<<
>>

§3. Установление на Кипре режима ограниченной независимости (1959-60 гг.)

Зимой 1958/59 гг. дипломатическая активность на кипрском направлении достигла своей кульминации. В декабре 1958 г. состоялись греко-турецкие переговоры на уровне министров иностранных дел в Нью-Йорке и Париже, где к ним присоединился представитель Великобритании.
В январе 1959 г. последовала новая встреча мининдел Греции и Турции во французской столице.100 «План Макмиллана» в контактах более не фигурировал, но очертания стал обретать вариант урегулирования с признанием независимости Кипра, ограниченной запретом любой формы его объединения с Грецией и/или Турцией, при сохранении на острове британских военных баз и построении государственной системы по принципу двойной власти и этнического дуализма. Лондон, Афины и Анкару предусматривалось наделить статусом государств-гарантов достигнутого статус-кво. «Эскиз» данного проекта впервые появился в ходе переговоров в Париже и поэтому известен в историографии под названием «парижский набросок».101

Стремясь обеспечить достижение договоренностей и снять опасность ухудшения отношений с Великобританией и Турцией, Афины фактически изолировали от переговоров лидеров греков-киприотов. Только 29 января 1959 г. об итогах трехсторонних контактов было поведано Макариосу,102 который сообщил (достаточно неопределенно и только несколько дней спустя) об их сути Г.Гривасу.103Как недвусмысленно отмечалось, выбор существовал только между перспективой раздела острова, с одной стороны, и отказом от «энозиса» в пользу ограниченной рядом условий независимости Кипра, с другой. Поставленный перед такой жесткой альтернативой, Макариос вынужден был отступить.

Решающие переговоры состоялись в Цюрихе и Лондоне в феврале 1959 года. Обсуждение шло сначала в двусторошюм формате с участием Греции и Турции (Цюрих, 5-11 февраля). Затем к диалогу присоединились Великобритания (Лондон, 11-16 февраля) и представители обеих кипрских общин (пятисторонняя конференция в Лондоне, 17-19 февраля).

Несмотря на наличие предварительной принципиальной договоренности между Афинами и Анкарой, переговоры были трудными и напряженными.104Основная борьба разгорелась вокруг требований Анкары о предоставлении ей военной базы на Кипре и закреплении федеративного характера создаваемого на Кипре государства.

С учетом позиции Греции эти требования были в конце концов отклонены, однако настойчивость Анкары сказалась на формулировках итоговых документов, касавшихся внутреннего устройства и международного статуса проектируемого государства - Республики Кипр.

11 февраля 1959 г. в Цюрихе премьер-министры Греции К.Караманлис и Турции А.Мендерес парафировали пакет соглашений по Кипру.105 Он включал в себя положение об организации государственной власти, договор о гарантиях, предполагавшийся к подписанию Кипром с одной стороны и Великобританией, Грецией и Турцией с другой, а также договор о союзе между Кипром, Грецией и Турцией. Помимо этого, между Афинами и Анкарой было достигнуто «джентльменское соглашение» об оказании поддержки Кипру при его вступлении в НАТО и ООН, а также в борьбе с коммунистической угрозой.106

11-13 февраля 1959 г. в Афинах о сути договоренностей был подробно проинформирован Макариос. Реакция лидера греков-киприотов оказалась, в общем, позитивной: указав на желательность (но, подчеркнем, не обязательную и строгую необходимость) внесения в них некоторых поправок, Архиепископ заявил об удовлетворенности достигнутым компромиссом. По его словам, «соглашение закладывает основы немедленного и окончательного урегулирования, открывая новый период свободы и процветания как для греков, так и для турок Кипра».107 В то же время Г.Гривас и греко-кипрские националисты не были информированы о деталях договоренностей: послание Макариоса Г.Гривасу (13 февраля 1959 г.)108носило самый общий характер, хотя и было выдержано в позитиве. Учитывая мнение Греции, а также понимая трудность продолжения борьбы без авторитета Макариоса, Г.Гривас занял выжидательную позицию, отказавшись поддержать соглашения публично. В то же время группа националистов во главе с митрополитом Керинии Киприаносом их отвергла. В Греции часть общественного мнения также осудила договоренности как предательство «энозиса».109

При этом вызывает различные оценки то, насколько самостоятельно и обдуманно Архиепископ принял решение о поддержке цюрихских договоренностей.

