<<
>>

Взаимоотношения армии и печати союзников

  До 1917 года США не участвовали в Первой мировой войне. В 1914 и 1916 годах американские вооруженные силы задействовались в Мексике. В ходе мексиканской кампании 1914 года ВМФ образовал цензурный отдел в Веракрузе, после того как порт был взят американскими войсками.
Однако

в 1916 году во время армейской операции под командованием генерала Першинга по взятию Панча Вилья цензурные отделы не создавались. Правда, обе эти операции, особенно последняя, не были войной в формальном смысле слова: армия, по заверениям администрации, просто выполняла полицейские функции в стране, где власти не могли самостоятельно навести порядок. В таких условиях военные, естественно, не слишком беспокоились, что из-за отсутствия цензурных ограничений свободное распространение информации сможет нанести какой-либо ущерб вооруженным силам63.

А вот когда в 1917 году США вступили в Первую мировую войну, институт военной цензуры был незамедлительно реанимирован. В течение 18 месяцев, пока США находились в состоянии войны с Германией и ее союзниками, Джордж Грил, в прошлом главный редактор одной из газет, возглавлял Комитет по информированию общественности. Этот комитет и стал первым в американской истории официальным органом пропаганды и цензуры. В своей деятельности комитет руководствовался инструкциями администрации и Министерства армии и флота, разработанными еще до того, как Конгресс принял резолюцию о вступлении в войну. Эти ограничения, добровольно принятые прессой, запрещали опубликование информации военного характера, например, о передислокации частей на территории США, о выходе кораблей в море, а также сведений, способствующих идентификации соединений, направляемых за границу.

В дополнение к цензурным ограничениям Конгресс принял Закон о шпионаже от 1917 года и Закон о подстрекательстве от 1918 года. Первый запрещал опубликование любой информации, которая хотя бы отдаленно могла квалифицироваться как оказание помощи противнику, а также как вмешательство в военные дела США и военное производство.

Виновным грозило до 20 лет тюрьмы или наложение штрафа до 10 000 долларов. Закон о подстрекательстве запрещал всякую критику или любые действия, направленные против правительства США или их вооруженных сил, в том числе пренебрежительные высказывания о флаге, военной форме, знаках и символах, и предусматривал аналогичные наказания. Эти законодательные акты, в сочетании с ограничительными мерами, составили наиболее жесткую цен

зурную систему военного времени за всю историю США, которую, однако, высший суд страны признал конституционной. Вооруженные такими законами, федеральные власти осуществляли изъятие корреспонденции, которая, по их мнению, содержала недопустимую информацию, вели судебные преследования журналистов, редакторов и издателей, что в конце концов вынудило многих принять цензурную систему и смириться с ней без сопротивления.

Помимо цензуры в США военные власти проводили цензурную политику на главном ТВД — в Северной Франции, где этим занимался Фредерик Пальмер, в прошлом журналист из «Нью-Йорк геральд» и корреспондент «Ассошиэй- тед пресс». Приказом генерала Першинга Пальмеру было присвоено звание майора и поручено заниматься связями с общественностью. Однако довольно скоро выяснилось, что Пальмер не удовлетворяет ни военных, ни прессу. Пресса обвиняла его в том, что он дает слишком мало информации, а военные — в том, что слишком много. Через некоторое время на смену Пальмеру пришла комиссия, составленная из бывших журналистов (из запаса) и кадровых офицеров. Комиссия функционировала от случая к случаю, но в конце концов лишила аккредитации пятерых из 60 журналистов, направленных освещать боевые действия. Наибольший резонанс получил случай с «Юнайтед пресс», опубликовавшей преждевременную статью о возможном подписании акта о перемирии. Цензурой были временно прекращены сношения между Нью-Йорком и корреспондентом «Юнайтед пресс», который выдал ложную информацию.

Жесткие цензурные ограничения, введенные правительством США в годы Первой мировой войны, в течение последующих двух десятилетий подвергались суровой критике.

Особенно в среде юристов укоренилось мнение, что введенные ограничения существенно выходили за рамки того, что можно было бы считать законными военными основаниями64.

Более сложно решался вопрос с введением военной цензуры в Англии. До Первой мировой войны никакой организации в этом отношении не существовало, да и прошлый опыт введения цензуры у англичан отсутствовал. Военному ведомству здесь никогда не приходила мысль что-то систематически объявлять для общего сведения. Необходи

мость этого выяснилась неожиданно в предвидении войны. Срочно был создан Комитет Адмиралтейства, Военного министерства и печати, в который входили представители прессы, флота и армии. 27 июля 1914 года было назначено первое экстренное заседание. На нем Трагам Грик, секретарь Адмиралтейства, председательствовавший в комитете, объявил, что страна находится накануне войны и что предстоят передвижения войск и флота. Он предложил членам комитета высказаться о том, как это можно сделать без оглашения, сохранить в секрете.

Произошел обмен мнений, и в результате представителями печати был написан в газеты ряд писем, в которых сообщалось о предстоящей войне и вызываемых ею передвижениях вооруженных сил, в связи с чем высказывалась мысль, что в интересах нации «об этих передвижениях не должно быть никаких упоминаний»65.

