<<
>>

ГЛАВА 11 ПОЯВЛЕНИЕ ЯПОНИИ НА МИРОВОЙ АРЕНЕ, 1900-1929

Ашатский континент можно разделить на три региона, каждый из которых состоял в различных отношениях с Западом. К концу XIX века южная и юго-восточная Азия была поделена между европейскими державами и США, составляя самые густонаселенные и важные колонии капиталистических империй.
В восточной Азии полуколониальный, полунезависимый Китай находился под разными формами контроля — часть его территорий контролировалась экономически, часть — политически. В этой же части Азии находились и Японские острова. История Японии в корне отличается от истории всех остальных азиатских стран. В середине XIX века американский военный флот под командованием адмирала Перри заставил Японию отказаться от добровольной изоляции и открыться для внешнего мира, начав торговлю с западными державами. Правители Японии — сегуны из клана Токугава — не могли противостоять западной военной мощи. После 200-летней самоизоляции, целью которой было избежать влияния Запада, Япония оказалась беспомощной. Как и Китаю, ей были навязаны неравноправные договоры, в результате которых западные торговцы получили экономические преимущества и особые территориальные привилегии. Теперь уже власть японских правителей простиралась далеко не на всех подданных империи. Полвека спустя, в начале двадцатого столетия, западные державы согласились аннулировать эти неравноправные договоры, а Япония настолько преуспела в наращивании своей военной мощи, что смогла разгромить не только Китай, но даже Россию. Были заложены основы современного государства, и теперь Япония готовилась к борьбе с Западом за влияние в восточной Азии. В конце XX века, обладая умеренной военной мощью и уже лишившись своих азиатских колоний, Япония стала индустриальной супердержавой, уступая в этом отношении только Соединенным Штатам Америки. Япония была единственной азиатской страной, которой с 1860-х по 1990-е годы удалось добиться таких поразительных успехов.
Однако, рассматривая ее историю с позиций сегодняшнего дня, мы не должны делать ошибочного заключения, что вступление Японии на путь прогресса является исключительным. Тайвань, Сингапур и Южная Корея убедительно демонстрируют свои «индустриальные чудеса», да и материковый Китай быстро развивается. В конце XIX века японские реформаторы, ориентированные на Запад, искренне верили в то, что только западная модель может привести к прогрессу и процветанию. Стоя на этих позициях, они с легкостью упустили из виду, насколько сильно отличаются друг от друга западные страны с точки зрения экономики, политики и социального устройства. Впрочем, и Запад считал, что вся Азия развивается одинаково. В итоге, замедленные темпы китайской модернизации сравнивались с ускоренными темпами Японии, хотя это были две совершенно различные страны, причем в начале века население первой из них насчитывало 420 млн человек, а на островах второй проживало всего 30 млн. Даже без учета особенностей культурного и исторического развития разница между Китаем и Японией была значительно больше, чем между Великобританией и Россией. Впрочем, и сравнение Китая с Россией не столько проясняет, сколько запутывает дело. Нельзя отрицать только одного — наличия общих закономерностей развития культуры и того общего культурного влияния, которому под-верглась Азия со стороны западных стран. Начиная с VI века нашей эры, Япония многое позаимствовала у корейской и китайской цивилизации — например, усвоила китайскую разновидность буддизма, а 94 также даосизм и конфуцианство. Некоторые аспекты последнего, делавшего основной упор на иерархические отношения в семье и обязательном подчинении младших старшим, сохранили для современной Японии гораздо большее значение, чем для Китая. С начала XVII века реальными правителями Японии были сегуны из клана Токугава, а императоры выполняли в основном церемониальные функции. Сегуны оберегали статичность иерархически организованного общества, в котором господствовала военная каста самураев.