С одной стороны, Афины, безусловно, оказывали на него ультимативное давление с целью обеспечить благоприятную реакцию на цюрихский компромисс: стремясь урегулировать вопрос, серьезно осложнявший отношения с Великобританией и Турцией, они опасались, что срыв договоренностей приведет к насильственному разделу Кипра. С другой стороны, как представляется, сам Макариос осознавал критичность ситуации и видел в цюрихском варианте приемлемый выход из нее.110 В то же время не исключено, что Архиепископ сознательно оставлял за собой возможность рассматривать его в качестве временной меры - промежуточного этапа на пути к главной цели, «энозису». Вообще же метания между «энозисом» и независимостью, характерные для Макариоса начиная с 1958 г., были вызваны отсутствием у него самого четкого видения схемы урегулирования, а также давлением греко-кипрских националистов. На фоне личных амбиций и объективных трудностей реализации «энозиса» перспектива возглавить независимое государство становилась, судя по всему, еще более привлекательной.

Со своей стороны Турция была удовлетворена компромиссом, предоставлявшим широкие права и полномочия туркам-киприотам. В Великобритании, несмотря на сохранение мнения о необходимости удержания всего Кипра под британским суверенитетом (тезис о «Кипре как базе»), верх взяли сторонники проекта, изложенного в «парижском наброске» и доработанного в

Цюрихе (тезис «базы на Кипре»). В результате трехсторонних переговоров в Лондоне 11 - 15 февраля 1959 г. были согласованы статус британских военных баз и участие Лондона в договоре о гарантиях.111

Тем не менее, на пятисторонней конференции в Лондоне (17 - 19 февраля 1959 г.), призванной формально закрепить согласие общин с выработанными без их непосредственного участия англо-греко-турецкими договоренностями, вновь разгорелась жаркая дискуссия. Причиной явилась попытка Макариоса отступить от согласованной с Афинами позиции и добиться изменения параметров соглашения. Премьер-министр Греции К.Караманлис, однако, откровенно заявил Архиепископу о том, что в таком случае греки-киприоты лишатся поддержки Афин и остров будет разделен.112 Не дали результатов и контакты Макариоса с представителем турок-киприотов на переговорах Ф.Кючуком.

В самой делегации греков-киприотов, включавшей в себя и правых, и коммунистов, тоже не было единства: некоторые поддержали новую позицию Макариоса, большинство же, однако, под давлением Афин, полагало неизбежным одобрение цюрихских договоренностей. Макариос, таким образом, оказался в изоляции и вынужден был пойти на попятную.

Мотивы такого неоднозначного поведения греко-кипрского лидера следует искать в особенностях личности самого Архиепископа. Взвешивая различные «за» и «против», Макариос до последнего колебался между перспективой получения для Кипра режима ограниченной независимости и продолжением борьбы за «энозис». Верный византийской переговорной тактике, он полагал все же возможным добиться некоторых улучшений предлагавшихся к подписанию договоренностей. К тому же Архиепископ пытался снять с себя обвинения в чрезмерной уступчивости и предательстве «энозиса».113

В итоге Макариосу пришлось уступить, но он сумел добиться нескольких важных для себя результатов. Во-первых, представ противником цюрихско- лондонского компромисса, Архиепископ завоевал поддержку значительного большинства киприотов, что позволило ему триумфально вернуться на Кипр 1 марта 1959 г. и легко одержать победу на последовавших в декабре 1959 г. президентских выборах. Во-вторых, ответственность за поражение в правах нового государства оказалась переложегаюй на Афины: именно позиция Греции стала решающей, чтобы сломить возражения Макариоса. При этом ключевым для дальнейшего развития кипрской ситуации являлся факт недоверия к цюрихско- лондонским соглашениям со стороны греков-киприотов, которые воспринимали их как навязанные извне и несправедливые. Оценивая договоренности как вынужденный выбор в пользу меньшего из двух зол, значительная часть греческой общины оценивала их как временные и рассчитывала на их пересмотр.114 Подобные чувства рождали напряженность и грозили дестабилизацией новому государству.115Сами цюрихско-лондонские соглашения формировали сложную систему взаимных сдержек и противовесов интересов двух кипрских общин, Греции, Турции и Великобритании.

