<<
>>

§ 16. Дошатиэмъ, сиептициэмъ, поэитивиэмъ и иритициэмъ.

1. Второй крупный принцита:ьный вопросъ, поднимаемый въ отношеніи познанія, есть вопросъ объ обязательности (Geltung) иослідняго. Когда мы сравниваемъ сужденія, вроді, напр., такихъ: «кислородъ иміете атомный вісь 1; въ 1788 г.
появилась «Критика практическая разума» Канта; душа есть простое и непреходящее существо; нравственное опреділяется только настрое. ніемь»,—то изъ ихъ категорической формы совсімь нельзя усмо- тріть, стоять ли они по своей обязательности на одинаковой ступени, или только нікоторьія изъ нихъ вообще засіуживаюте названій познанія. Уже въ предыдущемъ § 15 мы узнали, что высшей ступенью и идеальнымъ характеромъ познанія должна признаваться его общеобязательность и необходимость. Но тамъ річь шла лишь о томъ, который изъ двухъ факторовъ, апрюрный пли апостеріорний, содействуете достиженію указанной ціли. Здісь же, напроти въ, проблемой является сама обязательность повнанія. Въ какой мірі, т. е. въ предйлахъ какихъ границъ можете быть достигнуто повнаніе, и достижимо ли оно вообще? Существуете ли связь между областями, въ которыхъ дійствуете наше пониманіе, и обязательностью, которую при этомъ можете получить наше повнаніе? Въ праві ли мы признать, что нашъ испыту- ющій духъ можете найти истину, или она всегда закрыта для насъ покрывалось Саиса и отдана во власть сомніній? Отвечает?» ли действительному положенію вещей остроумная картина Саши Шней- дера, изображающая борьбу за истину и представляющая истину въ виді окутанной облаками женской фигуры, которая становится тімь туманніе, чімь больше и дольше идетъ борьба за нее и проявляется стремленіе къ раскрьггію ея тайнаго существа? Фундаментальное значеніе подобныхъ вопросовъ ділаеть понятнымъ, что въ нихъ заключена и проблема теорій познанія, какъ науки, право и смыслъ которой стоить въ прямой зависимости отъ возможности, хотя бы ограниченной, ея предмета—познанія.

2.

Навваніе оо^иап-хо?, «догматики», встрічается уже въ греческой философіи: древніе скептики прилагали это названіе. ко всімь философамъ, защищавшимъ правильность иавістньїхь воз- зріній, въ области ли логики, физики или этики. Боліє спеціальное гносеологическое значеніе это названіе получило у Канта, называвшаго догматическимъ ученіе, которому не предшествуешь гносеологическое изслідованіе о степени достовірности его пред- положеній или о границахъ ихъ обязательности. Въ этомъ общемъ смислі догматично и всякое спеціальное научное ивслідованіе. При немъ обыкновенно требуется только спеціальная, до нікото- рой степени техническая критика, опреділяющая, напр., віро- ятность нікотораго историческаго вывода, или же предільї по- грішности нікотораго экспериментальная ряда наблюденій и т. п. Здісь можно обходиться беэъ гносеологическаго изслідованія. такъ какъ оно можетъ быть сділано разъ навсегда для данной сферы спещальныхъ наукъ путемъ общаго обсуждевія ихъ предпосылокъ, и такъ какъ тамъ, гді изслідованіе остается въ преді- лахъ возможнаго опыта, врядъ ли могутъ представляться спеці- альньїя затрудненія гносеологическаго характера. Поэтому о догматизмі обыкновенно говорится только въ философіи, и спеціально этотъ терминъ относится къ тімь направленіямь, которыя не признають необходимымъ проведеній демаркаціонной линіи между опыт- нымъ познаніемь и положеніями, относящимися къ трансцендент- нымъ объектамъ. Такой догматизмъ не признаетъ вообще суще- ствованія какихъ-либо преділовь знанія. Онъ является са- мымъ необдуманнымъ и въ то же время самымъ гордымъ, самымъ ноложительнымъ и самымъ наивнымъ воззрініемь на paзмipы нашей познавательной силы. Поэтому онъ соединяется преимуще- стаєнно съ ращоналивмомъ и отождествляешь границы познанія съ границами мьішленія. Соответственно этому, самыхъ типичныхъ догматиковъ мы находимъ именно среди ращонадистовъ ХУІІ и XVIII столЄтій. Самымъ послЄдовательньїмь изъ всехъ былъ Спинов а, не дающій никакого гносеологическаго оправданія своего дедуктивнаго метода и въ то же время выступающШ сразу съ массой опредЄленій и аксшмъ, имЄющихь широчайшее вначеніе.