Английская пресса проявила высокое патриотическое сознание и прекрасно сохранила секрет. Германская разведка ничего не узнала об экспедиционном английском корпусе, отбывшем во Францию. Даже 20 августа 1914 года немцы все еще не имели сведений, где высадился корпус и сколько было в нем людей. Прессу за эту самоцензуру подвергали критике на том основании, что она является «коммерческим предприятием», но в этом случае, подчеркивал лорд Риддель в своей статье, помещенной в июне 1921 года в журнале «The journal of the Royal artillery», печать показала, что она является и патриотическим предприятием66.

Эти правила сильно задевали английскую печать, не привыкшую к каким-либо ограничениям.

Газетам запрещалось опубликовывать некоторые темы, но им было предоставлено право печатать на свой риск то, что они считали нужным. Фактически появилось цензорство, направляемое в газеты. В иных случаях последние оказывались сильно урезанными, а в других — даже и совсем кассированными.

С английской прессой, не привыкшей к цензуре государства, было очень трудно работать. Первый цензор лорд Бир- кенчед отказался от своей должности уже в сентябре 1914 года; второй — лорд Букместер — ушел в 1915 году. Он был заменен Светшенгемом и Куком, которые оставались во главе цензорства до конца войны.

Много было разговоров и пререканий вокруг вопроса о посылке корреспондентов на театр военных действий. Сначала намечалась возможность послать их с офицером печати (Press Officer), но, очевидно, Военное министерство не сочувствовало этой идее; пущены были в ход оригинальные приемы затянуть дело. Сначала объявили, что корреспондентам не будет разрешено взять с собой автомобиль и что каждый из них должен запастись верховой лошадью. Это побудило корреспондентов приобрести лошадей и несколько недель практиковаться в Гайд-парке, чтобы научиться искусству верховой езды. Но по прошествии нескольких недель Военное министерство объявило, что прежнее мнение оказалось ошибочным и что ввиду больших расстояний нужно взять с собой автомобили, так как лошади будут бесполезны. Лошади были проданы, а посылка корреспондентов под разными другими предлогами задерживалась.

Настаивая на посылке сотрудников, кое-какие газеты договаривались с офицерами, и те начинали присылать вести с театра военных действий, другие посылали корреспондентов тайком, но из них некоторые были задержаны, другие арестованы и попали в тюрьму. В марте 1915 года дело приняло обостренный характер, и со стороны печати последовали настоятельные заявления о посылке своих людей, так как получаемые печатью и опубликованные ею сведения грешили пристрастием, неправильным освещением фактов, преувеличивали тяжелое положение Германии и Австрии и умаляли как размеры нужных жертв со стороны страны, так и размах ее духовного напряжения.

Дело дошло до военного министра Китченера и морского министра Черчилля. Были намечены интервью с ними в целях получения сведений и ориентировки, но они не давали полного удовлетворения. Печать сравнила их с «блеском молнии, горевшей ярко, но на мгновение, после которой становится кругом еще темнее».

Представители печати начали настаивать на посылке корреспондентов, резко критиковали правительство за то, что оно не допускало журналистов на фронт. Все это заставило лорда Китченера, который вначале ссылался на главнокомандующего союзными войсками французского генерала Жоф- фра как на «главного двигателя, от которого все зависит и который один может изменить существующие на этот слу

чай правила», начал уступать натиску журналистов. И когда представители прессы стали говорить, что они добьются изменений, лорд Китченер предложил им частным образом, чисто по-английски, послать 4—6 корреспондентов. Они были посланы и... более не возвращались. Они не были убиты, «они даже присылали свои статьи», и, как поясняет Рид- дель, «эти статьи весьма читались», но ни Китченер, ни кто- либо иной не поднимали вопроса о посланных на фронт корреспондентах. После первой пробы также частным образом были отправлены корреспонденты и на другие театры войны: на Балканы, в Австрию и т. д.67.

Таким образом, в течение войны в Англии военное цензорство являлось существенным органом, регулировавшем все вопросы взаимоотношений между печатью и армией. В английской печати высказывалось мнение, что эта система довольно прилично справлялась со своей сложной задачей, несмотря на то что не было выработано никаких оснований для установления взаимоотношений между печатью и цензорством, никаких общих принципов цензорам для руководства в своей работе. Следует заметить, что после Первой мировой войны опыт работы английской военной цензуры 1914—1918 годов был обобщен и проанализирован в специальном докладе лорда Ридделя, по нему состоялся обмен мнений и, судя по откликам печати, были разработаны предложения насчет взаимоотношения печати и армии в будущих вооруженных конфликтах.

