<<
>>

. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ПЕРВОБЫТНЫХ РЕЛИГИОЗНЫХ ВЕРОВАНИЙ

14'
211

Реакционные буржуазные ученые немало занимаются извращением истории первобытной религии.

Их цель — во что бы то ни стало доказать изначальноеп* религии в человеческом обществе, доказать, что религиозность — основное отличие чело­века от животного и что всякая религия, в том числе и первобыт­ная, играет благотворную роль в развитии человечества. В этом от­ношении показательны сочинения известного зарубежного этно­графа, католического патера В. Шмидта. В своей многотомной работе «Происхождение идеи бога» он утверждал, что религия нзиачальна и что древнейшей формой религии было единобожие (монотеизм). Вера в единого бога возникла, по словам Шмидта,

у первобытных дикарей в результате «божественного откровения». Шмидт далеко не одинок в своих утверждениях.

Правительства многих империалистических государств в своей колониальной политике широко используют, всячески поддерживают и укрепляют распространенные среди части населе­ния колоний или некоторых бывших колоний первобытные суеверия и дикие колдовские обряды. Такая практика колониа­листов и неоколониалистов находит теоретическую поддержку в произведениях ряда буржуазных этнографов и антропологов; Так, например, представитель функциональной школы в этногра­фии английский ученый Р. Ферс в своей книге, посвященной хозяйству маори (Новая Зеландия), писал, что, принимая во вни­мание существенную роль магии в примитивном производстве, ее организующее влияние, значение, которое она имеет в деле кон­центрации внимания туземца на его работе, сообщая ему сознание ответственности, понимаешь, что нельзя легкомысленно и невеже­ственно ее ломать; немногие европейцы знают, в какой сильной степени производство и благосостояние туземцев зависят от полного сохранения всей их магической системы.

Советским исследователям, занимающимся изучением перво­бытных религиозных верований, приходится неустанно бороться против подобных утверждений.

Условия возникновения первобытных религиозных верований и характерные для последних черты освещены в трудах К. Маркса, Ф. Энгельса и В. И. Ленина. Основоположники марксизма-ленинизма указывают, что первобытная религия является фантастическим отражением в головах людей господ­ствующих над ними сил природы. Если в классовом обществе религия порождена бессилием эксплуатируемых классов в борьбе с эксплуататорами, то первобытная религия порождена бессилием дикаря в борьбе с природой. Первобытная религия, не являясь орудием эксплуатации в руках господствующего класса (классы в первобытном обществе отсутствуют), вредна, не способствует, а препятствует борьбе человека с природой. Классическое определение К. Маркса «Религия есть опиум народа»[41] приме­нимо и к первобытной религии.

Религия в человеческой истории неизначальна. Если труд, изготовление орудий отмечают собой появление человеческого общества, то к религии это ни в коей мере не относится. Возникно­вению первобытных религиозных верований предшествовал весьма длительный безрелигиозный (или дорелигиозный) период, совпадающий с самыми начальными периодами истории перво­бытнообщинного строя, археологически — с олдувайской эпохой, древним ашелем и значительной частью среднего и позднего ашеля. В то время как история человечества имеет продолжитель- иость свыше 2 млн 600 тыс. лет, первые религиозные верования, судя по современным археологическим данным, начали заро­ждаться у первобытных людей менее 400 тыс. лет назад.

Безрелигиозный период нельзя трактовать как эпоху господства материалистического мировоззрения. Дело заключается совсем в другом. На самых начальных этапах истории первобытного общества уровень развития производительных сил был столь низок, что интересы людей не выходили за пределы непосредствен­ного труда по добыванию пищи, по обеспечиванию своего суще­ствования в данный момент.

Бессильный перед окружающей при­родой, человек еще не сознавал своего бессилия. Какой-либо отлет сознания от действительности был невозможен. Сознание было непосредственно связано с трудом, непосредственно вплетено в практику и не могло создавать религиозных абстракций. Отсут­ствовал важнейший элемент всякой религии — вера в сверхъ­естественное, наделение ложнымй свойствами окружающих пред­метов и явлений природы.

