<<
>>

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Сущность института афинских классических литургий представляется, в общих чертах, вполне очевидной. Этот институт существовал для покрытия определенных государственных издержек. Назначением ординарных литургий была организация отдельных актов государственных и местных (то есть в демах) праздников, которые охватывали драматические, музыкальные, спортивные зрелища.
Однако, прежде всего, ординарные литургии предназначались для удовлетворения нужд более узкого коллектива граждан — коллектива своей филы. Экстраординарные литургии (триерархия и проэйсфора) носили иной характер и предназначались для военных целей. Для исполнителей литургий существовал имущественный ценз. Граждане с определенным размером состояния могли подвергнуться литургическим расходам. Эти обязанности могли возлагаться лишь на тех граждан, чье состояние превышало определенную сумму, которая на рубеже V-IV вв. составляла около 3 талантов. В эту сумму входила стоимость недвижимого имущества. И лишь самые богатые 300 граждан, независимо от абсолютного размера их состояния, могли подвергаться расходам самых крупных литургий, которыми были триерархия, хорегия, проэйсфора. Невыполнение литургий строго наказывалось (Dem., XX, 40; Plat. leg., XII, 949 c-d)1. Однако ряд лиц имел освобождение от выполнения литургий — ателию (axsXsia)2: сироты, несовершеннолетние, наследницы, не облагающимися литургиями (cdsixonpyriTog) были состояния клерухий и корпораций, а также от триерархических обязанностей освобождались те граждане, которые были заняты на государственных службах3: архонты, таксиархи, стратеги, филархи4. Сам принцип отбора литургов на тот или иной год не совсем понятен. Однако знаем, что определение того, будет ли какое-либо лицо выполнять литургию или получит освобождение от нее, осуществлялось посредством судебного разбирательства (SiaSiKaoia) ([Хеп.] Ath. poL, III, 4; Arist. Ath.
pol., 61,1; Hesych., Suid., Etym. Magn. s. v.)5. Освобождение от литургий после установления его законности мог дать только народ через Совет, а позднее — через гелиею; именно к народу и апеллировало соответствующее лицо в качестве истца, просителя (kexriq) (Dem., XVIII, 107). Однако у облагавшихся литургиями лиц была возможность избежать более крупных расходов (по снаряжению триер, организации хоров или выполнению проэйсфоры) посредством процесса антидосиса (avxiSoGic;)6, если этот гражданин смог назвать такое лицо, которое имеет большее состояние, но не входит в круг трехсот богатейших. Последний в таком случае должен был либо принять на себя расходы указанной литургии, либо обменяться имуществом с истцом — в качестве доказательства того, что сам он считает свое состояние меньшим по размеру. Если же не производилось ни первого, ни второго, возникало судебное разбирательство. Конечно, уклонение от литургических обязанностей не делало чести гражданину, и в Афинах классического времени, когда идея полисного коллективизма, усиленная тем, что все граждане могли знать друг друга по повседневному общению, по общению на праздниках и народных собраниях7, была определяющим фактором духовной жизни8, эти процессы не были часты. В это время граждане в основной массе не только не стремились избежать литургических расходов, но напротив — старались исполнить их с максимальной отдачей, чтобы не быть обвиненными в равнодушии к коллективу своей филы, а тем более к государственным интересам. Однако в кризисное время, когда аполитичность граждан получает яркое выражение9 и определенно разрушаются религиозные ценности10, многие пытаются избежать литургических обложений, скрывая свое имущество11. Кроме имущественного ценза, для исполнения литургий зафиксирован и другой ценз — возрастной (xpovoi тf\q axs^siag: Arist. Ath. pol., 56, 3): для хорегов дифирамбического хора мальчиков, каковой ценз, по логическому заключению У. Карштедта, должен был существовать и для гимнасиархов команды мальчиков12.