3.

Догматизмъ въ специфическомъ смысле слова встречается уже въ древности, такъ какъ Платонъ и Аристотель, подобно ращоналистамъ ХУІІ СТОЛЄТІЯ, не проводили принципіадьнаго различія между метафизикой и наукой. Но ЗДЄСЬ догматизмъ былъ обусловленъ недостаткомъ научныхъ знаній, доставляемыхъ отдельными спеціальними дисциплинами. Общеобязательность из- ВЄСТНЬІХЬ положеній относительно доступныхъ опыту предметовъ еще не отделилась въ сознаніи отъ болЄе или МЄНЄЄ недостовЄр- ныхъ предположеній относительно трансцендентная. На проблему границь познанія натолкнулись поэтому лишь тогда, когда стало возможнымъ противопоставить пестрыя и ггротиворЄчивьія попытки метафизики непрерывному, непреодолимо требующему прнзнанія прогрессу математическая и естественно-научнаго изслЄдованія. На первыхъ порахъ и эмпиризмъ также имЄеть догматическій характеръ. Онъ выводить, безъ дальнейшая анализа, иэъ опредЄ- ленія опыта, какъ единственная источника нашего познанія, тре- бованіе ограниченія повнанія сферой тоя, что доступно опыту, а иногда смЄшиваеть границы между имманентнымъ и трансцендент- нымъ съ наивностью, не уступающей наивности ращоналиэма. Еще у Локка рЄвко обнаруживается неясное пониманіе компетентности эмпиризма. Впервые у Юма обнаруживается убЄлсденіе, что научныя положеній и метафизическіе взгляды вообще не могутъ быть поставлены на одну доску, и что эмпиризмъ требуетъ себе естественная завершеній—позитививма. ПослЄ обстоятельной кри тики догматическая направленія, данной Кантомъ, догматизмъ въ собственномъ смысле уже не появлялся болЄе, если не считать матеріалистовь XIX века, которые инстинктивно видЄли своего злЄйшаго врага въ теорій познанія и потому объявляли ее совершенно излишней. Такимъ образомъ за догматизмомъ, какъ псевдо- гносеологическимъ направлешемъ, возможно привнать только историческое 8наченів. 4.

Въ . ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЬ догматикамъ, скептики (отъ ахег- тез&н — размышлять) называли себя также є^ехтіхоі (воздержива- ющіеся, т. е. отъ сужденія) (сомнЄвающіеся).

Ихъ называли еще consldcratores и quaesitores, т. е. людьми, которые никогда не виходять изъ состоянія вопрошанія и в8вЄшиванія. Если догматизмъ не знаетъ преділовь знанію, то, по вовзрЄнію скептицизма, не существуетъ преділовь незнанію. Абсолютный скептицизмъ утверждаешь, что ничего не можетъ утверждать» а потому не можетъ даже ВМЄСТЄ съ Сократомъ говорить, что онъ знаетъ, что ничего не знаетъ, такъ какъ всякое знаніе представляется ему неосновательнымъ притязаніемь. Изъ различныхъ основаній, представленныхъ скептицизмомъ, выделяются два: релятивлэмъ и субъективизмъ. Съ точки зрЄнія перваго все наше познаніе относительно, т. е. зависишь отъ случайныхъ отдЬльныхъ обстоятельству при которыхъ оно ИМЄЛО місто, а потому, если оно и -обязательно, то лишь для опре- дйленныхъ МЄСТЬ или временъ или иныхъ отношеній. Субъекти- визмъ подчеркиваешь участіе поэнающаго субъекта въ осуществлены! всякаго познанія. То, чтб я нахожу и утверждаю, вовсе не долженъ утверждать также и другой, поэтому истина есть діло совершенно индивидуальное. Наряду съ этимъ указывается еще на трудности, съ которыми встречается всякое конкретное воспріятіе и мьішленіе; слабость и несовершенство чувствъ ділають невоз- можнымъ достоверное воспріятіе.

При желанін же опереться на мышлеше неизбежно попадаешь въ безконечный рядъ предпосылокъ, который можетъ быть пре- рванъ лишь нропзвольнымъ допущешемъ или утверждешемъ. Поэтому всякому утвержденію можетъ быть противопоставлено иное утвержденіе, противоречащее (contrHr) или противоположное ему (contraciiktorisch). 5.

