<<
>>

ГЛАВА 7 РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ: ПУТЬ ОТ РЕФОРМ К ВОЙНЕ

По мере того, как мир все более втягивался в XX век, над самым большим западным государством — Российской империей — завис боль-шой знак вопроса. По численности населения Россия продолжала опережать Соединенные Штаты, однако по уровню промышленного развития уступала ведущим странам Запада.
Г оворя современным языком, это была огромная слаборазвитая страна, протянувшаяся от своих европейских границ с Германией и Австро-Венгрией через Ближний Восток и Азию до берегов Тихого океана. Только одна нация была более многочисленной — это Китай, который в ШХ) году, казалось, находился на грани развала. А не ждала ли подобная судьба и Россию? Сметет ли революция династию Романовых или русское самодержавие сумеет выйти победителем и, укрепившись, будет продолжать посылать большие армии для завоевания все новых и новых территорий, включая в состав империи все новые и новые народности? Россия обладала всеми необходимыми ресурсами для того, чтобы стать могучей индустриальной державой. Но смогут ли ее соседи противостоять экспансии модернизированной России? В ХГХ-ХХ веках потенциальная российская угроза интересам и безопасности окружавших ее стран увеличивалась пропорционально увеличению мощи самой России. К 1914 году Россию населяли представители нескольких сот народностей и национальностей. Это делало ее самой большой и самой многонациональной империей в мире. Правительство было очень централизованным; от Население (млн человек] 1880 1900 1910 1920 1940 Россия 97,1 132,1 155,7 145,3 195,0 США 50,2 84,4 102,4 118,1 150,6 каждой национальности требовалась абсолютная лояльность к самодержавию. Господствующей нацией были русские, которые верили в превосходство своей культуры и своей ортодоксальной формы христианства. Политика царя была направлена на русификацию остального населения империи и подавление других форм религии. Православная церковь составляла опору самодержавия, оправдывая его в качестве предопределенного свыше. Самым преследуемым национальным меньшинством были евреи. Антисемитизм, дискриминация и даже гонения на евреев были распространены по всей Европе, однако в России они принимали наиболее отталкивающие формы. Прогрессивная европейская общественность была просто шокирована тем, как царский режим обращался с евреями. Трудно придерживаться объективного взгляда на российскую историю в период правления последнего русского царя— с 1894 по 1917 год — зная, что за этим последует. Являлось ли развитие России при Николае II дорогой, ведущей в тупик революционной катастрофы и последующего триумфа большевиков, или еще перед началом первой мировой войны она уже вступила на путь реформ? Согласие со вторым вариантом ответа предполагает предварительное рассмотрение путей российской индустриализации. По сравнению с Соединенными Штатами быстрый рост российской промышленности начался с опозданием примерно на сорок лет. В период с 1890 по 1914 год развитие шло неравномерно. В 1890-х годах темпы роста более чем удвоились, затем они были замедлены серьезной депрессией, разразившейся в первые годы XX века; а после, начиная с 1910 г., развитие опять пошло по нарастающей, и так продолжалось вплоть до начала войны. Только к 1928 году Советский Союз, оправившись от последствий мировой войны, революции и гражданской войны, сумел снова достичь того уровня промышленного производства, на который вышла Россия к 1914 году.
