<<
>>

ГЛАВА 10 РАСКОЛ КИТАЙСКОЙ ИМПЕРИИ 1900-1929

Почти одна пятая часть человечества обитает в Китае. Китайцы — это самая многочисленная нация на Земле. Но до XIX века, даже войдя в контакт с Западом, Китай следовал своей собственной дорогой исторического развития, не подвергаясь западному влиянию.
Некоторые черты этого исторического развития весьма примечательны. Большие размеры Китая придают особую важность проблеме единства страны. В течение тысячелетий, по мере увеличения территории страны, в его состав входили все новые народности. Некоторые из них смогли сохранить свое национальное своеобразие и по сей день, образовав национальные меньшинства. К ним относится примерно каждый восемнадцатый житель Китая, хотя смешанные браки размыли само понятие национального большинства. В традиционном Китае понятие «китаец», в отличие от западного понимания этого слова, относится не к расе или национальности, но скорее к тем людям, которые принимают китайские обычаи и культуру. Те же из них, кто живет в Китае, но придерживается других обычаев, считаются «варварами». Живые традиции китайской культуры настолько сильны, что ассимилировали всех завоевателей, превратив их в китайцев. Сюда относятся и представители монгольской династии, и — с середины XVII века — маньчжуры, которые правили вплоть до революции 1911 года под именем династии Цин. Зарубежные завоеватели ассимилировались Китаем. Политические и культурные традиции Китая не прерывались и в периоды внутренних восстаний и войн, поскольку именно интеграция была основой более чем тысячелетней истории Китая. Так продолжалось вплоть до середины XIX века. Однако что можно сказать по поводу истории последующего столетия? Если мы заглянем в 1925 год, мы увидим, что распад Китая зашел далеко и долгая традиция национального единства Китайской империи разрушена окончательно и восстановлению не подлежит. Страна была от-сталой, ее раздирали внутренние противоречия, она попала в экономическую зависимость от Запада и Японии, а в отдельных ее провинциях хозяйничали иностранцы. Начиная с последнего периода династии Цин (1840-е годы) и вплоть до гражданской войны 1949 года в истории Китая не было ни одного мирного периода и он последовательно, одну за другой, проходил стадии распада, который так и не смогли остановить ни один из китайских правителей, пришедших на смену династии Цин после 1911 года. Однако с позиций нашего времени все выглядит совсем иначе. Китайская империя объединилась еще рази вновь предъявила свои права на территории, которые когда-то были китайскими или находились под властью Китая. Тибет снова стал частью страны. После второй мировой войны Китай решил полностью избавиться от иностранного вмешательства, лишив особых привилегий, которыми они пользовались на его территории, представителей Японии, России, Великобритании, Америки, Франции и Португалии. Однако ни в 1945, ни в 1949 году не удалось полностью избавиться от иностранцев, разорвав все неравноправные, ранее заключенные договоры. Например, оказалось, что британская колония Г онконг является для Китая ценным торговым партнером. Тем не менее, когда в 1997 году истек срок аренды так называемых «новых земель» (без которых Г онконг не пригоден для жизни), Китай установил полный контроль над этой территорией.
