<<
>>

ГЛАВА 19 «ВЕЛИКАЯ ДЕПРЕССИЯ» 1929-1939

Отчаяние и нищету трудно представить тем, кто не испытал их сам. В период «великой депрессии», начавшейся спустя десять лет после окон-чания первой мировой войны, миллионы людей в развитых государствах Запада оказались в ужасающей нищете, сравнимой с той, в которой живет в XX веке население стран Азии, Южной Америки и Африки.
Из-за резкого падения цен на сырье показатели жизненного уровня в колониальных империях опустились до отметок более низких, чем в западных метрополиях. Экономика этих территорий находилась в полной зависимости от Запада с его высокоразвитой промышленностью, вследствие чего переживаемый ею спад, каким бы глубоким он ни был, вел к еще более катастрофическим последствиям в странах, в настоящее время получивших общее название развивающихся. «Великую депрессию», которую, как правило, связывают с невзгодами, пережитыми индустриальными государствами, следует рассматривать как бедствие общемирового масштаба. Избежать ее, кажется, удалось лишь одному Советскому Союзу, где в то время наблюдался рост промышленного производства, что само по себе было убедительным аргументом в пользу коммунизма, как единственной общественной формации, не подверженной периодическим подъемам и спадам, терзавшим мировую экономику. Однако в действительности осуществлявшееся в Советском Союзе сталинское государственное планирование влекло за собой трудности и лишения отнюдь не меньшие, а зачастую гораздо большие в сравнении с тем, что происходило на Западе. Экономический кризис оказал огромное влияние на политику и на общество в целом, уступающее по значимости лишь первой мировой войне. Его воздействие усугублялось еще и тем, что он возник до того, как удалось полностью преодолеть нанесенную войной травму. Короткий отрезок времени, разделяющий оба эти потрясения, позволяет сравнить период с 1919 по 1939 год (с его особенностями) с длительным периодом роста благосостояния Запада, вплоть до 1914 года, а также с подъемом, наблюдавшимся в течение тридцати пяти лет после 1945 года.
Однако промежуток с 1919 по 1939 год получил определение «длительного мирового кризиса». Начавшийся в 1929 году спад в промышленности, которому предшествовал постепенный спад в сельском хозяйстве, проявляющийся с 1921 года, так и не удалось преодолеть к середине 20-х годов. В 1926 году этот спад сменился стремительным ухудшением положения дел в этой отрасли экономики. Следовательно, «индустриаль-ный бум» 20-х годов нельзя считать, как это иногда делают, периодом всеобщего процветания. Несмотря на ошеломляющий психологический эффект краха Уоллстрит, причиной депрессии стал вовсе не «черный втор-ник», 29 октября 1929 года. После окончания первой мировой войны западный мир, как бы он к тому ни стремился, оказался не в силах вернуться к нормальному состоянию, в котором он находился до ее начала. Упорные попытки возврата к прошлому на самом деле свидетельствовали лишь о недостаточном понимании того, как война изменила функционирование мировой экономики. Вместо проведения в жизнь международных финансовых инициатив, направленных на выход из создавшегося положения, каждое государство старалось оживить принятую в довоенные годы практику, подобно тому, как Великобритания вновь пыталась вернуться к золотому стандарту платежеспособности национальной валюты и к сбалансированному бюджету. Возникшая проблема долгов союзных государств и германских репараций требовала нового подхода, международного обсуждения и сотрудничества. В период с 20-х годов до 1931 года, когда практически все эти выплаты 161 были приостановлены, в международных взаиморасчетах, основанных на германских репарациях, наметилась устойчивая тенденция к сокращению. Это повлекло задержку выплаты долгов союзных наций Соединенным Штатам, в то время как американские займы, пре-доставляемые Г ермании в размере, превосходящем сумму репараций, окончательно замкнули круг. Последствия этой практики с финансовой точки зрения ощущались относительно слабо. Размер задействованных сумм, не являясь основной причиной развала международной торговли, тем не менее, в значительной степени способствовал разрушению мировой финансовой системы, начавшемуся в конце десятилетия.
Благодаря их исключительной сложности истинные причины депрессии вплоть до настоящего времени остаются предметом споров в среде специалистов. В этой связи представляется целесообразным сделать несколько коротких замечаний. Изучение развития экономики любого европейского государства позволяет сделать вывод, насколько глубоко причины депрессии 1930-х годов уходят корнями в период, предшествующий первой мировой войне. Великобритания, например, как и во время первой индустриальной революции, возлагала основные надежды на текстильную, угольную и судостроительную промышленность, упорно не желая уделять внимание отраслям с более высокими технологиями XX века. Подобное отсутствие продвижения вперед сопровождалось продолжительной и массовой безработицей даже в 1920-х годах, когда уровень ее всего за один год достиг 10 % от общей численности работоспособного населения. В Соединенных Штатах, наоборот, наблюдался бурный рост от-раслей, производящих новые потребительские товары (например, автомобили), а показатель безработицы не превышал 4 %. Здесь проблема заключалась в том, что новые отрасли не выпускали товаров повседневного спроса, а отказ потребителей приобретать автомашины в связи с неуверенностью в будущем мог вызвать неожиданный отток средств в обрабатывающую промышленность. Однако здесь, в отличие от Великобритании, где безработица являлась серьезным вопросом еще в 20-х годах, проблема ее по-настоящему возникла лишь в начале 1931 года. Экономика Франции, где половина населения была занята в сельском хозяйстве, как и раньше, оставалась весьма своеобразной. Однако характер преобразований послевоенного периода способствовал подъему в новых отраслях промышленности (подобный процесс наблюдался в Г ермании после второй мировой войны), в результате чего к 1930 году хозяйственное положение Франции значительно укрепилось и возникла потребность в иностранной рабочей силе (в связи с нехваткой ее местных ресурсов). Всемирная депрессия выражалась здесь в виде застоя, наблюдавшегося в 1930-х годах.
В Г ермании проявления мирового экономического кризиса были напрямую связаны с последствиями военного поражения. После нескольких лет гиперинфляции, повлекшей за собой обесценивание денег, немецкое правительство задалось целью сохранить платежеспособность национальной валюты любой ценой, независимо от уровня безработицы. За два года до начала мирового кризиса, в 1929 году, в сельском хозяйстве страны по- 162 явились признаки спада, в то время как в промышленности, наоборот, наблюдался подъем. Для конца 20-х годов характерно образование крупных индустриальных картелей и внедрение новых технологий. Привлекая займы из Соединенных Штатов, Г ермания не только фи-нансировала модернизацию промышленности, но и использовала их для выплаты репараций. Другие американские займы уходили на финансирование не приносящих дохода муниципальных программ, таких, как строительство городских административных зданий или плавательных бассейнов. Займы предоставлялись с условием быстрого отзыва большей части заемного капитала, и когда к этому пришлось прибегнуть в 1929 году, экономика страны, уже отчасти пострадавшая из-за сокращения международного рынка, оказалась под угрозой сделаться полностью неуправляемой. Германия отличалась самым высоким на Западе показателем уровня безработицы, составившим в 1932 году 30 %. Состояние экономики Соединенных Штатов являлось своего рода общим знаменателем мирового хозяйственного кризиса. Экономика этой страны приобрела столь важное значение, что от ее благополучия зависело теперь экономическое положение других государств. В связи с этим вплоть до настоящего времени бытует мнение о том, что изначальные причины возникновения «великой мировой депрессии» следует искать именно в Соединенных Штатах. Возникновение трудностей в американской экономике повлекло за собой падение цен на сырье, что в свою очередь вызвало сокращение рынков во всем мире. Последствия уменьшения экспорта американского капитала, начавшегося в 1930 году, и введения запретительных тарифов с целью ограничения продажи в США европейских товаров оказались непреодолимы для остальных стран мира.
В экономической организации европейских государств имелись слабые звенья, заявлявшие о себе еще до 1929 года. Из-за спада в Америке эти проблемы разрослись до размеров невиданного прежде жесточайшего кризиса. Депрессия, вопреки первоначальным ожиданиям, оказалась вовсе не кратковременным упадком. За неудачным периодом 1929-1930 годов последовал еще более жестокий 1931 год. После того, как и 1932 год не принес облегчения, надежды на то, что положение исправится само собой, окончательно рухнули. Показатели состояния мировой экономики, достигнув своих самых низких отметок в 1931-1932 годах, стали улучшаться, однако процесс этот развивался медленно. Всемирная депрессия продолжалась до > начала второй мировой войны, которая, подобно первой, изменила характер экономической деятельности и заставила безработных включиться в работу военной машины. Столь продолжительный и глубокий спад представлял собой нечто невиданное, из-за чего правительства в те дни зачастую не находили путей наиболее адекватного решения экономических проблем. Иногда, как например в Германии в 1930-1933 годы, их деятельность еще более усугубляла сложившееся положение. 163 Кроме того, депрессия оказалась своего рода пробным камнем для различных форм государственного правления, существовавших в мире. Деятельность правительств неизменно рассматривалась простыми людьми с точки зрения того, насколько они, по их мнению, преуспели в борьбе против сопутствующих кризису невзгод, в первую очередь безработицы. В сложившихся обстоятельствах такие общественные формации, как коммунистическая, фашистский и нацистский «образцы», работа демокра-тических правительств, а также колониализм могли получать далеко не однозначную оценку. На любое правительство или политическую систему, существовавшие в первые годы депрессии, неизбежно возлагалась вина за всеобщее обнищание. Однако авторитарные режимы, обладавшие к 1929 году относительно твердыми позициями, оказались в лучшем положении с точки зрения возможности удержаться у власти с помощью силовых методов и использования пропаганды для того, чтобы манипулировать общественным мнением.