Государство сознательно пошло на индустриализацию. В 1890-х годах ее умело направлял министр финансов Сергей Витте. Он понимал, что России удастся сохранить свой статус мировой державы только порвав со старыми традициями и догнав своих быстро развивающихся европейских соседей. Протекционистские тарифы (1891), стабильная валюта, привязанная к золоту, очень привлекательные условия для массированного притока иностранного капитала (особенно французского) и поощрение предпринимательства в России, интенсивное строительство железных дорог — все это стимулировало промышленный рост страны. Кроме небольших мастерских, в которых к 1913 году все еще работали две трети всех занятых в промышленности рабочих, существовала и крупная современная индустрия. Статистические данные, представленные в таблице, дают некоторое представление о темпах российского промыш-ленного роста. Следует помнить, что все эти годы сопровождались бурным ростом численности населения, поэтому данные, приведенные из расчета на душу населения, будут намного менее впечатляющими. Однако из-за того, что Россия была такой большой, общий объем промышленной продукции вывел ее к 1913 году в пятерку ведущих промышленных держав мира. Впереди были только Соединенные Штаты, Г ермания, Великобритания и Франция. Да, в 1913 году Россия значительно отставала от США, но уже приблизилась к Франции и обошла Австро-Венгрию! Имея население, в четыре раза превышающее население Франции, Россия выпускала почти столько же промышленной продукции. Все эти данные с одной стороны демонстрируют огромный прогресс России, доРоссийская промышленность (среднегодовые данные] 1880-1884 1900-1904 1910-1913 Железные дороги (километров) 22865 (1880) 53234 (1900) 70156 (1913) Потребление хлопка-сырца (тыс. тонн) 127,6 (1879-1884; 281,2 1 (1 895-1 900) 388,5 (1905-1913) Производство железных болванок (тыс. тонн) .477,0 2773,0 3870,0 Производство стали (лин тонн) 0,25 2,35 4,20 Производство нефти (тыс. тонн) 764,0 10 794,0 К) 625,0 Производство каменного и бурого угля (лин тонн) 3,7 17,3 30,2 стегнутый с 1890 года, но с другой стороны, показывают и то, что в сравнении с США, Германией и Великобританией она продолжала оставаться отсталой страной и этот разрыв был все еще велик. Даже в 1914 году российское общество продолжало в огромной своей массе оставаться сельским. Точные данные привести крайне трудно, поскольку многие фабричные рабочие не порывали связей со своими деревнями и приезжали туда убирать урожай. Но не менее 80 процентов всего населения страны составляли крестьяне, которые вели тяжелую борьбу за существование и в этом сильно зависели от погоды и урожая. Религия была духовной пищей, однако процветали и восходящие к язычеству суеверия. Более половины крестьян было неграмотно. Угнетенные мужики символизировали русский народ, почитающий царя как отца и самодержца, но способный подняться на бунт под влиянием голода и лишений. Эти самые крестьяне недавно были выгнаны нуждой из своих деревень и теперь ютились в много квартирных домах или фабричных бараках Санкт-Петербурга и других индустриальных центров, живя часто в разлуке со своими семьями. Г лавной проблемой России на пути к модернизации и достойному вступлению в XX век была эта огромная крестьянская масса. Это на крестьянские плечи должна была лечь основная тяжесть индустриализации, поскольку именно крестьяне призваны поставлять дешевую рабочую силу и производить тот избыток общественного богатства, который можно будет инвестировать в промышленность. А экспорт сельскохозяйственной продукции должен был принести государству основную часть дохода, предназначенного на содержание огромной армии, администрации и промышленности. К началу XX века угнетенные крестьяне уже созрели для самого широкомасштабного протеста. В городах и деревнях возникали спорадические бунты, которые в конечном счете привели к революции 1905 года. 1905 год — поворотный пункт в истории России, Крестьяне грабили и жгли помещичьи усадьбы. Непосредственной причиной этого было то, что самодержавие в результате бесславно проигранной русско-японской войны утратило свой авторитет. Насилие захлестнуло империю, Разгром русской армии в Китае и уничтожение русского флота японцами в Цусимском проливе (май 190,5 года] заметно ослабили власть царя и его министров. Столица империи — Санкт-Петербург стал ареной насилия и жестоких репрессий. Действия харизматического лидера — священника Г еоргия Г апона, который втайне работал на царскую охранку, привели к кровопролитию. Профсоюзы в России были запрещены, поэтому царский режим стремился создать безопасный