Наиболее блестящее развитіе это направленіе мысли получило въ древности. Отчасти это стоить въ связи съ шЪмъ, что тогда ощущали совершенно особое удовольствіе отъ діалектиче- скихъ ухищреній, чему содействовали и условія общественной жнзни, отчасти же—съ шЬмъ, что научное познаніе, въ болЄе стро- гомъ смысле слова, еще не низвело скептицивма до степени без- п л одной забавы. Уже у софистов ъ, повидимому, ИМЄЮТСЯ элементы субъективизма и релятивизма.

Протагоръ возвЄщаеть: челов4*къ есть міра всЬхъ вещей, онъ опреділяете бьітіе суще- ствующихъ вещей и небьітіе несуществующихъ. Горгій (около 430 г. до P. X.) пытался доказать три утвераденія: что ничто йе существуете, что если бы нічто существовало, оно было бы непознаваемо, н что даже если бы оно было познаваемо, сообщеніе повнанія было бы невозможно. Но, быть можетъ, эти утверждения иміли полемическій или даже повитивистическій характеръ. Настоящая скептическая школа выступаете лишь въ 4-мъ вікі до P. X. Пирронъ (около Н20 г.) основываете т. наз. древній или пирронійскій скепсис Ъ, утверждая недоступность (а**т<хХт)<|на) вещей для нашего познанія и выводя отсюда необходимость воздер- жанія (стго/т]) оте сужденія. Лишь такъ можно сохранить полное душевное спокойствіе (атврв$(а) (ср. § 9, 4). Тнмонъ (около 290 г.) въ сатирическихъ стихахъ (ДОЛм, оттуда его навваніе — силлографъ) выступалъ противъ философовъ, мнящихъ обладать познаніемь. Меніе радикальнымъ былъ средній или академи- ческій скепсисъ, введенный въ платоновскую академію Арке- зилаемъ (около 275 г.). Хотя, по его мнінію, нельзя ничего знать, но, по крайней мірі, достижима віроятность знанія. Главнымъ представнтелемъ этого возврінія былъ Карнеадъ (213—129), который отрицаете критерій истины и возможность доказательства и взамЪнъ этого различаете три степени віроятности: віроятность самоочевидную, присущую представлені»), какъ таковому, віроятность, усиленную отсутствіемь иротиворічія съ другими пред- ставленіями, и віроятность, которая еще подтверждается полной (повидимому, эмпирической) провіркой. Третья н послідняя скептическая школа, называемая позднійшей, есть возобновление пир- ронизма и была основана Энезидемомъ (1-ый вію» до P. X.) который формулировалъ 10 аргументовъ (трожи) въ пользу скептицизма. Агриппа (1-ый вікь до P. X.) установилъ пять такихъ аргументовъ, которые П08ДНІЄ были сведены къ двумъ. Главнымъ литературнымъ представнтелемъ всего этого направленія въ древности является Секстъ Эмпирикъ (2-й вікь послі Р.
X.), сочи- ненія котораго 1) образуюте важнійшую основу нашихъ знаній объ античномъ скептицизмі.

J) Пирритюі біготоігшогі; (Pyrrhoneae institutiones) и Про; jia&t)(wnixo6<; (Contra mathematicos); пять гяавъ послідняго сочиненія направлены с противъ догматикові.». 6.

Въ новое время скептицизмъ встречается почти исключительно у французскихъ философовъ. Укажемъ на Монтэня (Montaigne) (f 1592), который отстаивалъ релятивизмъ вообще и въ частности его приміненіе въ области нравственности, загЬмъ на Шаррона'и Бейля. Оба ІЮСЛЄДИІЄ старались доставить просторъ религіозной вірі путемъ скептическаго отрицанія всякой достоверности въ области теоретическая познанія. Съ гЬхъ поръ со стороны теологовъ неоднократно делались попытки устранить разницу между научнымъ познаніемь и релипознымъ вЄрованіемь, или, по крайней мЄрЄ( доказать сомнительность и спорность техъ нунктовъ научнаго воззрЄнія, которые не гармонируютъ съ традиционными религіозньїми представленіями. Если далее, согласно его собственнымъ указаніямь, скептикомъ называютъ Юма, то НЄСЛЄ- дуетъ упускать изъ виду, что его скепсисъ направлень лишь противъ познаній разума въ собственномъ смысле, и что онъ нисколько не пытается ослабить убедительность фактовъ жизни и опыта. Въ 1792 г. появились сочиненіе «Энезидемъ», авторъ которая ВПОСЛЄДСТВІИ оказался Г. Э. Шульце (f 1833). Виразившійся въ этомъ сочиненіи скептицизмъ былъ направлень лишь противъ критической философіи Канта и К. Л. Рейнгольда и дальнЄйшаго развитія не получилъ. Такимъ образомъ, скептицизмъ, какъ гносеологическое направленіе, вымеръ, и пріемами его пользуются лишь въ виду опредЄленньіхь спещальныхъ ЦЄЛЄЙ ИЛИ случайно, чтобы предостеречь отъ слишкомъ догматическая образа мыслей или отъ признанія безграничной силы познанія. 7.