Безрелигиозный период был, таким образом, обусловлен исклю­чительной примитивностью общественного бытия древнейших людей. Бессилие дикаря в борьбе с природой, хотя и имело место уже в олдувайскую эпоху, свыше 2 млн лет назад, не породило в те же времена фантастических религиозных представлений. По­следние сложились у древнейших людей не сразу. Вещи и явления природы не сразу стали раздваиваться в их сознании: неудачи в борьбе с окружающей природой создали в конечном счете фанта­стические, извращенные представления о них. Но это было самым начальным этапом развития человеческого сознания. Сперва воз­никло сознание, человек вступил в борьбу с природой. И лишь на определенном этапе развития практической деятельности произош­ло ее раздвоение на деятельность, реально направленную к дости­жению желаемого результата, и на деятельность, направленную к достижению этого результата лишь символически, деятельность ненужную, бесполезную и в конечном счете вредную [Францев, 1959; Токарев, 1965; Семенов, 1966].

Олдувайская эпоха и древний ашель не имеют каких-либо свидетельств даже зарождающихся религиозных верований. Правда, тут налицо негативные доказательства, которые всегда уязвимы. И действительно, 20 и более лет тому назад археологи­ческая наука для дошелльской и шелльской эпох и для начала ашельской эпохи (они соответствуют олдуваю и древнему ашелю современных археологических периодизаций) располагала лишь аллювиальными, переотложенными местонахождениями каменных орудий. Ни остатков очагов, ни каких-либо культовых сооружений там не могло сохраниться, даже если бы они и существовали.

В наши же дни положение коренным образом изменилось. Открыто и раскопано (см. выше, с. 57) значительное количество стоянок олдувайской и древнеашельской эпох, в которых культурный слой сохранился непотревоженным, «запечатанным». Несомненно, в та-

ких стоянках уцелели бы остатки погребений и свидетельства культовых обрядов, если бы они тогда существовали. Таким обра­зом, отсутствие свидетельств зарождавшихся религиозных верова­ний для олдувайской и древнеашельской эпох является достаточно твердо установленным фактом и не может быть объяснено характе­ром источников, которыми располагает современная археология палеолита.

Первобытные религиозные верования и обряды начали заро­ждаться в мустьерскую эпоху, а быть может, и несколько раньше — в позднем ашеле. Свидетельством их являются в первую очередь мустьерские погребения. Они раскопаны и изучены в довольно большом количестве. Погребения неандертальцев из Киик-Кобы в Крыму и Тешик-Таша в Узбекистане были описаны выше (с. 139—140, 152—154). Широкой известностью пользуются также неандертальские погребения из пещер Спи в Бельгии, Ла Ферраси, Ле Мустье и Ла Шапель-о-Сен во Франции (по послед­ней получила название неандертальская группа Шапель), Мугарет-эт-Табун и Мугарет-эс-Схул на Ближнем Востоке.

Мустьерские погребения раскапывались в разное время, людьми разной научной квалификации, порой — далекими от серь­езной науки дилетантами, использовавшими археологические раскопки для наживы и саморекламы. В результате вопрос о мустьерских погребениях Западной Европы долгие годы был очень запутан. Важный критический анализ описаний и отчетов о раскопках был проделан С. Н. Замятниным и значительно прояснил проблему [Замятнин, 1961а; см. также: Окладников, 1952].

Все мустьерские погребения располагаются в пещерах, служив­ших местом обитания; могильники, находящиеся за пределами поселений, неизвестны. Углубления, в которых лежат скелеты, небольшие, нечетко очерченные, но бесспорно вырытые или выдолбленные людьми специально для того, чтобы поместить туда покойника.

Мертвец помещался в таком углублении в позе спя­щего — на боку, со слегка подогнутыми коленями — и сверху прикрывался землей и камнями; именно благодаря этому трупы не были растащены хищниками. Скорченные скелеты с коленями, подогнутыми к самому подбородку, еще отсутствовали. Вместе с некоторыми погребенными найдены куски красной краски. Но неясно, были ли они специально положены в могилу или явля­лись обычным составным элементом мустьерского культурного сЛоя, в котором располагается погребение. Это же следует сказать о находках в отдельных погребениях кремневых орудий и костей животных. Быть может, они представляли собой погребальные приношения, намеренно положенные вместе с мертвецом. Но не исключена возможность того (это особенно подчеркивает С. Н. Замятнин), что они проникли в могилу из залегающего выше или по соседству палеолитического культурного слоя. Окрашенные погребения, покрытые красной краской, еще отсут- отвовали. А. П. Окладников обращает внимание на то, что головы погребенных (там, где это можно было установить) обращены на восток или на запад. Погребения, ориентированные на юг или на север, неизвестны. Наконец, выдающийся интерес представляет факт, отмеченный в гроте Тешик-Таш: погребение неандертальца было окружено крупными рогами сибирского горного козла.