клапан 65 для выпуска пара из котла народного гнева и установить связь с теми из рабочих, кто был верен правительству. Для этого создавались союзы рабочих, лояльные к царю и руководимые сторонниками самодержавия. Одним из таких союзов, образованный стараниями министерства внутренних дел, и был союз, руководимый Г апоном. Однако он оказался ненадежным человеком. В январе 1905 года Гапон организовал массовую забастовку, в результате которой остановились все заводы Санкт-Петербурга. Во время событий 9 января (22 января по новому стилю), дня, вошедшего в историю под названием «кровавое воскресенье», Г апон повел к Зимнему дворцу огромную (около 200 000 человек) демонстрацию, состоявшую из празднично одетых рабочих, которые шли со своими женами и детьми, надеясь получить от царя ответ на свои жалобы. У Нарвских ворот процессия была атакована казаками с шашками наголо, которые принялись калечить и убивать всех без разбора. Солдаты открыли огонь по ни в чем не повинным людям, стрельба продолжалась все утро, и, по некоторым оценкам, погибло до 1000 человек. Надежда на «доброго царя» была разбита вдребезги. После этого Николаю II так никогда больше и не удалось восстановить свой авторитет среди тех подданных, которые видели в нем своего «отца». На окраинах империи — в Польше, Прибалтике, Финляндии и на Кавказе — продолжались широкомасштабные волнения и мятежи. В феврале 1905 года список январских жертв пополнился еще одной, но знаменитой жертвой — дядей царя, Великим князем Сергеем, который был убит в Москве террористом. Терроризм, забастовки, волнения студентов и восстания крестьян, не говоря уже о деморализованной армии, — все это создавало картину полного смятения российского самодержавия. Перспективы недовольства в армии, которая всегда была опорой самодержавия, в июне 1905 года наглядно продемонстрировало знаменитое восстание на броненосце «Потемкин», стоявшем в одесской гавани. Перед царем стояла альтернатива — продолжать расстрелы и жесткие полицейские репрессии, или же попытаться овладеть ситуацией с помощью некоторых реформ и временных уступок. Николай выбрал последнее, хотя в глубине души он продолжал оставаться убежденным самодержцем. И все же те девять лет, что прошли с момента кризиса его режима в 1905 году до начала войны 1914 года, он управлял лучше, чем от него ожидали. На короткое время он доверил способному Сергею Витте решение проблемы выхода из кризиса. Витте имел истинное, хотя и несколько циничное представление о способах управления империей. «Мир должен удивляться не тому, что мы в России имеем несовершенное правительство, а тому, что мы вообще имеем хоть какое-то правительство», — заметил он в июле 1905 года. Витте был убежден, что с крахом самодержавия наступит всеобщий хаос — национальные и классовые конфликты просто разорвут Россию на части. Самодержавие было единственным ответом на угрозу смуты и развала страны. Имея перед собой намного более популярную, чем он сам, оппозицию, Витте достаточно отчетливо сознавал тот факт, что царь должен или максимально ужесточить репрессии, или встать во главе «реформаторского» движения, чтобы ввести его в нужные рамки. Сам Витте отдавал предпочтение абсолютному самодержавию, хотя и призна-вал, что теперь это уже вряд ли возможно, поскольку для проведения тотальных репрессий у государства просто нет необходимых сил и средств. Николай II уступил настояниям тех, кто доказывал необходимость введения конституционной монархии. Новая волна забастовок, захлестнувшая страну в октябре, вынудила его принять окончательное решение. В итоге на свет появился октябрьский манифест 1905 года. Ранее, в феврале того же года, Николай заявил, что созовет консультативный орган — Думу. В августе была обнародована намеренно усложненная система выборов, позволявшая свести до минимума голоса недовольных рабочих. А в октябрьском манифесте говорилось о том, что будет создан настоящий парламент, с которым царь разделит свою власть. Все законы будут приниматься только с согласия Думы. Эти обещания не произвели впечатления на рабочих, которые уже начали спонтанно создавать свои Советы. В Санкт-Петербурге и Москве они открыто агитировали солдат встать на сторону революционного дви-жения. Однако лояльность армии по отношению к царю поколебать так и не удалось, Советы были разогнаны, а их лидеры арестованы. В 1906 году революционная волна постепенно пошла на спад. Настоятельно понуждаемый к компромиссам, Николай II вскоре показал свое истинное лицо. Государственная Дума созывалась четыре раза: первая в 1906, вторая в 1907, третья просуществовала с 1907 по 1912, а