<<
>>

§2. Усиление межобщинного напряжения на острове после второй мировой войны (1945-1958 гг.)

После второй мировой войны греко-кипрское требование о присоединении Кипра к Греции зазвучало на фоне подъема национально-освободительного движения во всем мире. Ответом стало предложение Лондона (октябрь 1946 г.) о созыве Совещательной ассамблеи с участием представителей обеих общин для выработки новой конституции и системы самоуправления острова.

На Кипре данную инициативу восприняли неоднозначно.

Турки-киприоты присоединились к работе Ассамблеи и поддержали предлагаемый британцами проект конституции. Националистическая «Патриотическая фракция» греков- киприотов от участия отказалась, безоговорочно требуя «энозис» и стараясь дискредитировать всю идею автономии Кипра в рамках британского суверенитета. Левый спектр греко-кипрской общины (сторонники «Прогрессивной партии трудового народа» АКЭЛ - преемницы запрещенной британцами в 1931 г. Компартии Кипра) был расколот: часть его выступала против Ассамблеи, другая видела в ней возможность закрепить определенный компромисс для дальнейшего наращивания требований о полном самоопределении. В итоге было решено присоединиться к совещанию, но сразу прервать переговоры, если «империалисты» не пойдут на уступки.

Сам представленный британцами проект конституции вызывает разные оценки. С одной стороны, некоторые авторы, в том числе греческого происхождения, полагают его достаточно проработанным для своего времени и условий.67 С другой - подчеркивается, что в нем не был учтен высокий уровень развития самосознания киприотов и степень популярности идеи «энозиса».68

Как представляется, Лондон на самом деле опасался излишней либерализацией конституции дополнительно усилить стремление греков- киприотов к объединению с Грецией и усугубить ситуацию. Тем не менее, работа Ассамблеи, продолжавшаяся до августа 1948 г., явилась серьезной попыткой найти взаимоприемлемые развязки. При удачном стечении обстоятельств подобная практика, применявшаяся Великобританией также в других колониях, могла, по признанию большинства исследователей, и на Кипре привести к постепенному мирному обретению островом автономии, а затем и независимости.69 Как свидетельствуют британские исследователи, изначально в Лондоне действительно имелись соображения в пользу компромисса. Однако жесткость позиции греков- киприотов, наряду с опасением уступками усилить коммунистов из АКЭЛ заставили Лондон скорректировать свои намерения.70

Ввиду тупика на переговорах греко-кипрские участники покинули Ассамблею, а «энозис» возобладал в итоге как общая цель кипрских правых и большинства левых: в традиционном греко-кипрском обществе коммунистические идеи интернационализма, не имевшие широких перспектив, вынуждены были на некотором этапе адаптировать цель объединения с Грецией, являвшуюся бесспорной во внутриполитической повестке дня. Реальное различие между правыми и левыми стало заключаться, по сути, только в средствах достижения одного и того же. И если в период Ассамблеи АКЭЛ выступала за широкую автономию и полное самоопределение острова, то затем эта линия была объявлена ошибочной, а немедленное объединение с Афинами стало главной задачей.71

Посредством данной корректировки АКЭЛ рассчитывала расширить свое влияние среди греков-киприотов.

Этого, однако, не произошло в связи с позицией традиционно авторитетной на Кипре церкви, клеймившей коммунистов как врагов Бога, «энозиса» и эллинизма; затем последовали обвинения АКЭЛ в предательстве и мягкотелости по отношению к туркам-киприотам. В результате на рубеже 40-50- х гг. АКЭЛ оказалась оттесненной на второй план. Вынужденная преодолевать тяжелый кризис смены руководства (1952 г.), партия до самого конца 50-х гг. оставалась в изоляции.72 В итоге главную роль в греческой общине получили националисты, чья политика обострила и без того натянутые отношения с Англией и в значительной мере предопределила дальнейший ход событий.