В соответствии с Договором о создании Республики Кипр, за Лондоном сохранялись две суверенные военные базы на острове и право беспрепятственно использовать иные объекты и инфраструктуру для обеспечения своих целей. В то же время Договор о союзе предусматривал, что оборона Кипра обеспечивается совместными усилиями Республики Кипр, Греции и Турции. В этой связи на острове создавался трехсторонний объединенный штаб, Афины и Анкара получали право разместить на острове контингенты в составе 950 и 650 военнослужащих, соответственно. Кроме того, греческие и турецкие офицеры были призваны оказать содействие формированию и обучению кипрской армии. Никосия в свою очередь брала на себя обязательства обеспечивать свою независимость, территориальную целостность и безопасность, а также противодействовать всякой деятельности, нацеленной на раздел острова или его объединение с любым другим государством («энозис» и «таксим»).

Соглашение об организации государственной власти содержало главные принципы построения будущей конституции независимого Кипра. За основу был принят принцип двойной власти и этнического дуализма, предусматривавший обеспечение интересов греков- и турок-киприотов как двух отдельных самостоятельных этнических групп. Данная схема признавала и де-юре закрепляла существование на острове разных - во многом уже противоречивших друг другу - идентичностей, стремясь институциональным образом их уравновесить и примирить. Основной ее замысел заключался в конструировании такого механизма, применение которого на практике было бы возможно лишь совместными усилиями обеих общин. Расчет делался тем самым на то, что необходимость обеспечения функциональности и работоспособности государственного механизма заставит киприотов проявить конструктивность и приучит их к сотрудничеству.116 При этом, однако, сами заложенные в конституцию элементы межобщинного взаимодействия в рамках выстраиваемой структуры государственных органов демонстрировали отсутствие взаимного доверия киприотов и могли вести к злоупотреблениям с целью обеспечения эгоистических этнических интересов.

Инструмента же быстрого разрешения тупиковых ситуаций предусмотрено не было.

За двумя кипрским общинами признавался равный статус «соучредителей» нового государства. С учетом фактического состава населения (77,1% греков- и 18,2% турок-киприотов)117 это являлось уступкой турецкому меньшинству. Государственными языками Республики Кипр объявлялись греческий и турецкий. Общинам предоставлялось право развивать самостоятельно «особые» отношения с Грецией и Турцией в сфере культуры, образования, религии и спорта; они могли без ограничений использовать греческий и турецкий флаг наравне с кипрским. Устанавливалось празднование как греческих, так и турецких государственных праздников. При этом исключалась всякая возможность объединения острова (целиком или по частям) с любым другим государством, а соответствующая пропаганда запрещалась. Участие Кипра в экономических и политических союзах обусловливалось совместным участием в них Греции и Турции. В сфере исполнительной власти устанавливалась президентская форма правления во главе с президентом греком-киприотом и вице-президентом турком- киприотом, баллотирующимися на свои посты раздельно, каждый в своей этнической общине. При этом вице-президент был не просто заместителем президента в период его отсутствия, а по объему полномочий фактически равным ему должностным лицом, что усиливало принцип двойной власти. Де-юре главой государства, правда, однозначно признавался президент, но это давало ему лишь протокольное старшинство. Правительство (совет министров) проектировалось в составе 7 греков-киприотов и 3 турок-киприотов, назначаемых совместно президентом и вице-президентом.118 Решения правительства принимались абсолютным большинством, но президент и вице-президент обладали каждый правом вето в вопросах внешней политики, обороны и безопасности. В отношении должностей в органах государственной власти также устанавливалось квотирование, предоставлявшее туркам-киприотам непропорционально большую - принимая во внимание демографический состав населения - долю: 30% мест на гражданской государственной службе и в полиции, а также 40% в вооруженных силах. Последнее, как уже упоминалось, объяснялось традиционным преобладанием турецкого элемента в кадрах силовых структур на острове. Кроме того, элемент «двойной власти» подчеркивался тем, что руководители некоторых важнейших государственных органов и их заместители (генеральный прокурор, управляющий центрального банка, генеральный инспектор, глава казначейства и др.) должны были в обязательном порядке являться выходцами из разных общин и назначаться на свои посты общим решением президента и вице-президента.