четвертая— с 1912 по 1917 год. В первой Думе появилась созданная партия конституционных демократов или кадетов. Это были умеренные и либеральные люди, которые надеялись, что на основе октябрьского манифеста удастся преобразовать российское самодержавие в систему парламентарного правления по западному образцу. Вместе с умеренно-левыми они имели численный перевес над революционными социалистами, которые в основном бойкотировали Думу, и ульт-раконсерваторами. Но царь не хотел идти на сотрудничество ни с кадетами, ни с их лидером Павлом Милюковым. После недолгого существования второй Думы, в 66 которой позиции революционных социалистов заметно усилились, царь просто изменил систему выборов, что обеспечило ему в третьей и четвертой Думах наличие консервативного большинства. Возможность преобразования России в настоящее конституционное государство путем сотрудничества с умеренными либералами была отвергнута самим царем. В период правления Николая II все подлинные конституционные перемены в западном духе были попросту блокированы. А в 1917 году либералов, как и самодержавие, смела волна революции. И все же перед войной влияние революционных социалистических партий на крестьян и городских рабочих было незначительным. Именно в этом и заключалась утраченная возможность мирного преобразования России. Несмотря на явные политические репрессии и реакционную политику царя и его министров, предпринимались и подлинные попытки решить основные проблемы чтобы тем самым улучшить обстановку в стране. В 1906 году царь доверил пост премьер-министра безжалостному, но способному человеку — Петру Столыпину. Столыпин занимал этот пост вплоть до 1911 года, когда был убит в киевском оперном театре. Ему удалось заслужить репутацию «сильного человека» и, благодаря драконовским мерам вроде военно-полевых судов, приговоривших к смерти несколько сот человек, утихомирить волну революционного возбуждения. Террористы вели настоящую войну против правительственных чиновников, и количество жертв этой войны исчислялось сотнями убитых и раненных. Столыпин бросил вызов терроризму. Кроме того, он проводил репрессивную политику против националистов, в результате чего сильнее всего пострадали евреи, которые, по мнению царя, отличались склонностью к революционной агитации и социализму. Не подлежит сомнению, что Столыпин предпринял ряд мер, направленных на облегчение жизни крестьян. В ноябре 1905 года были отменены все выкупные платежи за землю. Теперь крестьяне могли стать законными собственниками своей земли. Но так как большинство земель принадлежало сельской общине («миру»), свобода крестьян была сильно ограничена. Реформа Столыпина была направлена на преобразование общинного землевладения и создание нового класса крестьян-соб-ственников, каждый из которых работал бы на своей земле, но не на узких ее полосках, как прежде, а сведенных в один жизнеспособный хутор. В России, особенно в ее западных областях, уже появились независимые и зажиточные крестьяне-собственники. Целью Столыпинской земельной реформы было максимальное увеличение их числа по всей Рос-сии. Законы, принятые в 1906, 1910 и 1911 годах, облегчали перераспределение земли внутри общины и давали крестьянам право выйти из общины на хутора. Но насколько успешно шли эти реформы? Перед российским сельским хозяйством стояли гигантские проблемы -отсутствие необходимых капиталов и знаний, не говоря уже об элементарном сопротивлении крестьян всяческим переменам. Подсчитано, что к 1916 году около двух миллионов семей вышли из общины и обзавелись собственным хозяйством. Это было не больше, чем вначале, но это была весьма значительная цифра. Однако поскольку к тому же времени крестьянам уже принадлежали свыше 80 % пахотных земель, дальнейшее их перераспределение путем изъятия у помещиков и церкви не решало проблему нехватки земель, вызванную многочисленностью населения страны. Крестьянство раскололось на богатых, бедных и безземельных, которые подались в города, увеличивая там количество недовольных. Проводимая государством политика быстрой индустриализации, распространение просвещения, политическая агитация, продолжающийся рост населения — все это создавало серьезное социальное напряжение. Николаю II была не по плечу поистине геркулесова задача управления Россией. Он все больше поддавался влиянию своей жены императрицы Александры — пре данной, но весьма ограниченной женщины, — которая, в свою очередь, находилась под влиянием Г ригория Распутина, чьи гипнотические способности облегчали мучения ее сына — больного гемофилией царевича Алексея. Тем не менее, в самый канун 1914 года успехи