<<
>>

2. Стадо предлюдей

Наши далекие предки—человекообразные обезьяны эпохи миоцена, будучи в основном обитателями деревьев, значительную часть времени проводили на земле. Это по большей части исключает существование у них самостоятельных материнско-детских групп, как у орангутанов, или семейных групп, как у гиббонов.
Гиббоны представляют собой специализированную древесную форму. Живут они в чаще леса, высоко на деревьях, в относительной безопасности от хищников, что делает излишними более крупные группировки. Орангутан тоже весьма специализированная, чисто древесная форма. Маловероятным представляется существование у миоценовых предков человека гаремных групп. Они не обнаружены ни у одной из современных человекообразных обезьян. Учитывая, что миоценовые предки человека и по среде обитания, и по образу жизни ближе всего стояли к шимпанзе, наиболее вероятно бытование у них ассоциаций. Но не может быть исключено существование у них и общих стад. В последующем часть этих крупных антропоидов превратилась в ранних предлюдей — прямоходящих существ, характерной особенностью которых была праорудийная деятельность, т.е. систематическое использование естественных предметов в качестве орудий, Предлюди не только стали вести полностью наземный образ жизни, но и перешли из леса в открытую местность. За небольшим исключением у всех видов обезьян, живущих в саванне и саванном редколесье, существуют общие стада. Общее стадо есть и у гориллы, хотя эта наземная человекообразная обезьяна, отличающаяся могучим телосложением, огромной физической силой и большими клыками, живет в лесу и в случае опасности может забраться на дерево. Тем большей была необходимость общего стада для предлюдей, которые перешли к жизни в саванне и саванном редколесье. Важно при этом отметить, что стада горных горилл в тех районах, где они ночуют только на земле, но своей средней численности (17 особей) примерно в два раза превышают размеры их объединений в тех районах, где эти животные имеют возможность проводить ночь на деревьях.
В некоторых районах Африки шимпанзе живут не только в лесу, но и на грани леса и саванны. Они могут проводить часть времени в саванном редколесье и совершать вылазки в саванну. Иногда они при своем передвижении вынуждены проходить через безлесные участки. Как сообщают все исследователи, чем более открыта местность, в которой находятся шимпанзе, тем более сплочены их группы. При передвижении по безлесному пространству ассоциация шимпанзе движется как единое целое, как обычное общее стадо. Каковы бы ни были формы объединений у крупных антропоидов миоцена, с очень большой долей вероятности можно утверждать, что у их потомков, перешедших на землю, существовали общие стада. Самые сплоченные и стабильные из всех объединений обезьян — общие стада павианов, живущих в саванне. В состав общих стад этих приматов входят все без исключения животные. У них нет одиночных взрослых самцов, не говоря уже о самках и подростках. Все животные, образующие стадо, всегда держатся вместе. Общие стада павианов саванны — прочные, постоянные, замкнутые объединения. Такими, по всей вероятности, были и стада ранних предлюдей (австралопитеков). Необходимое условие существования стабильного и прочного объединения животных — наличие в нем достаточно четко выраженной системы доминирования. Поэтому именно у павианов саванны мы находим самую жесткую иерархическую систему из всех известных в мире обезьян. Стадо предлюдей должно было представлять прочное и постоянное объединение. Это заставляет предполагать существование в нем довольно жесткой иерархии. Даже у шимпанзе, у которых существовали не стада, а аморфные ассоциации, система доминирования сказывалась на распределении мяса, добытого в результате охоты. При воссоздании картины распределения добычи в стаде предлюдей нужно учитывать, что охота у предлюдей носила иной характер и играла иную роль, чем у шимпанзе. В отличие от шимпанзе охота у предлюдей была не случайностью, а необходимостью. Предлюди охотились не от случая к случаю, а постоянно. Регулярная охота сделала потребление мяса систематическим и тем самым вызвала к жизни потребность в этом ценнейшем пищевом продукте.
В результате потребление мяса стало важным условием существования вида, что в свою очередь делало систематическую охоту необходимостью. Предлюди применяли орудия, что позволяло не только успешно охотиться на мелких животных, но и убивать крупных, справляться с такими, которых голыми руками не возьмешь. В отличие от шимпанзе, Предлюди нуждались в мясе. Это побуждало каждого из них стремиться получить долю добычи. Предлюди добывали значительно больше мяса, чем шимпанзе. Тем самым стало возможным обеспечение мясом всех членов объединения. Павианы, которые тоже иногда охотились на животных, делали это в одиночку. У шимпанзе, вопреки мнению некоторых исследователей, в самом лучшем случае можно обнаружить лишь слабые зачатки кооперации. У предлюдей охота на более или менее крупную дичь с неизбежностью должна была приобрести кооперативный характер, что порождало тенденцию к распределению мяса между всеми участвующими в охоте. Крупных животных в отличие от мелких невозможно быстро разорвать на части. В течение какого-то периода их должны были поедать на месте, что делало мясо доступным гораздо большему числу членов объединения. Однако вряд ли верно считать, что во всех случаях все члены стада получали доступ к мясу. Этого нет даже у хищников, питающихся исключительно мясом. А Предлюди продолжали употреблять в пищу растения. Более того, можно с уверенностью сказать, что именно растения, а не мясо составляли большую часть их рациона. Как твердо установлено этнографами, растительная пища преобладала в диете всех современных раннепервобытных охотников-собирателей, живших в областях, сходных по природным условиям с теми, в которых обитали предлюди. А ведь эти охотники-собиратели стояли значительно выше предлюдей в искусстве охоты. И если даже у хищников, питающихся только мясом, не все члены объединения обязательно после каждой охоты получали мясо, тем более это было возможно у предлюдей. Детальную картину распределения мяса у предлюдей вряд ли когда-нибудь удастся нарисовать, тем более, что она не могла быть одинаковой во всех объединениях и всех ситуациях.
Конечно, могли быть случаи, когда все члены стада получали долю добычи. Но, скорее всего, в каждом случае добыча распределялась между частью членов объединения, хотя, возможно, и значительной. Всегда долю добычи получали доминирующие животные. Что же касается подчиненных, то в каждом конкретном случае они могли ее получить, а могли не получить. Вряд ли могут быть сомнения в существовании неравенства в размерах получаемых долей. Доминирующие животные получали лучшие и большие куски, подчиненные— худшие и меньшие. Распределение мяса между членами стада определялось как уже сложившейся иерархией, так и теми изменениями в соотношении сил, которые вносила каждая конкретная ситуация. Но все это относится лишь к взрослым животным. Что же касается детенышей, то они, по-видимому, всегда получали мясо, как это наблюдается повсюду у хищников. Все, что сказано о распределении мяса у ранних предлюдей, вполне может быть отнесено и к поздним. Объединение поздних предлюдей внешне по своим особенностям не отличалось от стада ранних. И тем не менее именно его развитие подготовило появление качественно нового явления — формирующегося человеческого общества. В настоящее время, когда окончательно выяснилось, что появлению людей предшествовало возникновение охоты, многие исследователи именно в ней видят тот фактор, который вызвал к жизни и определил основные особенности первых человеческих объединений. Охота на крупных животных предполагает объединение усилий индивидов, совместную деятельность. Из этой кооперации обычно и выводят присущий людям первобытного общества коллективизм. Однако сколь очевидной ни казалась бы на первый взгляд эта концепция, признать ее верной нельзя. Не охота, взятая сама по себе, сделала возможным, а в дальнейшем и неизбежным, переход к обществу. Как известно, совместная охота — явление, широко распространенное в животном мире. Однако нигде она не вызвала движения в интересующем нас направлении, ни к какому коллективизму не вела и не ведет. Наличие охоты не отделяет стадо предлюдей от всех прочих объединений животных, а, наоборот, роднит его с группировками большого числа животных. Отделяет стадо поздних предлюдей от всех объединений животных, не исключая не только антропоидов, но и ранних предлюдей, существование в нем деятельности по изготовлению орудий при помощи орудий, — то есть производственной деятельности в полном смысле слова.
<< | >>
Источник: Ю.И. СЕМЕНОВ. КАК ВОЗНИКЛО ЧЕЛОВЕЧЕСТВО Издание второе, с новым предисловием и приложениями. 2002