В мустьерскую эпоху погребальные обряды только начинали зарождаться и были гораздо проще, примитивнее, чем те, которые широко распространились в позднем палеолите, неолите и в эпоху бронзы. Материалы мустьерских погребений еще не говорят о появ­лении веры в загробную жизнь, веры в душу, ведущую отдельное от тела'существование (так называемые анимистические верова­ния, анимизм). Свидетельством подобных верований были бы скор­ченные и окрашенные погребения, погребальные приношения, специально положенные в могилу; все это появилось, при переходе к позднему палеолиту. Можно предполагать, что у неандертальцев лишь начала зарождаться вера в сверхъестественное — неотъем­лемый признак каждой религии. Вероятно, по представлениям людей той эпохи, связь человека с группой не рушилась и после смерти: труп члена коллектива по-прежнему был с ним связан — как живому члену коллектива его товарищи оказывают взаимо­помощь, так и по отношению к трупу они связаны определенными обязанностями, сводящимися в первую очередь к его погребению.

Некоторые археологические находки позволяют предполагать, что в мустьерскую эпоху (быть может, в конце ашеля) наряду с зачатками погребальной обрядности начали появляться слабые зачатки других первобытных религиозных верований — тотемизма и фетишизма. Свидетельством этого, возможно, является открытие в высокогорных мустьерских пещерах Драхенлох (Швейцария) и Петерсхёле (ФРГ) черепов пещерных медведей, помещенных в специальные ящики, сложенные из грубых плит камня [Ефи­менко, 1953; Muller-Karpe, 1966]. Основным объектом охоты у оби­тателей обеих пещер был пещерный медведь. От успеха охоты на него зависело их существование. Естественно предположить, что черепа пещерных медведей служили фетишами, объектами кол­довских действий, из которых впоследствии, в позднем палеолите, развились тотемистические религиозные верования и обряды. С колдовскими действиями, возможно, связаны и козлиные рога, размещенные вокруг неандертальского погребения в Тешик-Таше. Подобно тому как у обитателей Драхенлоха и Петерсхёле главным объектом охоты был пещерный медведь, все существование обита­телей Тешик-Таша зависело от успеха охоты на горных козлов. Рога последних могли быть объектом зарождающихся колдовских (магических) действий, переплетающихся здесь с зарождающимся культом мертвых.

Драхенлох и Петерсхёле раскапывались свыше 50 лет назад исследователями не особенно высокой квалификации. Опублико­ванные ими описания раскопок имели много неясностей. Все это

ставило под сомнение свидетельства зарождающегося медвежьего культа у неандертальцев. Но за последние полтора десятилетия получены новые, тщательно проверенные материалы, целиком подтверждающие даваемую здесь интерпретацию находок в высо­когорных альпийских пещерах. Е. Бонифе и Г. Лаплас в 60-х гг. во время раскопок пещеры Регурду на юго-западе Франции в мустьерском культурном слое открыли несколько сооружений из камней, в которых были погребены кости бурого медведя. В одном случае кости пяти-шести медведей были покрыты как бы облицовкой, опалубкой из камней; в • другом — кости медведя лежали в четырехугольной яме и были покрыты плитой камня около 2 м в поперечнике и весом 850 кг; в третьем — как бы грубой облицовкой из голышей камня покрыт череп медведя [Bonifay, 1965]. В свете материалов Регурду находки в Драхенлохе и Петерсхёле, а также в Тешик-Таше могут уверенно рассматри­ваться как свидетельства зарождения религиозных верований и обрядов охотничьей магии и тотемизма у неандертальцев.[42]

Таким образом, в процессе развития первобытного стада в нем начали возникать религиозные верования и обряды в виде пред­ставлений о сверхъестественном, фетишизма, погребального культа, простейших колдовских церемоний. Они не составляли основы всего миросозерцания первобытных людей, а были лишь пустоцветом, растущим на живом дереве плодотворного, истин­ного, могучего, всесильного, объективного, абсолютного челове­ческого познания.[43] Предпосылки возникновения этих ложных, фантастических представлений об окружающем кроются в бесси­лии первобытного человека перед природой, низком уровне экономического развития первобытных эпох. В результате у перво­бытных людей с практическими навыками и познаниями, с пра­вильными понятиями, выработанными в течение очень длительного времени в процессе трудовой практики, тесно переплетались разного рода фантастические представления, дикие и вредные обычаи и запреты.