энергичных министров — Витте и Столыпина — вызвали к жизни ряд перемен. Увеличение продуктивности сельского хозяйства, которое явилось результатом реформ, и высокие цены на продукты питания пошли на пользу России и умиротворили крестьян. Однако в городах уровень жизни рабочих не претерпел существенных изменений. Права рабочих объединяться в профсоюз были весьма ограничены. Плохие условия труда и возросшая политическая сознательность — теперь рабочие понимали, что перемены необходимы и возможны — вызвали после 1910 года новую волную забастовок. Единственным ответом, который нашло правительство, были репрессии. Своего пика они достигли в 1912 году, во время расстрела войсками рабочих золотых приисков на реке Лене в Сибири, когда было убито 170 человек. Рабочие требовали повышения зарплаты. 1913 и 1914 годы вновь стали свидетелями массовых забастовок, особенно в Санкт-Петербурге и Москве. Причем на этот раз бастующие все активнее выдвигали политические требования. На фоне этих внутренних беспорядков царь и его министры, в роковом июле 1914 года, должны были ре- 67 шить вопрос войны и мира. Вызовет ли война взрыв патриотизма, который заглушит голос революции, или же сама война станет причиной величайшего переворота? Сомнения царя по поводу объявления мобилизации отчетливо демонстрируют тот факт, что он полностью сознавал — отдавая приказ о мобилизации, он, возможно, подписывает приговор своему самодержавному правлению, а то и всей своей династии. Очевидно, что в течение этих роковых недель решения, которые Николай II должен был принимать, находясь в максимально холодном рассудке, на самом деле принимались им в состоянии каждодневного напряжения и беспокойства. И эта атмосфера была намного более тяжелой и нервной, чем та, в которой принимал свои решения в Берлине кайзер Вильгельм П. Как мог русский царь позволить России оказаться в столь опасном международном положении, когда страна больше всего нуждалась в мире? В течение всего XIX века российская имперская политика шла по линии наименьшего сопротивления. Поэтому Россия двинулась не в Западную Европу, а глубоко проникла в Центральную Азию и, расширяя территорию своей империи, в конце концов вышла на берега Японского моря, ознаменовав это основанием Владивостока в качестве военно-морской базы. В Западной Европе Россия стремилась поддерживать хорошие отношения с Пруссией и Австро-Венгрией. Все три царствующих дома объединял консерватизм, и всем троим угрожало возрождение польского национализма. Несчастную Польшу три империи поделили между собой еще в ХУШ веке. По поводу Азии во второй половине XIX века Россия вступила в обширный конфликт с Великобританией. Что касается Европы, то Россию никогда не оставляли опасения, что в результате вражеской оккупации Константинополя и проливов неприятель сможет совершать - 68 морские рейды к ее южным берегам и, что хуже всего, обеспечит себе плацдарм для нападения. Поэтому, несмотря на все свои жизненные интересы, Россия всегда избегала попыток захватить этот регион, опасаясь спровоцировать создание коалиции враждебных государств. Имея перед собой могущественных европейских соседей, Россия целое столетие придерживалась исключительно осторожной политики. Первая брешь в сотрудничестве с Германией и Австрией была пробита в 1887 году, когда договор о союзе трех императоров не был продлен; вторая, еще более существенная — в 1890 году, когда немцы отказались продлевать сепаратный русско-германский «страховой» договор. Это произошло не потому, что Россия хотела коренным образом изменить направление своей внешней политики, а в результате нового курса Вильгельма II, чьи советники после падения Бисмарка пре-достерегали своего кайзера от продолжения союза с Россией. Русские чувствовали угрозу, исходившую от их изоляции, и это чувство еще более усилилось, когда Г ермания внезапно пошла на сближение с Великобританией — главным противником России на Азиатском конти-ненте. Именно страх перед возможностью оказаться в изоляции и вынудил Россию пойти на союз с Францией, который был заключен в 1893 году. В течение последующих пяти лет об этом союзе почти не вспоминали, хотя Франция в качестве основного источника иностранных займов стала для России весьма ценным партнером. Данный союз так долго казался практически бесполезным, что в новом столетии Франция пошла на дружеское соглашение с Великобританией, чем весьма обеспокоила русских, тем более что это произошло как раз в тот момент, когда у самой России возникли значительные осложнения в ее китайских делах. Дело в том, что Россия намеревалась эксплуатировать Манчжурию и