Еще по теме 2. Стадо предлюдей:

  1. ГЛАВА ПЯТАЯ. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ПРЕДЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ТРУДА, ПРЕДЛЮДЕЙ И ПРЕДЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СТАДА
  2. 1. Проблема возникновения труда
  3. 2. Возникновение предчеловеческого стада
  4. 3. Антагонизм предчеловеческого стада и гаремной семьи предлюдей
  5. 1. Возникновение рефлекторной производственной деятельности
  6. 2. Особенности развития рефлекторной производственной деятельности
  7. 3. Конфликт между производственной деятельностью и зоологическим индивидуализмом в стаде поздних предлюдей
  8. 4. Начало освобождения производства от рефлекторной формы и возникновение первобытного человеческого стада
  9. 3. Эволюция каменной индустрии первой половины археолита (раннего палеолита)
  10. 1. Основные стадии формирования человека—стадия протантропов и стадия палеоантропов. Этапы развития протантропов
  11. 2. Изменение физического типа человека — необходимый момент процесса развития первобытного человеческого стада, процесса становления производства и общества
  12. 4. Становящееся производство, первобытное человеческое стадо, формирующиеся люди и отбор
  13. 5. Основные этапы развития первобытного человеческого стада
  14. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  15. I. Примечания и дополнения к основному тексту
  16. 2. Стадо предлюдей
  17. 4. Производственная деятельность и отбор
  18. 5. Перелом; Начало обуздания пищевогоинстинкта и становления коммуналистических социально-экономических отношений
  19. 6. Завершение становления коммуналистических социально-экономических отношений
  20. 2.1. Культура как регулятивная система высшего уровня