Литургии были обязанностью граждан. Метеки допускались к литургическим расходам в весьма немногих случаях. Так, естественно, метеки не могли выполнять те ординарные литургии, которые предназначались для организации команд отдельных фил для праздников. Метеки, не входившие в гражданские списки фил, не могли, соответственно, и быть представителями какой-либо филы на агоне. Другое дело — те литургии, что служили собственно государственным интересам и предполагали к тому же весьма значительные расходы, что являлось дополнительным стимулом к привлечению для несения этих расходов негражданских слоев населения, то есть метеков. Потому на метеков могло возлагаться исполнение триерархии, драматической хорегии (и то лишь на Ле- неях — не первом по значению драматическом празднике) и, конечно, выплата эйсфоры (которая хоть и не принадлежит литургиям13, но все время попадает в круг литургических проблем). Важно отметить следующую особенность афинских литургий — этот институт означал не просто финансирование того или иного мероприятия, но и предполагал личное участие в нем. Характерным в этом отношении является тот факт, что с самого начала надзор за исполнением литургий не входил в ведение финансовых магистратур. От исполнителя литургий требовалось не только финансовое участие, но и затрата значительного количества энергии и времени для организации порученного ему мероприятия. Литургии отражали не только размер состояния того или иного гражданина, но и его умение, вкус, предприимчивость, а также его желание участвовать в судьбе своего коллектива (шла ли речь о филе или обо всем полисе). Именно эта особенность афинских классических литургий нашла свое отражение в позднейших эллинистических литургических должностях, выполнение которых могло не потребовать значительных расходов, однако всегда требовало затраты личного времени и энергии. Кроме того, существовал обычай, названный греками эпидосис (s7ii5oai?) — добровольное принятие на себя тех или иных расходов, что выражалось либо в денежных пожертвованиях, либо в поставках в натуральной форме14.
Подобные явления не были редкостью (Lyc. Leocr., 140; Athen., IV, 168 f). Однако, в свою очередь, и государство в случаях нужды делало призвание к подобным добровольным пожертвованиям (IG, II2, 791; объявления об эпидосисе происходили даже в экклесии: Dem., XXI, 162; Plut. Alcib., 10; Athen., IV, 168 f). Обычно эпидосис означал не только простые денежные взносы для военных и других нужд (Is., V, 37 sq.; Dem., XVII, 113; XXXIV, 38.39; Din., 1,80 etc.) или поставку требуемых вещей, например, триеры (Dem., XXI, 160. 165; XLV, 85; [Plut.] Hyper., 24. 849), гребцов (IG, II2, 554; Dem., XLV, 85), но и выполнение всех видов общественных обязанностей, особенно триерархии (Lys., XXIX, 4. 7; Dem., XXI, 161), хорегии (Dem., XXI, 13), архитеории (Din., I, 82). Нередко отдельные граждане делали добровольные подарки по различным поводам без особой на то необходимости15. Как мы увидели, говорить об институциональном устройстве литургий можно лишь со времени Клисфена. Именно тогда появляется хоре- гия и гимнасиархия, исполнение которых возлагается в обязательном порядке на отдельных граждан, в то время как до Клисфена финансирование общественных праздников производилось на средства правящего дома или добровольные пожертвования богатейших людей. Примеры таких пожертвований засвидетельствованы не только в Греции. Й. Хейзинга в своей известной книге, отмечая агональный базис культурной жизни архаических обществ, рассказывает об обычае, распространенном у различных народов и прежде всего у индийских племен, который в этнологии получил название «потлач»16. Суть этого обычая заключается в состязании в раздаривании и уничтожении собственного имущества с целью демонстрации состоятельности и щедрости. Подобные состязания в необузданной щедрости встречаются в более или менее четком проявлении и в современных общинах, находящихся на ранних ступенях развития: исследователь начала прошлого века М. Мосс наблюдал обычаи, полностью совпадающие с потлачем, у меланезийцев, а также нашел следы этого обычая не только в древней греческой культуре, но и римской, и древнегерманской.
Подобные состязания обнаружены и в древнекитайской традиции, а также в доисламском арабском язычестве17. Во всей этой традиции весьма важным представляется следующее: подобные дарения осуществляются в первую очередь ради престижа, верховенства, выигрыша (победителем в этих дарениях оказывается тот, кто сумел превзойти соперника своей щедростью). Также для Греции И. Е. Суриков в своей книге, посвященной роду Алкмеонидов, в качестве одного из механизмов установления влияния аристократии называет щедрость18. Таким образом, следует, вероятно, предположить, что изначально греческие литургии, или, пользуясь терминологией М. Троя, квазилитургии существовали на уровне обычая в отдельных общинах. Самые состоятельные граждане добровольно предоставляли свои средства для нужд общины. А со времени Клисфена такое устройство было институализировано. И хотя клисфеновы преобразования кажутся некоторым исследователям (прежде всего Дж. Оберу) столь радикальными, что вызывают сравнения с величайшими революциями нового времени (например, российскими 1918 г. и 1989-91 гг.)19, все же, по замечанию Л. П. Маринович, «Клисфенова система была ближе к “аристократическому строю”»20, что выразилось, в частности, в усвоении аристократических институтов, каковым был институт литургий. Вероятно, именно таким положением вещей следует объяснять тот факт, что первые литургии, о которых мы знаем, — это те, которые предназначались для предоставления средств для выступления гражданского коллектива филы на государственных религиозных праздниках, которые играли огромную роль в социальной жизни афинян: праздничные дни составляли не менее 30% афинского календаря21. Исполнители литургий организовывали выступление команд своей филы в различных агонах на наиболее важных афинских праздниках. Однако, кроме литургий фил, существовали и литургии несколько иного рода — имеющие общеполисное значение. Так, например, ар- хитеоры являлись представителями не узкого круга граждан, а всего афинского полиса, представляя весь гражданский коллектив на панэллинских празднествах.