У следующего союзника России — Франции были разработаны правила военной цензуры. В области показа военных операций они запрещали что-либо публиковать о мобилизации, составе и численности формирований, боевых приказах, диспозиции, расположении, движении войск, сведения, касающиеся материальной части и военных судов; о фортификационных работах, устройстве новых средств сообщения; постановке мин; о планах воздушной обороны; полетах воздушных кораблей и движении военных судов противников; результатах производимых противником бомбардировок, минных атак судов, месте и времени минной атаки, направлении движения и роде груза атакованного судна; какой срок продержалось на воде взорванное миной судно; средствах, употребленных для отбития минной ата

ки и для спасения; о средствах, употребляемых для борьбы с подводными лодками; о складах и способах снабжения военных судов противника; о тактических наблюдениях, инструкциях и приемах.

По всем упомянутым предметам могли публиковаться только официальные сообщения.

По личному составу вооруженных сил запрещалось что- либо писать о назначениях и переменах в высшем командном составе — могли опубликовываться только официальные сообщения. Потери — цифровые данные только по официальным сообщениям. Остальные сведения могли публиковаться по просьбам семейств, но они не могли содержать ни указания части, к которой принадлежал пропавший, ни обстоятельств его гибели раньше истечения 3 месяцев. Этот срок мог быть продолжен всякий раз, когда высшие штабы признавали такую меру необходимой.

Не разрешалось раскрывать сведения о новых снарядах, введенных в употребление после начала военных действий, производимых опытах, предохранении против средств борьбы противника, о морских сооружениях, заводах, работающих для нужд армии, положении вооружения, материальной части и продовольствия.

По всем этим предметам могли сообщаться только официальные сообщения.

Фотографии, карты могли публиковаться только с особого разрешения для каждой фотографии или карты. Это разрешение могло даваться военным министром или высшим штабом заинтересованной страны, на территории коей расположено изображаемое место или которая пользуется воспроизводимой материальной частью. Фотографии, рисунки и карты должны представляться в цензуру с приложением текста, при котором они будут напечатаны.

Запрещалось публиковать метеорологические сведения.

Из сведений внутреннего и морального характера не разрешалось ничего писать о перемещениях высших государственных чинов и лиц, исполняющих важные общественные обязанности,— могли сообщаться только официальные сведения. Также запрещалось печатать что-либо об арестах и протестах шпионов, дезертиров, контрабандистов или союзных подданных, занимающихся торговлей с врагами, —

придерживаться отчета, изложенного точно и без комментирования публичных прений, избегать опубликования всякого рода сообщений, относящихся к розыску или задержанию обвиняемых; о покушениях и происшествиях на заводах, работающих для государства, — только официальные сообщения; о побегах пленных и лиц, живущих на захваченных землях, — избегать всех деталей, относящихся к пройденной упомянутыми лицами местности, к лицам, которые могли содействовать предприятию, и об употребленных при побеге хитростях; публикование приемов, позволяющих переходить границу, охраняемую врагом или запрещенную, и письма военных — не ранее 3 месяцев. Этот срок может быть продлен, если высшие штабы признают то необходимым.

Интервью военных — безусловно было воспрещено.

Посещение журналистами фронта, лагерей и промышленных заведений, работающих для армии,— лишь то, что будет разрешено офицером, уполномоченным сопровождать посетителей.

Помимо изложенных указаний власти обращались к патриотизму писателей и публицистов союзных наций, чтобы они сами устраняли из своих сообщений сведения, могущие, по их мнению, затруднить дело высшего командования.

Рекомендовалось также избегать всякой оценки и комментариев, которые не способствовали бы усилению взаимного единения и уважения союзных наций или которые могли бы показаться оскорбительными государству еще нейтральному68.

Таким образом, правила французской военной цензуры имели много поучительного.

<< | >>
Источник: Волковский Н. Л.. История информационных войн. В 2 ч. Ч. 2. — СПб.: ООО «Издательство «Полигон».736 с.. 2003

Еще по теме Взаимоотношения армии и печати союзников:

  1. РЕВОЛЮЦИОННАЯ БОРЬБА НА ЛЕВОБЕРЕЖЬЕ, В ПРИДНЕПРОВЬЕ И НА ЮГЕ УКРАИНЫ
  2. 4. КРАХ ГЕРМАНСКОЙ II АВСТРО-ВЕНГЕРСКОЙ ОККУПАЦИИ НАЧАЛО ВОССТАНОВЛЕНИЯ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ
  3. 2. ГОСУДАРСТВЕННОЕ И ХОЗЯЙСТВЕННОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО НА УКРАИНЕ
  4. 2. Цензурные запреты и особенности осуществления надзора за прессой
  5. 4, Газеты об антибольшевистском движении
  6. ПЯТАЯ РЕСПУБЛИКА В 1970—1973 ГОДАХ
  7. ГЛАВА 1 ГОЛ 1786-й. Соседство лвух империй. Курилы. Сахалин. Пекин. Корея
  8. ГЛАВА I ГОЛ 1917-й. Интервенция. Приморье. Приамурье. Забайкалье
  9. Революция
  10. ГЛАВА 3 «Мальчик в штанах» и «мальчик без штанов»...
  11. Конфигурация американского общественного мнения в отношении иранской проблемы в 2000-е годы
  12. КОММЕНТАРИЙ
  13. Русская военная цензура в 1914—1917 годах
  14. Взаимоотношения армии и печати союзников