<<
>>

Усиление контроля за СМИ

  «Цензура наша имеет значение лишь тогда, когда она предупреждает прорыв политический или разглашение военной и экономической тайны, когда она способствует улучшению как политического смысла и словесного характера, так и внешнего оформления произведения», — подчеркивал начальник Главлита и уполномоченный СНК СССР по охране военных тайн в печати Б.
М. Волин в своей статье «Предварительная цензура - основная задача райлитов», — опубликованной в «Бюллетене Главлита РСФСР и ОВУ (для районов)» № 8 за 1934 год247.

Между гражданской и Великой Отечественной войнами в органах советского контроля за прессой произошел ряд преобразований. Вскоре после передачи их органам ГПУ, 22 марта 1922 года на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) было признано необходимым объединить все виды цензуры в одном центре — при Народном комиссариате просвещения.

6 июня 1922 года СНК утвердил Положение о Главном управлении по делам литературы и издательства при Народном комиссариате просвещения республики (Главлит) и его местных органах.

На Главлит и его местные органы возлагались: предварительный контроль всех предназначенных к опубликованию произведений, изданий периодической и непериодической печати, снимков, рисунков, карт и т. п.; выдача разрешений на право издания отдельных произведений и публикацию работ в периодической и непериодической печати; составление списков произведений печати, запрещенных к продаже и распространению; издание правил, инструкций, распоряжений по делам печати, издательств, типографий, библиотек, книжных магазинов.

В ст. 3 Положения указывалось, что Главлит воспрещает издание и распространение произведений, содержащих

агитацию против Советской власти, возбуждающих общественное мнение путем сообщений ложных сведений, вызывающих национальный и религиозный фанатизм, носящих порнографический характер.

От цензуры освобождались издания Коминтерна, ЦК ВКП(б), губернских комитетов партии, вся партийная пресса, издания Госиздата, Главполиграфпросвета, «Известия ВЦИК» и труды Академии наук.

Возглавлял Главлит заведующий, назначаемый Народным комиссариатом просвещения. Он имел двух помощников, которые назначались коллегией Наркомпроса по согласованию с РВС республики и ГПУ Они находились одновременно в подчинении заведующего Главлита и ведомства, к которому принадлежали. Заведующим Главлитом в 1923 году быш Лебедев-Полянский, а его помощником от военного ведомства — Г. Бокий.

Главлит и его местные органы осуществляли все виды цензуры (военную, политическую, идеологическую и т. д.)247а. Однако статья 8 Положения о Главлите предусматривала, что по соображениям военной необходимости органы цензуры в отдельных местностях, по согласованию РВС с Главлитом, могут переходить в подчинение военному ведомству, которому также предоставлялось право вводить в них специального цензора. На органы ГПУ возлагалась обязанность по борьбе с распространением произведений, не разрешенных Главлитом, с провозом из-за границы запрещенной литературы, выявление подпольный: изданий, а также надзор за типографиями.

Главлит пользовался правом приостанавливать отдельные издания, сокращать тиражи, а также закрывать издательства «при наличии явно преступной деятельности, предавал ответственных руководителей суду или передавал дело в местные органы гПу»2476.

В инструкции Главлита своим местным органам указывалось, что цензура печатных органов заключалась в недопущении к печати сведений, не подлежащих оглашению (перечень которых прилагался и при необходимости дополнялся); в недопущении всякого рода печатных произведений, через которые проводится враждебная нам идеология в основных вопросах (общественности, религии, экономике, в националь

ном вопросе, области искусства и т. д.); в недопущении бульварной прессы, порнографии, недобросовестной рекламы и т. д.; в изъятии из статей наиболее «острых мест» (фактов, цифр, характеристик), компрометирующих Советскую власть и коммунистическую партию247в.

Местные органы создавались по образцу Главлита при губернских отделах народного просвещения.

В случае наличия в уезде нескольких изданий и больших типографий Об- литу предоставлялось право возбуждать ходатайство о назначении уездных цензоров.

Положение о Главлите обязывало руководителей типографий под страхом судебной ответственности строго выполнять все законы цензуры, не допускать печатных произведений без контроля цензуры. Для последующего контроля в Главлит направлялись по 5 экземпляров отпечатанных изданий.

Органы Главлита призваны были не только контролировать печать и другие средства информации, но осуществлять и идейно-воспитательные функции. «В настоящее время все большее значение приобретает печатное слово, одновременно являющееся могучим средством воздействия на настроения разных групп населения Республики, как в наших руках, так и в руках наших противников, — говорилось в Циркулярном письме, направленном в 1922 году областным отделам Главлита и политредактора. — Своеобразные условия пролетарской диктатуры в России, наличие значительных групп эмиграции, усилившиеся благодаря новой экономпо- литике материальные ресурсы у наших противников внутри республики создали благоприятную для них атмосферу в выступлении против нас в печати. Цензура является для нас орудием противодействия растлевающему влиянию буржуазной идеологии»248.

Народный комиссар просвещения А. В. Луначарский в 1927 году, оценивая работу Главлита к 10-летию Советской власти, сказал: «Центрально-контрольные органы не только являются цензурными учреждениями. Наряду с цензурными функциями они фактически осуществляют и идеолого-вос- питательные функции в лучшем смысле этого слова».

Кроме административного и судебного преследования цензурное воздействие осуществлялось и путем идеологического давления, воздействия на редакцию — путем пере

говоров, ввода в ее состав «подходящих лиц», изъятия «наиболее неприемлемых» и т. д. Органы Главлита также вели наблюдение не только за частными, но и кооперативными, профсоюзными, ведомственными и прочими издательствами, имели подробные сведения о характере и программе, личном составе правления, связи издательств с общественными и политическими группировками как в России, так и за рубежом.

Цензура распространялась также и на зарубежные издания, ввозимые в Россию248а.

Даже свободные от политической цензуры издания не освобождались от военной цензуры. Таким образом, Главлит осуществлял контроль и за ними. Военная цензура осуществлялась через помощников заведующих учреждений Главлита в центре и на местах, работающих от военного ведомства и ГПУ.

Одновременно военным ведомством вырабатывались меры для закрытия каналов утечки секретных сведений. Так, 14 декабря 1923 года Совет труда и обороны принял постановление о запрещении производить фото- и киносъемки военных частей, складов, зданий, крепостей, лагерей, военных кораблей, портовых и других технических сооружений, имеющих стратегическое значение. В развитие этого постановления приказом РВС СССР № 839 от 26 июня 1924 года была введена в действие специальная Инструкция, по которой фото- и киносъемки военных объектов производились только с разрешения Политуправления РККА, которое согласовывало эти же вопросы с особыми отделами ОГПУ.