северный Китай в одиночку, удерживая при этом другие европейские страны и Японию подальше от своих восточноазиатских границ. Но, как это часто случается, ощущение собственной слабости и желание защитить территориальные интересы привели к тому, что Россия перешла в наступление. Последовав примеру Германии, которая появилась на китайском материке в 1897 году, захватив порт Цзяочжоу; Россия заставила Китай сдать ей в аренду стратегически важный Порт-Артур. В течение последующих лет, с 1898 по 1903 год, Россия глубоко проникла в северный Китай. От миролюбивой политики, проводимой Витте и состо-явшей в том, чтобы добиться экономического господства за счет строительства Маньчжурской железной дороги, было решено отказаться. «Боксерское» восстание 1900 года предоставило России возможность оккупировать большую часть северного Китая под предлогом спасения европейцев и подавления «боксеров». В то же самое время Россия искала путей достижения господства в соседней Корее. Военная экспансия России в Восточной Азии сильно встревожила Японию. Заключив в 1902 году союз с Великобританией, японцы были уверены в том, что не подвергнутся нападению коалиции европейских государств, если вздумают встать на пути у России. И тогда они потребовали, чтобы Россия вывела войска из Китая. В 1904 году и царь и его министры понимали — в случае невыполнения этого требования может начаться воина. Однако, движимые чувством превосходства белой расы, они относились к японцам не иначе, как к бабуинам. Для Николая II было просто немыслимо уступить каким-то азиатам. А министр внутренних дел выразил уверенность в том, что «маленькая победоносная война» по-зволит сбить волну революционных настроений в стране. Война началась в феврале 1904 года и сразу же при несла два неожиданных результата. Первым сюрпризом оказалась атака в ночь с 8 на 9 февраля японцами русского флота, стоявшего на рейде Порт-Артура, без объявления войны. Второй состоял в том, что японцы одержали победу. В течение войны российская армия и флот представляли собой грустное зрелище. Порт-Артур был окончательно взят японцами в январе 1905 года. В феврале и марте того же года японские войска нанесли тя-желое поражение русской армии в битве под Мукденом (Маньчжурия). Венцом всех несчастий стало уничтожение русского балтийского флота, который прошел полмира для того, чтобы быть потопленным в проливе, отделяющем Японию от Кореи, в результате знаменитого Цусимского сражения 27 мая 1905 года. Война закончилась компромиссом. Японцы были не менее русских заинтересованы в ее окончании хотя бы уже потому, что сумели добиться всех своих целей. С помощью Теодора Рузвельта в Портсмуте 23 августа (5 сентября по новому стилю) 1905 года был заключен мирный договор. Российскому преобладающему влиянию в Южной Маньчжурии и Корее пришел конец. Впрочем, России удалось сохранить свое влияние в Северной Маньчжурии и Монголии. Нет никаких сомнений в том, что революционный взрыв в России вынудил царя пойти на все унижения, связанные с проигранной войной. Теперь было крайне необходимо реорганизовать армию и флот, особенно учитывая возросшее напряжение в европейских делах. Угроза безопасности России, которая исходила из Европы, могла привести к крушению всей империи. У России не было иного выбора, кроме как проводить в Европе миролюбивую политику. Французам при- 69 шлось объяснить, что Россия какое-то время будет не в состоянии выполнять свои союзнические обязательства. На Балканах продолжалась политика сотрудничества с Г абсбургской империей. России был крайне необходим мир. В августе 1907 года было достигнуто соглашение с Великобританией по поводу соперничества обеих держав в Персии, Афганистане и Тибете, так что и с этой стороны на ближайшее время удалось избавиться от угрозы вооруженного конфликта. Не усиление своего влияния, а мирные отношения со всеми соседями, соглашения и компромиссы — вот какой политики придерживались российские министры иностранных дел в период с 1906 по 1908 год. На короткий период представление о «российской угрозе» Европе и Азии утратило свою актуальность. Но уже с 1909 по 1914 год быстрое восстановление, реорганизация и планомерное наращивание военной мощи России снова стало тревожить ее соседей. В отличие от немецкой, русская армия — и это могло показаться удивительным — никогда не была простым бастионом классовых привилегий. Представители высшей аристократии и мелкопоместного дворянства были самыми великолепными офицерами, но при этом двое из каждых пяти офицеров в чине от прапорщика до полковника были выходцами из крестьян и среднего класса. Отцы многих