Советской системе коммунистического правления больше не угрожало недовольство населения. В колониальных империях западных держав сохранялся строгий военный режим. Муссолини жестоко подавлял любые проявления протеста: забастовки были запрещены законом, государство специальным декретом установило низкий уровень процентных ставок, а создание в январе 1933 года Института промышленной реконструкции (с целью помощи итальянским банкам) свидетельствовало о том, что государство брало на себя ответственность за функционирование нескольких отраслей промышленности, начиная с металлургии и кончая судостроением. Несмотря на эти меры в начале 1930-х годов в Италии сохранялся неизменно высокий процент безработицы, а уровень жизни продолжал оставаться низким. Тем не менее, там не допускалась открытая критика режима, и Муссолини продолжал фотографироваться обнаженным по пояс с лопатой в руках, принимая участие в общественных работах, таких, как например осушение земель или расширение площадей под посевы зерновых. Г итлер, придя к власти в самый тяжелый период депрессии, быстро укрепил диктатуру. Ему удалось достичь значительного сокращения числа безработных в Г ермании— с 6 млн в октябре 1933 года до немногим более 4 млн спустя год, а затем — до 2,8 млн в 1935 году, что способствовало усилению поддержки его населением. Благодаря начавшемуся в 1936 году перевооружению и увеличению армии, безработица в дальнейшем была полностью ликвидирована. Несмотря на жестокость, с которой ассоциировалось правление Гитлера у немецкого народа, немцы оставались благодарны ему за «исцеление» от такого недуга, как безработица. Г итлер признавал, что ему удастся воспользоваться царившим в стране всеобщим отчаянием лишь при условии, если он сумеет вдохнуть в массы дух активности, убедить их в том, что он сочувствует их тяжелому положению и проявляет заботу о безработных, а потом заставить людей по-настоящему взяться за дело. Его путь к успеху был не таким коротким, как может показаться, он достиг его в первую очередь путем насильственного уничтожения свободы труда. Триумфу Гитлера также способствовала неизменная поддержка со стороны банков и финансистов. Г итлер последовал советам немецких сторонников экономической теории Кейнса, получивших отповедь от Брюнинга. Ялмар Шахт, заняв пост президента Рейхсбанка, начал широкий выпуск заемных облигаций. Деньги расходовались на строительство современных скоростных шоссе — автобанов, имевших стратегическое значение, на дальнейшее расширение перевооружения и поддержку сельского хозяйства. Экономика нацистской 164 Германии находилась под жестким государственным контролем, осуществлявшимся с целью достижения полного самообеспечения сельскохозяйственной продукцией, а также, по мере возможности, промышленными товарами при сохранении существующей частной соб-ственности на промышленные предприятия и землю. Ценой утраты экономической свободы, нацистской Германии в период с 1933 по 1939 годы удалось добиться заметных успехов в поддержании устойчивых цен, полной занятости, а также небольшого подъема уровня жизни трудящихся, показатели которого не снизились благодаря перевооружению армии. Гитлер в своем стремлении завоевать и сохранить поддержку нации делал упор на экономические и социальные блага и на первых порах прибегал к насилию лишь по отношению к явным противникам и, начиная с 1938 года, к евреям. Положительные стороны авторитарных моделей правления, старательно подчеркиваемые находящимися на службе у государства печатью, радио и кинематографом, вызывали симпатии у безработной части населения демократических государств несмотря на наличие многочисленных отрицательных сторон. Демократические правительства, для успешной деятельности которых требовалось сотрудничество парламента, казались менее эффективными и более неповоротливыми в сравнении с авторитарными. Во Франции правительству национального единства Пуанкаре к 1926 году удалось добиться оздоровления государственной финансовой системы. Выборы 1928 года принесли крупную победу этому политическому деятелю правого толка, однако его отставка по причине бо-лезни и утомления, последовавшая год спустя, ознаменовала собой окончание периода, когда Франция пыталась восстановить свое положение великой европейской державы, а также совпала с серьезным усугублением депрессии в мировом масштабе. Правительства, сменявшие друг друга после отставки Пуанкаре, отличались крайней недолговечностью, сохраняя в 1929-1934 годах свои полномочия в среднем не более чем в течение трех-четырех месяцев. Альберт Лебрэн, избранный президентом в 1932 году, оставался на этом посту вплоть до поражения Франции в 1940 году, являясь, тем не менее, заурядным политиком, не обладавшим способностями лидера. Вначале Франция, благодаря ее устойчивому финансовому положению, как будто оставалась единственным западным государством, где не наблюдалось спада, последовавшего вслед за крахом в США, разразившимся в октябре 1929 года. В течение всего 1930 года показатели уровня безработицы не превышали прежних низких отметок. Однако начиная с осени 1931 года кризис и безработица наконец заявили о себе и во Франции. Несколько сменившихся одно за другим правительств, сохраняя приверженность финансовой «ортодоксальности», ответили на проявления кризиса одновременным сокращением пенсий, зарплат и расходов на социальные нужды. Последовавший в 1931 году отказ Германии от выплаты репараций вместе с настойчивыми требованиями Соединенных Штатов возобновить погашение долгов усугубили положение еще больше. Несмотря на проведенную в 1928 году девальвацию национальной валюты, упорное нежелание правительств, находившихся у власти в период до 1936 года, осуществить дальнейшую девальвацию чрезмерно дорогого франка все сильнее препятствовало экспорту французских товаров. В наиболее тяжелые 1933-1934 годы под вопросом оказалось дальнейшее существование самой республики, как общественной системы. Представители деловых кругов и крайне правые деятели в открытую восхищались фашизмом и авторитаризмом, сулившими им немалые блага и выгоды. К числу политиков правого толка, видевших в установлении авторитарного строя решение стоявших перед республикой проблем и разрывавших ее противоречий, принадлежали Пьер Лаваль и Андре Тардье, а также герой Вердена маршал Петэн. Принимаемые французскими правительствами меры, не находившие поддержку в парламенте, состоявшем преимущественно из представителей партий центра и левого крыла, а также страх перед коммунизмом играли на руку правым. Возглавляемые Леоном Блюмом социалисты отказывались принимать участие в работе любого коалиционного правительства, в состав которого входили буржуазные радикал-социалисты, преимущественно пользующиеся поддержкой консервативно настроенного крестьянства и средних классов, чьи цели оставались весьма далекими от социализма. Тем временем коммунисты во главе с Морисом Торезом придерживались намеченной Москвой линии Коминтерна, в соответствии с которой им предписывалось рассматривать социалистическую партию как злейшего врага. Поэтому в состав очередного правительства входили главным образом парламентские депутаты от радикальной партии, искавшие союзников в стане правых. Период депрессии ознаменовался ослаблением позиций левых и расколом среди них. При этом коммунисты вплоть до 1934 года продолжали действовать в соответствии с тактикой, направленной на подрыв стабильности республиканского строя, что вполне могло привести к установлению во Франции фашистского режима, подобно тому, как это накануне произошло в Германии. Осознав безумие насаждаемого Москвой курса, Торез начиная с 1934 года стал с успехом выступать в роли главного сторонника изменения такой тактики. 765 В 1933-1934 годах во Франции также наблюдался рост фашистских «союзов», банды сторонников которых дрались между собой на улицах Парижа, словно нацистские штурмовики. Старейшим из них был роялистский «Аксьон Франсэз», созданный еще до первой мировой войны. Среди других следует отметить «Женесс Патриот» («Патриотическая молодежь»), в число членов которого входили главным образом студенты. Франсуа Коти, миллионер и парфюмерный магнат, финансировал дея-тельность «Солидаритэ Франсэз» и издание фашистского журнала «Ами дю Пепль». Сильнейшей из этих организаций считался возглавляемый подполковником де ла Роком союз «Круа де Фе», объединявший ветеранов войны, главной задачей которого являлось свержение республиканского строя. Роялизм, католический экстремизм, антисемитизм и другие течения, чьих сторонников вдохновляли примеры Муссолини и Г итлера, имели между собой мало общего, за исключением решимости покончить с республикой. Эту же цель преследовали коммунисты, находящиеся в политической оппозиции. В поддержку деятельности фашистских союзов выступали также многочисленные парижские бульварные газеты, постоянно разжигавшие ненависть населения к законодательным органам. В один из самых тяжелых периодов, характеризовавшийся потерей доверия к правительству в связи с его неустойчивым положением и неспособностью обуздать кризис, усугублением финансовых трудностей и дальнейшей поляризацией общества по принципу классового антагонизма, репутация многих политических деятелей оказалась запятнанной подозрениями в коррупции в связи с участием их в т.