В законодательной сфере предусматривалось создание совместного парламента и раздельных палат в каждой из общин. Общий парламент состоял из 50 мест, 35 из которых предоставлялось греко-кипрским, а 15 - турко-кипрским депутатам, избираемым каждой общиной раздельно. Пост спикера отдавался грекам-киприотам, вице-спикера - туркам-киприотам.119 Законы принимались простым большинством; при этом, однако, по вопросам налогообложения, выборов и местного самоуправления требовалось двойное квалифицированное большинство в две трети голосов представителей каждой из общин. Кроме того, президент и вице-президент обладали правом вето в отношении решений парламента - абсолютным в области внешней политики, обороны и безопасности и отложенным (преодолимым повторным решением парламента) в других сферах. Формируемые по этническому признаку в каждой из общин, палаты имели широкие полномочия, в том числе законодательные, в сфере религии, культуры, семейного права, образования и спорта в «своей» общине. Они могли также вводить отдельные налоги в отношении соответствующей этнической группы для финансирования той или иной внутриобщинной деятельности и институтов.

В области местного самоуправления предусматривалось создание раздельных греко- и турко-кипрских муниципалитетов во всех пяти крупных городах острова (Никосия, Лимасол, Фамагуста, Ларнака, Пафос). Выборы там должны были проводиться раздельно по этническому признаку.

В судебной системе также применялся принцип дуализма. Верховный Конституционный суд, призванный разбирать споры между органами государственной власти, толковать конституцию и проверять на соответствие ей законы и другие официальные акты, состоял из трех судей - грека-киприота, турка- киприота и «нейтрального» председателя суда - не гражданина Кипра, Великобритании, Греции или Турции. Верховный суд по гражданским и уголовным делам состоял из четырех судей: двух греков-киприотов, турка- киприота и «нейтрального» председателя, обладавшего двумя голосами. Решения этих органов принимались простым большинством голосов. Состав судов низшей инстанции определялся в зависимости от этнической принадлежности истца и ответчика: для выходцев из одной общины суд был моноэтническим, в иных случаях создавался смешанный суд.

Важнейшим элементом выстраиваемой вокруг Кипра системы отношений являлся Договор о гарантиях. В соответствии с ним, Великобритания, Греция и Турция объявлялись государствами-гарантами особого статуса Республики Кипр и наделялись правом, в случае изменения установленного цюрихско-лондонскими соглашениями положения дел, предпринимать действия, совместные или, если таковые окажутся невозможными, односторонние, для восстановления статус-кво. Данное положение договора120 действовало как в отношении международных обязательств Кипра, так в связи с его внутриполитическим устройством.121

Вышеизложенное ясно демонстрирует, что соглашения 1959 г. изначально накладывали серьезные ограничения на независимость Республики Кипр.122 Как ни парадоксально, но даже сама независимость нового государства являлась мерой вынужденной, таящей в себе оттенок некой обреченности: цюрихско-лондонские договоренности категорически воспрещали любую форму объединения Кипра с другим государством, вне зависимости от мнения населения, и не допускали свободного его участия в союзах и объединениях. Некоторые положения конституции и системы государственного устройства ни при каких условиях не могли быть пересмотрены волей народа республики. Государства-гаранты получали право совместного или одностороннего вмешательства во внутренние дела Кипра для восстановления статус-кво.