Степень бесспорной популярности «энозиса» у греков-киприотов красноречиво продемонстрировал плебисцит, организованный в январе 1950 г. церковью: 95,7% имеющих право голоса греков Кипра высказались за «энозис»;73турки-киприоты в подавляющем большинстве участия в плебисците не приняли. При этом важно иметь в виду, что греко-кипрские националисты, в отличие от коммунистов, ставили вопрос не о предоставлении народу Кипра права на самоопределение (последующее волеизъявление большинства, с учетом демографической ситуации на острове, так или иначе привело бы Кипр к объединению с Грецией), а требовали только «энозис» и немедленно.74 Подобная прямолинейность не меняла сути дела, но лишала позицию греков-киприотов какой бы то ни было гибкости и национально-освободительной аргументации: «энозис» в таком виде походил скорее на аннексию острова Грецией.

Максимализм требований греков-киприотов ограничивал пространство для компромисса с Великобританией. К концу 40-х - началу 50-х гг. в связи с распадом Британской империи Кипр стал видеться Лондону главной базой в Восточном Средиземноморье и стратегическим балконом на Ближний Восток. На фоне нарастания арабского национализма и проникновения в регион СССР Кипр на короткое время обрел в глазах британцев то ключевое значение, которое еще в 1878 г. ему прочил премьер-министр Б.Дизраэли. Удержание острова при предоставлении ему ограниченной автономии в рамках британского суверенитета, однако, не устраивало греков-киприотов.

Одновременно рост греко-кипрского национализма вызывал все большую озабоченность у турок-киприотов, консолидировавшихся перед угрозой «энозиса». По данным переписи 1946 г., турки составляли около 18 процентов от 450- тысячного населения Кипра.75 Видя в Лондоне гаранта своей безопасности, они выступали за сохранение статус-кво или, в случае его изменения, за «возврат» Кипра Турции. В 1948 г. в Никосии прошла первая крупная демонстрация против «энозиса» с участием 15 тыс. турок-киприотов. Греки-киприоты, однако, недооценивали и игнорировали роль турецкой общины, своей политикой лишь усиливая её опасения. Простые заверения о гарантированности при «энозисе» прав меньшинств не удовлетворяли турок-киприотов, в силу исторических обстоятельств претендовавших на большее, чем статус простого национального меньшинства. В целом, в 1945-55 гг. политизация турко-кипрской общины нарастала, выражаясь во все более активной ее оппозиции «энозису» и в появлении требования раздела Кипра («таксим»).76 Сама Анкара тоже начинала все более внимательно следить за ситуацией на кипрском направлении, проявляя естественные симпатии к требованиям турок-киприотов.77 Кроме того, потенциал Турции в эпоху набиравшей обороты «холодной войны» превращал Анкару в ключевой элемент международно-политической системы в Средиземноморье, на Ближнем и Среднем Востоке.

К рубежу 40-50-х гг. состояние межобщинных связей, впрочем, не предвещало неизбежного столкновения. Представители общин в массе своей продолжали мирно уживаться друг с другом: на острове существовало 146 смешанных деревень (для сравнения: в 112 деревнях население было полностью турко-кипрским, а в 369 - греко-кипрским);78 в городах, где всегда имелись моноэтнические кварталы, напряженность тоже не ощущалась.79 В то же время

РОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ БИБЛИОТЕКА

гармоничное и часто дружеское сосуществование простых турок- и греков- киприотов вводило в заблуждение ярых сторонников «энозиса», полагавших, что турецкая община не способна к сопротивлению. Верхом шовинизма стал пренебрежительный тезис о том, что турки Кипра в массе своей являются не «настоящими» турками, а принявшими ислам греками Кипра. Подобный подход лишь укреплял настроения крайних турко-кипрских элементов, раскачивая общую ситуацию.

В конце 40-х гг. в греко-кипрской общине впервые появились планы вооруженного осуществления «энозиса». Для их обсуждения в 1951 - 53 гг. Кипр не раз посещал будущий лидер греко-кипрских боевиков отставной офицер греческой армии Г.Гривас - киприот по происхождению, сторонник крайне правых националистических взглядов. Таким образом, философия использования всех средств и способов ради святого национального дела обретала практическое наполнение.

