во время извержения любого вулкана вместе с пеплом из жерла выбрасываются куски старой и свежей лавы, а также чуждых вулкану пород. Небольшие, округлые или угловатые фрагменты этого вещества — лапилли (от лат. lapillus — «ка­мешек») — падают подобно граду, покрывая землю рыхлым слоем вулканической массы. Во время извержения Везувия большая часть камней едва достигала величины грецкого ореха, хотя изредка попадались камни диаметром до 30 см. Даже в застывшем виде их нетрудно удалить с помощью простей­ших орудий. Именно такое вещество засыпало Помпеи, хотя и на значительно меньшую глубину, чем Геркуланум.

Вопреки утверждениям античных авторов, стихия не за­стигла жителей врасплох. Вулкан проснулся рано утром, а ка­менный дождь пошел только к полудню. У жителей было дос­таточно времени, чтобы покинуть город, и многие сделали это. Судя по находкам, из 10 тысяч горожан погибло менее четверти. Население города мертвых составили те, кто бросил­ся на спасение домашнего скарба или просто решил переждать опасность, покинув дом слишком поздно. Погибли старики, потерявшиеся дети и рабы, которых хозяева оставили сте­речь домашнее имущество.

С трудом пробираясь сквозь груды мелких камней, люди пада­ли без сил, теряли сознание или медленно задыхались, заживо погребенные под горячим пеплом. Не случайно многие из по-

гибших были обнаружены в верхнем его слое.

Утро следующего дня встретило оставшихся кромешной тьмой, воздух стал горя­чим, а город полностью скрылся под 7-метровым слоем лапилли и накрывшим его 2-метровым слоем пепла.

«Настал день, сумрачный, словно обессилевший, чернее и плотнее всех ночей, — продолжал Плиний Младший в письме к Тациту, — хотя темноту немного разгоняли факелы. Был уже первый час, когда мы решили выйти на берег и осмот­реться вокруг. Здания сотрясались. Мы стояли на открытом месте, но и в темноте было видно, что все вокруг рушится. Огромное количество людей теснило и толкало друг друга.

В городе случилось много диковинного и ужасного. Повозки, которые мы распорядились от­править вперед, на совершенно новом месте кидало из стороны в сторону, хотя мы и подпира­ли их камнями. Море было по-прежнему бурным и враж­дебным. Мы видели, как оно втягивалось в себя, а земля, со­трясаясь, отталкивала его прочь.

Берег выдвигался вперед, ос­тавляя морских животных ле­жать на песке.

Подобно многим другим, дядя лег на разостланный парус и попросил холодной воды.

Огонь и запах серы, возвещавшие о приближении огня, обратили других в бегство, а его подняли на ноги. Он встал, опираясь на двух рабов, и тут же упал, потому что от густых испарений ему перехва­тило дыхание и закрыло дыхательное горло: оно у него от природы было слабым, узким и часто болело.

В огромной черной грозовой туче вспыхивали и перебегали огненные зигзаги, она раскалывалась длинными полосами пла­мени, похожими на молнии, но только небывалой величины. Спустя несколько часов туча стала спускаться на землю, покрыла море, опоясала и скрыла остров Капри, унесла из виду Мизен- ский мыс. Падал пепел, но сначала редкий. Оглянувшись, я увидел, что на нас надвигается густой мрак, подобно потоку, разливав­шийся по земле».

Испуганный юноша предложил спутникам свернуть, пока их не задавила толпа. Затем все оказались в темноте, похожей на ту, что бывает в комнате, когда резко выключается свет.