н. «скандале Стависского». Стависский был крупным мошенником, который в течение нескольких лет обманывал вкладчиков, выпуская фальшивые облигации и акции. Даже оказавшись под арестом, он каким-то странным образом избежал суда и еще больше разбогател на тайных сделках. В январе 1934 года он наконец застрелился при явном попустительстве полиции, которая вполне могла спасти ему жизнь. По слухам, содержавшим в себе определенную долю истины, это самоубийство спасло от разоблачения нескольких политиков высокого ранга и полицейских чинов, замешанных в преступлениях Стависского. Выступавшие против парламента силы не замедлили воспользоваться этим скандалом, стремясь не только общими усилиями добиться отставки правительства, но и покончить с республикой вообще. Следуя призыву различных союзов, на улицы Парижа вышли тысячи их сторонников, чтобы отстранить политических деятелей от власти. Развязка наступила в ночь на 6 февраля 1934 года, когда в городе разыгралось настоящее сражение, в котором силам полиции и национальной гвардии с трудом удалось одержать верх. Сотни демонстрантов получили ранения, некоторые из них — весьма серьезные. При этом количество погибших оказалось, к всеобщему удивлению, от-носительно небольшим (восемнадцать человек). Правительство, возглавляемое радикалом Эдуардом Даладье, считавшееся до этого сильным, продемонстрировало в конце концов свою слабость и вскоре ушло в отставку. Республику удалось спасти благодаря решительным дей-ствиям ее сторонников среди парижских полицейских, счастливому стечению обстоятельств и, в первую очередь, благодаря полной разобщенности правых лидеров, ни один из которых не мог претендовать на роль Гитлера или даже Муссолини. Слабые правительства, не способные найти решение политических, социальных и экономических проблем, продолжали сменять друг друга на протяжении еще двух лет. Состоявшиеся в мае 1936 года выборы, похоже, ознаменовали собой своего рода поворотный момент: партиям левого крыла — социалистам и коммунистам — удалось совместно с радикалами образовать предвыборный союз, получивший название Народного фронта. Столь необычное изменение стало возможным благодаря новой политической ориентации французской коммунистической партии. В июне 1934 года коммунисты и социалисты, преодолев обоюдное недоверие, вли-лись в Единый фронт, созданный с целью противодействия угрозе фашизма. Причины этой перемены вызвали немалое удивление, поскольку коммунисты прежде относились к социал-демократам, получившим у них название «социал-фашистов», как к заклятым врагам. Первые обвиняли последних в том, что те, выдавая себя за представителей интересов рабочего класса, уводят пролетариат от истинной цели — коммунистической революции. С другой стороны, коммунисты считали фашизм хотя и враждебным пролетариату, но не более чем преходящим 166 явлением, сопровождающим капитализм на последних стадиях развития перед его неминуемой гибелью. Некоторые коммунистические партии, входившие в состав контролируемого Советским Союзом Коминтерна, начали сомневаться в верности его доктрины. Почему к социал-демократам следовало относиться как к врагам, если они сражались с тем же противником, как, например, в Австрии, где социал-демократы оказали сопротивление авторитарно-клерикальному режиму Дольфуса, в результате чего в 1934 году в Вене силой оружия их принудили к повиновению? В Германии нацизм, судя по всему, продолжал набирать силу. Коммунисты томились в концентрационных лагерях, а их партия была разгромлена. В ряде других европейских государств существовала серьезная угроза прихода к власти фашистов. Французский комму-нистический лидер Морис Торез не скрывал опасений по поводу возможности установления фашистской диктатуры в его стране. Французская компартия возглавила создание нового Единого фронта вместе с социалистами. Коммунистические партии не могли открыто за-являть о неподчинении Москве, однако их поддержал Г еоргий Димитров, блестящий вождь болгарских коммунистов, герой суда над поджигателями рейхстага, допускавший известную терпимость к социалистам. (На проходившем в 1933 году в Берлине суде Димитрову и его соратникам предъявили обвинение в организации поджога рейхстага. Бросив вызов обвинителям, он открыто насмехался над нацистами и в конце концов был оправдан.) Начиная с лета 1934 года, когда Торез начал проводить собственный курс, советским руководителям пришлось пойти на уступки. Возглавляемые социалистами и коммунистами профсоюзы объединились. Не удовлетворившись союзом с социалистами, Торез расширил его еще больше, заручившись поддержкой буржуазных радикалов и превратив таким образом Единый фронт в куда более всеобъемлющий Народный фронт. Предвыборное соглашение трех партий — социалистов, коммунистов и радикалов позволило Народному фронту одержать победу над правыми на выборах весной 1936 года, в результате которых пост премьер-министра занял Леон Блюм. В то время как радикалам не удалось достичь желаемых результатов, коммунисты, наоборот, добились значительного успеха, а в целом три партии обеспечили себе 378 парламентских кресел против 220, доставшихся правым. Это произошло в первую очередь благодаря существованию предвыборных соглашений, а не в результате изменения симпатий избирателей. Однако во французском обществе произошел невиданный доселе раскол, который стал не менее показательным, чем сами результаты выборов. Леону Блюму не пришлось принять в них участия, так как его жестоко избили фанатики из «Аксьон Франсэз», набросившиеся на него на улице. От неминуемой смерти его спасли строители, по счастливой случайности оказавшиеся поблизости. Такой была оборотная сторона французской политики. Правые развязали кампанию травли Блюма, возглавившего правительство Народного фронта, обвиняя его не только в пособничестве коммунистам, но также разжигая ненависть к нему как к еврею. Болезненно воспринимая эти нападки, Блюм сохранял верность традиционному для социалистов пацифизму и гуманному отношению к неимущим. Будучи не в силах окончательно отмежеваться от обрушившегося на него неистового потока обвинений, он с излишней самоуверенностью старался выставить себя в роли патриота и миротворца. Сталкиваясь с оппозицией в лице членов возглавляемого им кабинета, он зачастую действовал с недостаточ-ной решительностью и твердостью, что наиболее ярко проявилось, когда правительство Народного фронта в Мадриде в начале гражданской войны в Испании обратилось к Франции за помощью. У правительства фран-цузского Народного фронта имелись все основания предоставить республиканской Испании оружие, причем не только по идеологическим соображениям, но и ввиду того, что после победы фашизма в этой стране Франция могла оказаться во враждебном окружении. Именно такого мнения придерживался сам Блюм. Однако поднятый правыми шум и мягкотелость, проявленная министрами-радикалами и социалистами, заставили Блюма изменить точку зрения и отказаться от принятого ранее решения предоставить помощь Мадриду. В сфере внутренних дел правительству Блюма удалось добиться впечатляющего успеха. Его приход к власти совпал с охватившей Францию волной массовых стачек и сидячих забастовок на предприятиях. Недоволь-ство низкой заработной платой и плохими условиями труда в промышленности и сельском хозяйстве вылилось наконец в конфронтацию, заставившую политиков других западных государств, за исключением, конечно, фашистской Италии и нацистской Германии, убедиться в том, что организованный труд нуждается в гарантировании основных прав и повышении заработной платы. Работодатели и владельцы собственности испытывали серьезные опасения. В воскресенье 7 июня Блюм в своей официальной резиденции в отеле Матиньон организовал встречу профсоюзных лидеров — представителей Всеобщей конфедерации труда — с предпринимателями. После продолжавшейся целый вечер дискуссии стороны выработали пакет соглашений, включавший в себя существенное увеличение зарплаты, двухнедельный оплачиваемый отпуск, установление двадцатичасовой рабочей 167 недели и, самое главное, признание работодателями права профсоюзов на заключение коллективных договоров; профсоюзы, в свою очередь, взяли на себя обязательство убедить рабочих прекратить сидячие забастовки и стачки. Под угрозой стремительно приближающейся социальной революции парламент, проявив несвойственный ему здравый смысл и понимание острой необходимости, через несколько дней придал этому полезному начинанию силу закона, после чего в сфере промышленного производства на некоторое время вновь воцарилось спокойствие. Однако правительство Блюма не сумело принять сколько-нибудь существенных мер, направленных на оздоровление экономики, за исключением, пожалуй, запоздалой девальвации франка в ок-тябре 1936 года. Блюм упорно стремился осуществлять руководство страной мирными средствами, рассчитывая добиться сотрудничества представителей большого бизнеса и крупных финансистов, остро ненавидевших все, за что выступало возглавляемое им правительство. По-беды социализма ни в коем случае не следовало добиваться насильственным путем. Спустя год застой в экономике и неуклонный рост цен свели на нет большинство преимуществ, которые трудящиеся получили в результате повышения заработной платы. Придя к власти, Блюм вскоре запретил деятельность экстремистских союзов. Решение это оказалось столь же неэффективным, как подобное ему, принятое в Германии в 1932 году. Союзы приняли новое, «законное», обличье, но уличные схватки, тем не менее, продолжались. Особенно жестокое столкновение коммунистов с правыми, закончившееся кровопролитием, произошло в марте 1937 года. Это событие вызвало