11 апреля 1924 года специальная комиссия на основе постановления президиума РВС СССР от 18 марта 1924 года признала целесообразным издать перечень воинских частей, номера и полные наименования которых можно было указывать в печати, пересмотреть список запрещенных сведений. 14 апреля 1924 года Президиум РВС своим постановлением № 210/15 одобрил работу комиссии и утвердил указанный перечень.

Контроль за публикациями военной тематики был возложен на Разведывательное управление РККА. По его представлению был издан ряд приказов, в которых указывалось на нарушение порядка печати материалов по военным вопросам. В связи с этим заместитель председателя РВС Унш- лихт и председатель ОГПУ Ягода в письме заведующему

Главлитом от 23 сентября 1925 года указывали, что, несмотря на принятые меры, публикация секретный: сведений военного характера в печати продолжается. Главной причиной этого они считали отсутствие военного руководства и контроля за работой военных цензоров как в центре, так и на местах, а также слабую их подготовку в военном отношении и отсутствие ответственности у лиц, допустивших разглашение военный: секретов2485.

Уншлихт и Ягода в своем письме предлагали создать в Главлите военный отдел «с ответственным руководителем, хорошо подготовленным в военном отношении». В руках начальника отдела сосредоточить все руководство военной цензурой. В губерниях также должны быть созданы военные отделения, которые подчинялись бы начальнику военного отдела Главлита. Личный состав, работающий военными цензорами (политредакторами), должен быть заменен «подготовленными в военном отношении» работниками. Намечалось, что они будут нести ответственность перед судом за разглашение военной тайны.

Это письмо обсуждалось на заседании Управления Главлита 1 января 1925 года, где быши приняты меры к урегулированию и усилению аппарата военной цензуры. По его решению секретная часть Административно-контрольного отдела была преобразована в Секретный отдел, который подразделялся на две части: военную и экономическую. Возглавлять Секретный отдел назначалось лицо, кандидатура которого согласовывалась с РВС и ОГПУ.

Также было решено более требовательно подходить к подбору цензоров (политредакторов), не допускать передачи функций военной цензуры политредакторам периодических изданий. Ответственность за разглашение секретных сведений возлагалась на военных политредакторов. Ответственные редакторы издательств должны были быть ознакомлены с перечнем сведений, не подлежащих оглашению. Этому документу придавалось важное значение, и он не раз изменялся. Так, апреля 1926 года ЦИК СНК принял постановление «Об утверждении перечня сведений, являющихся по своему содержанию специальной охраняемой государственной тайной». Он состоял из трех разделов: а) сведения военного характера; б) сведения экономического характера; в) иного рода сведения.

В 1929 году вышел в свет новый перечень Главлита, в котором был введен раздел «Промышленность и государственное строительство», а также изложены первые ограничения по вопросам науки и техники. В приказе РВС СССР № 010 от февраля 1930 года были определены сведения о противовоздушной обороне, которые разрешалось или запрещалось публиковать в печати.

В «Краткой инструкции-перечне по охране государственных тайн в печати для районных органов Главлита», изданной в августе 1930 года, не разрешалось оглашать в печати сведения о забастовках, массовых антисоветских выступлениях, манифестациях, о беспорядках «в домах заключения и в концентрационных лагерях», кроме официальных сообщений органов власти. Отдельные случаи антисоветских выступлений оглашать разрешалось по согласованию с органами ОГПУ.

Освещая в печати отдельные факты кулацких выступлений, говорилось в инструкции, нельзя давать данные о массовых выступлениях против Советской власти и партии кулачества, если бы таковые где-либо имели место, сводные данные о количестве террористических актов кулачества. Отдельные сведения об убийствах кулаками общественных работников, крестьян-колхозников должны были сопровождаться классовыми объяснениями убийства («убийство произведено в разгаре классовой борьбы с кулаками, подкулачниками» и т. п.).

В печать можно было пропускать все рисунки и фотоснимки, изображающие использование колхозами кулацких домов, инвентаря для общественных целей (бывший дом кулака, в котором открыта школа, и т. п.), но нельзя было пропускать иллюстраций, показывающих процесс раскулачивания (например: кулак с детьми выходят из отобранного дома или кулака под конвоем отправляют из села). Также объяснялось, как освещать и другие политические вопросы, которым в основном и была посвящена краткая инструкция24815.

Разрабатывались и мероприятия по организации цензуры в военное время. С этой целью 13 июля 1928 года секретариат СНК направил на обсуждение проект Положения, в котором предусматривалось на военное время организовать при Совете труда и обороны особую комиссию из 5 человек: председа

тель, заместитель и по одному представителю от Наркомво- енморотдела, Наркоминдела и ОГПУ. На эту комиссию предполагалось возложить общее руководство всеми цензурными органами на территории СССР. В марте 1929 года был представлен разработанный ОГПУ проект «Временного положения о военно-политическом контроле на военное время». В нем предусматривалось, что в целях сохранения государственной и военной тайны и «ограждения интересов обороны СССР» по объявлению мобилизации вооруженных сил, а также во время войны по всей территории страны осуществляется предварительный военно-политический контроль. Предполагалось, что с введением указанного Положения Главлит и его местные органы освобождались от функций контроля и эти задачи переходили к ОГПУ (учреждения Главлита поступали в оперативное подчинение ОГПУ).

Народный комиссариат разработал свой проект Положения о Главлите на военное время, который значительно отличался от проекта ОГПУ. Эти проекты обсуждались длительное время.

Пересматривались функции Главлита в мирное время с целью усиления политического контроля за выпускаемой периодической печатью. 5 сентября 1930 года ЦК ВКП (б) принял постановление «О работе Главлита», где отмечалось, что в связи с перестройкой издательского дела в центре, ростом низовой печати и радиовещания и в целях улучшения постановки контроля за литературой, радиовещанием, лекциями, выставками и т. п., поручить Наркомпросу реорганизовать Главлит249. В связи с этим 5 октября 1930 года СНК принял постановление о реорганизации Главлита. Он становился отдельным управлением в составе Наркомпроса, его аппарат освобождался от всяких оперативных работ по предварительному контролю. Весь предварительный контроль им осуществлялся через своих уполномоченных при издательствах, радиовещательных организациях, телеграфных агентствах. На Главлит возлагалось общее руководство всеми видами контроля политико-идеологического, военного и экономического; издание правил, распоряжений и инструкций; выработка совместно с другими ведомствами перечней сведений, являющихся по своему содержанию специально охраняемой государственной тайной и не подлежащих опубликованию или

оглашению; разрешение к открытию отдельных издательств и запрещение к изданию отдельных изданий; последующий контроль за выводящей в свет литературой, как с политико-идеологической, так и с военной и экономической точек зрения; составление обзоров литературы и различных ее направле- ний249а.