К настоящему времени Китай уже занял свое место среди величайших держав мира. 87 Древние китайские традиции были задавлены западными демократическими идеалами, национальным самоопределением, имперскими амбициями и (после 1917 года) марксистской идеологией, которые во многом противоречили друг другу. Однако в наши дни создается такое впечатление, что Китай сумел усвоить некоторые черты всех этих идеологий, образовав уникальный симбиоз и сохранив при этом способность к постоянным переменам и модификациям. Впрочем, в процессе усвоения сам Китай претерпел значительную трансформацию. Сущность традиционной китайской культуры, начиная с Конфуция(У1 век до н. э.), состоит в утверждении целостности мироздания. Конечная цель всех людей — совместная деятельность во имя достижения гармонии и всеобщего мира. Гармония может быть достигнута с помощью личной добродетели, взаимопонимания и традиционного семейного уклада, при котором младшие повинуются старшим, женщины — мужчинам и все знают свои права и обязанности. На аналогичных принципах должно быть построено и государство. Теория государства, базирующегося на семейных ценностях, то есть на всеобщей любви между членами одной семьи, включает в себя также отношения между семьями и сообществами, населяющими империю. Правитель империи выполняет волю Неба. Своими деяниями правитель демонстрирует, насколько правильно он руководствуется этой волей, и если его подданные считают, что правитель действует вопреки ей, то они просто обязаны поднять восстание и заменить его на другого правителя. Конфуцианская традиция весьма идеалистична — хотя она и сконцентрирована не на религии или вере в Бога-творца, а на человечестве и попытке внести гармонию в отношения между индивидами, а также между правителями и подданными. Эта традиция уделяет особое внимание добродетели, счастью и ценностям гуманизма. Основное внимание она уделяет семье, возделывающей свой участок земли. Тем самым, в огромной стране, население которой в основном составляют крестьяне, конфуцианская традиция укрепляет ответственность каждого за социально-экономическое состояние дел. Но миллионы семей являются частью единого целого, которым управляют император и его чиновники. Поэтому конфуцианское видение гармонии отличается утопизмом. Роль императора состояла в том, что он являлся добродетельным главой семьи, в которую входили все его подданные. И в качестве такового он пользовался неограниченной властью. На практике его власть была делегирована классу грамотеев-чиновников — элитной группе, которая отбиралась благодаря системе экзаменов из представителей каждого региона Китая пропорционально численности его населения. Институт цензоров следил за коррупцией среди чиновников китайской администрации. Чиновничество на местах, которое отбиралось не столько по праву рождения, сколько по результатам экзаменов, служило посредником между высшими должностными лицами империи и ее подданными. Последних оно держало в повиновении, в случае необходимости мобилизуя местные вооруженные силы. Конфуцианство воплощало в себе дух довольства и стабильности, но никак не стремление к переменам и развитию. Поэтому было бы ошибкой мерить его западными мерками прогресса и технических инноваций или использовать их для того, чтобы потом сделать выводы отнюдь не в пользу китайской истории. Благодаря своим традиционным технологиям Китай сумел почти утроить численность своего населения — со 150 млн в 1700 году до 420 млн в начале XIX века, хотя при этом жизненный уровень подавляющего большинства китайцев едва превышал прожиточный минимум, а в результате каких-то природных катаклизмов скатывался и еще ниже. Все это вполне сравнимо с современными проблемами наименее развитых регионов Индии, Африки и Латинской Америки, где рост численности населения ведет к голоду, а природные бедствия — к вымиранию. В XIX веке разразился двойной кризис, который стал серьезной угрозой для стабильности и единства Китая, подорвав основы традиций и власть маньчжурской династии Цин. Самый сильный удар по авторитету центральной власти был нанесен в результате военного поражения династии Цин, которое она потерпела после вторжения западных «варваров». Запад искал возможностей торговать с Китаем и выбрал войну в качестве средства для достижения этой цели. Великобритания начала «опиумные войны» (1839-1842), в результате которых Китай потерял Г онконг и был вынужден согласиться на то, чтобы тот торговал с Англией. Фундаментальной причиной для волнений была та, что рост численности населения начал отставать от