Позиция Греции в отношении «энозиса» была двойственной. Давление общественного мнения, в особенности после плебисцита 1950 г., и убежденность в исторической неизбежности объединения Кипра и «матери-Греции»80 склоняли Афины к поддержке греков-киприотов. На официальном уровне дальше осторожных заявлений дело, однако, не шло, так как стратегическая ценность союза с Лондоном была для ослабленной гражданской войной 1946-49 гг. страны бесспорна. Крылатой стала фраза заместителя председателя правительства Греции Г.Папандреу (1950 г.) о том, что «Эллада дышит двумя легкими - английским и американским, и не может ради Кипра рисковать погибнуть от асфиксии».81Показательно, что Греция вовсе не поднимала кипрскую тему на Парижской мирной конференции 1946 г., закрепившей итоги второй мировой войны и оформившей передачу Италией Греции Додеканезских островов.

В то же время победа над коммунистами (1949 г.), переориентация на США в качестве основного союзника, вступление в НАТО (1952 г.), а также победа на выборах в ноябре 1952 г. маршала А.Папагоса - твердого сторонника «энозиса» - привели к тому, что Афины стали вести себя на кипрском направлении более инициативно. Так, сначала Греция на двустороннем уровне осторожно предложила, чтобы Лондон гарантировал решение кипрского вопроса на основании права народа острова на самоопределение - в разумные сроки - в обмен на предоставление Великобритании баз на Кипре и, возможно, на территории Греции. Предложение было отвергнуто. Безрезультатно завершилось обсуждение кипрской проблематики между министрами иностранных дел двух стран в рамках встречи НАТО в Риме (ноябрь 1951 г.). В дальнейшем Великобритания стала отказываться обсуждать кипрский вопрос, рассматривая его в качестве своего внутреннего дела.82Так, он не был включен в повестку дня переговоров английского мининдел Э.Идена (Афины, 1954 г.). Аналогичной позиция Лондона была при подготовке несостоявшегося визита в Великобританию самого А.Папагоса. Как заявил в отношении Кипра министр по делам колоний Г.Хопкинсон (июль 1954 г.), «в Содружестве есть определенные территории, которые, ввиду особых обстоятельств, никогда не могут рассчитывать на полную независимость».83

Опасаясь подключения к кипрской ситуации Турции, Афины изначально исключали возможность формирования совместного с Анкарой блока по кипрскому вопросу - несмотря на достаточную конструктивность отношений двух стран к началу 50-х гг. Подобное решение было продиктовано тем, что греки, как и греки-киприоты, до определенного момента рассматривали кипрскую ситуацию исключительно сквозь призму «энозиса». В этой связи основа для общей позиции с Анкарой отсутствовала. Дагшая позиция была уязвимой: с учетом демографических и политико-географических реалий на Кипре турецкая заинтересованность рано или поздно стала бы неизбежной. Сознательный же отказ от попыток наладить понимание с Анкарой ограничивал пространство для маневра и передавал инициативу по установлению контактов с Турцией британцам. Как отмечают исследователи, игнорирование Афинами интересов Турции, а греками- киприотами - опасений турок Кипра стало ключевыми причинами, спровоцировавшими осложнение кипрский ситуации.

Стремясь усилить свою переговорную позицию, Греция в итоге приняла решение об интернационализации кипрского вопроса и 16 августа 1954 г. вынесла его на обсуждение в ООН.1 Несколько дней спустя запрос был дополнен соответствующим представлением греко-кипрской общины. Дискуссия в формате Генеральной Ассамблеи не принесла, однако, желаемого результата. Страны Запада, опасавшиеся дать повод СССР проникнуть через Кипр в регион Восточного Средиземноморья и Ближнего Востока, поддержали позицию Великобритании. В то же время государствам, недавно получившим независимость - Индии, Индонезии, Египту - проблема напоминала скорее колониальный спор. Турция, не проявлявшая ранее интереса к Кипру, воспользовалась трибуной ООН для обвинения Греции в экспансионизме и игнорировании мнения значительной части населения острова. В итоге 17 декабря 1954 г. Генассамблея ООН отклонила греческое обращение. В историографии продолжается дискуссия относительности своевременности греческой инициативы и правильности избранных - наступательных в поддержку «энозиса» - формулировок.2 Критикуя данный шаг за излишнюю прямолинейность, признается, тем не менее, что он впервые привлек широкое мировое внимание к кипрскому вопросу и ознаменовал первую попытку придания ему формата международной проблемы.