Договорешюсти 1959 г. конструировали, таким образом, объективно сложную, громоздкую и негибкую модель государственного управления, воплощение которой на практике создавало очевидные институциональные трудности.123 Тем не менее, при наличии доброй воли сторон она, как представляется, могла заработать и уже в процессе своего функционирования эволюционировать в нечто более эффективное и работоспособное.124

Деятельность специальных комиссий, созданных для перевода достигнутых договоренностей в практическую плоскость, подтверждает сложность задуманного предприятия.125 Первая комиссия занималась выработкой конституции нового государства на основе цюрихско-лондонского соглашения об организации государственной власти и представленных Грецией и Турцией проектов (13 апреля 1959 г. - 6 апреля 1960 г.). Ее работа продвигались тяжело, сроки окончания несколько раз сдвигались. Только подключение представителей Афин и Анкары, в том числе на уровне министров иностранных дел, позволило довести работу до конца; но даже при этом некоторые вопросы конституция оставила открытыми (в частности, проблема раздельных муниципалитетов отдавалась на согласование президенту и вице-президенту Кипра).

Вторая комиссия (март 1959 г. - июнь 1960 г.) сосредоточилась на проработке статуса и привилегий британских баз на острове. Ее работа также столкнулась с серьезными трудностями, для преодоления которых потребовалось вмешательство мининдел Греции, Турции и Великобритании: встреча в пятистороннем формате, с участием глав кипрских общин Макариоса и Ф.Кючука, состоялась в Афинах 16 - 18 января 1960 г.

Третья «переходная комиссия», занимавшаяся вопросами передачи вопросов исполнительной власти, состояла из британского Губернатора и представителей греческой и турецкой общин Кипра, являя собой прообраз правительства острова (с тем пониманием, однако, что все решения пока принимались Губернатором): греки-киприоты получали «министерства» иностранных дел, юстиции, финансов, торговли и промышленности, внутренних дел, коммуникаций и общественных работ, труда и социального обеспечения, а также пост заместителя министра сельского хозяйства; турки-киприоты - портфели министра обороны, здравоохранения, сельского хозяйства, а также заместителя министра финансов. В декабре 1959 г. состоялись выборы будущего президента и вице-президента Республики Кипр. В турецкой общине голосования не проводилось из-за отсутствия конкурентов единственному кандидату - Ф.Кючуку. В греческой общине победу одержал Макариос (67% или 144 тыс. голосов против 71 тыс. у кандидата от националистов И.Клиридиса).

На выборах в парламент Кипра 31 июля 1960 г. сторонники Макариоса получили 30 из 35 мест, распределявшихся среди греков-киприотов. 5 мест досталось АКЭЛ.126 В турко-кипрской общине все 15 мест получили сторонники Ф.Кючука, причем в 14 округах выборы были безальтернативными. 7 августа голосованием завершилось формирование раздельных парламентов общин; спикерами стали грек-киприот К.Спиридакис и турок-киприот Р. Денкташ.

7 июля 1960 г. в британскую Палату Общин был представлен законопроект о передаче суверенитета над Кипром новорожденной «Республике Кипр». Его утверждение состоялось 29 июля 1960 г. 16 августа 1960 года была официально объявлена независимость нового государства.127 21 сентября 1960 г. Кипр стал членом ООН.

Как представляется, образование Республики Кипр и установление особого режима отношений вокруг нее стало результирующей двух тенденций. С одной стороны, движение за национальное самоопределение, принявшее на острове форму «энозиса» и охватившее всю греко-кипрскую общину, сделало невозможным сохранение прежнего статуса Кипра без изменений. С другой - баланс сил и интересов Лондона, Афин и Анкары, а также позиция турок- киприотов, придали событиям траекторию, предотвратившую включение Кипра в состав Греции или его раздел («таксим»). Итогом стало признание ограниченной независимости острова, установление режима двойной власти и этнического дуализма в государственной системе нового государства, а также учет особой роли Греции, Турции и Великобритании, сохранявшей на острове военные базы.