увеличения площади обрабатываемых земель. Вскоре произошло и величайшее восстание в мировой истории, получившее название «тайнинского». Оно продолжалось с 1850 по 1864 год и привело к колоссальным жертвам (погибло около 30 млн человек) и разрушениям. В конце концов, оно было подавлено местными вооруженными силами, которые возглавляли местные же власти. Таким образом, Китай вынужден был свернуть на дорогу региональной независимости, когда местные правящие элиты утверждали свой авторитет за счет центральной власти. В том же XIX веке примеру Великобритании последовали и другие западные державы. Они стали организовывать свои поселения на китайской территории, приобре-тали колонии, брали землю в аренду, получали право 88 торговать в специально открытых для этого портах, заключали концессии — и все это в более чем восьмидесяти городах Китая — как на побережье, так и внутри страны. Иностранцы не только пользовались дипломатическим иммунитетом, предоставленным им китайским прави-тельством, но в своих поселениях сами управляли коренным населением. Самое большое из таких поселений было организовано в Шанхае. В 1928 году его китайское население составляло свыше одного миллиона человек, в то время как «белых» было всего 35 000. Мало того, что западные державы разгромили Китай и заставили его подписать неравноправные договоры, так в последнее десятилетие XIX века он подвергся еще и нападению Японии. Натиск западных стран и Японии, не говоря уже о внутренних волнениях в самом Китае, заставил его интеллектуалов призадуматься о будущем своей страны. В первую очередь они хотели сохранения китайских традиций. Китай мог бы усилиться за счет усвоения западных индустриальных и военных технологий, однако на этом пути лежало слишком много преград. И главная из них заключалась даже не в конфуцианской традиции, а в реальном состоянии дел в экономике. Китай оставался крестьянской страной, едва затронутой про мышленным развитием, и то, в основном, в тех анклавах, где господствовали иностранцы. Попытки усилить Китай не могли противостоять тем силам, которые вели к его развалу. Династия Цин, руководимая вдовствующей императрицей Цыси, отчаянно пыталась внедрить западные способы правления и образования, имея при этом в виду одну главную цель — усиление традиционного Китая. Эти реформы были предприняты сразу после подавления «боксерского» восстания 1900 года, которое пыталось избавить страну от экономического, политического, религиозного и территориального влияния Запада, но было подавлено объединенными войсками западных стран и Японии. В результате, Китай еще глубже залез в долги к Западу и утратил контроль над северными районами страны и Маньчжурией, оккупированными русскими войсками. Затем китайцам пришлось стать сторонними наблюдателями русско-японской войны 1904-1905 годов, в которой обе стороны сражались друг с другом за господство над китайской территорией. Китай был поделен на сферы влияния иностранных государств, а его регионы внезапно приобрели независимость от центрального правительства. В 1908 году императрица умерла, а вместе с ее смертью закончилась и эпоха династии Цин. Судя по плачевному состоянию страны и ее жителей, терпение Неба окончательно истощилось. Среди небольших группировок консервативных интеллектуалов и администраторов существовали и те, кто под давлением собственного жизненного опыта смотрел на весь остальной мир более трезво и реалистично, Они сравнивали успехи Японии, которая сумела добиться независимости, разорвала неравноправные договоры и нанесла военное поражение войскам западных держав, с китайской слабостью и беспомощностью. Теоретически Китай сохранил суверенитет над большей частью сво ей империи, но на практике всюду хозяйничали иностранцы. Они контролировали торговлю, руководили строительством железных дорог и развитием промышленности. (Здесь нужно отметить, что существовали и такие представители западных стран, которые посвятили себя служению тому, что они сами считали китайскими интересами. Среди них можно выделить руководителя береговой таможни Роберта Харта, который после «боксерского» восстания предупреждал, что западные державы должны подумать о том, как они в дальнейшем собираются обращаться с Китаем: «В недалеком будущем, — писал он, — вооруженный Китай станет большой силой», и поэтому западным державам следует позаботиться, чтобы «этот Китай будущего не мстил бы нам, а был хоть за что-нибудь благодарен».) Существовали и некоторые китайские реформаторы, которые понимали, что Китай стоит на развилке дорог. Он может либо