Благодаря своему островному положению Япония в течение двух с половиной веков была свободна от влияния внешнего мира. Конфуцианство со своим идеалом гармонии иерархически организованного общества пришлось для Японии как нельзя более кстати. Согласно ему, задача правителей — способствовать обогащению и просвещению своих подданных. Но на практике правители действовали, как действует любая бюрократия в авторитарном государстве. Правящая элита Японии хотя и усвоила консервативные конфуцианские взгляды, демонстрировала свою открытость новым идеям, если эти идеи могли способствовать обогащению. Экономические и социальные перемены, которые начались в начале XIX века, способствовали размыванию основ традиционного общества. Внешняя угроза и внутреннее напряжение указывали на конец эры сегунов, необходимость создания сильного государства и объединения нации вокруг восстановленной в своих правах монархии. И эти тенденции еще больше усилило появление у японских берегов западных военных кораблей. Последние из правящих сегунов попытались догнать Запад по уровню военных технологий. Поэтому индустриализация Японии началась в 1863 году не с текстильных фабрик, а с верфей, способных строить паровые военные корабли. После революции 1868 года, получившей название «реставрация Мейдзи», развитие Японии заметно ускорилось. Потребность в создании новых вооружений и обретении независимости от импорта привела к строи-тельству предприятий черной металлургии в Осаке (1881). В Европе примерно в это же время начали применяться крупповские методы изготовления стали. Тяжелая промышленность была необходима Японии в первую очередь для того, чтобы обеспечить потребности обороны, и потому первые железные дороги появились позже металлургических заводов. Наращивание военной мощи Японии продолжалось по меньшей мере до начала второй мировой войны. Революция, в результате которой закончилась эра сегунов и началась эра Мейдзи, была во всех отношениях поворотным пунктом в истории страны. Огромные феодальные владения были ликвидированы, и страной стало править центральное правительство которое на протяжении 1870-х и 1880-х годов всячески пыталось укрепить свою власть.
Тем не менее, быстрый прогресс, достигнутый Японией, берет свое начало еще до революции 1868 года. Уже тогда существовали большие группы образованных людей — торговцы, ремесленники и бывшие самураи, — которые благодаря контактам, происходившим через порт Нагасаки (в этом порту под строгим контролем властей разрешено было находиться голландским торговцам), восприняли некоторые западные технологии. Именно эти люди и образовали тот «золотой запас» нации, который был способен к быстрому обучению и восприятию западных достижений. Революция 1868 года привела к власти группу государственных деятелей, происходивших из сословия самураев. Они восстановили древние права монархии, в результате чего император перестал быть чисто декоративной фигурой. Он пользовался услугами группы советников, позднее — совета старейшин, называемых Генро, которые обладали огромной властью. Император прислушивался к их советам, но в критические моменты истории Японии император активно пользовался своей прерогативой высшего арбитра. После императора и Г енро, которые не имели конституционно закрепленного статуса, стояли правительство во главе с премьер-министром и избранный парламент. Такое устройство было принято согласно конституции 1889 года. Несмотря на явное сходство с правительствами западных государств, в Японии отсутствовала демократия и страна управлялась несколькими выдающимися лидерами. Реставрация Мейдзи была революцией сверху. Олигархия Мейдзи представала перед остальным миром в виде сплоченной группы людей, действовавших за спиной безликого «божественного» императора. Когда дело касалось отношений Японии с остальным миром, в совете Генро вспыхивали яростные споры. Каждая из сторон пыталась назначать в правительство и вооруженные силы своих ставленников. В последние три десятилетия XIX века примерно шесть олигархов, в основном, представителей кланов Чошу и Сацума, сумели преобразовать Японию, проведя радикальные реформы — военную, экономическую и образовательную. Увеличение правительственных расходов, индустриализация, строительство железных дорог — все это стало возможным благодаря повышению продуктивности сельского хозяйства.
Однако уровень жизни самих крестьян продолжал оставаться низким. К началу столетия молодые реформаторы 1868 года превратились в старых государственных мужей. Самыми выдающимися среди них были Ито Хиробуми и Ямагата Аритому. Ито был старейшим государственным деятелем 95 Японии, хорошо известным на Западе. В свое время Ито немало путешествовал, учился в западных университетах, и именно он составил проект японской конституции. Фельдмаршал Ямагата создал современную японскую армию, которая добилась победы в войне с Китаем (1894— 1895 годов) и Россией (1904-1905 годов). Он был противником внутренней политики Ито, а тот, в свою очередь, был сторонником более миролюбивой внешней политики. В 1909 году Ито был убит в Корее. Что касается Ямагата, то его влияние ослабло после 1914 года, когда оконча-тельно состарились участники революции 1868 года, входившие в состав совета Генро, и были вытеснены с политической сцены новой правящей элитой. Одну из главных особенностей Японии нужно искать в ее истории — это грубое пренебрежение правами личности, особенно когда речь идет о защите национальных интересов и противостоянии Западу. Естественно, что реакция японцев на западное отношение к ним, как к представителям низшей расы, выражалась в стремлении утвердить свое превосходство над европейцами. Проявляя особую чувствительность к расовым проблемам, японцы болезненно реагировали на ту дискриминационную политику, которую проводило американское правительство в отношении японских иммигрантов. Положение усугубил Г олливуд, в представлении которого «азиаты» были хитрой и грубой «деревенщиной». Но вот что писал в 1880-х годах один высокопоставленный японский чиновник, если Япония собирается выжить как нация, то: «из принятия гипотезы о том, что физическая и умственная организация нас, японцев, уступает европейцам, следует такой вывод — если мы и дальше будем продолжать существовать на низшем расовом уровне, возникнет опасность того, что мы просто оскверним исторические достижения нашей безупречной империи.