страх у Блюма и нанесло ущерб репутации Народного фронта. Блюм собрался подать в отставку, однако потом все-таки остался на своем посту. Он ушел в отставку три месяца спустя, в июне 1937 года, разочарованный и охваченный отчаянием из-за неудач проводимой им внутренней и внешней политики, после того, как враждебно настроенный сенат, где задавали тон радикалы, отказался предоставить ему дополнительные полномочия, которые он запросил для того, чтобы остановить финансовый кризис. Лишившись своих представителей в органах власти, Народный фронт просуществовал еще в течение года. Отсутствие единства среди левых сил, слабость занимаемых ими позиций, жестокое противостояние классов, в ходе которого правые не побрезговали выдвинуть даже такой привлекательный для их сторонников лозунг, как «лучше Г итлер, чем Блюм», привели к тому, что исполнительная власть перешла в руки коалиции радикалов, в чьих рядах произошел раскол, и правых. В качестве очередной «сильной» фигуры в апреле 1938 года на политической арене вновь появился Эдуард Даладье, став премьер-министром, деятельность которого, однако, свидетельствовала о том, что такое представление о нем не соответствовало действительности. Поль Рейно, занявший в созданном Даладье правительстве пост министра финансов, пытался восстановить экономику за счет увеличения налогообложения и продолжительности рабочей недели. Работодатели, оправившись от потрясения, пережитого ими в начальный период деятельности Народного фронта, сумели вновь сместить равновесие в свою пользу, хотя достичь этого им удалось лишь ценой ужесточения отношений в обществе. Ослабление позиций Франции в огромной степени повлияло на судьбы мира. К сожалению, это случилось именно в то время, когда по другую сторону ее восточной границы к власти пришел решительный и безжалостный диктатор, в полной мере воспользовавшийся политическим и социальным кризисом во Франции. В Великобритании главной причиной социальных и экономических затруднений, возникших в период между двумя войнами, являлся отнюдь не политический раскол в правительственных сферах. Наоборот, во всей истории этой страны трудно отыскать два десятилетия, отличавшиеся подобным единодушием. Либеральной партии так и не удалось восстановить свои позиции до такой степени, чтобы сформировать новое правительство. Выполнение этой задачи выпало на долю лейбористской партии. Быстро образовав правительство меньшинства 168 в 1924 году, лейбористы делали это также в период с 1929 по 1931 год. В мае 1929 года, спустя всего три года после окончания всеобщей стачки, Болдуин отправился в поездку по стране с полной уверенностью в собственной победе на выборах. За лейбористов отдали голоса 8,4 млн избирателей, консерваторы получили ненамного больше — 8,7 млн. Однако благодаря системе распределения голосов по избирательным округам лейбористам удалось получить 289 мест в парламенте, в то время, как консерваторам досталось только 260. Либералы, несмотря на собранные ими 5,3 млн голосов, получили всего 59 мест ввиду недостаточно пропорционального представительства. Но главная особенность выборов 1929 года заключалась в отсутствии практических различий между политическим курсом лейбориста Рамсея Макдональда и политикой консерваторов, в то время как либералы придерживались иной политической ориентации, чем обе эти партии. Именно либералы пред-ложили в корне новую экономическую стратегию, разработанную под влиянием идей Джона Мэйнарда Кейнса — широко известного в то время теоретика в области экономики. Он входил в число авторов опубликованно-го накануне выборов плана под названием «Британское индустриальное будущее», где обосновывалась необходимость крупных государственных капиталовложений, направленных на оживление промышленности. Более популярной версией этого плана стал предвыборный лозунг Ллойд Джорджа «Мы можем победить безработицу». Ллойд Джордж и поддерживающий его «мозговой трест» собирались подарить народу Великобритании собственный вариант «нового курса» (Англ. New Deal — общее название программ и политических курсов, ориентированных на оздоровление экономики и проведение реформ, а также на обеспечение социальных гарантий. Впервые стало употребляться в 1930-е годы президентом США Рузвельтом и его окружением.). Однако Ллойд Джорджу так и не удалось вновь вернуться на политическую арену. Предлагаемые им средства не пришлось испытать на практике, по крайней мере, до окончания второй мировой войны. Партия лейбористов превратилась в альтернативу партии консерваторов. Руководители-лейбористы опасались представить ее чрезмерно социалистической, и тем более — революционной или коммунистической, поскольку коммунисты не пользовались симпатиями избирателей. Левое крыло лейбористского движения оказалось в изоляции; поддерживать отношения с ним избегали как коммунисты, придерживавшиеся линии Коминтерна, направленной на борьбу с социал-фашистами, так и большинство профсоюзов вместе с умеренными правыми лейбористами. Рамсей Макдональд, несмотря на преданность лейбористской партии, целью которой теоретически являлось превращение капитализма в социализм, будучи ее руководителем, рассматривал это программное положение как весьма отдаленное и безусловно не связанное с практическим политическим курсом, осуществляемым ею в 1929 году. Начиная с тех дней и до настоящего времени вопрос о точном определении демократического социализма остается причиной разногласий в рядах партии лейбористов. Подавляющее большинство ее членов всегда поддерживало руководителей, предупреждавших, что увлечение широкомасштабными социалистическими преобразованиями, такими, как установление государственного контроля над большей частью промышленных предприятий, может заставить избирателей отвернуться от партии, вследствие чего она навсегда перейдет в оппозицию. Сдвиг влево должен носить постепенный и прагматический характер. Левые лейбористы практически не участвовали в работе правительства меньшинства, сформированного Макдональдом в июне 1929 года из представителей лейбористской партии. В своей предвыборной программе лейбористы изложили в как можно более мягкой форме вопросы, касающиеся социализма и установления общественной собственности, за исключением угольной промышленности (в пользу установления определенного государственного контроля над этой отраслью все чаще стали высказываться даже консерваторы). Лейбористам удалось добиться успеха на выборах, скорее всего, благодаря именно такой «респектабельной» позиции. Филип Сноуден, занявший пост канцлера казначейства, отличался не меньшей ортодоксальностью. Он являлся таким же непримиримым противником несбалансированных бюджетов и опасался инфляции ничуть не меньше, чем любой канцлер-консерватор. Правительству Макдональда угрожала реальная возможность роспуска, если бы оно последовало политическим курсом, позволявшим либералам и консерваторам объединиться против лейбористов. Самосохранение сделалось для него задачей первостепенной важности. Однако при этом необходимо отметить, что Макдональд старательно избегал радикальных мер, таких, как, например, новые способы борьбы с безработицей, что обеспечивало ему поддержку со стороны либералов. Безработица являлась единственной крупнейшей внутренней проблемой, с которой Великобритания столкнулась в 20-х годах. Количество безработных упорно не опускалось ниже 1 млн человек, что составляло более 10 % работоспособного населения. Эта средняя цифра не отражала в полной мере серьезности сложившегося положения, поскольку безработица гораздо сильнее ощущалась на берегах рек Клайд и Тайн в Шотландии 169 и северо-восточной Англии, где наблюдался застой судостроения, в долинах Уэльса с его угольными шахтами, в Ольстере и на юге Ланкашира, где были сосредоточены предприятия текстильной промышленности. Из-за сохранявшейся из года в год безработицы упадок и нищета распространились на целые области. В 30-х годах знаменитые «голодные походы» на Лондон заставили жителей средней и южной Англии, где сохранялся относительно высокий уровень жизни, обратить внимание на эти «забытые» районы. Отчаянное и, как казалось, безнадежное положение безработных вызвало сочувствие среди широких масс населения. Спустя несколько недель после прихода к власти правительства лейбористов последовал крах Уолл-стрит. Последствия спада в Америке вскоре дали о себе знать и в Великобритании. Показатели уровня безработицы стали стремительно подниматься, в то время как правительство не пред-принимало каких-либо мер с целью замедлить этот рост. Занявший место Кайнза Освальд Мосли, будучи членом правительства, настаивал на принятии радикальных мер, направленных на обуздание безработицы. В мае 1930 года он подал в отставку, так и не сумев добиться поддержки своих коллег. После того, как его обращение с протестом против правительственной политики по отношению к безработным не получило поддержки на конференции лейбористской партии, состоявшейся в октябре того же года (а дальнейшие попытки заставить ее изменить курс оказались бесплодными), Мосли вышел из ее состава. Свойственная ему приверженность к авторитаризму помешала определить, в какой степени его взгляды на вопросы экономики содержали в себе здравый смысл. Мосли, которого в свое время прочили на пост руководителя лейбористской партии, возглавил впоследствии Британский союз фашистов и перешел в разряд второстепенных политических деятелей. Незадолго до поразившего Лондон финансового кризиса репутация Макдональда как в стране, так и среди членов возглавляемой им партии оказалась сильно подорванной из-за низкой законодательной активности лейбористов, сопровождавшейся постоянным увеличением количества безработных, достигшего к лету 1931 года 2,8 млн человек. Правительство лейбористов, стремясь проводить приемлемую с точки зрения ортодоксальных банкиров политику, выработало т.