броситься догонять Японию, либо разделить судьбу Индии и юго-восточной Азии, став частью колониальных империй Г олландии, Британии или Франции, Многие из этих реформаторов учились в Японии или на Западе, а один из самых известных — Ян Фуучился и в Японии, и в Англии. В своих работах он сравнивал китайский идеал гармонии и стабильности с западным идеалом индивидуализма, соревновательности и прогресса. Ян Фу перевел на китайский язык несколько западных работ по экономике и политике, в том числе и те из них, которые принадлежали перу Т. Г. Геке ли, Д. С. Милля и Адама Смита. Вся деятельность Ян Фу была направлена на разрушение конфуцианских традиций и внедрение западных форм конституционного правления. Другим реформатором, пользовавшимся большим влиянием в первом десятилетии XX века, был Лян Кичао — интеллектуальный лидер молодых китайских прогрессистов, который писал исключительно о западных политических лидерах и мыслителях, пытаясь открыть перед своими соотечественниками новый мир и, тем самым, превратить их в новых людей. В те годы династия Цин, не столько под влиянием реформаторов, сколько желая усилить Китай, чтобы иметь возможность дать отпор иностранцам, пыталась настойчиво и быстро провести необходимые реформы, обещая постепенно перейти к кон-ституционной форме правления. Однако, когда процесс ре форм пришел в движение, он вызвал к жизни революцию 1911 года и привел к падению династии Цин. 89 В первом десятилетии XX века тысячи китайских студентов учились за пределами своей родины. Они придерживались гораздо более радикальных взглядов, чем самые решительные из реформаторов. Их целью была революция против «иностранной» династии Цин и уста-новление республики. Лидером этих студентов был революционно настроенный китаец Сунь Ятсен, получивший образование на Западе. Сын крестьянина, он, как и многие китайцы, эмигрировал из страны, чтобы воссоединиться со своими родственниками, жившими за рубежом. В тот момент ему было всего 12 лет и он отправился к своим братьям на Гавайи, Там Сунь Ятсен закончил британскую миссионерскую школу, а позднее, уже в Г онконге, выучился на врача. Но он недолго занимался медицинской практикой, увидев свою главную задачу в том, чтобы готовить Китай к революции. Порывая с китайскими традициями, Сунь Ятсен предлагал китайцам считать себя исключительной расой. Целью революционного движения должно было стать свержение маньчжурской династии Цин. Сунь Ятсен хотел создать современное китайское национальное государство, обладающее конституцией, которая будет основана на конституции Соединенных Штатов и некоторых старых китайских традициях — например, контролировать правительство будет институт цензоров, но только названный по-новому. Находясь в Японии, он основал политическую организацию под названием «Союзная лига Китая», которая 1 в 1912 году слилась с другими объединениями, образовав Гоминьдан, или Националистическую партию. Однако Гоминьдан стал играть ведущую роль в китайской истории только после смерти Сунь Ятсена в 1925 году. Свою политическую программу и основные цели Сунь Ятсен суммировал в трех основных принципах: во-первых, это восстановление китайской идентичности, что означает свержение «иностранной» маньчжурской династии и изгнание иноземных империалистов. Китай, говорил Сунь Ятсен, страдает от отсутствия национального духа, а 400 млн его жителей — это лишь «груда рассы-панного песка». Китайцы потому являются самой слабой и бедной нацией, что «другие люди точат ножи и сервируют столы, а мы являемся для них и рыбой, и мясом». Китай должен искать спасения в национализме, ибо только он даст возможность избежать катастрофы, которая приведет к тому, что «Китай погибнет, а наши люди будут уничтожены». Иностранное давление, указывал Сунь Ятсен, является не только политическим, что очевидно, но и экономическим, превратившим Китай «в колонию иностранных держав». Вторым принципом Сунь Ятсена была демократия, под которой он подразумевал сильную центральную исполнительную власть и народ, как высший источник суверенитета, выражающий свою волю в процессе выборов. Третий принцип — соци-ализм — был весьма туманным. В теории он заключался в равных правах на владение землей и некотором государственном контроле над капиталистическими монополиями. Однако Гоминьдан опирался на поддержку бизнесменов и с проведением в жизнь этих теоретических положений была полная неясность. В течение всей своей политической карьеры Сунь Ятсен развивал три этих принципа, но на протяжении его жизни они, практически, так и не были претворены в