До провозглашения независимости Кипра (1960 г.) кипрский вопрос выносился в ООН еще четырежды; заметного прогресса, однако, отмечено не было. Если в 1955 г. сессия Генассамблеи ООН отвергла его включение в повестку дня, то в 1956 г. проблема обсуждалась по сделанным практически одновременно, но раздельно представлениям Греции и Великобритании: Афины настаивали на реализации киприотами права на самоопределение, Лондон обвинял Грецию в поддержке «террористов» на острове, где с 1955 г. движение за «энозис» приобрело форму вооруженной борьбы. Итогом стала резолюция 1013 (XI) 26

л

февраля 1957 г., в которой выражалась поддержка «мирному, демократическому и 1

Идея эта обсуждалась в МИД Греции и ранее: см., в частности, Oiazxq yia то Колркхко ото НЕ / Ето^ 1952, 1/01/1952 - 31/12/1952 ФйкеХо? 32, УтсосракгХа; 5, тцгща 1 - Позиции по Кипру в ООН / 1952 г. Папка № 32, 1.01.1952 - 31.12.1952, раздел 5, часть 1. 2

См., в частности: Л.Влахос Цит. Соч. - С. 68 или Дзермиас П. Цит. Соч. - T.1 С. 204-207

справедливому решению», в соответствии с принципами и целями ООН, и рекомендовалось провести переговоры. В ходе двенадцатой сессии Генассамблеи (1957 г.) резолюцию принять не удалось (голосование 14 декабря 1957 г.), так как проект не набрал требуемых двух третей голосов. В то же время показательна его формулировка (рекомендация о проведении дополнительных переговоров для применения на Кипре принципа самоопределения) и сам факт, что впервые греческая позиция была одобрена в ООН большинством - простым - голосов. Резолюция 1287 (XIII) 5 декабря 1958 г. повторяла, в общем, положения резолюции 1013 (XI) 1957 г.84

В новое качество кампания за «энозис» перешла 1 апреля 1955 г., когда тайная греко-кипрская организация ЭОКА провела первые вооруженные акции против британских объектов. Деятельность ЭОКА оценивается неоднозначно. По мнению одних, ее вклад в освобождение Кипра был важнейшим, несмотря на допущенные крайности: хотя и ясно, что в военном плане заставить англичан капитулировать ЭОКА не могла, ее действия, мол, привлекли к Кипру международное внимание, заставили британцев признать наличие проблемы и обратиться к поискам вариантов ее политического урегулирования. В то же время, как утверждают другие, именно акции ЭОКА способствовали тому, что «энозис» в итоге так и не был реализован, а межобщинные связи получили тяжелую травму.85

Численность ЭОКА, задуманной как компактная хорошо законспирированная группировка, составляла сначала не более 50 активных бойцов и никогда не превышала нескольких сотен. Тайный характер и жесткие методы лишали ЭОКА единодушной поддержки, хотя она и была популярна, особенно в среде греко-кипрской молодежи. В то же время АКЭЛ, чьи сторонники подвергалась нападениям и запугиваниям со стороны боевиков, осудила ЭОКА и даже организовала демонстрации протеста против «террористов» (январь 1958 г.).

Статистика деятельности ЭОКА - с апреля 1955 г. до августа 1958 г., когда организация объявила о перемирии, - показательна и подтверждает тезис о том, что ЭОКА несла в себе зародыш конфликта в самой греко-кипрской общине.86 Так, за 1955 г. ею было организовано 699 акций, убито 12 британцев и 12 греков- киприотов; за 1956 г. - 499 акций, убит 81 британец (военные, чиновники и гражданские лица), 113 греков-киприотов и 16 турок-киприотов; и т.д.87 Таким образом, более половины жертв составляли греки-киприоты - т.н. «коллаборационисты» и мягкотелые к турецкой общине левые.