Причина, вызвавшая необходимость конструирования на Кипре столь сложного компромисса, коренилась, помимо факта вовлеченности в кипрскую ситуацию множества акторов, в специфике самого характера противоречий на острове: по мнению автора, к концу 50-х гг. XX века кипрский вопрос стал превращаться в конфликт основных интересов сторон. В работах по теории международных отношений128 под таковыми понимаются интересы, осознаваемые участниками конфликта как витальные, то есть совершенно необходимые для обеспечения своего выживания. В подобных случаях столкновение чревато борьбой не на жизнь, а на смерть, и «урегулировать» его возможно лишь двумя способами: либо заморозив на неопределенный срок до лучших времен, либо оказывая такой нажим на одну из сторон, при котором она изменит иерархию интересов и основным для нее станет прекращение давления. При столкновении же интересов, воспринимаемых сторонами не как основные, поле для компромисса шире: уступки не кажутся фатальными.

Как было показано выше, основной интерес греков-киприотов выражало движение за объединение с Грецией («энозис»), переросшее на определенном этапе в вооруженную форму. Великобритания, рассматривавшая Кипр как важнейший для обеспечения собственных стратегических интересов компонент, основным считала сохранение своего присутствия на острове и, следовательно, противодействие «энозису». В этом цели британцев совпадали с интересами турко- кипрской общины, в которой с тревогой воспринимали лозунг «энозиса» и основным в этой связи полагали обеспечение гарантий своей безопасности. Неспособность ни одной из сторон одержать решительную победу и навязать свою волю превратила ситуацию, осложненную вовлеченностью в нее Греции и Турции, в своего рода пат.

Поиски выхода из него и необходимость учета множества интересов привели в итоге к цюрихско-лондонскому компромиссу, который не удовлетворял запросы ни одной из сторон полностью, но все же приводил их к общему знаменателю. Данный компромисс, однако, воспринимался особенно болезненно именно греками-киприотами: невозможность реализации мечты об объединении с Грецией на фоне ограниченной независимости Кипра и предоставления непропорционально широких полномочий турецкой общине острова рождало практически у всех их ощущение поражения в правах. В этой связи одновременно с принятием цюрихско- лондонских соглашений появлялось стремление к их пересмотру.129Нереализованный интерес «энозиса» сохранял, поэтому, значение основного для

А

большинства греков-киприотов, а соглашения 1959 г. не устраняли, а на время замораживали истоки конфликта. При этом основной интерес турко-кипрской общины трансформировался в стремление к упрочению нового статус-кво. Несмотря на нереализованность идеи «таксима», турки-киприоты были удовлетворены достигнутым компромиссом; опасаясь, однако, что греческая община будет добиваться его пересмотра, они были твердо настроены бороться за его скрупулезное сохранение.

Цюрихско-лондонские соглашения, таким образом, не предлагали окончательного урегулирования кипрской проблемы, а завершали собой одну из ее сюжетных линий. Конфликт основных интересов сторон на Кипре сохранялся. При этом если раньше его содержание заключалось, главным образом, в противостоянии греков-киприотов и Великобритании и не имело выраженной межобщинной заостренности, то теперь проблематика греко-турецкого «внутрикипрского» взаимодействия становилась ключевой, а тема присутствия британских военных баз отступала на второй план. Как показало время, цюрихско- лондонские соглашения оказались наиболее эффективны как раз в части, касавшейся интересов Великобритании. В то же время объяснение этому кроется, хотя бы частично, в том, что вопрос о британских базах просто оказался на периферии межэтнической борьбы, которая становилась основным содержанием внутриполитической ситуации на Кипре.