жизнь. Защитники «вестернизации» Китая всегда имели перед собой одну существенную эмоционально-интеллектуальную проблему. Те самые люди Запада, которым они стремились подражать, были уверены в китайской неполноценности. Иностранцы, проживавшие на территории Китая, будь то торговцы или миссионеры, тоже поглядывали на китайцев сверху вниз, полагая их культуру языческой. Получалось, что и те, и другие считали друг друга «варварами». В Шанхае существовали парки, куда вход китайцам был запрещен, что было весьма характерной чертой расовых предрассудков того времени. Христианские миссионеры пытались спасти души китайцев для райского блаженства. В итоге, китайцы относились к европейцам с восхищением и с враждебностью. Впрочем, политико-экономическое поведение западных держав все более усиливало именно враждебность. Революция 1911 года, которая быстро положила конец монархии и действительно установила республику, пошла не по тому пути, который ей предписывал Сунь Ятсен. После свержения маньчжурской династии на арене истории так и не появилось сильной китайской нации, преданной интересам его движения. В самом Китае 90 партия Сунь Ятсена насчитывала всего несколько тысяч человек. Основное влияние на ход событий оказывали местные правящие элиты — торговцы и чиновники, которые воспользовались конституционной реформой для того, чтобы утвердить независимость своих провинций от новоизбранного законодательного собрания. Началом революции послужило восстание небольшой группы революционно настроенных солдат в Учане (Центральный Китай), которое произошло в октябре 1911 года. Они не имели практически никакого отношения к «Союзной лиге» Сунь Ятсена. Сам он в это время находился в Денвере (США). Восстание было легко подавлено. Однако власть центрального придворного правительства была настолько слабой, что в октябре-ноябре того же года провинции, одна за другой, начали объявлять о своей независимости. Ненависть к маньчжурской династии была всеобщей. Императорский двор обратился к Юань Шикаю, который совсем недавно был генерал-губернатором северной провинции, где ему удалось создать весьма современную китайскую «северную армию». Когда началась революция, Юань Шикай находился в отставке. Правящая династия сочла, что это единственный человек, который способен управлять офицерами «северной армии», чья военная мощь смогла бы восстановить ее авторитет. Однако Юань Шикай и сам был не прочь стать правителем. Поэтому он вступил в переговоры с революционерами. Они согласились с его желанием стать президентом китайской республики, если он, в свою очередь, поможет им свергнуть династию Цин. В феврале 1912 года был опубликован декрет об отречении от власти представителей этой династии, а в марте того же года Юань Шикай стал первым президентом Китая. Именно в таком человеке были за-интересованы представители местных правящих элит. Они были весьма консервативны, поэтому революционное движение Сунь Ятсена было для них неприемлемо. Однако это была не социальная революция, а «революция сверху». Республика и ее новый парламент, олицетворявший собой единство Китая, были еще очень слабы. Поэтому в последующие четыре года — с 1912 по 1916 год — Юань Шикай все больше напоминал военного диктатора, опирающегося на армию. Более того, незадолго до своей смерти он попытался восстановить монархию и стать императором. Поскольку в руках Юань Шикая была армия, провинции не смогли добиться полной независимости от Пекина. Но и Юань Шикай, в свою очередь, не смог достичь подлинного национального единства, поэтому после его смерти процессы дезинтеграции Китая усилились. Время с 1916 по 1928 год в современной истории Китая можно назвать «эрой военачальников». Окружающий мир полагал, что китайская республика управляется центральным пекинским правительством. Но в действительности это правительство было одним из сотен других правительств, каждое из которых возглавлял какой-нибудь военачальник, имевший свою собственную армию и контролировавший определенную территорию — иногда совсем маленькую, а иногда и простиравшуюся на целую провинцию. Военачальники постоянно интриговали и сражались друг с другом, так что эти двенадцать лет были отмечены вооруженными конфликтами и кровопролитием. Распад Китая продолжался. Крестьяне страдали от безжалостного грабежа, налогов и постоянных военных действий, наносивших ущерб их имуществу. Тем не менее, в тот же самый период произошли и определенные позитивные сдвиги. Внутренние и внешние несчастья Китая привели к созданию нового национального движения, попытавшегося вернуться