Самостоятельность Г.Гриваса и его неоднократные отказы следовать указаниям политического руководства (в т.ч. Афин, откуда боевики получали оружие и добровольцев) лишали действия греков-киприотов координации, дезориентируя Лондон в отношении их реальных намерений. По замыслу Архиепископа Макариоса, из средств церкви финансировавшего боевиков,88 ЭОКА должна была лишь подкреплять политическое требование «энозиса», совершая максимально бескровные диверсии, главным образом, против военных объектов. Г.Гривас, напротив, считал вооруженную борьбу единственным способом достижения целей и не был разборчив в средствах. В результате в деятельности ЭОКА акцентировалась то одна, то другая составляющая. Лондон со своей стороны не усматривал разницы в позициях Макариоса и Г.Гриваса, считая, что за ЭОКА стоял сам Архиепископ.89 Кроме того, британцы явно догадывались, что тайную помощь боевикам оказывает Греция.

Особенно тяжелые последствия террористическая деятельность ЭОКА имела для межобщинных отношений. В соответствии с представлениями Г.Гриваса, война велась на четыре фронта: против британцев, турок-киприотов, «предателей энозиса» и коммунистов, активизируясь на разных этапах на том или ином направлении. В результате в числе жертв ЭОКА вскоре оказались турки-киприоты из состава находившихся на службе у британцев вспомогательной полиции и мобильного резерва.90 В данной связи ряд исследователей полагает, что основную ответственность за начало межобщинного кровопролития несет Лондон, привлекавший укомплектованные турками-киприотами подразделения для борьбы с «партизанами». Есть также сведения о лояльном отношении британцев к турко- кипрским боевым группам, созданным для борьбы со сторонниками «энозиса» и

А

получавшим тайную помощь из Турции.

Апологеты англичан подчеркивают, однако, что у Лондона не было специального умысла вовлечь киприотов в кровавую междоусобицу, так как традиционно в силовых структурах доля турок-киприотов, в пропорции к численности их этнической группы, всегда была намного выше, чем греков.91 На грань же силового противостояния общины поставили нападения ЭОКА на турок- киприотов, сотрудничавших с британской администрацией.

Перестрелки в Никосии между боевиками обеих общин (1958 г.) вынудили Лондон установить разделительную линию между этническими кварталами столицы - границу первого раздела Кипра. В 1958 г. в турецкой общине начали создаваться самостоятельные органы общинного самоуправления. В конце июля 1958 г. был отмечен первый случай массового переселения турок-киприотов в анклав компактного проживания турецкой общины: многие уходили сами, спасаясь от ЭОКА; других к переселению вынуждали турко-кипрские боевики. Тогда же в турецкой общине началась кампания бойкота греко-кипрских товаров, подкрепленная пропагандой и запугиванием со стороны турко-кипрских экстремистов. Националисты обеих общин, таким образом, использовали террор против тех представителей своей же этнической общности, которые выступали за восстановление межобщинного взаимодействия.

В Лондоне быстро оценили опасность последствий дестабилизации обстановки на Кипре для британских стратегических интересов в регионе. Уже 30 июня 1955 г., т.е. всего через три месяца после начала акций ЭОКА, Великобритания обратилась к Греции и Турции с предложением о проведении трехсторонней встречи на уровне министров иностранных дел. Официально темой конференции, состоявшейся в Лондоне 29 августа - 7 сентября 1955 г., было обсуждение военно-политической обстановки на Ближнем Востоке и в Средиземноморье; на самом деле, однако, ключевым моментом являлась ситуация на Кипре. Подключение к переговорам Афин и Анкары означало собой первое формальное признание Лондоном их интересов на острове; тем самым, комплекс политического взаимодействия вокруг кипрской проблемы «институционально» дополнялся новыми акторами.

В историографии имеется мнение, в соответствии с которым согласие Греции принять участие в лондонской конференции было ошибкой, ибо тем самым Афины признали право голоса в кипрском вопросе и за Турцией; Лондон же обвиняется в выдвижении Анкары на роль противовеса Греции.92 В то же время подключение Афин к переговорам означало изменение позиции Лондона о кипрском вопросе как о своем внутретгем деле - именно этого добивалась Греция. С учетом же реалий кипрской ситуации признание интересов Турции на острове было, как видится, неизбежным.