н. надпартийный курс, тем самым ограничив собственную независимость действий. Подготовка политических рекомендаций была возложена на комиссии и комитеты, сформированные из числа специалистов. В сложившихся условиях ортодоксальные финансисты настаивали на сокращении расходов пра-вительства за счет уменьшения зарплаты государственных служащих, сокращения размера пособий по безработице, а также выступали за повышение налоговых ставок. Коллеги Макдональда, оказав вначале определенное сопротивление, согласились принять большинство из предложенных мер. Подобное решение не устраивало даже умеренных лейбористов. Когда Макдональд, последовав советам банкиров, стал настаивать на полномасштабных сокращениях, небольшая часть членов кабинета, заручившись поддержкой Г енерального совета Конгресса тред-юнионов, выступавшего против этих сокращений, отказалось одобрить режим дальнейшей экономии. Среди членов партии росло сознание того, что правительство, согласившись на уступки финансистам, действует вразрез с чаяниями основной массы участников лейбористского движения. В случае, если бы подобная 170 политика действительно стала необходимой, возможность проводить ее на практике, очевидно, следовало предоставить оппозиции. По предложению банкиров, убеждавших Макдональда в том, что восстановление международного доверия к правительству является главной необходимостью, был поставлен вопрос о получении займа у Соединенных Штатов в сочетании с политикой достаточно строгой экономии. Макдональд и Сноуден уже провели необходимые консультации с представителями оппозиции. В разгар кризиса важная роль выпала на долю короля Г еорга V, убедившего Макдональда, Болдуина и либералов объединиться в составе нового «национального правительства». Ллойд Джордж, который мог воспрепятствовать созданию коалиции во главе с Макдональдом, находился в это время в больнице. 24 августа 1931 года личное обращение монарха было принято с выражением «верноподданнических» чувств, что стало еще одним свидетельством традиционного авторитета королевской власти. На следующий день Макдональд возглавил новое «национальное правительство», одним из членов которого стал Болдуин. За Макдональдом последовало всего трое министров лейбористского кабинета, в том числе и Сноуден. Партия лейбористов официально заявила о своей оппозиции национальному правительству и провела выборы нового лидера. На всеобщих выборах, состоявшихся в октябре 1931 года, лейбористы потерпели сокрушительное поражение, сумев сохранить всего пятьдесят два места в парламенте. Консерваторы, которым досталось 471 место, завоевали абсолютное большинство. В рядах либералов вскоре произошел раскол, не менее глубокий, чем у лейбористов; около половины шестидесяти четырех членов парламента, в течение некоторого времени поддерживавших национальное правительство, в 1932 году сделались его противниками. Число сторонников Макдональда среди национальных лейбористов сократилось до тринадцати. Таким образом, у власти в Великобритании вплоть до 1940 года практически находились консерваторы. Искренне поверивший в существование финансового кризиса Макдональд, поддавшись панике, совершил поступок, воспринятый партией лейбористов как акт предательства. Каких успехов удалось добиться консервативно-национальным правительствам Макдональда (1931-1935), Болдуина (1935-1937) и Невилла Чемберлена (1937-1940) в плане преодоления невзгод, обрушившихся на британское общество и промышленность? Каждое из этих правительств, несомненно, следовало политическим курсом, направленным, по его убеждению, на излечение такого тяжелого недуга, как безработица и оздоровление экономики страны. Они действительно стремились этого достичь. Однако их политические взгляды и экономи-ческое мышление не позволяли им прибегнуть к коммунистическим или тоталитарным фашистским средствам. Они также отвергали теорию, допускающую крупномасштабное расходование правительством средств с целью упразднения безработицы независимо от того, что это может отрицательно сказаться на состоянии экономики. Активная деятельность национальных правительств, не опасавшихся поражения в парламенте, несмотря на малочисленность либеральной и лейбористской фракций в нем и подавляющее большинство депутатов-консерваторов, способствовала восстановлению доверия к НИМ. В 1935 году Макдональда в кресле премьер-министра сменил Болдуин, однако в этот период уже начала восходить звезда Невилла Чемберлена, занявшего в ноябре 1931 года, в самый разгар депрессии, пост канцлера казначейства. В работе этих правительств 1930-х годов мог принять непосредственное участие и Уинстон Черчилль, если бы не его конфликт с Болдуином и консервативным большинством, возникший, когда консерваторы находились в оппозиции по вопросу об отношении к недавно возникшей проблеме индийского национализма. Правительство лейбористов, поддерживаемое Болдуином, склонялось в сторону уступок; Черчилль, гневно выступив против умиротворения индийских националистов, покинул теневой консервативный кабинет. Произошла трагическая ошибка в суждениях, причем не только относительно Индии, но, возможно, и в оценке влияния подобной политики на ход мировой истории. В 30-х годах Черчилль находился в политической изоляции, поэтому большинство консерваторов не прислушалось к его предупреждениям об опасности умиротворения Г итлера. Конец 1930-х годов ассоциировался с именем Чемберлена, а не Черчилля. Чемберлен занялся экономическими проблемами с присущей ему энергией, которую он уже успел проявить находясь на посту министра здравоохранения в 1920-х годах. Тем не менее, правительство весьма осторожно придерживалось политического курса, не отличавшегося впечатляющими внешними проявлениями и, возможно, менее эффективного, чем политика Рузвельта в Америке. Чемберлен стремился к созданию условий для оживления британской промышленности. Однако восстановление производства не являлось единственной целью осуществляемого правительством экономического планирования. Не меньшее внимание уделялось деятельности британского народа, тем, кто продолжая работать, по мере сил способствовал постепенному возрождению Великобритании. Уже в сентябре 1931 года Великобритания отказалась от золотого стандарта и девальвировала на четверть национальную валюту с целью обеспечения большей 171 конкурентоспособности британских экспортных товаров. Вслед за Соединенными Штатами она ввела протекционистский тариф, чтобы препятствовать проникновению на внутренний рынок импортной продукции. На имперской экономической конференции, состоявшейся в Оттаве в июле-августе 1932 года, была достигнута договоренность о взаимной ограничительной квоте на тарифы, установленные в странах Британского содружества наций, с целью стимуляции торговли в пределах империи. Установленный в тот период валютный контроль действовал без каких-либо изменений до 1939 года (в дальнейшем он был упразднен). Дешевый кредит способствовал развитию экономики в метрополии, в первую очередь, коммерческого жилищного строительства. Система прямых правительственных субсидий и предоставление рыночных льгот принесли немалую пользу британским фермерам. Правительство стремилось сделать более рациональной и единообразной систему льгот для безработных. Это мероприятие, преследовавшее благие намерения, вылилось, однако, в т.н. «проверки семейного бюджета», проводившиеся с целью выяснения, обладает ли семья достаточными для удовлетворения собственных потребностей средствами, даже если кто-либо из ее членов не имеет работы. Иными словами, полезное начинание превратилось в символ бессердечного бюрократического подхода, заменившего собой гибкую политику. Последствия вызванного подобной практикой унижения ощущались потом в течение нескольких десятилетий. Существование классовых различий становилось более приемлемым, с точки зрения простого человека, либо в период всеобщего процветания, либо во время войны, когда представителям высших и низших слоев общества в равной степени приходилось переживать лишения и подвергаться опасности на полях сражений. Разрыв между богатыми и бедными, между работавшими и безработными, характерный для 1930-х годов и неуклонно увеличивавшийся в тот период, стал причиной горьких воспоминаний о времени правления консерваторов, избавиться от которых не удалось даже с помощью личной популярности Уинстона Черчилля, завоеванной им в 1945 году. Принц Уэльский, проявляя широко разрекламированную заботу об оказавшихся в бедственном положении безработных, пытался хотя бы ненамного сблизить края пропасти. В этой связи некоторые наиболее озлобленные представители рабочего класса восприняли разразившийся в ноябре-декабре 1936 года политический кри-зис, когда Эдуард VIII был вынужден выбирать: отказаться либо от престола, либо от обещания жениться на разведенной миссис Симпсон, как маневр, преследующий цель свергнуть сочувствующего им короля. Тем не менее, безработица начиная с середины 1930-х годов медленно пошла на убыль. Показатели ее, так и не достигнув пикового уровня аналогичных показателей в Г ермании и Америке в 1932-1933 