к целям, которые ставил перед собой Сунь Ятсен, но забытым после революции 1911 года. Иностранное вмешательство, угрожавшее целостности Китая, крайне возмущало студентов и молодых интеллектуалов. Пекинский университет стал центром брожения, приняв основное участие в том, что стало известно под именем «нового культурного движения». В январе 1915 года Япония воспользовалась тем, что европейские державы были заняты войной в Европе, и предъявила Китаю 21 требование, которые фактически ставили китайское правительство в подчиненное положение. Это вызвало бурю протеста. Еще больший взрыв негодования вызвали решения парижской мирной конференции 1919 года. Китай был союзником, однако Япония забрала себе обширные германские концессии в провинции Шандун, а пекинское правительство, представлявшее весь Китай, согласилось с передачей из рук в руки того, что, в конце концов, все еще являлось китайской территорией. 4 мая 1919 года является важной вехой в истории современного Китая. Именно в этот день он фактически и утвердил свою национальную уникальность. Выступление 3000 студентов Пекинского университета положило начало национальному движению протеста. Оно получило название «движение 4-го мая». Правительство арестовало несколько студентов, после чего протест обратился не только против национального унижения, но и против самого правительства. В прессе появилась масса публикаций, благодаря которым это движение сильнейшим образом стимулировало молодых интеллектуалов к отказу от социально-политических традиций старого Китая, включая конфуцианские идеалы сыновних обязанностей и сыновней почтительности, не говоря уже 97 о подчиненном положении женщин. В свою очередь, бойкот японских товаров привел к тому, что китайские портовые рабочие сумели организоваться. Однако интеллектуальная революция со своей жаждой перемен практически не затронула китайских крестьян. В течение «эры военачальников» произошел не только интеллектуальный разрыв с традиционным прошлым. Возродилась одна политическая партия — Гоминьдан — и была создана другая — Коммунистическая. Именно их соперничество и раскололо Китай в 1930-х и 1940-х годах. Сначала они действовали заодно. Затем начали воевать на два фронта — вместе против японских захватчиков, а также и друг против друга. Эта борьба достигла своей высшей точки в годы, последовавшие за поражением Японии во второй мировой войне (1945). Китай был расколот гражданской войной. В 1949 году война, наконец, закончилась и материковый Китай встал на путь национального единства. Итак, хотя в начале 1920-х годов реальная власть Гоминьдана и Коммунистической партии, простиравшаяся за пределы их основной базы в Кантоне, была весьма слаба, а обе эти партии слишком зависели от протекции военачальников, именно они оказали решающее влияние на весь ход современной китайской истории. В 1923 году Сунь Ятсен пытался укрепить свою партию Г оминьдан, которая номинально правила в Кантоне, хотя на самом деле полностью зависела от местных военачальников. Он обратился за помощью к ком- Китай и Япония, 1900 год RUSSIAN EMPIRE 92 мунистам, число которых не превышало тысячи человек. Коминтерн был рад любой возможности нанести удар по западному империализму и прислал из Москвы своих агентов. Сотрудничество между Сунь Ятсеном и его русскими советниками дало свои плоды. Сунь Ятсен приспособил свои знаменитые принципы к новой исторической ситуации, а Коминтерн приказал китайским коммунистам объединиться с Гоминьданом, признав его руководящую роль. Таким образом, коммунисты образовали левое крыло Гоминьдана, но при этом постоянно помнили о своих собственных интересах. В результате такой реорганизации Г оминьдана комму-нистическое влияние на тех китайских рабочих, которые трудились на западных капиталистов, начало быстро возрастать, а в соответствии с этим стало расти и количество забастовок. Кроме того, Г оминьдан расширил свое влияние и на китайских крестьян, подстрекая их к захват)' помещичьих земель. Теперь надо было сформировать и правое крыло Гоминьдана, которое контролировало бы национальную революционную армию. Эту задачу Сунь Ятсен возложил на своего молодого сторонника по имени Чан Кайши. В 1923 году Чан Кайши отправился в Москву, чтобы изучать опыт организации Красной армии. По возвращении он занялся подготовкой офицеров для армии Гоминьдана. В 1925 году Сунь Ятсен умер, не назначив своего преемника. Какое-то время в партии царило коллективное руководство, однако напряжение в отношениях между левым и правым крылом возрастало. Вскоре Чан Кайши ясно заявил