Также и драматические хореги осуществляли организационную и финансовую поддержку важного идеологического института эллинов — театра. В этой роли хореги являлись своего рода служителями общегосударственных интересов. Подобный характер носили и те виды литургий, что были направлены на организацию отдельных актов священнодействия во время торжественной праздничной процессии, прежде всего в честь главного божества полиса на главном афинском празднике — Панафинеях. И вообще, как можно заметить, все ординарные литургии имеют отношение к Панафинеям (за исключением выделяющихся из общей картины драматической хорегии и архитеории). Вероятно, следует предположить, что изначально литургии существовали в первую очередь для организации этого древнего и самого значительного афинского праздника, а позднее были перенесены на организацию подобных состязаний на иных праздничных зрелищах. Экстраординарные литургии (триерархия и проэйсфора), появившись позже, возникли, вероятно, по примеру ординарных. Конечно, мы не располагаем сведениями о раннегреческих литургиях. Однако с очевидностью предстает сама финансовая система архаического общества, опирающаяся на крупные вложения отдельных родов. Аристократические роды вынуждены были предпринимать различного рода мероприятия (военные походы, колонизационные экспедиции) на собственные средства. Аристократическое общество, описанное, прежде всего, Гомером и Гесиодом, покоилось на принципе автаркии (сютарквга) — самоудовлетворения. Переход от общества «суверенных» аристократических землевладельцев к организованному аристократическому государству полисного типа означал лишь большую институализацию общественных обязанностей, однако не изменил их функций. Также и солонова политика стоит в цепи событий. Его «тимократическое» выделение четырех «доходных» — не податных, так как не было налогов — классов определило для афинян предпосылки разделения политических прав и военных обязанностей в зависимости от степени их состоятельности. Такой порядок сделал возможным выделение того «класса» граждан, что должен был платить подати. При Писистратидах был введен прогрессивный подоходный налог — десятина, характерная как для греческих тиранов, так и для восточных деспотий. Однако после свержения тирании эта десятина была отвергнута, как указывает Ч. Старр, не только демократическими государствами, но и теми, где установилось аристократическое правление22. Но и литургии продолжали при тиранах свое существование. И новое правление их не отменило, поскольку они не были институтом, созданным тиранией. Новая организация афинского государства при Клисфе- не, продолжив дело Солона, еще более ослабила позиции аристократии, но значение литургий осталось прежним. В том и заключается парадокс этого института: учреждение архаического общества стало одним из тех институтов, что отражали сущность афинской демократии. И это неудивительно. Греки не сумели далеко уйти от общинной организации своего общества. Своеобразие греческого общества состояло в его полисном устройстве. И хотя для большинства исследователей понятия «демократия» и «полис» оказываются неотделимыми друг от друга, в последнее время появились и другие мнения, доказывающие, что нельзя говорить о демократической системе как о самой типичной форме государственного устройства полиса23. Относительная обособленность и разобщенность отдельных общин, по сути, не была разрушена, и жизнь по существу во многих проявлениях сохраняла общинный характер24. В поддержку этого же тезиса звучат выводы американского исследователя Р. Уоллеса, предпринявшего попытку сравнить правовую сторону афинской и современной американской демократии и пришедшего к выводам, что Афинское государство в отличие от американского в большей степени стояло на защите интересов коллектива в сравнении с интересами отдельной личности25. Литургии являлись полисным институтом, предназначенным, наравне с другими институтами, для «толп, слегка организованных толп граждан»26. Ослабление полисных институтов в эллинистичесе время сопровождается разрушением системы классических литургий. Другую причину особенности финансовой системы отмечает немецкий исследователь X. Мейер: отсутствие в Греции когда бы то ни было сильной монархической власти. Тиранические режимы были недолговременны и не пустили сильных корней27. Так, история нового времени дает нам многочисленные примеры того, как демократия, разрушив устаревшую монархию, перенимает от нее ряд институтов и в первую очередь финансовую систему. Греки такого примера для подражания не знали. Даже если тиранический режим создавал какую-то централизованную систему финансирования, то она отвергалась последующими режимами. Потому государственное устройство греческих полисов сохранило в себе ранние черты, и в первую очередь в финансовой системе28. Принятие литургических расходов оставалось делом того же круга