годах, неук-лонно снижались в период с 1933 по 1937 годы, соответственно, с немногим более 3 млн человек до 1,7 млн. Даже начавшееся затем перевооружение не смогло заставить эту цифру опуститься ниже 1 млн, поскольку наиболее высоким уровнем безработицы отличались области, находившиеся в состоянии длительного упадка. Показатель безработицы колебался от 26 % в Северной Ирландии и 24 % в Уэльсе, до 6 % в Мидлэндсе (Мидлэндс (англ. Midlands) — общее название графств, находящихся в центральной части Англии.). Акции, подобные финансированию завершения строительства лайнера «Квин Мэри» на верфях Клайда, а также другие ме-роприятия, направленные на расширение сфер общественной занятости, не могли решить проблему безработицы, имевшую в этих регионах слишком глубокие корни. Это оказывало на общественное развитие 1930-х годов гораздо большее воздействие, чем тот факт, что общий показатель произведенный продукции в 1934 году превзошел аналогичный показатель 1929 года. Одно из серьезных последствий депрессии заключалось в том, что демократическим режимам пришлось сосредоточить заботу на внутренних проблемах. Чемберлен относился к перевооружению армии как к напрасной трате государственных ресурсов. Процесс оздоровления носил постепенный характер, сопровождаясь медленным повышением показателей жизненного уровня работающей части населения. Война несла в себе угрозу дальнейше Уровень безработицы (в % от всего трудоспособного населения) Великобритания Г ермания США 1923 8,1 9,6 2,4 1930 11,2 15,3 8,7 1931 15,1 23,3 15,9 1932 15,6 30,1 23,6 1933 14,1 26,3 24,9 1934 11,9 14,9 21,7 1935 11,0 11,6 20,1 1936 9,4 8,3 16,9 1937 7,8 4,6 14,3 1938 9,3 2,1 19,0 772 му его подъему, чего добивались правительства для граждан своих стран. Однако именно благодаря потребностям военного времени Великобритании и Соединенным Штатам удалось «излечиться» от недуга безработицы. Социальные последствия депрессии, отчаяние безработных, невозможность в достаточной степени обеспечить неимущих и больных, миллионы страдающих от недоедания детей, нездоровые условия жизни в городских трущобах и многие другие невзгоды 1930-х годов заставили широкие массы жителей Европейского континента обратиться к поиску новых путей решения проблем, стоявших перед обществом. Поскольку сталинской России, как казалось, удалось найти способ устранения свойственной капитализму цикличности хозяйственной деятельности, коммунизм сделался весьма привлекательным для миллионов людей, причем не только по материалистическим причинам, но и в плане идейных соображений. Коммунисты сражались с фашизмом, а их заявления о стремлении обеспечить лучшую и более полноценную жизнь неимущим звучали безупречно с этической точки зрения. Реалии сталинской тирании оставались для многих неизвестны, их не замечали или находили им приемлемые объяснения. Муссолини и Г итлер в глазах не меньшего числа людей также выглядели настоящими спасителями, способными восстановить дух национального единства, сформировать правительства, защищающие интересы населения, и гарантировать работу всем членам общества. Они имели немало поклонников за пределами Италии и Германии, в том числе даже в Великобритании. Глубокий раскол и беспорядки во Франции дискредитировали парламентское правление и в этой европейской стране. В Великобритании правительство лейбористов с позором рухнуло, хотя самому парламенту удалось пережить кризис. Гуманный и демократический социализм повсеместно превратился в главную жертву. Столь отчаянное положение, в котором к тому же оказались миллионы людей, требовало не компромиссов, а радикальных средств. Левые сражались с правыми не только на политической арене, но и на поле битвы, как это происходило в Испании. Тем не менее, в Европе оставалось по крайней мере одно государство, где демократии и социальному прогрессу ничего не угрожало и которое не пошло по пути, пройденному большинством стран континента. Депрессия не обошла стороной Швецию, однако здесь экономический спад способствовал установлению демократической формы правления, определявшей социальную и экономическую политику страны в течение почти шести десятилетий. До 1932 года социалистическая партия с одной стороны и либералы с консерваторами — с другой оставались примерно в одинаковой степени расколотыми, из-за чего коалиционным правитель-ствам часто приходилось довольствоваться парламентским меньшинством. Подобная слабость, тем не менее, никак не отразилась на экономическом развитии Швеции, резко ускорившемся во второй половине 1920-х годов. Эта преимущественно аграрная в недавнем прошлом страна производила теперь сталь, шарикоподшипники и другие виды современной продукции, например, телефоны, пользующиеся широким спросом на мировом рынке наряду с традиционными товарами шведского экспорта, такими, как древесная масса и спички. Тем не менее, в 1930-х годах сельское хозяйство продолжало Играть важную роль В ЭТОМ обширном северном регионе Европы с весьма малочисленным населением. Воздействие депрессии в ее пиковый период в 1932-1933 годах носило поистине катастрофический характер. Одна треть работоспособного населения потеряла работу; многие фермеры, не имея возможности погасить кредит, были вынуждены продавать свои хозяйства. Однако по сравнению с остальными европейскими государствами Швеции удалось довольно быстро оправиться после кризиса, к тому же оставаясь политически сильной и стабильной. За это в первую очередь следует отдать должное возглавляемой Пером Альбином Ханссоном коалиционной администрации, состоявшей из представителей Крестьянской партии и социал-демократов. Родившийся в 1885 году Ханссон был вынужден заниматься самообразованием, оставив школу, когда ему исполнилось двенадцать лет. В возрасте восемнадцати лет он основал Социал-демократическое молодежное движение. Заняв кресло премьер-министра в 1932 году и оставаясь на этом посту до самой кончины, последовавшей в 1946 году, Ханссон зарекомендовал себя выдающимся мастером парламентской тактики и талантливым национальным лидером. В рамках заключенного с Крестьянской партией соглашения предполагалось отказаться от принципа свободной торговли с условием гарантированного минимума закупочных цен на сельскохозяйственную продукцию и других мер поддержки. Для потерявших места индустриальных рабочих предусматривалась выплата пособий наряду со стимуляцией промышленного производства. В течение первых трех лет нахождения у власти администрация обнародовала не-сколько законопроектов, способствующих активному вмешательству государства в экономику, регулирующих продолжительность рабочего дня наемных сельскохозяйственных работников, гарантирующих оплачиваемые отпуска и страховые пособия по безработице. Все эти мероприятия проводились под простым лозунгом сделать Швецию «домом для всех, кто в ней живет» и достичь таким образом социальной гармонии. 174 К 1939 году в Швеции покончили с проблемой безработицы и занялись разработкой планов строительства государства всеобщего благополучия. Социал-демократы, одержав победу на выборах в 1936 году, превратились в доминирующую силу на политической арене страны. Война на некоторое время помешала дальнейшему повышению социального благосостояния, но в период с 1946 по 1956 годы в стране прошли новые преобразования, такие, как установление высоких пенсий по старости и пособий на детей, страхование здоровья, а также реформа системы образования. Г раждане Швеции находились под опекой государства «от колыбели до могилы», независимо от состояния их здоровья. Элемент социализма, присутствовавший в правительственной политике, заключался в высоком налогообложении имущих слоев населения, с целью поддержания всеобщего благосостояния, и перераспределении доходов вместо попыток осуществления национализации частных промышленных предприятий. Утопия, похоже, стала соответствовать действительности. Швеция и ее народ процветали. Шведские научные исследования, технология и дизайн не имели себе равных. После кончины Ханссона правительство с 1946 по 1969 годы возглавлял Тарге Эрландер. Социал-демократы занимали доминирующее положение с 1932 по 1992 год за исключением одного шестилетнего периода. Швеция стала олицетворением определенного и вызывающего наибольшее восхищение стиля жизни в общественном, политическом и культурном планах. Подчеркнутое внимание к природе, а также к индивидуальному выбору и свободе распространились и на сферу сексуальной свободы задолго до того, как это случилось в остальных европейских странах. Швеции принадлежит первенство во многих областях социальных реформ. Уровень жизни шведов, наряду с гражданами Швейцарии, Норвегии, Финляндии, Г ермании и Люксембурга, традиционно оставался одним из самых высоких в Европе. Шведское общество всегда отличалось равноправием и нерушимым демократизмом, хотя в начале 1990-х годов в его жизни произошли некоторые изменения. С именем Франклина Делано Рузвельта связывали надежды те, кто в 1930-е годы сохранил убеждение, что демократия и либерализм являются большим благом для пораженного многими недугами общества, чем установление тоталитарного режима. Новый курс Рузвельта стал ответом для тех, кто в условиях кризиса отчаялся отыскать способ сохранить свободу, возродив при этом экономику. В декабре 1933 года Кейнс написал, что Рузвельт сделался «опекуном всех, кто стремился исправить пороки современного общества, в какой бы стране ни проживали эти люди. Если Вы (Рузвельт) потерпите неудачу, это нанесет