26 июня 1931 года постановлением СНК № 643 бышо утверждено Положение о Главном управлении по делам литературы и издательства и его местных органах. С его введением в действие прежнее Положение о Главлите 1922 года отменялось. На новое Положение сильное влияние оказала директива Политбюро ЦК ВЕП (б) от 5 апреля 1931 года «Об усилении политконтроля за выпускаемой периодической и непериодической печатью», в которой быши даны указания об охране государственных тайн, о политико-идеологической цензуре, об институте политредакторов Главлита, об организации цензуры в краях, областях и нацреспубликах.

В результате принятый: мер вводился предварительный контроль Главлита материалов, касающихся обороны страны, носящих характер официальных правительственных документов. Усиливалась партийная и уголовная ответственность за пропуск к печати антисоветских изданий.

В июле 1931 года бышо изменено руководство Главлита. Это было связано «со значительными прорывами на издательском фронте». К ним относились публикация повести А. Платонова «Впрок» в № 3 «Красной ниве», очерков Черного «Герой» и «Киса», «Подкоп» в № 4—5 «Октября», огромная конфискация плакатов в Москве и Ленинграде, признанных недопустимыми к распространению, а также многие другие примеры. Некоторые из них были приведены М. Горьким в его статье «Об антисемитизме».

«Все это свидетельствует о преступно-небрежном, политически неграмотном, а зачастую оппортунистическом отношении ряда уполномоченных и политредакторов к своим важнейшим обязанностям», — указывал новый начальник Главлита Б. М. Волин в циркуляре от 3 августа 1931 года249®.

Усиливается и военная цензура. 7 июля 1931 года быш издан приказ РВС № 048, в котором приводились примеры разглашения секретов в военной печати и командирами, назывались виновные сотрудники армейской прессы. Одновременно

в приказе предусматривались меры по усилению контроля за военной печатью: РВС и политуправления округов должны были взять под свое постоянное наблюдение и руководство все органы печати войск округа; практическое осуществление предварительного и последующего контроля за окружной и армейской печатью было возложено на IV отдел штабов округов и армий, а за центральной военной печатью и Военги- зом — на IV управление РККА и лично тов. Я. К. Берзина; военное руководство над органами главлитов союзных республик возлагалось на начальника штаба РККА; начальник IV управления штаба РККА должен был разработать инструкцию по применению действующего перечня не подлежащих оглашению в печати сведений и в последующем вносить в него необходимые изменения, дополнения и пояснения.

В августе 1931 года приказом заместителя народного комиссара по военным и морским делам № 062 был введен предварительный контроль всех изданий и документов, публикуемых управлениями военного ведомства. Он возлагался на специального уполномоченного Главлита при народном комиссариате по военным и морским делам, работавшем при управлении штаба РККА.

9 апреля 1933 года начальником Главлита была направлена записка в Политбюро ЦК ВКП(б) «О работе и новых задачах органов цензуры», в которой указывалось, что после реорганизации органы Главлита улучшили свою работу, однако при данном состоянии своего аппарата последующим контролем было охвачено лишь до 70 процентов печатной продукции страны. Всего в Главлите было 10 групп (литературно-художественная, учебная, техническая, сельскохозяйственная, социально-экономическая, медицинская, национальная, гостайн, иностранная, оперативная). Весь аппарат Главлита вместе с техническим персоналом состоял из 39 человек. При всех издательствах, газетах и журналах был его уполномоченный по охране гостайн в печати. Главлит был республиканский (РСФСР) орган. «В других союзных республиках цензура — беспризорна, — говорилось в записке, — качественно крайне неудовлетворительна (например — Белоруссии), на Украине - немногим лучше: нет людей, а некоторые области Украины и вовсе не имеют органов цензуры»249в.

В записке прилагалось унифицировать военную, иностранную, а также и идейно-политическую цензуру. То есть на базе Главлита РСФСР создать объединенный Главлит Союза при Совнаркоме СССР или ЦИК с Главлитами союзных республик (непосредственно подчиняющимися центру) при соответствующих Совнаркомах или ЦИКах.

Начальник Главлита Б. М. Волин был сторонником централизации контроля за печатью и другими средствами СМИ. Годом раньше он писал наркому по военным и морским делам К. Е. Ворошилову о том, что положение с цензурой на Украине и Белоруссии неблагоприятное, цензуру в военных округах осуществлять некому, настало время ликвидировать цензурную автономию республик. января СНК СССР принял постановление № 2103/472 об усилении охраны военных тайн, которым предусматривалось создать институт Уполномоченного СНК СССР по охране военных тайн в печати с назначением на эту должность Б. М. Волина. Одновременно группа Главлита по военной цензуре выделялась в самостоятельный отдел. Также предписывалось создать специальную единую инструкцию по охране военных тайн для всех союзных республик. Весь личный состав отделов по охране военных тайн считался состоящим на военной службе в резерве РККА.

«Положение об Уполномоченном СНК СССР по охране военных тайн в печати и об отделах военной цензуры» было утверждено постановлением Совнаркома СССР № 2430/573 от 4 ноября 1933 года. Согласно ему Уполномоченный СНК СССР (он же начальник Главлита РСФСР) осуществлял руководство делом охраны военных тайн в гражданской печати на территории всего Советского Союза и одновременно являлся начальником отдела военной цензуры СССР. При Уполномоченном вводилась должность заместителя по военной цензуре. Отделы военной цензуры создавались также при начальниках Главлитов союзных республик (кроме РСФСР), которые являлись одновременно начальниками этих отделов.

Отделы военной цензуры союзных республик оперативно подчинялись Уполномоченному СНК СССР по охране тайн в печати, на которого возлагалось руководство предварительной военной цензурой печати СССР; организация последую

щего контроля за сохранением военных тайн во всей печати Советского Союза, а также в других средствах информации страны; управление работой отделов военной цензуры; регулярное (не реже раза в полгода) уточнение с представителями наркоматов и организаций СССР перечня сведений, являющихся по своему содержанию специально охраняемой государственной тайной; подготовка перевода военной цензуры с мирного на военное время.

«Предварительная цензура — основная задача нашей работы, — подчеркивал Б. М. Волин в одной из своих статей и пояснял: — Цензура наша имеет значение лишь тогда, когда она предупреждает прорыв политический или разглашение военной и экономической тайны, когда она способствует улучшению как политического смысла и словесного характера, так и внешнего оформления произведения»250.

Предварительную цензуру военной печати осуществляли: многотиражных газет и соединений — начальники разведки штабов этих войсковыгх формирований, которые по совместительству выполняли обязанности военных цензоров; армейских и окружных газет — специально назначаемые народным комиссаром по военным и морским делам военный цензор и два его помощника; центральной военной печати — шесть военных цензоров (один из них являлся старшим), которые также осуществляли и последующий контроль над всей военной печатью РККА.

Усиливается контроль за радиопередачами. В 1934 году Главлит издает «Инструкцию для работников цензуры над радиовещанием», где предусматривалось контролировать не только текстовый, но и музыкальный материал, а также его исполнение.