офицеров были крепостными. Подъем в промышленности и сельском хозяйстве быстро увеличил доходы государства. Эти доходы плюс французские займы позволили заложить в бюджет огромные дополнительные затраты на армию, флот и строительство железных дорог. Подсчитано, что к 1914 году Россия уже тратила на свою армию и флот больше, чем Германия; а к 1917 году, когда военную программу намечалось завершить, численность русской армии — по крайней мере, на бумаге — должна была превзойти ее же численность в мирное время примерно на 2 млн человек. Более того, к 1917 году ее можно было бы мобилизовать за восемнадцать дней, в то время, как Германии потребовалось бы пятнадцать. Таким образом, план Шлиффена, который рассчитывал на быстрый разгром Франции, прежде чем Россия будет готова напасть на Германию, оказался бы непригодным — за три дня Францию нельзя было разгромить. Г ермания, вынужденная обороняться, потерпела бы поражение. Разумеется, что германский Генеральный штаб сделал этот грустный прогноз, не принимая во внимание скверное русское планирование, неэффективное командование и разорительные военные затраты, не говоря уже об отсутствии хороших коммуникаций и промышленной слабости. Нет никаких сомнений в том, что в это время германское командование ударилось в панику, поверив в то, что немецкая оборона вскоре может рухнуть. В Берлине 1914 года сильно пре-увеличивали «русскую опасность». В 1908 году был зажжен балканский фитиль. Возобновление австро-российских трений по поводу этого региона Европы парадоксальным образом началось с соглашения между русским министром иностранных дел Александром Извольским и министром иностранных дел Австрии графом Эренталем. Обе стороны желали до-биться каких-нибудь успехов на внешнеполитической арене, чтобы поправить пошатнувшееся положение своих империй. Извольский хотел изменить правила пользования константинопольскими проливами. Когда Турция находилась в состоянии мира, они были закрыты для прохода всех военных кораблей. Русский министр требовал сделать исключение для российского военного флота. Россия всегда рассматривала контроль над проливами как один из своих самых жизненно важных интересов. Граф Эренталь был менее амбициозен и хотел всего лишь превратить австрийскую оккупацию двух турецких провинций — Боснии и Герцеговины — в фактическую аннексию. Оба министра заручились взаимной поддержкой. В октябре 1908 года граф Эренталь получил свою часть выгоды от этой сделки, однако сделать то же самое России помешала Великобритания. Боснийский кризис явился поворотным пунктом в отношениях между Австрией и Россией. Славянская Сербия негодовала по поводу аннексии Боснии и Г ерцеговины и обращалась к России за поддержкой, в то время как Австрия целиком полагалась на Германию. Никто не был готов драться, но хорошим отношениям между Россией и Австро-Венгрией пришел конец. Пришел конец и взаимопониманию, а ведь оно могло бы помочь урегулировать имперские интересы обеих держав на Балканах. Но теперь они отчаянно интриговали друг против друга, а фитиль, приведший к войне 1914 года, уже вовсю тлел. Другие европейские державы с их собственными амбициями тоже внесли свою лепту в нестабильность Балкан. После «младотурецкой» революции 1908 года Оттоманская империя также пыталась реформироваться, но по-прежнему оставалась слабым государством. В 1911 году Италия напала на Турцию и аннексировала Триполи. Небольшие, но одинаково жадные балканские государства мечтали захватить турецкие владения в Европе и ради этого готовы были сражаться друг с другом. Слабость Турции, балканский национализм и австро-российское соперничество дестабилизировали обстановку в Юго-Восточной Европе. Для начала балканские государства объявили войну Турции. В октябре 1912 года «Балканский союз», со- 70 стоящий из Сербии, Болгарии, Г реции и Черногории напал на Оттоманскую империю и разгромил ее. В результате этой войны Сербия значительно расширила свою территорию, что, в свою очередь, встревожило Австрию. Все великие европейские державы включились в балканские дела, так что России пришлось согласиться с требованиями Австрии ограничить сербские приобретения. Однако едва только в мае 1913 года вопрос об этом был поставлен в Лондоне, как члены «Балканского союза» передрались между собой. Болгария напала на Сербию и Грецию, но Черногория, Румыния и Турция встали на их сторону, и, в свою очередь, напали на Болгарию. В итоге Болгария вынуждена была запросить мира и уступить большую часть своих территориальных приобретений, сделанных в ходе первой балканской войны. Конфликты между балканскими государствами носили