Предложенный британцами на конференции проект конституции («план Макмиллана») предоставлял Кипру ограниченную автономию в рамках

л

британского суверенитета. Афины сдержанно высказались в его отношении, оставляя возможность для продолжения обсуждения. В то же время Турция сразу отвергла проект, выступая за сохранение статус-кво, обеспечивавшее безопасность турок-киприотов, по их мнению, более надежно. В дни конференции (6 сентября 1955 г.) в Стамбуле и Измире прокатилась волна погромов против греческой общины, организованных, как выяснилось потом, турецкими властями - было разрушено и повреждено свыше 700 домов, около 900 магазинов, 80 церквей. Греко-турецкие отношения по поводу Кипра накалялись.93

На самом острове британские власти ввели воешюе положение и привлекли для борьбы с ЭОКА дополнительные силы. Одновременно в сентябре 1955 г. губернатор Дж.Хардииг предложил лидеру греко-кипрской общины Архиепископу Макариосу начать переговоры. Данный шаг был особенно показателен, так как тем самым Макариос де-факто признавался представителем всех киприотов: турки- киприоты на переговоры приглашены не были. Диалог продолжался с октября 1955 г. по март 1956 г. и являлся, по мнению комментаторов, хорошей возможностью для выработки компромисса.94

Принципиальное изменение английской позиции выражалось в том, что Лондон впервые признал возможность предоставления киприотам права на самоопределение. На Кипре предлагалось установить систему самоуправления в рамках британского суверенитета, а вопрос о самоопределении решить на референдуме через 10 лет. Перспектива референдума, впрочем, обставлялась туманными условиями (соответствие реализации принципа самоопределения стратегическим интересам Лондона, учет мнения союзников, гарантия обеспечения чаяний всех групп населения и т.д.) и становилась весьма неопределенной. В течение переходного периода, сокращенного в результате переговоров до 7 лет, исполнительная власть принадлежала бы правительству с участием представителей обеих общин во главе с греком-киприотом. Законодательная власть передавалась парламенту, избираемому киприотами в соответствии с пропорциями этнического состава населения. Британский Губернатор сохранял полномочия в сфере внешних сношений и в вопросах обеспечения внутренней безопасности.

Возражения греков-киприотов сводились к трем моментам: Макариос выступал за передачу местному правительству полномочий по обеспечению безопасности и общественного порядка, за увеличение представительства греков- киприотов в парламенте и правительстве, а также за объявление общей амнистии для членов ЭОКА. Тем не менее, рассматривая достигнутое как шаг на пути к «энозису», Архиепископ опасался упустить «синицу в руках». Афины (премьер- министр К.Караманлис и мининдел С.Теотокис) занимали выжидательную позицию. 29 февраля 1956 г. к переговорам подключился сам британский министр по делам колониальных владений А.Леннокс-Бойд.

И все-таки намечавшийся компромисс был Макариосом отвергнут. Объяснение этому следует искать в позиции крайних греко-кипрских националистов во главе с Г.Гривасом и митрополитом Керинии Киприаносом. Они изначально были против «сделок с колонизаторами», проповедуя «энозис или смерть». На встрече Макариоса с Г.Гривасом и Киприаносом перспектива раскола в среде греков-киприотов и даже гражданской войны95 выявилась настолько явно, что Архиепископ решил настаивать на полной реализации своих требований. В свою очередь британцы, не доверявшие Макариосу и считавшие его тайным

л

лидером ЭОКА, полагали достаточными уже сделанные предложения. К тому же в самом Лондоне все более активизировались «непримиримые» - 'сторонники силовых акций.

В итоге одна из самых заметных попыток разрешения кипрского вопроса завершилась провалом. Впрочем, оценки потенциала ее жизнеспособности весьма сдержанны: урегулирование не было бы долгосрочным в связи со стремлением греков-киприотов к объединению с Грецией (а не просто «самоопределению») и неприемлемостью «энозиса» для англичан. К тому же недостаточно учитывался и турецкий фактор.

Сразу после провала переговоров Макариос - Дж.Хардинг на Кипре началась волна репрессий. Лидеры греков-киприотов были арестованы, некоторые из них, в том числе Макариос, отправлены в ссылку. Это дало, однако, обратный результат: в глазах международного общественного мнения Архиепископ приобрел ореол мученика. Подавить ЭОКА также не удалось: несмотря на ряд успехов британцев, Г.Гривас нейтрализован не был, и атаки боевиков продолжались, заставляя искать новые возможности для компромисса. К этому же Лондон подталкивали США, опасавшиеся, что ситуация на Кипре способна осложнить отношения членов НАТО и расшатать юго-восточный фланг альянса.