Строже становилась проверка публикаций в отношении сохранения секретов. Народный комиссар обороны (НКО) своим приказом № 008 от 11 февраля 1935 года ввел в действие Временное наставление по сохранению военных тайн. Оно состояло из девяти глав: общие положения; о выступлении в печати и общественных местах; о служебных разговорах, переписке с заграницей и о сношениях с иностранными учреждениями; о мерах по сохранению в тайне формирования и дислокации войск; о фотосъемке; о посещении воинских частей, о приеме вольнонаемных на службу в

РККА; о хранении служебных документов; о мерах по сохранению в тайне воинских перевозок. Приказ требовал, чтобы редакторы военных изданий, а также военнослужащие- авторы строго выполняли требования наставления.

Создавались органы цензуры в военном ведомстве. В связи с чем приказом НКО № 068 от 3 мая 1975 года отменялся § 2 приказа РВС № 048 от 7 июля 1931 года, возлагающий на Разведуправление РККА и его органы контроль за военной печатью. Приказом НКО № 0131 от 22 июля 1935 года в действие с 1 июня 1935 года вводилось новое положение «Об организации военной цензуры РККА»250а. Первый пункт его определял объекты контроля: военная печать, военная фотокиносъемка, военное радиовещание, публичные лекции, доклады на военные темы. Для непосредственной работы по их контролю учреждались: в Наркомате обороны — Центральная военная цензура, работающая под руководством начальника Разведуправления РККА и в контакте с Уполномоченным СНК СССР по охране тайн в печати. В штаты управления округов, фронтов и армий вводились должности военных цензоров. В частях и соединениях военно-цензорская работа возлагалась на начальников соответствующих штабов250®. Таким образом, после четырнадцатилетнего перерыва вновь были учреждены органы военной цензуры в армии и на флоте.

В Разведуправлении РККА для осуществления военной цензуры был создан 8-й отдел в составе 11 человек во главе с дивизионным комиссаром П. И. Колосовым. В конце февраля 1937 года приказом НКО СССР № 024 было введено в действие положение «О 8-м отделе разведывательного управления РККА». По существу это было уточненное положение о военной цензуре с учетом изменений, происходящих за два года, но базировавшихся на положении «Об организации военной цензуры РККА» 1935 года. В нем также учитывалась первая практика контроля материалов в ходе подготовки и проведения маневров РККА осенью 1936 года.

На 8-й отдел возлагалось руководство предварительной и последующей военной цензурой всей армейской печати, военных кинофильмов, плакатов и других средств информации. Положение запрещало какое бы то ни было вмешательство в действия военной цензуры со стороны органов и работников наркомата обороны.

Кроме центральной военной цензуры РККА в период существования военно-морского ведомства имелся отдел военно-морской цензуры Разведуправления ВМФ (с 1938 года до января 1941 года) в составе 12 военнослужащих и одного

служащего250в.

В 1939 году функции государственного контроля и охраны военных тайн в печати выполнялись несколькими органами: Уполномоченным СНК СССР по охране военных тайн в печати, Главлитом при Наркомпросе РСФСР, Центральной военной цензурой при Наркомате обороны, Военной цензурой при Наркомате Военно-Морского Флота. Помимо указанных цензурных органов функции ее выполнялись и другими учреждениями, а именно: в области искусства — Главреперткомом при Комитете по делам искусства; в области кино - Кинореперткомом при Комитете по делам кинематографии; в области картографии — самим Управлением государственной съемки и картографии при СНК СССР.

Если в РСФСР органы цензуры были узаконены специальным Положением о Главлите, утвержденным СНК РСФСР 6 июня 1931 года, то во всех остальных 10 союзных республиках не было единообразия в системе государственных органов. В одних республиках органы цензуры по аналогии с РСФСР числились при наркомпросах, в других, например, в Казахстане, они числились при СНК союзных республик.

Главлита Союза ССР не существовало, его функции выполнялись Уполномоченным СНК СССР по охране военных тайн в печати, который имел в своем распоряжении аппарат только из двух отделов: иностранного и военного. Для руководства такими отраслями работ, как контроль за технической, сельскохозяйственной и художественной литературой, материалами радиовещаний, проведение изъятия политически вредной литературы, подбор и подготовка кадров, Уполномоченный СНК СССР по охране военных тайн в печати аппарата не имел и осуществлял эти функции через Главлит РСФСР, начальником которого он являлся. Главлит хотя и продолжал формально числиться при Наркомпросе, давно уже работал как самостоятельная организация и с 1 января 1938 года был переведен на самостоятельный союзный бюджет251.

В 1939 году органами советской цензуры контролировалось: газет — 7194 с количеством номеров 898 418, разо

вым тиражом 35 517 000 экземпляров (без печати РККА и ВМФ); журналов — 1762, объемом 83 035 авторских листов, тиражом 268 590 тысяч экземпляров в год; книг 41 000, объемом 247 066 авторских листов, тиражом около 600 миллионов экземпляров; все материалы ТАСС; 92 вещательные радиостанции, 1400 радиоузлов с собственным вещанием; иностранной литературы 2 357 803 бандероли; библиотек 70 000, из которых органы Главлита изымали политически вредную литературу; типографий — 4681, в который: контролировался порядок производства и выпуска в свет произведений печати. Весь этот объем контролировал аппарат цензуры в количестве 6027 человек, из которых руководящего состава 203, цензоров 4079 (из них 2199 совместителей в районах), обслуживающего персонала 545 человек399.

Таким образом, из приведенныгх данный: видно, что большой удельный вес в выпуске книжно-журнальной и газетной продукции падает на Москву, Ленинград и Украину2518.

«Цензура, охраняя государственные и военные тайны и осуществляя политико-идеологический контроль печати», говорилось в отчете Главлита о работе в 1939 году, исходила «из решения XVIII съезда нашей партии и больших политических событий, вытекающих из нашего отношения к Германии, событий в Польше, заключенных договоров с Латвией, Литвой и Эстонией и провокационных выступлений белофиннов»251в.

Качество работы цензуры определяется количеством предупреждений (вычерков), отмечалось в вышеуказанном отчете, сделанных цензорами в произведениях печати и материалах радиовещаний после подписи этих произведений к печати редакторами. Среди цензоров было развернуто социалистическое соревнование в этом направлении252. За год органами цензуры бышо произведено по Советскому Союзу 66 126 выгаерков сведений, не подлежащих оглашению в открытой печати и материалах радиовещаний, из них: сведений об РККА и ВМФ 5794; по военной промышленности и оборонному строительству 2249, по другим объектам оборонного характера 10 537; сведений экономического характера 2781, искажений цитат из произведений классиков марксизма-ленинизма и правительственных документов 2278; политически неправильных формулировок

772; переносов, искажающих смысл текста, 2271; опечаток 18 025 и других 10 469252а.