лиц, что и прежде, который олицетворял также и правящие слои. Показательно, что еще Кимон, политик времени начала демократии, потому был любим народом, что выполнял литургии с размахом и делал богатые дары (Arist. Ath. pol., 27, 3; Plut. Cim., 10). По существу Кимон был еще аристократом29. Однако глубинные изменения структуры росли. Демос постепенно набирал силу. На социальное развитие оказывали влияние и экономические перемены. Фемистокл попытался уже организовать флот не за счет аристократии, а на народные средства — на доходы рудников. Дальнейший удар по аристократии нанесли реформа Эфиальта (462 г.), а также изгнание посредством остракизма оппонента Перикла Фукидида из Алопеки (443 г.). Однако при установлении политического правления демоса народу все же не хватало хозяйственной самостоятельности30. И во время перикловой демократии народ оставался финансово зависим от состоятельных сограждан31. Две весьма важные государственные должности: триерархия и хорегия (относящиеся к военной и идеологической сфере), — были литургическими, исполнявшимися состоятельными лицами. Исполнение прежде всего этих должностей приносило известность и престиж, особенно если литург делал больше, нежели ему было предписано или от него ожидалось32. Демократия переняла литургическую систему аристократического общества как само собой разумеющееся, так как эти литургии раньше выполняли свои задачи. Теперь они смогли послужить интересам демократии. Это одно из проявлений того, что Л. П. Маринович назвала «экстраполяция аристократических принципов в демократическую систему»33. Не стоит идти вслед за мнением Я. Буркхардта, разделявшего взгляды автора олигархического трактата об афинском государстве (ср.: [Хеп.\ Ath. pol., I, 13), который видел сущность классической демократии в безжалостной эксплуатации состоятельных людей34. Афинское государство всегда предоставляло протекцию крупным состояниям. На деле различные угрозы крупным состояниям: конфискации имущества, гнет эйсфоры, литургии, — сосуществовали с целым комплексом мер, которые, напротив, гарантировали владельцам состояний юридическую и политическую опеку35. Хотя демократии удалось «поставить себе на службу»36 и самих аристократов37, что особенно отчетливо прослеживается на ранних этапах. Именно в период становления демократии отмечается наибольший удельный вес аристократов в политически активных кругах и сокращение его в IV в., когда аристократия начала использовать иные методы политического влияния38. Эту же тенденцию отмечает С. Г. Карпюк, основываясь на анализе данных политической антропонимики: в IV в. среди афинских имен отмечается увеличение доли имен с корнем 5гщ-, особенно интенсивен этот процесс в политически активных кругах; одновременно существенно уменьшается доля имен с «демонстративно аристократическим» корнем арют-39. В частности, среди триерархов в 357-340 гг. на лица с именами, содержащими корень 5гщ- и арют-, приходилось, соответственно, 9,4% и 2,01%40. О качественных изменениях внутри «политического класса» пишет также К. Моссе41. Пелопоннесская война, потрясшая весь греческий мир (ТЬис., 1,1,2), обострила внутреннее положение Афин. Финансовые резервы в связи с возросшими военными расходами с трудом выдерживали нагрузку. Потребовались новые методы финансирования. Так в первые годы войны Клеоном, продолжателем политики Перикла, было охвачено эйсфо- рой — экстраординарными военными налогами — большее количество граждан42. Критический момент настал с крахом Сицилийской экспедиции. После этого времени подняла голову олигархия, демократия утратила свои позиции, и Афины пережили два олигархических переворота (411 и 403 гг.), которые, однако, смогли закончиться реставрацией демократии. 3. Лауффер так охарактеризовал сложившуюся после 403 г. ситуацию: «На деле демократия потеряла характер господства народа, но и состоятельным гражданам не удалось более создание олигархического правительства»43. Именно для этого более позднего времени мы и располагаем основной массой материала. Это, прежде всего, надписи и свидетельства аттических ораторов, которые и отражают роль литургий. Поскольку в это время был исчерпан один из источников государственных доходов — подати союзников44, и экономическое положение Афин ухудшилось45, литургии стали еще важнее, чем прежде. Вероятно, именно в это время над литургическими податями был установлен строгий контроль: расходы литургов фиксировались документально. Хотя, конечно, нельзя предположить отсутствия такого контроля и во времена Перикла. Кроме того, осознавая важность литургических податей, государство предпринимает меры для защиты состояний. Так, возникает запрет исполнения в один год более одной литургии. С другой стороны, исполнение наиболее крупных повинностей — триерархии и хорегии — позволялось распределить между двумя, а иногда и более лицами. Ни во время расцвета демократии, ни