о своем неприятии планов коммунистического крыла Гоминьдана. Мало того, он обратился за помощью к имущим классам китайского общества и к Западу. Тем временем положение коммунистов, которые послушно исполняли приказы Москвы, серьезно осложнилось. В апреле 1927 года националисты разгромили рабочие организации Шанхая и расстреляли демонстрацию протеста. Восстания крестьян были кроваво подавлены. К концу этого года окончательно созрел разрыв между коммунистами и националистами. Вытесненные из городов, коммунисты организовали свои базы в отдаленных регионах страны. Мао Дзедун, которому тогда было немногим за тридцать, создал самую крупную из таких баз в Цзянси. Здесь Красная армия проходила военную подготовку под руководством Чжоу Эн-лая. Ее бойцы учились не грабить крестьян, а помогать им. Кроме того, было покончено с продажей девушек в жены. Но крестьяне больше всего нуждались в земельной реформе. После пяти лет, проведенных армией Мао Дзедуна в окружении войсками Чан Кайши, дальнейшее пребывание на этой базе стало невозможным. В ночь на 16 октября 1934 года, бросив больных и раненых и оставив арьергард, коммунисты прорвали кольцо окружения и стали с боями пробиваться на север. Этот эпический поход длиною в шесть тысяч миль получил название «долгого марша». И все же, 30-е годы в Китае были ознаменованы не столько гражданской войной, сколько японским вторжением 1937 года. Перед лицом этой наглой агрессии вновь всколыхнулись чувства единства и патриотизма. В 1926 году, еще до своего окончательного разрыва с коммунистами, Чан Кайши воспользовался их помощью для того, чтобы совершить северный поход и превратить одно из местных правительств в общегосударственное. Это был замечательный трюк -- заставить северян покинуть свою базу в южном Китае и переместиться в Пекин. Произошел ряд ожесточенных сражений, после которых некоторые военачальники ради интересов правительства националистов, созданного в новой столице страны — Нанкине, согласились признать авторитет Чан Кайши. В то время Чан Кайши вел себя осторожно, стараясь не задевать интересы западных стран в Китае. Он подавил антизападные коммунистические настроения, которые царили в левом крыле Гоминьдана. Своей первой задачей Чан Кайши видел установление военного контроля над всей территорией Китая. Однако, хотя ему и удалось добиться поразительных успехов, он не сумел лишить власти всех местных военачальников и к концу 20-х годов контролировал меньше половины Китая. В 1930 году, после ряда крупномасштабных сражений, Чан Кайши удалось подавить восстание на севере страны. После этого уцелевшие военачальники и правительство Чан Кайши смирились с существованием друг друга. До объединения Китая было еще далеко, но уже началось новое военное противостояние между Гоминьданом и коммунистами. И тут Япония решила воспользоваться слабостью Китая и в 1931 году захватила Маньчжурию. В итоге Чан Кайши, имея перед собой японцев и коммунистов, так и не сумел выполнить завещание Сунь Ятсена и создать единый Китай.
<< | >>
Источник: Гренвилл Дж.. История XX века. Люди. События. Факты. 1999

Еще по теме ГЛАВА 10 РАСКОЛ КИТАЙСКОЙ ИМПЕРИИ 1900-1929:

  1. Глава 10 Закат китайской империи Юань, Мин, Цин
  2. Китайская конфуцианская империя в период расцвета (VI–XIII вв.)
  3. Формирование основ китайской конфуцианской империи при Хань
  4. Глава 1 НАЧАЛО ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО ЗАКАБАЛЕНИЯ СТРАНЫ (1894—1900). ПЕРВАЯ «БИТВА» ЗА КОНЦЕССИИ
  5. ГЛАВА 2 РОССИЯ НЭПОВСКАЯ. 1921-1929 гг.
  6. § 101. Южные уйгуры. Тюрки Китайского Туркестана. Тюркские ханства доисламского периода в Китайском Туркестане
  7. ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ КИТАЙСКИХ СТРАТАГЕМ: ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ВОПЛОЩЕНИЕ ФЕНОМЕНА КИТАЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ
  8. ГЛАВА ПЕРВАЯ. 1929 год. Начало ликвидации успешных хлеборобов - «кулаков»
  9. ПРАКТИКА ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ С ТВ КНР И ОТРАЖЕНИЕ «КИТАЙСКОЙ ТЕМЫ» РОССИЙСКИМИ СМИ В КОНТЕКСТЕ МЕЖКУЛЬТУРНОГО ДИАЛОГА В РОССИЙСКО-КИТАЙСКОМ ПРИГРАНИЧЬЕ (НА ПРИМЕРЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЖУРНАЛИСТОВ АМУРСКОЙ ОБЛАСТИ)
  10. 10 ФРАНЦИЯ В НАЧАЛЕ XX ВЕКА (1900—1914 ГОДЫ)
  11. ГЛАВА 12. КОРЕЯ: КОМПАНИЯ С КИТАЙСКОЙ НАЧИНКОЙ
  12. П. Л. Лавров (1823-1900)
  13. Глава 1 КИТАЙСКАЯ ДЕРЕВНЯ КОНЦА XIX-НАЧАЛА XX в
  14. Глава 4 СТРУКТУРА КИТАЙСКОЙ БУРЖУАЗИИ. ЕЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЯ С ГОСУДАРСТВОМ
  15. Политизация раскола