Кроме работы предварительной цензуры, аппаратом последующего контроля местных органов Главлита были своевременно обнаружены ошибки, допущенные, с одной стороны, типографиями в процессе печатания и с другой - предварительным контролем цензуры. В результате этого были задержаны и перепечатаны 423 газеты, общим тиражом 2 248 366 экземпляров, а также 36 названий брошюр и книг, общим тиражом 288 282 экземпляра.

Анализ вычерков и исправлений, произведенных органами военной цензуры в 1939 году, показывал, что в числе ошибок, допущенных в редакциях, было разглашение военных и экономических тайн Советского Союза, искажение решений партии и правительства при их перепечатке или комментариях, неправильные формулировки, идущие вразрез с внешней политикой Советского правительства (договоров с Германией, Латвией, Литвой и Эстонией), неправильное освещение отдельных фактов из истории СССР и советской действительности, «вульгаризация и упрощенчество марксистско-ленинской теории, политически вредные формулировки в виде “опечаток”, искажения цитат из произведений классиков марксизма-ленинизма и руководителей партии и правительства, искажения фамилий руководителей партии и правитель- ства»252е. Вот несколько т ипичных вычерков и исправлений.

В книге «Сборник статей по антирелигиозной пропаганде», выпущенной в Краснодаре тиражом 5000 экземпляров, на 69-й странице был обнаружен текст, противоречащий нашим отношениям с Германией. Текст исправлен, сделана перепечатка страницы, и книга выпущена в свет.

В книге «Экономика Новосибирской области», изданной в Новосибирске тиражом 5000 экземпляров, раскрывалась подробно экономика области, в том числе и оборонная промышленность. Эта книга запрещена к продаже в книготорговой сети и наложен гриф «Для служебного пользования».

В журнале «Интернациональная литература» № 9—10, Гослитиздат, декабрь 1939 года, в статье Стефана Цвейга «Магеллан» дан политически двусмысленный текст:

«Ведь Магеллан не только покидает родину, но наносит ей ущерб, передавая в руки злейшему сопернику сво

его короля острова Пряностей, уже занятые его соотечественниками. Он поступает более чем легкомысленно, поступает непатриотично, сообщая другому государству морские тайны. В переводе на современный язык это означает, что Магеллан совершил преступление не менее тяжкое, нежели офицер нашего времени, передавший мобилизационные планы и секретные карты генерального штаба соседнему враждебному государству. Но творческая личность подчиняется иному, высшему закону, не только узконациональному.

Для того, кто призван совершать великие дела, осуществлять возвышающие человеческие подвиги, настоящим отечеством является уже не родина, а это заветное его дело.

Ему скорее дозволено пренебречь временно интересами государства, нежели моральными обязанностями, возложенными на него его особым призванием, его исключительным даром». Цензором это место исправлено.

В книге Ж. Бизе «Письма», издательство «Искусство», Ленинград, имеется ряд мест, в которых автор открыто выступает против Парижской коммуны, называя коммунаров негодяями, безумцами, головорезами, шайкой подлецов, скотами, ворами и т. д. Все эти места цензурой исправлены, и книга выпущена в свет.

В брошюре М. Пришвина «Лисичкин хлеб», издательство «Правда», на странице 49 дан рассказ «Пиковая дама», политически двусмысленный: «Курица непобедима, когда она, пренебрегая опасностью, бросается защищать своего птенца. Моему Трубачу стоило только слегка сжать челюсти, чтобы уничтожить ее, но громадный гонец, умеющий постоять за себя в борьбе и с волком, поджав хвост, бежит в свою конуру от обыкновенной курицы. Бывает ли так у людей? Так я спрашиваю себя, положив на колени газету и глядя на курицу. В газете пишут о маленькой, хорошо защищенной стране, находящейся в грозной опасности. Сумеет ли она постоять за себя? Мне хочется думать, что если это маленькое государство, презирая опасность, в стальном единстве бросится на врага, то и большое государство уйдет, как мой Трубач, в свою конуру». В этом цензурой усматривалась аналогия с начавшейся в конце 1939 года советско-финской войной.

В газете «За социалистическое животноводство», органе Читлинского мясосовхоза Казахской ССР, 8 августа 1939 года в статье «Большевики в годы столыпинской реакции» было напечатано: «В героической истории Всесоюзной Коммунистической партии большевиков особое место занимает период под названием годы сталинской реакции (1900—1912)» (вместо «столыпинской реакции»).

В произведениях печати, особенно в газетах, из-за опечаток было много политических искажений. Наиболее характерными являлись следующие:

следовало печатать              напечатано

Например, в газете «Знамя ударника» Новаторского райкома ВКП(б) Калининской области 6 мая 1939 года было напечатано: «В массах трудящихся всего мира растет ненависть к хищному социалистическому (вместо “капиталистическому”) строю».

В газете «Организатор», выходившей в Лежневском районе Ивановской области, 3 октября 1939 года было напечатано: «В то время как в Европе полыхает пожар войны, наша страна в результате осуществления политики партии продолжает подобные (вместо победные) шествия по сталинскому пути»252в.

Л. З. Мехлис считал, что причины этих опечаток и искажений вызваны недостатками в работе с кадрами и происками контрреволюционеров. Став заведующим отделом печати и издательств ЦК ВКП (б), он вызвал всех цензоров центральных газет. «В результате предварительного знакомства с этими людьми, — писал он секретарям ЦК ВКП (б) Сталину, Кагановичу, Андрееву, Жданову, Ежову, — выгаснено,

что кадры газетной цензуры засорены политически ненадежными людьми. Из 25 человек, которых мы вызвали в отдел печати, по меньшей мере 8 человек вызывают серьезные сомнения.

Так, цензорами в ТАССе работают Аветисян — дважды исключавшийся из партии за связь с Ломинадзе, с Чаплиным; цензор Сприндис, уроженец Литвы, человек непроверенный, дал рекомендацию на секретную работу человеку, арестованному органами НКВД; Войник-Латычевский — литовец, был интернирован с корпусом Гая, до 1920 г. находился в Пруссии, работает цензором по немецкой газете и с. х. газетам; Жилинский - латыш, цензор иностранных газет, владеет 9 языками, до 1927 г. ездил по разным странам (Литва, Германия, Англия), нуждается в серьезной проверке.

Среди цензоров есть люди малограмотные, не имеющие ни достаточного общего образования, ни политического. Например, Федоров — цензор газеты “Индустрия”, до 1933 г. всю жизнь работал зав. складом, зав. гаражом, нигде не учился, во всех отношениях человек малограмотный»253.