тяжелый урон делу рациональных перемен во всем мире и позволит одержать верх ортодок-сальным или революционным устремлениям». Современные историки со всей очевидностью отмечают недостатки Нового курса. Безработица устойчиво держалась на высоком уровне. Сократившись с 13 млн человек в 1933 году до менее 8 млн в 1937, количество безработных вновь возросло до 9,5 млн в 1939. Администрации Рузвельта удалось справиться с упадком и найти должное применение человеческим ресурсам практически лишь после того, как в Соединенных Штатах заработала оборонная промышленность. Тем не менее, деятельность президента и его администрации с помощью блестяще организованной пропаганды способствовала появлению у американцев новых надежд и являла собой пример лидерства, не подрывавшего принципов демократии. Иными словами, чисто психологический эффект Нового курса разительно отличался от конкретных успехов, достигнутых в результате принятия множества разнообразных законов, деятельности специальных агентств и претворения в жизнь проектов, разработанных в рамках этой программы. В условиях депрессии Рузвельту представилась возможность взять в свои руки политическую власть и удерживать ее более десяти лет до самой кончины, последовавшей в 1945 году. Однако, прежде чем достичь вершин власти, ему пришлось разрушить политический авторитет своего предшественника в Белом доме — Герберта Гувера, приступившего к исполнению президентских обязанностей в 1929 году в обстановке полного доверия. Неудачная политика, проводимая им с целью сдержать неуклонный рост безработицы, подорвала его репутацию. Гувер не обладал четким представлением о роли государства. Он являлся сторонником ограничения полномочий федеральных властей, которые, по его неоднократным заявлениям, препятствовали развитию частной инициативы. Придерживаясь консервативных убеждений, он в то же время стремился внедрить новые методы стимулирования деловой активности. Тем не менее, его неспособность остановить стремительное падение страны в пропасть депрессии стала причиной дискредитации не только его лично, но и всей концепции минимального вмешательства государства. Однако Г увер прилагал немалые усилия, направленные на ограничения негативных последствий спада. Он призывал предпринимателей не свертывать деятельность и сохранить рабочие места, обращался к банкам с предложениями о расширении кредитов. Но несмотря на подобные призы-вы, политика федеральных властей носила весьма ограниченный характер, хотя и проводилась в правильном направлении. Американцам советовали помогать самим 175 себе путем сознательного добровольного сотрудничества общественных слоев с различными интересами. Процветание «просто лежало за утлом». После того, как надежды на добровольное участие не оправдались, Гувер предпринял более энергичные шаги с целью оказания влияния на экономику. В октябре 1931 года он убедил банкиров в необходимости со-здания Национальной кредитной корпорации; крепким банкам вменялось в обязанность оказывать помощь более слабым и терпящим банкротство. Однако банки продолжали закрываться тысячами. Доверие в сфере дело-вых отношений восстановить не удалось. В 1931 году Гувер сумел на некоторое время остановить дальнейшее развитие мирового финансового хаоса, обратившись с запоздалым призывом объявить годичный мораторий на погашение долгов союзников Соединенным Штатам; выплата германских репараций тоже практически прекратилась в этот период. Вопреки собственным традициям Гувер образовал в 1932 году Финансовую корпорацию восстановления, наделив ее полномочиями по кредитованию банков и финансовых учреждений. Летом того же года он одобрил законопроект Конгресса о предоставлении отдельным штатам федеральных займов, направленных на выплату пособий по безработице и организацию общественных работ. Вопреки опасениям президента, превышение суммы государственных расходов над доходами не повлекло за собой краха федерального бюджета. Однако средства, направленные благодаря этому решению на оздоровление экономики, оказались, по существу, заблокированными по причине жесткой кредитной политики банков, находившихся, как это ни парадоксально, под лучшим контролем и получавших финансовую поддержку. В конечном результате в период с 1929 по 1934 год денежные ассигнования в Америке сократились почти втрое, что неизбежно повлекло за собой усугубление депрессии и дальнейший рост безработицы. Не обладая системой основополагающих навыков управления всем комплексом экономики, Рузвельт в период избирательной кампании критиковал президента Г увера по поводу его несбалансированных бюджетов, обещая в качестве одного из средств преодоления депрессии сокращение федеральных расходов на одну четверть. Зажигательная речь, которую Рузвельт произнес во время церемонии инаугурации, состоявшейся 4 марта 1933 года, открывает другую, психологическую сто-рону комплекса его идей, нашедших воплощение в долгожданной программе «нового курса». Президент советовал гражданам не поддаваться необоснованным опасениям, обрушился на «непорядочных денежных менял» и со свойственной ему энергией обещал приступить к конкретным действиям: «...наша величайшая задача первостепенной важности заключается в том, чтобы заставить людей работать». Он собирался осуществить на практике то, что годом раньше сам называл «дерзким настойчивым экспериментированием». Если какое-либо из средств не сработает, заявлял он, скажите об этом откровенно и попробуйте какое-либо другое, но «прежде всего, делайте что-нибудь. Миллионы нуждающихся не станут бесконечно долго оставаться в роли молчаливых сторонних наблюдателей, в то время как средства для удовлетворения их потребностей находятся совсем близко». Рузвельт разговаривал с простыми людьми, и они наконец убеждались в том, что новый президент не собирается отступать перед казавшимся безудержным натиском экономических сил, перед неумолимыми законами развития цикла деловой активности. Рузвельт умел внушить доверие, отличался привлекательностью и откровенностью. Он всегда казался необычной личностью. Переболев в 1921 году полиомиелитом, он не мог самостоятельно передвигаться. Теперь, заняв президентское кресло, он стал олицетворением способности человека преодолевать обрушившиеся на него невзгоды. Одним из последствий его серьезного недуга, по всей видимости, являлось придание им черт обыденности в политике, обаяние в глазах народных масс, впоследствии сослужившие ему огромную службу. Любимый ребенок в семье состоятельных американцев, получивший обра-зование в лучших частных школах, а затем окончивший Г арвардский университет, Рузвельт носил весьма знаменитую в стране фамилию, во многом стараясь брать пример со знаменитого родственника Теодора (Теодор Рузвельт в 1901-1909 годах был президентом США). Начало политической карьеры Рузвельта ознаменовалось быстрым переходом с поста сенатора от штата Нью-Йорк на одну из небольших должностей в департаменте военно-морских дел при администрации Вильсона. Затем, будучи уже больным полиомиелитом, он занял пост губернатора штата Нью-Йорк. В 1920-х годах республиканцы крепко держали власть в своих руках, однако в условиях начавшейся депрессии демократам тоже предоставился шанс попытать удачу. В 1932 году Рузвельт добился выставления собственной кандидатуры на пост президента. Возможность действовать приносила Рузвельту огромную радость. В течение первых ста дней нахождения у власти он проявлял одну инициативу за другой, поддерживаемый в своих начинаниях целым сонмом ученых и политиков, выполнявших роль мыслительного центра или мозгового треста, как их тогда называли. Один из его помощников, хорошо знавший Рузвельта, сравнивает его память с липучкой для мух. Новый курс включал в себя огромное количество разнообразных 176 мероприятий. Вашингтон превратился в центр и источник новых федеральных полномочий. Руководство претворением программы в жизнь осуществлялось довольно обширным и неуклюжим бюрократическим аппаратом. Всеобщая жажда деятельности, наконец, получила, удовлетворение. Обычную жажду удалось утолить с помощью Поправки 21, принятой в феврале 1933 года и в декабре ратифицированной штатами. Этот акт ознаменовал собой конец периода запрета, имеется в виду принятая в 1920 году Поправка 18 к конституции США, запрещавшая производство и продажу алкогольных напитков. Принятие чрезвычайных законов в области банковского дела способствовало восстановлению доверия к банкам. Начиная с июня 1933 года сохранность денег вкладчиков гарантировалась федеральным страхованием вкладов. В мае 1933 года был принят Закон о регулировании сельского хозяйства, преследовавший цель поднять цены на сельскохозяйственную продукцию за счет выплат федеральных субсидий фермерам, сокращавшим ее производство; федеральные власти осуществляли также контроль за заключением торговых соглашений. В соответствии с Законом о возрождении национальной промышленности, вступившим в силу в июне 1933 года, с целью разработки сводов правил, регулирующих производство, цены и конкуренцию, создавались корпора-тивные комитеты, состоящие из представителей общественности, а также администрации и работников предприятий. В интересах оказания помощи трудящимся устанавливались максимальная продолжительность рабочего дня и минимальный размер заработной платы, а также предоставлялось право объединиться в профессиональные союзы, что по крайней мере послужило мощным стимулом развития профсоюзного движения среди неквалифицированных