Что же нам предпринять? Единственный выход — это улучшить наши расовые качества за счет смешанных браков (с белой расой). Когда мы возьмем в жены европейских женщин, то обретем дополнительное преимущество, обогатившись обычаем придерживаться мясной диеты». Ито хотел узнать мнение знаменитого западного социал-дарвиниста Г ерберта Спенсера, который тактично высказался против смешанных браков, объяснив это тем, что такие браки могут привести к исчезновению расовых особенностей и разрушению личности. (Нет необходимости говорить о том, что все это были псевдонаучные споры, вызванные неоправданным распространением на человеческий род теории Дарвина, согласно которой выживают лишь те животные, которые наилучшим образом приспособлены к изменчивым условиям окружающей среды. Предпринятые в XX веке попытки применить эту теорию на практике привели к некоторым ужасающим извращениям.) Японские лидеры были готовы на что угодно, лишь бы не уступать западным нациям. Именно эта проблема была центральной проблемой японского менталитета как японской политики, так и во время и после реставрации Мейдзи. С точки зрения внешней политики, особое значение для Японии имеет 1895 год. Начиная с первых дипломатических контактов и вплоть до 1894 года Япония смогла сохранить свою независимость от Запада. Все на-чалось с обсуждения торговых договоров со странами Запада, а закончилось аннулированием этих обидных и несправедливых договоров. Согласно им, европейцы находились в Японии на особом положении — ведь японцы — нация «нецивилизованная», а потому не могут обращаться с европейцами по своим собственным законам. Но одна из причин того, почему Запад не пытался поделить Японию, подобно Китаю, на свои колонии или сферы интересов состояла в том, что европейцы были удив-лены быстрым японским прогрессом, основанным на ус воении западных достижений, и растущей мощью Японии. Впрочем, самым важным было то обстоятельство, что в те времена Запад не считал японский рынок таким же важным и перспективным, как китайский. Сосед Японии — царская Россия — сознательно отказывался от попыток проникновения в Японию, предпочитая эксплуатировать Китай. Той же политики придерживались и западные страны. К началу XX века борьба между европейскими странами за китайские концессии достигла своего пика. Положению Англии, как самой влиятельной державы в восточной Азии, был брошен вызов. Министр по делам колоний Джозеф Чемберлен заявлял так: «наши интересы в Китае столь велики, а наша торговля с этой страной и, тем более, перспективы этой торговли столь огромны, что я не знаю более жизненно важного вопроса, который когда-либо был представлен на рассмотрение... нации». Западное увлечение Китаем играло на руку Японии — пока одну страну грабили, другая быстро развивалась. В 1895 году Япония победоносно завершила войну против Китая, в результате чего вопрос об установлении контроля над Кореей был решен в ее пользу. Одним из пунктов мирного договора стали японские концессии в Китае. Такое покушение японцев на права европейских наций вызвало негативную реакцию Франции, Г ермании и России, которые потребовали, чтобы Япония отказалась от своих территориальных владений в Китае. Японские правители уступили, в результате чего возникло чувство национального унижения. Японцы, которые в течение тысячи лет жили в мире с китайцами, хорошо усвоили урок Запада — великая держава должна создавать империю и приобретать территории 96 за пределами своих национальных границ. Однако Японию еще не воспринимали в качестве равной. Осознав это, Япония открыла для себя новые перспективы. Каждый новый шаг требовал особой внимательности и осмотрительности — Япония добьется успеха лишь в том случае, если умело воспользуется хитростью, силой и противоречиями, возникающими между западными странами, не дав им объединиться против себя. Начиная с 1901 года процесс принятия решений происходил следующим образом — сначала проблема обсуждалась в правительстве и только затем — в Генро. Благодаря этому удавалось более основательно и разносторонне обсудить все аспекты важнейших политических проблем. Император пользовался высшим авторитетом. Генро вступали в дело в последнюю очередь, когда требовалось представить на рассмотрение императора уже согласованное решение и получить его