локальный характер и не имели большого значения для остальных стран Европы, за исключением Австро-Венгрии и России. Российская политика на Балканах не отличалась постоянством. Российскими послами в балканских странах руководил сильный «пан-славянизм», и в этом они находили поддержку определенной части российского общества. Но официальная линия, проводимая Сергеем Сазоновым — преемником Извольского на посту министра иностранных дел, — была весьма осторожной. Одним из результатов балканских войн было ослабление как позиций России, так и позиций Австрии. Будущее России на Балканах было покрыто густым туманом неопределенности. Окончательное соотношение сил балканских государств, часть которых поддерживали Германия и Австро-Венгрия, а другую — Россия и Франция, было непредсказуемо. Только Сербия продолжала оставаться надежным союзником России, причем не столько из любви к последней, сколько из ненависти к Австро-Венгрии. Такая неопределенность нервировала Россию, поскольку будущее константинопольских проливов оставалось неясным. А они имели для нее не только стратегическое, но и экономическое значение, поскольку по-зволяли России торговать со всем остальным миром. Три четверти ее зерна экспортировались через Черное море и проливы, а экспорт зерна приносил около 40 % доходов от всего российского экспорта. Русские хотели, чтобы проливы оставались собственностью Турции до тех пор, пока она не рухнет под натиском своих врагов, надеясь при этом на то, что к тому времени Россия окажется достаточно сильна, чтобы установить свой контроль над проливами. Теперь уже Германия представляла для нее двойную угрозу — как союзник Австро-Венгрии и, с 1909 года, в качестве «друга» Турции. Назначение в ноябре 1913 года немецкого генерала Лимана фон Сандерса командующим армейским корпусом, дислоци-рованным в Константинополе, сильно встревожило Санкт-Петербург. Россия заявила протест, и этот протест сработал. Генерал фон Сандерс получил звание фельдмаршала, и это звание просто не позволило ему оставаться в прежней, столь скромной должности. Большое значение для России имели отношения с Францией, которые в 1912 году вдохнули новую жизнь в их давний союз. Но российская политика в конце концов должна была диктоваться российскими же интересами! До тех пор, пока не была закончена реорганизация армии и не пошла на спад волна забастовок и мятежей, России следовало избегать войны. Это было общее мнение кабинета министров, обсуждавших этот вопрос в январе 1914 года, за несколько месяцев до начала первой мировой войны.
<< | >>
Источник: Гренвилл Дж.. История XX века. Люди. События. Факты. 1999

Еще по теме ГЛАВА 7 РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ: ПУТЬ ОТ РЕФОРМ К ВОЙНЕ:

  1. Глава 1 РУССКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ И ПУТЬ РОССИЙСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ
  2. Глава 21. Распад Российской империи и образование СССР
  3. ГЛАВА V ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АППАРАТ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ С 1725 ПО 1775 гг.
  4. ГЛАВА VI ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АППАРАТ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ В ПОСЛЕДНЮЮ ЧЕТВЕРТЬ XVIII в.
  5. Глава 16. КУЛЬТУРА: ОТ МОСКОВСКОГО КНЯЖЕСТВА ДО РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ (XIII—XVII вв.)
  6. ГЛАВА VII ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АППАРАТ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX В. КРИЗИС ФЕОДАЛЬНОЙ МОНАРХИИ
  7. ГЛАВА VIII ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АППАРАТ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ ПОРЕФОРМЕННОГО ПЕРИОДА (1861—1904 ГГ.). ПЕРВЫЙ ШАГ ПО ПУТИ К БУРЖУАЗНОЙ МОНАРХИИ
  8. ГЛАВА X АППАРАТ ГОСУДАРСТВА И ОБЩЕСТВЕННЫХ БУРЖУАЗНЫХ ОРГАНИЗАЦИИ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ ВО ВРЕМЯ МИРОВОЙ ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ВОИНЫ. ОБЩИЙ КРИЗИС ЦАРСКОЙ МОНАРХИИ
  9. Реформы Дария I и социальная структура империи Ахеменидов
  10. Осипова Т.В.. Российское крестьянство в революции и гражданской войне.-М.: 000 Издательство "Стрелец".- 400 с., 2001
  11. ГЛАВА IX ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АППАРАТ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ В ПЕРИОДЫ ПЕРВОЙ БУРЖУАЗНО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ, РЕАКЦИИ И НОВОГО РЕВОЛЮЦИОННОГО ПОДЪЕМА (1905—1914 гг.). ВТОРОЙ ШАГ ПО ПУТИ К БУРЖУАЗНОЙ МОНАРХИИ
  12. Российский фонд правовых реформ
  13. 4. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ В XVIII в. ПРОБЛЕМЫ МОДЕРНИЗАЦИИ РОССИИ