При переходе к позднему палеолиту произошел существенный сдвиг в первобытных религиозных верованиях. Только начиная с позднего палеолита можно говорить о сложившейся первобытной религии, о появлении одной из важнейших и характернейших ее форм — анимизма; с последним были тесно связаны и переплета­лись тотемизм, магия и др.

Анимизм[44] — вера в душу, которую имеют человек и все окру­жающие животные, растения, неодушевленные предметы, вера в загробную жизнь души. О возникновении в позднем палеолите анимизма свидетельствуют позднепалеолитические погребения,, весьма отличающиеся от мустьерских. Появляются погребения в сильно скорченном положении, с коленями, подогнутыми почти до самого подбородка. Такого положения можно было достигнуть лишь обвязывая мертвеца ремнями или намеренно спеленывая его. Нередко покойника посыпали красной охрой. В погребениях находят каменные и костяные орудия и предметы вооружения, специально положенные в могилу, а также большое число бус и подвесок из кости. Некоторые погребения обставлены плитами и выкладками из костей — остатками погребальных сооружений. Появляются коллективные могильники и захоронения одних черепов.

Погребения в скорченном положении были описаны в сравни­тельно недавнем прошлом у ряда отсталых племен (андаманцы, папуасы, эскимосы и др.). Этот обряд во многих случаях был свя­зан с верой в загробную жизнь мертвеца и с желанием обезвре­дить его, лишить возможности вредить оставшимся в живых. Можно предполагать, что сходные верования возникали и у людей позднего палеолита. Находки в. погребениях положенных туда орудий, оружия и украшений также связаны с верой в загробную жизнь. Эти вещи, по представлениям людей, должны были служить покойному в загробном мире. С верой в загробную жизнь было, вероятно, связано и окрашивание трупа в красный цвет. Красная краска у многих отсталых племен недавнего прошлого символизи­ровала кровь или огонь.

Наряду с анимизмом в позднем палеолите возникла и распро­странилась другая форма религиозных верований, тесно с ним пе­реплетающаяся,— тотемизм (зачатки его отмечены в некоторых мустьерских пещерах). Пережитки тотемизма существовали до недавнего времени у очень многих племен земного шара; пожалуй, наиболее полно тотсмическис верования описаны у австралийцев и североамериканских индейцев.

На основании данных этнографии можно выделить следующие признаки тотемизма. Родовые группы носят имена животных, растений и в виде исключения — неодушевленных предметов. Животное или растение, именем которого род себя называет, признается родоначальником или родственником, т. е. тотемом данного рода, связанным с ним тесными, неразрывными узами.

С- тотемными животными и растениями связаны различные формы пищевых и охотничьих запретов. Иногда мясом тотема вовсе нельзя питаться. Чаще на тотема разрешается охотиться, но после охоты нужно в торжественной, культовой обстановке принести ему извинения за то, что его убили, поблагодарить за то, что он дал себя убить, и совершить очистительные обряды. Тушу убитого животного кладут на почетное место; животное гладят, называют старшим братом или старшей сестрой.

Тотемные животные почитаются. В их честь устраиваются празднества, сопровождающиеся магическими, колдовскими дей­ствиями, которые будто бы должны способствовать процветанию тотема, его быстрейшему размножению. На празднестве люди подражают своему тотему, маскируются в его шкуру, инсценируют охоту на него. Иногда выполняется обряд церемониального поедания тотема. Кости тотема, его лапы, хвост, голова, рога, зубы и т. п. считаются священными фетишами, наделенными сверхъестественными свойствами.

Тотемизм — форма религиозных верований, характерная для примитивных охотничье-собирательских племен. Возникновение его связано с возникновением родового строя. Тотемизм является первой своеобразной формой культа предков.