Гораздо хуже, по мнению Л. З. Мехлиса, было положение с цензорами областных и районных газет. Обкомы партии, как правило, не считали нужным выделять на эту работу людей. Встречались случаи выпуска газет без визы цензора. А бывший редактор воронежской «Коммуны» совершенно не считался с уполномоченным Облита. В номере этой газеты за 9 мая 1937 года было напечатано, что партийные организации сумеют «возглавить политический переворот в жизни страны». В этой газете 28 августа было напечатано о необходимости вовлечь широкие массы трудящихся «в борьбу с ликвидацией последствия вредительства».

Ссылаясь на обследование Куйбышевского Облита уполномоченным Комиссии партийного контроля, Мехлис сообщал об «исключительной засоренности» этого цензурного учреждения «вражескими элементами», в результате чего «в газетах появляются контрреволюционные вылазки. Так, в “Волжской коммуне” 20 июня 1937 года в опубликованном докладе Постышева было напечатано: “Тов. Сталин особенно подчеркнул, что для победы классовых врагов в новой обстановке необходимо овладеть большевизмом”. В газете Елховского района “За большевистские колхозы” 27 июня

того же года при перепечатке передовицы “Правды” допущена контрреволюционная вылазка. Напечатано: “Добить партийных и непартийных большевиков, преданных партии и Советской власти, преданных делу коммунизма”».

По предложению Л. З. Мехлиса в целях ликвидации бесконтрольности в работе Главлита, укрепления цензорского состава Оргбюро ЦК ВКП(б) 21 октября 1937 года приняло постановление «О цензорах центральных, республиканских, краевых, областных и районных газет». В результате цензоры были введены в номенклатуру работников, утверждаемых партийными органами. Цензоров центральных газет утверждал ЦК ВКП (б), цензоров республиканских, краевых и областных газет — ЦК союзных республик, крайкомы и обкомы; районных газет — райкомы253а.

Заведующий отделом печати и издательств ЦК ВКП(б) считал, что аппарат Главлита “засорен чуждыми людьми и вражескими элементами. 22 ноября 1937 года он в записке секретарям ЦК ВКП (б) Сталину, Кагановичу, Андрееву, Жданову, Ежову, председателю СНК Молотову сообщал: “За последние три месяца из центрального аппарата уполномоченного СНК СССР по охране военных тайн в печати и Главлита РСФСР было изъято и изолировано 11 человек, в том числе оба заместителя Ингулова - Таняев и Стельмах. Один из них — Стельмах руководил отделом военной цензуры, другой — был первым заместителем. Также были изъяты начальник отдела иностранной цензуры Борщевский и начальник Главной инспекции Лясковский.

Важнейшие участки Главлита — военная цензура, отдел иностранной цензуры, Главная инспекция находились в руках врагов народа. Пользуясь безграничной поддержкой и активной защитой начальника Главлита Ингулова, они широко использовали аппарат Главлита в своих шпионских целях. Все они, за исключением Таняева, были приглашены на работу в Главлит Ингуловым. Он вместе с парткомом, идущим у него на поводу, глушил сигналы о вражьей работе своего заместителя Таняева и его сподвижников по шпионским и вредительским делам. Разоблачительный материал о Таняеве мариновался у Ингулова несколько месяцев”253®.

Под нажимом Отдела печати и издательств ЦК ВКП(б) за последнее время из центрального аппарата Главлита было

удалено 60 человек, из них 17 исключены из партии. Однако очистка аппарата Главлита, по мнению Мехлиса, далеко еще не закончена. «Такие важнейшие участки Главлита, как отдел иностранной литературы (Садыков), сектор контроля за книготорговой сетью и библиотеками (Чурин), возглавляются политически сомнительными людьми, — писал он. — В частности, Садыков, по словам секретаря парткома, почти установленный шпион, и тем не менее он продолжает оставаться на работе в Главлите».

Именно вредительской деятельностью вражеских элементов Мехлис объяснял массовое изъятие Главлитом литературы (особенно на национальных языках) и рассылку в десятках тысяч экземпляров списков изымаемых книг с указанием фамилий авторов.

В вину Главлиту вменялись и факты проникновения антисоветской фашистской литературы (книг, газет, журналов), и случаи разглашения военных тайн. «Отдельные газеты, — сообщалось в записке, — с молчаливого согласия цензоров Главлита превращаются в легальную трибуну для враждебных элементов (в порядке цитирования и прямых выступлений). Сотни изданий выводят без просмотра цензурой, ибо руководство Главлита преступно развалило низовой аппарат».

В результате этой записки Л. З. Мехлиса ЦК ВКП (б) постановил снять С. Б. Ингулова с работы начальника Главли- та254. По предложению Отдела печати и издательств ЦК вскоре начальником Главлита был утвержден Н. Садчиков. Он же был назначен и Уполномоченным СНК СССР по охране военныгх тайн в печати.

Словом, период репрессий 1937—1940 годов быш сложным и для кадров органов цензуры СССР.

Одним из важных участков работы Главлита был контроль за иностранной литературой, поступающей из-за границы. А они порой были необычными. Так, об одном из них Л. З. Мехлис в записке Сталину, Кагановичу, Андрееву, Жданову, Ежову и Молотову, отправленной 4 ноября 1937 года, сообщал, что из-за границы, преимущественно из Германии, в СССР через Наркомвнешторг поступает значительное количество различной технической рекламы. Эта на первый взгляд столь невинная «литература» легально широко распространялась по всем нашим учреждениям и промышлен

ным предприятиям и являлась, по мнению заведующего Отделом печати и издательств ЦК ВКП(б), завуалированной формой фашистской пропаганды.

Он считал, что типичным примером подобного рода продукции являлся полученный предприятиями Станкоимпор- та каталог германской фирмы «Цейс» «Технические приборы для точных измерений». Книга эта была издана в Берлине на русском языке и специально предназначена для работников советских промышленных предприятий. Однако значительная часть первого раздела каталога была посвящена описанию социального положения немецких трудящихся. В частности, сообщалось: «Все рабочие и служащие по истечении пяти лет работы имеют право на пенсию на случай инвалидности или старости, а также на вспомоществование семье в случае смерти трудящегося. Рабочим оплачиваются также все законные и обязательные праздники, падающие на какой-нибудь из дней рабочей недели; кроме того, они имеют право на оплаченный отпуск в течение от 1 до 3 недель, в зависимости от проработанного времени. Семьи рабочих и служащих после смерти главы семьи получают в течение трех месяцев вспомоществование в размере последнего заработка покойного, после чего вступает в силу получаемая ими пенсия...»

После обильной дозы подобного фашистского краснобайства в книге печатаются уже прямые поручения гестапо, сообщал Мехлис. Так, желая выудить у наших работников подробные сведения о советской промышленности, берлинские авторы услужливо обещают «давать полезные советы каждому, кто по предварительному ознакомлению с настоящим каталогом пожелает предложить нам на разрешение ту или иную задачу», требуя лишь «обратить особое внимание на сообщение возможно более полных и подробных указаний (лучше всего с предложением чертежей и образцов) по нижеследующим вопросам:

Назначение измеряемых объектов?