рабочих. Основанием для принятия Закона о возрождении национальной промышленности послужила вера в возможность осуществления широкого государственного планирования. Однако вышеупомянутые правила определялись под влиянием пред-ставителей крупного бизнеса, поскольку контроль со стороны правительства осуществлялся в весьма ограниченном масштабе. К числу наиболее знаменитых мер раннего периода нахождения у власти президента Рузвельта принадлежит создание в мае 1933 года Администрации долины Теннесси, в результате чего прямое правительственное правление осуществлялось на территории обширного прозябавшего ранее в нищете региона, где находилась гидроэлектростанция и несколько фабрик по производству удобрений. Администрация оказывала содействие ведению сельского хозяйства на научной основе, боролась с угрозой наводнений и внедряла в жизнь различные социальные программы, направленные на оказание помощи неимущим. Другим важным актом, принятым в рамках Закона о возрождении национальной промышленности, стало создание Администрации общественных работ вместе с собственным фондом в размере 3,3 млрд долл. Задача этой организации, возглавляемой мини-стром внутренних дел Г арольдом Айксом, заключалась в проведении строительных работ, осуществляемых в интересах общества. В течение первого года своей деятельности она обеспечила занятость 1 млн человек. Однако Айкс отличался осторожностью в действиях, чего нельзя было сказать о бывшем социальном работнике Г арри Хопкинсе, занимавшимся проведением мероприятий, направленных на быстрое восстановление морального духа безработных. Администрация гражданских работ, во главе которой находился неутомимый Хопкинс, сумела помочь 4 млн человек найти применение собственным способностям в сфере общественных работ, израсходовав в 1933-1934 годах 2000 млн долл., после чего Рузвельт, ввиду чрезмерных, на его взгляд, затрат принял решение о ее роспуске. Его собственная программа, разработанная в 1933 году, получила название Гражданского корпуса сохранения. Она предоставляла проживавшим в городах молодым безработным американцам возможность трудиться в расположенных в сельской местности лагерях армейского типа. Более тысячи 177 таких лагерей приняли 300 000 молодых людей, занимавшихся посадкой деревьев и сельскохозяйственными работами. Другие мероприятия в рамках программы Нового курса осуществлялись с целью государственного контроля и регулирования деятельности фондовой бир-жи и финансовых операций. Плод коллективного труда, «новый курс» претворялся в жизнь отнюдь не ради насаждения социализма. С его помощью Рузвельт пытался заставить капитализм работать лучше, в полной мере использовать власть представительной демократии для обеспечения социальной справедливости для всех граждан. Несмотря на меры, принимаемые в контексте программы «нового курса», показатели уровня безработицы в Соединенных Штатах, к немалому разочарованию, свидетельствовали лишь о постепенном улучшении положения. В настоящее время причины этого нетрудно оп-ределить. В 1933 и 1934 годах ни Конгресс, ни президент не были готовы примириться с существованием внушительного дефицита. Расходы, осуществляемые в соответствии с программой «нового курса», пытались сбалансировать за счет сокращения размера пенсий ветеранам, пособий по безработице и увольнения государственных служащих. Иными словами, правая рука не ведала, что творит левая, а дефицит федерального бюджета в 1933-1934 годах увеличился ненамного. Федеральное правительство сыграло поистине огромную роль, и Рузвельт с неподдельным вниманием относился к нуждам неимущих. Однако, в конечном счете, конкретные результаты, если их сопоставить с обширным характером стоявшей перед обществом проблемы, оказались недостаточными для «излечения» недуга безработицы. В 1935 году в деле осуществления программы Нового курса наметились серьезные трудности. В то время как позиции сторонников реформ существенно укрепились в результате состоявшихся в 1934 году выборов в Конгресс, Верховный суд продолжал придерживаться консервативных взглядов на гарантированные конституцией права. В мае 1935 года Верховный суд постановил считать лишенным юридической силы Закон о возрождении национальной промышленности как противо-речащий конституции акт передачи полномочий, направленный на установление контроля над деловой активностью. Администрация Рузвельта, сознавая необходимость внесения изменений в программу «нового курса», не стала предпринимать попыток восстановления действенности каких-либо частей Закона о возрождении национальной промышленности. Попытка сотрудничества с представителями деловых кругов не принесла ожидаемых результатов. Новые законодательные акты, принятые в 1935-1936 годах, преследовали целью реформирование деловой практики и устранение концентрации власти в сфере бизнеса. К числу других важных мероприятий принадлежит решение о создании множества новых рабочих мест — «трудовая помощь», — осуществлять которое предполагалось путем создания Администрации рас ширения работ под руководством Гарри Хопкинса и с предоставлением ей немалых средств — в среднем 1,47 млрд долл. на календарный год (1936-1940 годы). 178 Кроме организации общественных работ, Хопкинс приступил к разработке программ для безработных деятелей искусства и литературы. Последние занялись сбором информации и написанием различных руководств. В этот период многие неожиданно обнаружили у себя склонность к литературным упражнениям. Всего было разработано около полутора миллионов программ, в осуществлении которых в разное время приняли участие в общей сложности 8,5 млн человек. Однако несмотря на все предпринятые усилия, в процессе их выполнения удалось задействовать всего одну треть от общего количества безработных. Одной из наиболее значимых реформ, проведенных в период осуществления Нового курса, стало несколько запоздалое по сравнению с другими западными государствами внедрение в практику мер социального обеспечения, таких, как, например, пенсия по старости. Издание в августе 1935 г. Закона о социальном обеспечении, принятого во многом благодаря стараниям Фрэнсис Перкинс (американский социальный работник, первая женщина, занимавшая должность министра труда), гарантировало, наряду с федеральными пенсиями по старости, страхование на случай безработицы и оказание помощи гражданам, находящимся в наименее привилеги-рованном положении. Несмотря на то, что действие этого закона не распространялось на представителей многих неимущих слоев американского общества, он ознаменовал собой начало грядущих перемен в этой области. Увеличение числа профессиональных союзов и признание их прав Национальным законом о трудовых отношениях («акт Вагнера») способствовало дальнейшему ограничению власти предпринимателей. В целом осуществление программы «нового курса» привело к перерас-пределению власти в обществе, значительно увеличив полномочия федерального правительства. В ноябре 1936 года Рузвельт был переизбран на второй срок, одержав еще более убедительную, чем в 1932 году, победу и получив 61 % голосов. Он сделался олицетворением перемен, осуществлявшихся нереволюционным путем, что соответствовало интересам большинства избирателей. Вскоре после выборов Рузвельта постигла крупнейшая за весь период его политической карьеры неудача, когда он предпринял попытку изменить состав Верховного суда, угрожавшего законодательным актам, изданным в рамках программы Нового курса. Президент обратился к Конгрессу с предложением принять постановление о возможности увеличения числа членов Верховного суда путем назначения президентом нового судьи в случае, если кто-либо из старых судей не пожелает уйти в отставку по достижении возраста семидесяти лет. Однако Конгресс отказался вступать в противоречие с Верховным судом по такому вопросу. Тем не менее жалобы Рузвельта на неспособность Верховного суда разобраться в потребностях общества, похоже, в конце концов, заставили кое-кого пересмотреть собственные взгляды; в период после 1936 года Верховный суд уже не являлся оплотом консерваторов, препятствующим принятию законов в соответствии с программой «нового курса». Ставленники Рузвельта постепенно укрепились в суде, занимая места уходивших в отставку судей. То, что программа «нового курса» не стала осуществляться в еще более широких масштабах, связано не столько с нападками ее противников, сколько с действиями самой администрации. Будучи не в силах отказаться от политики «платежеспособных денег», Рузвельт оставался сторонником расходования средств в строго контролируемых пределах. В 1937 году спад сменился медленным подъемом, однако, даже в 1940 году 15 % трудоспособного населения не имели работы. Тем не менее, Америка в 1940 году сильно отличалась от той, когда Рузвельт впервые вступил в Белый дом. Его смелые действия, вера в демократию, желание помочь простым людям, обездоленным и неимущим, не только заставили отчаяние уступить место надежде, но и существенным образом изменили само американское общество, а также существующую в нем систему взглядов.
<< | >>
Источник: Гренвилл Дж.. История XX века. Люди. События. Факты. 1999

Еще по теме ГЛАВА 19 «ВЕЛИКАЯ ДЕПРЕССИЯ» 1929-1939:

  1. Великие государи
  2. Примечания К стр. 12
  3. ГЛАВА 17 ВЕЛИКОБРИТАНИЯ, ФРАНЦИЯ И СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ: ОТ ВОЙНЫ К МИРУ
  4. ГЛАВА 19 «ВЕЛИКАЯ ДЕПРЕССИЯ» 1929-1939
  5. ГЛАВА 76 ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ В ЮЖНОЙ АФРИКЕ