формальное одобрение. Поскольку в эру Мейдзи император пользовался значительным авторитетом, он по-прежнему мог обсуждать важнейшие проблемы с Г енро, выслушивая различные точки зрения. Этот конструктивный способ принятия решений действовал до первой мировой войны, после чего влияние престарелых Г енро заметно ослабло. Да и влияние наследников императора уже не могло сравниться с его собственным. Сын императора Мейдзи, который правил с 1912 по 1926 год, был слаб умственно и физически, а его внук — император Хирохито — обладал верховной властью только на бумаге, а в жизни, до 1945 года, следовал советам военных и политических лидеров. Таким образом, потомки императора Мейдзи были фактически отстранены от процесса принятия решений. Позднее сами японцы считали эру Мейдзи «золотым веком» своей истории. С 1900 года и до начала первой мировой войны японская политика в восточной Азии была в одно и то же время и осмотрительной, и безрассудно смелой. Это были попытки придерживаться средней линии между сторонниками экспансии и более умеренными, которые надеялись на усиление японского влияния в Корее за счет торговли и культурных связей. Благодаря заключению в январе 1902 года союза с Великобританией (чему предшествовали долгие колебания и размышления) японские лидеры добились следующего — если дело дойдет до войны с Россией и какая-нибудь держава захочет го-мочь ей в борьбе с Японией, то сама Япония может рассчитывать на поддержку Великобритании. Таким образом, японская дипломатия сумела прорвать единый фронт европейских держав, который был создан в 1895 году. Генро решили, что война с Россией начнется в феврале 1904 года. Однако настроение перед этой войной было далеко не «шапкозакидательским». Японские лидеры шли на тщательно взвешенный риск. Они надеялись, что в результате этой войны Японии удастся добиться поставленных перед собой целей: захватить часть Азиатского континента и обеспечить собственную безопасность. Особенно важно было добиться господства в Корее и Южной Маньчжурии. Генро, принимая решение о начале войны, одновременно с этим задумывались и над тем, как выбрать наилучший момент для ее успешного завершения. Никто не рассчитывал на полный разгром России. Никто не верил и в то, что Российскую империю можно довести до 97 такого состояния, когда она уже не сможет продолжать войну. И это при том, что в ходе боевых действий ее флот был уничтожен, а сухопутные войска потерпели тяжелое поражение. Но и силы японцев были истощены, поэтому благодаря посредничеству президента Рузвельта они согласились подписать мирный договор с Россией. Однако результаты войны оказались скромнее, чем ожидалось. Когда в Японии узнали о результатах мирного договора с Россией, в стране всколыхнулась буря возмущения. Японцы хотели, чтобы Россия признала свое поражение и заплатила репарации. Но русские отказались пойти на это, а Генро, которые знали, что финансовые дела Японии плохи, не могли продолжать войну в надежде добиться лучших условий. Поэтому, 5 сентября (23 августа по старому стилю) 1905 года договор в Портсмуте был подписан. После этого Япония не использовала военную силу в течение четверти века, хотя тем самым и рисковала утратить все свои приобретения, сделанные в ходе войн с Китаем и Россией. К 1912 году, когда умер император Мейдзи, Япония уже обрела статус мировой дер-жавы. Она обновила свой союз с Великобританией, отказавшись от претензий на особое положение в северном Китае и прямой оккупации Кореи. Да и внутренние успехи, достигнутые за 45-летнее правление императора Мейдзи, впечатляли. Тем не менее, положение внутри страны оставалось сложным. Давление снизу нарастало — преуспевающие торговцы, влиятельные администраторы, земельные собственники и образованная элита требовали своей доли власти, не желая далее смиряться с таким положением дел, когда страной, монополизировав все важнейшие государственные посты, правит олигархия. Впрочем, и внутри самой этой олигархии нарастали противоречия — правительство хотело стать независимым от Генро. Какое-то время Генро еще продолжали исполнять свои традиционные функции коллективного советника при императоре. Однако армия, чей престиж заметно возрос после русско-японской войны, мечтала обрести непосредственный выход на императора, в обход гражданского