.Относятся ли измеряемые объекты к категории индивидуального или серийного производства?» и т. д.

«Следует также обратить внимание еще на один вид легальной фашистской пропаганды, — говорилось в записке Мехлиса. — Ежегодно Наркомвнешторг, ИНО НКПТ и дру

гие ведомства аккуратно к началу года получают из-за границы, особенно из Германии (от Круппа, Демага, АЭГ, Цейса), в огромных количествах всевозможные календари, настольные и стенные, записные книжки и т. п., изданные на русском языке. Наши умники развешивают и расставляют эти календари в своих кабинетах и приемных, не смущаясь тем, что в календарях содержится неприкрытая фашистская пропаганда: указания о фашистских праздниках, дне рождения Гитлера, “победах” германского оружия и т. д.

Пора Наркомвнешторгу положить конец наглой фашистской пропаганде в нашей стране»254а.

В связи с заключением договора СССР с Германией, вводом советских войск в Латвию, Литву, Эстонию, резко изменился характер публикаций о Советском Союзе не только в буржуазной печати Англии, США, Франции и других западных стран, но и партий II Интернационала. В соответствии с этим Главлит усилил просмотр печати, поступающей из-за границы. В 1939 году в Главлит поступило 2 357 803 бандероли. Из этого общего количества отделом иностранной литературы было прочитано контрольных экземпляров: газет — 94 797, журналов — 15 1459, книг — 57 798, мелкопечатных материалов — 308 590. В результате 44 087 контрольных экземпляров были запрещены для широкого пользования и переданы учреждениям и организациям, имеющим право пользоваться запрещенной иностранной литературой.

Кроме того, было конфискован 17 561 бандероль с газетами, журналами и книгами, высылаемыми троцкистскими, социалистическими и белоэмигрантскими издательствами бесплатно в адрес учреждений, организаций и отдельных лиц.

В адрес Всесоюзного общества культурных связей с заграницей (ВОКС) было получено на иностранных языках в порядке книгообмена 130 553 печатных произведений. В результате проверки было переадресовано учреждениям и организациям, имеющим право на получение запрещенной иностранной литературы: диссертаций на немецком языке 217, журналов на английском языке 196, журналов на польском языке 46, книг на польском языке 10 и книг на итальянском языке 12. Конфисковано грампластинок 450254е.

В 1938—1939 годах органы Главлита проводили работу по изъятию из библиотек и книготорговой сети книг репрес

сированных авторов. За два года Главлитом и его местными органами было издано 199 приказов на изъятия произведений 1860 авторов с 7809 названиями книг; 4512 книг отдельный: авторов, 2833 сборника и 1299 названий списано в макулатуру. Всего таким образом изъято 16 453 названия, что составило 24 138 799 экземпляров книг255.

В июле 1939 года был разработан «Перечень сведений, являющихся государственной и военной тайной на военное время». Он запрещал выписывать многотиражные газеты и журналы иностранным подписчикам, была прекращена межобластная и межреспубликанская подписка на всю периодическую печать внутри страны, установлена цензура материалов, передаваемый: за границу, не разрешалось издавать различные статистические справочники и картографические материалы. В нем имелось «Дополнение к перечню на военное время», которое было введено в действие 17 сентября года на территории Украинской и Белорусской ССР, Карельской АССР и областей: Тульской, Орловской, Московской, Смоленской, Горьковской, Курской, Калининской, Ленинградской, Мурманской, Ярославской, Вологодской и Архангельской.

13 декабря 1939 года, в связи с переходом на мирное положение, «Дополнение к перечню на военное время» было отменено на Украине и в Белоруссии, а также по областям: Тульской, Орловской, Московской, Смоленской, Горьковской, Курской, Ивановской и Ярославской. Но в связи с советско-финской войной он продолжал действовать до весны года в Ленинградской, Мурманской, Вологодской, Архангельской и Калининской областях и Карельской АССР. «Дополнение к перечню на военное время» запрещало опубликование в печати каких бы то ни было данных о продвижении, дислокации, военных действиях Красной Армии и Флота, Воздушного флота, данных о работе промышленности, транспорта, метеорологии и других областей народного хозяйства, связанный: с обеспечением успешного действия Рабоче-Крестьянской Красной Армии и Флота255а.

С началом Великой Отечественной войны органы цензуры приступили к выполнению своих задач согласно нормативным документам на военное время. В начальный период местные органы Главлита испытывали большие трудности с

кадрами из-за того, что многие опытные работники были мобилизованы в армию. В связи с этим в приказе № 270 от мая 1942 года Уполномоченного СНК СССР по охране военных тайн в печати, начальника Главлита Н. Садчикова отмечалось, что «дело цензуры, несмотря на военную обстановку, продолжает отставать от предъявляемых к ней требований: нередки случаи, когда наши товарищи допускают разглашение военных и государственных тайн в печати, а также политико-идеологические ошибки.

Все это происходит потому, что за время Великой Отечественной войны со стороны начальников Главкрайоблитов ослаблено внимание к делу подбора, закрепления и воспитания кадров [...].

Отсутствие системы в деле подготовки кадров привело к тому, что деловая квалификация цензоров-совместителей, а подчас и штатных работников крайне низка: они слабо знают перечни и дополнения к ним; не изучают инструкции и информационные письма, недостаточно повышают свой идейно-политический и общекультурный уровень»2558.

Были разработаны мероприятия по улучшению работы с кадрами, в которой значительное внимание уделялось оказанию конкретной помощи неопытным работникам. Больше стали выдвигать на цензорскую работу женщин. Проводились совещания цензоров. В 1942 году Главлитом были изданы брошюры «Строго хранить тайны социалистического государства» и «О некоторых вопросах работы цензуры во время войны», в которых разъяснялись методы цензурной работы, а также были сжато сформулированы инструкции, приказы и перечень по охране военных и государственных тайн в печати. На проведенных в 1942 году кустовых совещаниях начальников Главкрайоблитов давались отзывы об этих брошюрах как о полезных и необходимых пособиях в практической работе цензоров. В 1943 году была издана брошюра «Цензура в дни Отечественной войны». В ней в связи с характеристикой нацистской пропаганды приводились выдержки из выступлений фашистских главарей, упоминались номера военных заводов с указанием области их нахождения, приводились данные из справочника Джейна с той целью, чтобы предупредить цензоров не подтверждать и не опровергать в нашей печати указанных в справочнике сведе

ний о Советском Союзе. Несмотря на то что эта брошюра была издана с грифом «секретно», она содержала информацию, которую не имели право получать начальники Главк- райоблитов, и по этой причине была изъята из обращения. июля 1943 года по поводу допущенной ошибки Уполномоченный СНК СССР по охране военных тайн в печати и начальник Главлита Н. Садчиков представил письменное объяснение секретарю ЦК ВКП (б) А. С. Щербакову256.