Уверенность Великобритании в ключевой важности Кипра для своих стратегических интересов лишь окрепла после Суэцкого кризиса (октябрь-ноябрь 1956 г.). В декабре 1956 г. АЛеннокс-Бойд посетил Грецию и Турцию и представил новый вариант конституционного устройства Кипра.96 «План Рэдклиффа» - по имени известного британского юриста - повторял, в основном, проект Дж.Хардинга, но по сравнению с ним предоставлял грекам-киприотам больше мест в законодательном собрании; речи о праве на самоопределение, однако, не было. Предполагалось сохранение в ведении британского Губернатора сферы внешних сношений, обороны и внутренней безопасности при передаче остальных полномочий местному правительству и выборному законодательному собранию. Планировалось также учредить верховный суд и отдельный орган, призванный обеспечивать права турок-киприотов.

Представляя план Палате Общин (19 декабря 1956 г.), А.Леннокс-Бойд заявил, что одной из перспектив является «двойное самоопределение» этнических

л

компонентов населения Кипра. Тем самым британцами впервые официально допускалась принципиальная возможность раздела острова. Это вызвало негативную реакцию в Афинах в отношении всего плана; Турция же согласилась принять его за основу для переговоров. Находившийся в ссылке лидер греков- киприотов Макариос со своей стороны отказался обсуждать британские предложения.

В 1957 г. ситуация на Кипре частично нормализовалась. ЭОКА объявила о временной приостановке боевых действий (14 марта); из ссылки был освобожден Макариос (28 марта); к концу года губернатора Дж.Хардинга, сторонника силовых мер, сменил слывший более мягким политиком Х.Фут. Он предложил начать переговоры с лидерами обеих общин, отменить военное положение на Кипре, и установить переходный период в 5-7 лет с момента утверждения взаимоприемлемого решения до его окончательного вступления в силу. Само решение вырисовывалось в виде «отложенного самоопределения» для всего Кипра (тем самым исключался «таксим», но не «энозис») при предоставлении на острове баз Великобритании и, возможно, Турции. В январе-феврале 1958 г. план обсуждался английским мининдел С.Ллойдом в Афинах и Анкаре. В итоге, однако, он был отвергнут: для греков неприемлемым оказалось создание на Кипре турецкой базы; для турок - вероятность «энозиса».97

Новая инициатива предполагала еще более активное вовлечение в кипрское урегулирование «внешних» участников. «План Макмиллана»98 - по имени британского премьера, представившего его Палате Общин в июне 1958 г. - предусматривал учреждение на Кипре тройственного англо-греко-турецкого со- управлепия с назначением при британском Губернаторе официальных представителей правительств Греции и Турции; данный тридоминиум должен был в течение семи лет определить окончательный статус острова. План предполагал предоставление киприотам двойного гражданства (британское и греческое/турецкое на выбор) и учреждение на уровне общин органов самоуправления. За Губернатором сохранялись полномочия в сфере внешней деятельности, обороны и внутренней безопасности (при этом решения должны были приниматься всем триумвиратом); внутренняя компетенция передавалась специальному совету с участием Губернатора, представителей правительств Греции и Турции, а также греков- и турок-киприотов. Детали системы самоуправления Кипра предлагалось выработать представителям обеих общин, Греции и Турции. В дальнейшем Лондон рассчитывал обеспечить свое постоянное военное присутствие на острове.