правительства. Единству страны, достигнутому в результате правления императора Мейдзи и Генро, в 20-30-х годах XX века пришел конец. Кроме того, в начале XX века появился и первый признак индустриализации страны — борьба между рабочими и предпринимателями. Образованных японцев всерьез беспокоил культур-ный кризис, вызванный проблемой национального самоопределения. Стоит ли Японии и дальше следовать своим, неповторимым путем, или лучше воспринять западную моду, образ жизни и обычаи? Прогрессисты придерживались последней точки зрения, однако национал-патриоты яростно возражали. Японской элите предстоял выбор — японские традиции, западный образ жизни или какой-то компромисс между тем и другим. Первая мировая война и вызванные ею последствия стали причиной решительных перемен в международных отношениях в восточной Азии. На этот период пришелся и японский индустриальный бум, вызванный к жизни предшествующими годами правления императора Мейдзи. Япония оказалась второй страной после Соединенных Штатов, которой так сильно пошли на пользу проблемы европейских стран, вызванные мировой вой-ной. Теперь европейцы уже не могли составлять сильной конкуренции в борьбе за азиатские рынки. Таким образом, именно первая мировая война помогла Японии стать индустриальной державой. После долгих размышлений Япония выступила против Германии и ее союзников. После революции 1911 года Китай был на грани развала, поэтому для Японии война в Европе стала удобным предлогом, чтобы рас-пространить свою экспансию и усилить свои позиции в Маньчжурии. Однако помимо экспансии страной двигали и соображения «обороны». Что произойдет, когда война закончится? Член совета Генро Ямагата был уверен в том, что военное соперничество мировых держав в конечном итоге приведет к глобальному соперничеству «белой и желтой расы». Поэтому Япония должна быть готова к тому, чтобы «предотвратить создание альянса "белой расы" против "желтой"». Он искал дружеских отношений с Россией и избегал враждебности в отношениях с Соединенными Штатами. Центральной проблемой всех отношений продолжал оставаться Китай. Здесь Ямагата нашел наилучший выход — Япония становится старшим членом дружеского союза с Китаем. Японцы должны «внушить китайцам чувство преданности» — ведь обе страны, с точки зрения культурных и расовых особенностей, имеют много общего. Так кому же, как не им, противостоять так называемому «культурному превосходству "белой расы"»? Когда в 1915 году Япония предъявила Китаю 21 требование, китайцы, естественно, восприняли своих соседей не как друзей, а как врагов. Первоначально Япония хотела установить свой протекторат, введя в китайское правительство своих «советников» по военным, финансовым и административным вопросам. Пока шла первая мировая война, западные державы могли использовать лишь дипломатическое давление, чтобы ограничить претензии японцев. Период после смерти императора Мейдзи (1912 год) и до смерти его сына (1926 год) получил название эры Тайшо (буквальный перевод — «великая справедливость»). Казалось, что, несмотря на японское утверждение в Китае, наступает эпоха свободы и мира. После 98 смерти Ямагаты (1922 год) Генро утратили свою ведущую роль и, тем самым, исчезло основное препятствие на пути к конституционно-парламентарной форме правления. Новый император был слаб, поэтому возросла роль правительства. И все же развитие Японии после 1926 года отчетливо продемонстрировало, что в конце концов «либеральная» эра Тайшо привела к гораздо более авторитарному государству, чем то, которое существовало в конце эры Мейдзи. Кроме того, «либерализм» Тайшо был очень ограничен. Сначала само государство всячески способствовало индустриальному развитию, но потом оно передало его в руки нескольких огромных компаний, которые процветают и по сей день. Эти деловые империи, называемые в Японии дзайбацу, управляются на основе патерналистских принципов и требуют от своих служащих преданности от самой колыбели и до могилы. Между этими империями и государством продолжала сохраняться самая тесная связь. При таком положении дел развитие независимого демократического рабочего движения было попросту невозможно. В конце первой мировой войны Японию поразил кризис, вызванный резким скачком цен на рис — основной продукт питания японцев. Это