позднее — никогда не было у народа установки разорять богатых посредством литургий, то есть «делать богатых бедными», как считал Псевдоксенофонт ([Хеп.] Ath. pol., 1,13)46, поскольку демос понимал, как сильно зависит от финансовой состоятельности богатых сограждан. Однако литургии были порой разорительны для их исполнителей47, и литурги, особенно при выполнении дорогостоящей триерархии, вынуждены были порой прибегать к займам (Dem., XXVIII, 17)48. Дальнейшее реформирование литургической системы, имеющее всю туже защитную цель, выразилось в оформлении системы симморий: сначала для выплаты эйсфоры, затем для несения триерархических расходов. Народ относился к большим состояниям с терпимостью, поскольку они через литургии служили ему источником финансирования. Ранняя солонова установка на ограничение крупных состояний (Arist. pol., II, 1266 b, 17 sq.)49 демократией далее не развивалась. Весьма показательно отношение демоса к горным промышленникам. Эпиграфические арендные записи IV в. позволяют заметить непосредственную связь между горным бизнесом и литургиями, при этом записи демонстрируют, что удачливые арендаторы (порой на протяжении нескольких поколений) функционировали в качестве триерархов50. Никий, являясь арендатором шахты, был одним из самых богатых граждан полиса и потому принимал на себя многие литургии (Plut. Nie., 3) и, несмотря на свои политические взгляды (Plut. Nie., 11), служил демосу. Именно в IV в. крупные состояния приобретают большое значение. В это время, в IV в., потребовались профессиональные политики и профессиональные финансовые деятели. Эвбул и Ликург потому смогли поправить финансовое положение Афин, что являлись уже практически профессиональными политиками51; дилетанты перестали удовлетворять афинское государство. Реформы литургий и другие аналогичные финансовые и политические мероприятия потребовали более сильного бюрократического аппарата. «Деньги всегда есть в наличие лишь в том случае, когда они нужны, до этого момента их нет» (Dem., XIV, 26) — это было основное правило финансовой политики полиса. В определенный момент оно перестало срабатывать. Упразднение литургий при Деметрии Фалерском (317-307 гг.) было логическим завершением предшествующего развития. После создания планомерной экономики стало возможным возложить литургические расходы на государственную казну и на постоянных служащих: хорегические обязанности, к примеру, были переданы агонофету. Социальные и экономические процессы, которые лежали в основе классических литургий, определили и гибель демократии, и разрушение литургической системы. Все более опираясь на финансовых магнатов, народ на деле потерял не только экономическую, но и политическую независимость. Еще Демосфен подчеркнул изменившееся положение вещей: «Тогда народ был хозяином государственных деятелей (xcov rcoXiTSBopsvcov), а теперь он — слуга» (Dem., XXIII, 209). Деполитизация народа, которая выразилась также в сокращении участников народного собрания и суда, а также в ограничении действия этого органа52, происходила одновременно с увеличением участия состоятельных средних слоев в органах бюрократического управления. Таким образом, при обобщающем взгляде на институт литургий мы видим, что полис и литургии существовали вместе. При этом демократическое движение, достигшее вершины своего расцвета в конце V в., переняло аристократическую форму финансирования — литургии и поставило их на защиту интересов демократии, сделав при этом народ экономически зависимым от крупных состояний. Эта зависимость не ощущалась во времена благополучия демократии, однако когда военные расходы и последствия поражения очертили проблему со всей очевидностью. Упразднение литургий тесно связано к тому же с концом полиса: то, что в эллинистическое время стало называться полисом и литургиями, носило совершенно иной характер53. Таким образом, литургии, являясь открытием аристократии, не подобали новому устройству позднеклассических Афин. С отходом от прежних законов жизни, с рождением большой политики, когда старые государственные устройства и финансовая система не могли уже удовлетворить общество и появилась необходимость в профессиональных политиках и устойчивой системе финансирования, устарел и был ликвидирован институт литургий.
<< | >>
Источник: Л. Д. БОНДАРЬ. АФИНСКИЕ ЛИТУРГИИ V—IV вв. до н. э.. 2009

Еще по теме ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

  1. 5.14. Заключение эксперта
  2. 15.4. Окончание предварительного следствия с обвинительным заключением 15.4.1.
  3. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ
  4. Примечание [Обычный взгляд на умозаключение]
  5. В. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ РЕФЛЕКСИИ
  6. а) Умозаключение общности
  7. Ь) Индуктивное умозаключение
  8. с) Умозаключение аналогии 1.
  9. а) Категорическое умозаключение 1.
  10. Ь) Гипотетическое умозаключение