С учетом тенденции роста межобщинной напряжешюсти в 50-е гг. XX века, а также случаев вооруженного противостояния в 1958 г., складывавшееся положение дел было весьма грозным: потенциально в роли главных противников греков-киприотов выступали теперь не «колонизаторы» и их «коллаборационисты», а турки-киприоты во всей своей этнической массе. И все- таки предопределенности катастрофического сценария развития межобщинных отношений еще не было, и очень многое зависело от политической воли сторон и их настроя на сотрудничество. Первый опыт совместного межобщинного участия в управлении государственной моделью приобретал в этой связи особый смысл.

Подводя краткие итоги первой главе настоящего исследования, необходимо отметить также, что к 1960 г. кипрская проблема начала постепенно обретать немалую часть тех характерных черт, которые - в эволюционировавшем виде - сохраняют значение и поныне. Помимо отмеченной выше смены основного конфликтогенного содержания, ситуация вокруг Кипра стала постепенно вписываться в международный контекст, формировавший устойчивые актуальные векторы интересов международных акторов. Принципиальная стратегическая, политическая и историко-психологическая значимость кипрского вопроса для Греции, Турции и Великобритании вовлекала их в комплекс взаимодействий, дополнявших внутренний уровень межобщинных противоречий сложным средним слоем отношений в треугольнике Лондон - Афины - Анкара. Кроме того, отдельного внимания требовали связи кипрских общин и «родственных» стран: появление трений в этих звеньях, особенно в эллинистической связке, еще более запутывало положение.

Уже наметились и главные многосторонние форматы регулирования кипрской ситуации. С одной стороны, членство Греции, Турции и Лондона в НАТО делало учет стратегических интересов Альянса неизбежным и изначально закладывало потенциал воздействия НАТО на кипрские дела. С другой стороны, уже имел место прецедент широкой интернационализации кипрского вопроса в Совете Безопасности и Генеральной Ассамблее ООН.

Сложное переплетение разноуровневых интересов и факторов предопределило нарастающее внимание к обстановке вокруг Кипра со стороны США и СССР, не связанных с островом этнически, экономически или исторически. Значимость Кипра для сверхдержав заключалась в его стратегическом расположении у самого Ближнего Востока и последствиях конфликта на Кипре для отношений Греции и Турции. США, перенимавшие первую скрипку в кипрских делах у ослабевшего и отступавшего в тень Лондона, стремились сделать все, чтобы кипрские противоречия не привели к вооруженному противостоянию Афин и Анкары и расколу юго-восточного фланга НАТО.

Борьба за внешнеполитическую ориентацию ставшей независимой в 1960 г. Республики Кипр обусловливала интерес СССР, принимая во внимание позиции на острове АКЭЛ и благоприятную для Москвы перспективу сохранения напряженности в НАТО по поводу Кипра. В то же время важнейшим мотивом действий СССР было осознание значимости Турции - как в Североатлантическом альянсе, так и в регионе в целом, особенно с учетом необходимости обеспечения прохода советского Черноморского флота через Босфор и Дарданеллы.

Анализу всего комплекса вышеизложенных моментов, особенно ярко проявившихся в 1960 - 1974 гг., посвящена следующая глава.

<< | >>
Источник: Бредихин, Олег Николаевич. Кипрский конфликт: генезис и основные этапы развития / Диссертация / Москва. 2006

Еще по теме §3. Установление на Кипре режима ограниченной независимости (1959-60 гг.):

  1. Введение
  2. §3. Установление на Кипре режима ограниченной независимости (1959-60 гг.)
  3. §1. Кризис межобщинного взаимодействия (1963 г.) и его последствия
  4. §2. Попытки «ограниченной» и «полной» интернационализации кипрского конфликта (1964-67 гг.)
  5. §1. В поисках урегулирования (1975 - 2000 гг.)
  6. §2. Фактор Евросоюза и план К.Аннана
  7. КОММЕНТАРИИ
  8. ОЧЕРК СОБЫТИЙ
  9. Очерк двенадцатый ЭТНОСОЦИАЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ В ДОКАПИТАЛИСТИЧЕСКИХ КЛАССОВЫХ ОБЩЕСТВАХ
  10. СПРАВОЧНЫЙ ИНДЕКС