привело к ряду серьезных бунтов, прокатившихся по стране летом 1918 года. Все эти бунты были жестоко подавлены войсками, сотни людей убиты, тысячи арестованы. В 1921 году промышленный бум, вызванный войной, закончился, и это привело к ужесточению карательных мер. Теперь власти сурово пресекали все попытки рабочих организоваться, с корнем выкорчевывая все ростки социалистического движения. Ужасное токийское землетрясение, разразившееся в сентябре 1923 года, стало предлогом для ареста корейцев, коммунистов и социалистов, которых обвинили в попытке захвата власти. Многих из них линчевали «пат-риотические партии». Полиции было дано право арестовывать и сажать в тюрьмы всех подозреваемых в «подрывной деятельности», и она всецело воспользовалась своими полномочиями. Обязательное военное обучение, которому подвергалась японская молодежь, считалось надежным средством против возникновения «опасных мыслей». Однако 1930-е годы еще нельзя рассматривать в качестве полной противоположности эре Тайшо. Что касается отношений Японии с остальным миром, то здесь господствовали не столько новые, сколько старые связи. С одной стороны, русская революция 1917 года и выход на мировую арену Соединенных Штатов оказали огромное влияние на восточную Азию. Советские лидеры вступили в союз с китайскими националистами для совместной борьбы с западным и японским империализмом. С другой стороны, Соединенные Штаты потребовали установления новых отношений с Китаем и разрыва всех предвоенных союзов, особенно англо-японского, который значительно усилил японские позиции в Азии. Японское правительство, отягощенное своими внутренними проблемами и зависимостью от торгов-ли с Америкой, не могло противостоять этим требованиям. Это стало ясно на Вашингтонской конференции 1921-1922 годов. Здесь были подписаны некоторые договоры, направленные на обеспечение безопасности стран восточно-тихоокеанского бассейна и содействие объединению Китая на многонациональной основе. Японцы обязались возвратить Китаю провинцию Шандун, которой они завладели в результате Парижской мирной конференции. Ограничения, наложенные на японский военно-морской флот, поставили Японию в худшее положение по сравнению с США и Великобританией. Им позволялось иметь по пять линкоров, в то время как Японии — только три. Ну и наконец, Япония наравне с восемью другими странами подписала договор, согласно которому все его участники обязались способствовать единству Китая. Правда, в частных беседах Япония получила заверения в том, что другие страны признают наличие у нее особых интересов в Маньчжурии. Тем не менее, вашингтонский договор заметно осложнил ее односторонние действия в Китае. «Дух Вашингтона», подразумевавший сотрудничество великих держав в юго-восточной Азии, в Европе ощущался не столь долго, как «дух Локарно». Министр иностранных дел Японии Киюро Шидехара, олицетворявший собой миролюбивую азиатскую политику своей страны, действовал именно в духе вашингтонских договоренностей. Однако оснований для серьезных беспокойств было более чем достаточно. Г енро утратили свой контроль над армией, и теперь она проявляла недовольство новым внешнеполитическим курсом Японии. Сотрудничество великих держав по поводу китайских дел оказалось неэффективным — Китай продолжали раздирать внутренние конфликты, а самих китайцев — нена-висть к иностранным империалистам. Хорошим отношениям с США был нанесен серьезный удар — в 1924 году американское правительство приняло закон об иммиграции, направленный против японцев. В результате этого в стране возросло число сторонников мнения, что именно США являются главным врагом Японии. Рост китайского национализма и проникновение Чан Кайши на север страны (1926 год) были восприняты как угроза японским интересам в Маньчжурии. Новый император Хирохито, вступивший на престол в декабре 1926 года, назвал свою эру Шова, что в переводе с японского означает «просвещенный мир». Но внутренние и внешние проблемы Японии привели к тому, что его эра стала эрой войны и насилия.
<< | >>
Источник: Гренвилл Дж.. История XX века. Люди. События. Факты. 1999

Еще по теме ГЛАВА 11 ПОЯВЛЕНИЕ ЯПОНИИ НА МИРОВОЙ АРЕНЕ, 1900-1929:

  1. ГЛАВА I ГОЛ 1917-й. Интервенция. Приморье. Приамурье. Забайкалье
  2. ГЛАВА 11 ПОЯВЛЕНИЕ ЯПОНИИ НА МИРОВОЙ АРЕНЕ, 1900-1929