Было бы ошибкой связывать все позднепалеолитические изо­бражения животных с тотемическими религиозными верованиями. Многие произведения палеолитического искусства удовлетворяли зарождающиеся эстетические потребности первобытных людей. Но часть памятников палеолитического искусства связана с первобытными религиозными верованиями и обрядами и их отра­жает. К таким произведениям относятся изображения хвостатых людей в звериных шкурах, с рогами на голове. В большинстве случаев это изображения предков-тотемов — фантастических существ, совмещающих в себе признаки людей и животных, персонажей зарождающейся мифологии. Иногда же здесь, воз­можно, воспроизведены участники колдовских церемоний, замаскированные в шкуры животного-тотема и подражающие ему. Назовем также найденное в позднепалеолитической пещере Раймонден во Франции вырезанное на костяной подвеске изобра­жение сцены поедания тотема-бизона, от которого сохранились несъеденными только голова и передние ноги. Оно имеет полные аналогии в обрядах, сохранявшихся еще в XIX в. у некоторых отсталых племен.

Важным элементом первобытной религии являлось колдовство, или магия. Магия была основана на убеждении, что подобное замещает подобное и что часть замещает целое. «Пусть живой зверь будет так же пронзен копьем, как пронзено это его изобра­жение или как пронзен этот его череп», — такова логика первобыт­ной магии.

Памятниками магии служат позднепалеолитические изобра­жения бизонов, хищников и других животных, пронзенных копьями и гарпунами. По представлениям людей, они должны были способ­ствовать удачной охоте. Колдовские обряды нередко совершались в удаленных, труднодоступных, абсолютно темных закоулках пещер, куда надо было ползти сотни метров по извилистым коридо­рам и где при свете факела или жировой лампы (кусок камня с выдолбленным на его поверхности углублением, в которое нали­вался животный жир, служивший горючим) наносились магиче­ские изображения. На юго-западе Франции в пещерах Монтеспан иТюкд' Одубер, прославившихся позднепалеолитическими настен­ными изображениями зверей, в подобных закоулках обнаружены отпечатки ног палеолитических людей, хорошо сохранившиеся потому, что они оказались покрытыми натеком извести, а также потому, что впоследствии в эти пещеры никто не проникал. Отпе­чатки ног принадлежали подросткам 11 —14 лет и взрослнм людям. Значительная часть отпечатков оставлена людьми, ступавшими или только на пятки, или только на носки. Возможно, здесь совершались церемонии посвящения подростков в следующую возрастную группу.

Магические обряды в позднем палеолите были тесно связаны с анимистическими и тотемистическими верованиями. В таком виде первобытное колдовство широко распространялось у многих отста­лых племен XIX в., а пережитки его сохранились в некоторых местах и по сей день.

Все эти формы первобытных религиозных верований своей установившейся обрядностью, культовыми запретами закрепляли тупую придавленность человека внешней природой, сковывали об­щественное развитие, которое совершалось наперекор религиоз­ным догмам и запретам.

<< | >>
Источник: П. И. БОРИСКОВСКИЙ. ДРЕВНЕЙШЕЕ ПРОШЛОЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА. 1979

Еще по теме . ВОЗНИКНОВЕНИЕ ПЕРВОБЫТНЫХ РЕЛИГИОЗНЫХ ВЕРОВАНИЙ:

  1. Анри Бергсон о двух источниках морали и религии
  2. 1.3. Разложение первобытно-общинного строя
  3. 3. ФОРМЫ АБСОЛЮТНОГО ДУХА
  4. ВОЗНИКНОВЕНИЕ КУЛЬТУРЫ
  5. Б. В. Светлов РЕЛИГИОЗНЫЙ КУЛЬТ КАК ИСХОДНЫЙ смысл КУЛЬТУРЫ
  6. 6.7. Религиозные нормы
  7. Разложение первобытно-общинного строя
  8. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ЛОКАЛЬНЫХ РАЗЛИЧИЙ И КУЛЬТУР
  9. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ПЕРВОБЫТНЫХ РЕЛИГИОЗНЫХ ВЕРОВАНИЙ
  10. 3. Возникновение и сущность промискуитетных оргиастических праздников
  11. 1. Вызревание предпосылок осознания единства первобытного человеческого коллектива
  12. 2. Возникновение и сущность тотемизма
  13. 4. Первобытная магия — формирующаяся религия
  14. 6. Некоторые проблемы эволюции первобытной религии