Реакция на данный план была неоднозначной. С одной стороны, бросалась в глаза сложность предлагаемой модели тридомипиума. С другой - после изначально отрицательной реакции, вызванной, скорее, тактическими соображениями, Анкара осторожно согласилась приступить к его реализации, назначив в сентябре 1958 г. своего представителя при Губернаторе Кипра. В этой связи Афины и греки-киприоты оказались в сложном положении: оценивая «план Макмилпана» как неприемлемый, они не хотели отвергать его с порога, опасаясь превращения тридомипиума в британо-турецкий двусторонний кондоминиум} При этом, однако, ситуация вынуждала к действиям, и в сентябре 1958 г. Макариос высказался против плана, впервые публично предложив в качестве альтернативы предоставление Кипру независимости под гарантии ООН. Афины в свою очередь обратились за посредничеством к Генеральному секретарю НАТО П.-А.Спааку, отмечая, что настойчивость Лондона и Анкары при реализации «плана Макмилпана» может поставить под вопрос место и роль Греции в альянсе. НАТО, с подачи США, предложило сторонам провести встречу в пятистороннем формате - с участием Великобритании, Греции, Турции и обеих общин - для выработки

А

компромисса. Данное предложение было отвергнуто (октябрь 1958 г.): под давлением националистов Макариос вновь вернулся на позиции «энозиса»; Афины его поддержали, призывая расширить пятисторонний формат путем привлечения «беспристрастных» стран. Активность на кипрском направлении все нарастала, однако ощутимого продвижения на пути к нормализации все не было.

К концу 50-х гг. XX века в кипрском вопросе, таким образом, стали все более явственно проступать черты межобщинной напряженности. Главной характеристикой кипрской ситуации еще оставалось противостояние греков- киприотов и Лондона в связи с самоопределением острова, но регулирование межобщинных взаимоотношений уже приобретало особую важность. Как было показано, после окончания второй мировой войны национально-освободительная составляющая кипрского вопроса, принявшая на Кипре форму движения за «энозис», оказалась дополненной межобщинными противоречиями, осложненными борьбой влиятельных экстремистских групп с обеих сторон. На определенном этапе межэтнические связи обострились до уровня силового противостояния.

Главная ответственность за осложнение отношений греков- и турок-киприотов лежит, как представляется, на самих же общинах острова. Оказавшись под влиянием крайних националистических элементов, они не сумели трезво оценить объективные интересы друг друга и не попытались сформулировать их таким образом, чтобы исключить опасность лобового столкновения. По-видимому, первыми инициативу здесь должны были проявить именно греки-киприоты, чье политическое самосознание развивалось более быстрыми темпами.

Политика Великобритании, долгое время не допускавшей широкого самоуправления (не говоря уже о самоопределении) для Кипра и пытавшейся использовать консервативную позицию турецкой общины острова для нейтрализации требований греков-киприотов, способствовала ухудшению климата межобщинного взаимодействия, но не была его первопричиной. Заинтересованность Греции и Турции в оказании поддержки «родственным общинам» также осложняла обстановку, но являлась все-таки лишь дополнительным фактором, хотя и весьма важным.

Множественность участников кипрской ситуации затрудняла компромиссное согласование их интересов. Тем не менее, вскоре (февраль 1959 г.) компромисс в виде цюрихско-лондонских соглашений все же был достигнут. Изучению содержания и хода подготовки этих договорешюстей, завершивших генезис кипрского вопроса вычленением его межэтнической конфликтогенной сердцевины из антиколониального или национально-освободительного99 контекста своего времени, посвящен следующий параграф.

<< | >>
Источник: Бредихин, Олег Николаевич. Кипрский конфликт: генезис и основные этапы развития / Диссертация / Москва. 2006

Еще по теме §2. Усиление межобщинного напряжения на острове после второй мировой войны (1945-1958 гг.):

  1. 8. СССР В ГОДЫ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ (1939–1945 гг.)
  2. ГЛАВА XIII Особый фронт Второй мировой войны (1939—1945)
  3. Япония после второй мировой войны
  4. Военная журналистика в период второй мировой войны (1939-1945 гг.)
  5. ГЛАВА 1 СССР после Второй мировой войны
  6. ГЛАВА XII ТАИЛАНД ПОСЛЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
  7. Политический идеализм после Второй мировой войны
  8. Особенности развития политической философии после Второй мировой войны
  9. Изменение государственного устройства и международной ситуации после второй мировой войны
  10. ГЛАВА 4 ГОЛ 1945-Й. Лальний Восток. Квантунский финал Второй мировой
  11. 5 ФРАНЦИЯ НАКАНУНЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