Беспо­мощные люди слышали женские крики, голоса мужчин, дет­ский плач: одни звали родителей, другие — детей, жены иска­ли мужей, а те во всеобщей свалке не могли отыскать жен. Быть может, в тот момент жители поняли, что гибель неиз­бежна. По словам Плиния, «они оплакивали собственную смерть, скорбели о гибели близких, некоторые в страхе кри­чали о том, чтобы скорее умереть, многие воздевали руки к богам, но большинство утверждало, что их нет и в мире на­ступила последняя вечная ночь. Когда чуть посветлело, мы увидели, что это не рассвет, а приближающийся огонь. Он ос­тановился вдали, и вновь наступила темнота. Пепел посыпал­ся частым, тяжелым дождем. Мы все время вставали и стря­хивали его, иначе нас бы накрыло и раздавило его тяжестью. Мрак наконец стал рассеиваться, превращаясь в дым и туман.

Скоро настал настоящий день, и даже блеснуло солнце, но желтоватое и тусклое, как при затмении. Глазам онемевших в ужасе людей окружающий мир предстал совсем другим. Все было засыпано, словно снегом, глубоким пеплом». Письмо Плиния завершалось словами: «...Я передал все, при чем при­сутствовал сам и о чем услыхал от тех, кто хорошо помнит, как все было».

Слабый дневной свет вернулся на третий день после начала из­вержения. Тело Плиния Старшего нашли на берегу: ученый лежал полностью одетым, без каких-либо повреждений и более напо­минал спящего, чем умершего. Через двое суток над Кампанией вновь сияло солнце и голубело небо, но Помпеи и Геркуланум уже перестали существовать. Поля счастливого края покрылись лавой и пеплом, строения превратились в руины. Мертвую ти­шину не нарушали ни человеческие голоса, ни лай собак, ни пение птиц. В живых остался только Везувий, над вершиной ко­торого, как и в начале трагедии, курился тонкий столб дыма.

Вскоре после того, как вулкан затих, уцелевшие жители воз­вратились на место трагедии. Люди откапывали дома, пытаясь найти останки погибших родственников, наиболее ценные вещи, инструменты, необходимые для обустройства на новом ме­сте. Более глубокое проникновение проводилось на форуме, где находились основные ценности. По распоряжению городских властей с главной площади выносили произведения искусства, фрагменты архитектурного декора, статуи богов, императоров, знаменитых граждан.

Со стороны римского правительства никаких реальных мер по оказанию помощи пострадавшим предпринято не было. Импе­ратор Тит назначил сенаторскую комиссию, которая осмелилась пренебречь указом, позволявшим «использовать для возрожде­ния Кампании имущество погибших, если у них не имелось на­следников». Улицы и дома остались под пеплом, а уцелевшие жители нашли приют в других городах Италии. Прошли годы; израненная земля покрылась слоем почвы, в пустынной долине вновь зазеленели луга и зацвели сады. Спустя несколько веков погибшие города уже никто не вспоминал. Отголоском былого процветания края служило название местности — La citta, но слово «город» в обозначении безлюдного урочища воспринима­лось как насмешка.

<< | >>
Источник: Грицак Е.Н. ПОМПЕИ И ГЕРКУЛАНУМ. 2004

Еще по теме Последний день Помпей:

  1. Русский народ и социализм
  2. О СОЧИНЕНИЯХ ГАМАНА
  3. Государство и культура России накануне буржуазных преобразований (первая половина XIX века)
  4. Живопись (изобразительное искусство)
  5. КАЛЕНДАРЬ И ЧАСЫ В РИМЕ
  6. ПОСЛЕДНЕЕ ПРОЩАНИЕ В РИМЕ
  7. ПРАЗДНИКИ И ЗРЕЛИЩА В РИМЕ
  8. Двойник и чудовище
  9. Заключение
  10. Последние дни первого императора
  11. Резня богачей и битва при Филиппах
  12. 2. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ В КОНЦЕ XVIII – ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIXв.
  13. § 16. Русская культура в первой половине XIX в.
  14. 3. Литература и искусство
  15. Глава 2 АЗИЯ, АМЕРИКА И ЕВРОПЕЙСКАЯ КОНЪЮНКТУРА
  16. Поднявший свой крест
  17. Последний день Помпей