4 марта 1943 года ЦК ВКП (б) направил специальное письмо редакторам центральных газет, в котором обращал внимание на необходимость строжайшего соблюдения государственной и военной тайн в печати и не допускать разглашения сведений секретного характера. В письме подчеркивалось, что редактор наряду с цензором несут ответственность за разглашение государственной тайны в печати.

Значительную работу в ходе войны вела военная цензура. Она контролировала не только материалы открытых видов информации, но и грифованные издания (за исключением приказов и директив командования). Последующий контроль осуществляли вышестоящие органы военной цензуры, а также цензоры, разрешившие материалы к опубликованию. Выпуск газеты в свет оформлялся не редактором, а военным цензором.

О масштабе и объеме работы органов военной цензуры в годы Великой Отечественной войны можно судить хотя бы по тому, что в то время в Красной Армии и Военно-Морском Флоте издавались 20 военных журналов разовым тиражом 1 млн. 960 тыс. экземпляров, 5 центральный военных газет, 18 фронтовых, 4 флотских, 18 окружных, 110 армейских, 15 флотильских и ВВС флотов, 160 корпусных, 880 дивизионных и корабельных, 110 военных газет на языках народов СССР, 7 — для населения оккупированной врагом советской территории, 9 — для населения европейских стран, 20 — для войск противника и одна фотогазета. Всего 1357 наименований газет разовым тиражом 6 миллионов 256 тысяч экземпляров2563.

В 1942 году Отдел военной цензуры был выделен из состава Главного разведуправления и сохранен в НКО как самостоятельный отдел. Также цензоры округов фронтов, армий выделялись из разведорганов и подчинялись начальни

кам штабов. Штат Отдела военной цензуры состоял из семнадцати военнослужащих и четырех служащих, в него входили 4 отделения: центральных военных газет; продукции Воениздата; грифованныгх изданий; последующего контроля, а также секретная часть. В 1943 году Отдел военной цензуры быш включен в состав Генерального штаба.

16 декабря 1947 года приказом народного комиссара вводится новое «Положение о военной цензуре в Красной Армии» (положение 1935 года отменялось). Новое положение было рассчитано на военное время. Военный цензор наделялся правом запрещать полностью или частично печатные и другие материалы, если в них разглашалась военная тайна, контролировать военные типографии, а также гражданские, выпускающие военный заказ. Решение цензоров подлежало беспрекословному и немедленному исполнению. Все спорные вопросы решались в центре начальником Отдела военной цензуры Генштаба. Цензурная работа являлась секретной, и всякие изменения, выгаерки, изъятия доводились только редактору, заместителю и их прямым начальникам.

В феврале 1944 года быши введены «Правила по сохранению военной тайны в печати Красной Армии (на военное время)», утвержденные начальником Генштаба генералом Антоновым. Они устанавливали порядок освещения опросов мобилизации, организации войск, их дислокации, боевой подготовки, военных действий партизан, проблем дисциплины и политико-морального состояния личного состава, материального и финансового обеспечения, показа путей сообщения, санитарно-ветеринарного обеспечения, оборонительного строительства, деятельности организаций, содействующих обороне страны, и других важных сведений, публикация которых наносила ущерб государству и Красной Армии. Правила предусматривали публикацию в открытой печати только тех сведений, которые не представляли собой государственную тайну или не давали косвенных признаков для ее раскрытия. Правила состояли из четырнадцати разделов, к ним прилагались: перечень частей и соединений Красной Армии, о составе и организации которых разрешалось упоминать в открытой печти; перечень вооружений и боевой техники Красной Армии, разрешенных к открытому опубликованию; извлечения из Уголовного кодекса РСФСР в

редакции 1926 года с изменениями на 1 июня 1942 года и Указ Президиума Верховного Совета СССР от 15 ноября 1943 года об ответственности за разглашение государственной тайны и об утрате документов, содержащих военную тайну. Эти правила действовали до конца Великой Отечественной войны.

Предварительный контроль осуществлялся до выхода издания в свет, а последующий контроль после его распространения.

Материалы в набор принимались без визы цензора. На контроль представлялась полностью оформленная полоса. После исправления новые оттиски вторично докладывались цензору, и он, сверив исправления, разрешал «К печати». Выпуск «В свет» осуществлялся с разрешения цензора. Таким образом, предварительная цензура, как правило, состояла из трех стадий. В период войны местная газета давалась на просмотр военному цензору.

Органы цензуры также осуществляли контроль периодичности, объема, формата и тиража изданий. (Тиражи военных изданий в выходных сведениях не проставлялись.) В типо графиях проверялись производство и выпуск в свет продукции, соблюдение правил рассылки сигнальных и обязательных экземпляров и учет заказов.

Таким образом, главные задачи цензуры в годы Великой Отечественной войны заключались в том, чтобы не допустить в печати, радиовещании и других средствах информации разглашения военной тайны, осуществлять политикоидеологический контроль СМИ; воспретить нарушение установленных законов и приказов военного командования.

<< | >>
Источник: Волковский Н. Л.. История информационных войн. В 2 ч. Ч. 2. — СПб.: ООО «Издательство «Полигон».736 с.. 2003

Еще по теме Усиление контроля за СМИ:

  1. Проблемы деятельности и контроля
  2. Глава 2 КИТАЙ В СИСТЕМЕ МИРОВОГО РЫНКА. УСИЛЕНИЕ ИНОСТРАННОГО СЕКТОРА (1901-1914)
  3. § 1. Конституционный контроль — принципы и формы защиты прав человека
  4. § 4.4.6. Усиление мотивов высококачественного производительного труда и мотивов хозяйствования
  5. 1. Создание системы цензурного контроля над прессой
  6. ВОЙНА В АЛЖИРЕ И УСИЛЕНИЕ РЕАКЦИОННЫХ ТЕНДЕНЦИЙ В БУРЖУАЗНОМ ЛАГЕРЕ
  7. Перемены в контроле над общественной жизнью: от местного Совета к администрации
  8. Усиление контроля за СМИ
  9. Система педагогического контроля
  10. Блок программирования, регуляции и контроля деятельности
  11. § 9. Система экологического контроля в России
  12. Педагогический контроль, его структура и содержание
  13. Виды контроля в учебном процессе
  14. 2.1. Исторические аспекты развития контроля и оценкив образовании
  15. Контроль и оценка в современном образовании, основные инновационные тенденции
  16. Контроль в структуре обучения и проблемы его формирования
  17. Этап подготовки к посещению учебных занятий как выявление сущности деятельности контроля