Несомненно, что последовательный скептицизмъ можетъ быть проведенъ лишь при полномъ воздержаніи отъ любого сужденія и любоя утвержденія. Ибо и взглядъ, согласно которому ничего нельзя знать, и обоснованіе этого взгляда следуетъ назвать догматическими съ точки 8рЄнія радикальная скептицизма. Кто не признаетъ ничего доказуемымъ, не можете стремиться доказать и то, что невозможно ничея знать. Поэтому, какъ абсолютная точка зрЄнія, скептицизмъ самъ себя упраздняетъ. Напротивъ того, какъ методъ, онъ можетъ претендовать на значительную ценность для всякаго научнаго изслЄдованія, и въ этомъ заключается его беэспорное преимущество предъ догматизмомъ. Не всякая выдумка и не всякое случайное наблюденіе заключаете въ себе гарантій того, что передъ нами прочный и общеобязатель- ный результата изслЄдованія. Поэтому академическое сомнЄніе, какъ выражался Юмъ, есть необходимый спутникъ неподкупнаго рвенія къ истине. Оно ведетъ къ разностороннему варінрованію условій, къ неоднократнымъ размьішленіямь, къ непрестанной по- вЄркЄ. Такимъ образомъ, скептицизмъ составляешь важный элемента дисциплины для всякаго нзслЄдователя. Въ особенности плодотворны эти методическія преимущества скептицизма въ метафизике, научая взвешивать значеніе основаній и силу аргументовъ и въ то же время сводить этимъ путемъ метафизическія понятія и воззрЄнія къ ихъ истинной ценности. Наконецъ, различіе между теоретическимъ привнашемъ и практическимъ отстаивашемъ правильности, или истинности своихъ утвержденій лучше всего освещается скептицивмомь. Пониманіе того, что всякая теоретическая достоверность въ конечномъ счете не несомненна, и что, поэтому, въ сфере хошЄнія и дЄйствованія должно искать настоящій центръ тяжести ВСЄХЬ нашихъ убЄжденій, можетъ быть въ сравнительно простой формЄ обосновано скептическимъ анализомъ.

8. Если догматизмъ и скептицизмъ діаметрально противоположны одинъ другому, то поэитивизмъ и критицизмъ суть родственныя направленія. Оба согласны между собой въ утвержденій границъ 8нанія и незнанія, и оба при опредЄленій этихъ границъ опираются на фактъ суіцествованія науки. БолЄе скромный, но вмЄстЄ съ тЄмь болЄе разсудительный взглядъ этихъ новыхъ направленій состоишь въ томъ, что надлежитъ не творнть или дЄлать возможнымъ знаніе, а понимать наличное знаніе и рЄ- шать вопросъ объ его обязательности путемъ точнаго опредЄленія области, къ которой оно относится. Такимъ обравомъ, оба направленія занимають среднее положеніе. Характерные признаки позитивизма выясняются изъ его отношенія къ спещальнымъ наукамъ. По его мнЄнію, внаніе существуешь именно въ томъ видЄ и обьемЄ, какъ его развили и даютъ «положительныя» науки—математика, физика и т. п. Такимъ образомъ, философія должна отказаться отъ притязанія на особый методъ и даже на самостоятельную область внанія. Ея единственная задача сводится кътому, чтобы содействовать спещальнымъ наукамъ, и, следовательно, понимать эти науки, постигать ихъ строеніе и взаимную связь, ихъ методы и цЄль. Это опредЄленіе философіи можно было бы коротко назвать организаціей научной работы. Такъ философія ста- новится научной, а наука — философской, раздробленіе знанія обезвреживается и общее отдается на службу спеціальному.

9. Естественно, что позитивиэмъ въ гЬсномъ смысле слова могъ развиться лишь въ эпоху, когда совершилось ОТДЄЛЄНІЄ философіи отъ спеціальннхь наукъ. Во Францій и Англіи онъ подготовляется въ XVIII ВЄКЄ. Великій математикъ д'Аламберъ и философъ исторіи Тюрго кладуть во Францій начало позитивистическому образу мыслей. Въ XIX в4къ это ученіе вносить остроумный ученикъ д'Аламбера и учитель Конта, соціалисть Сенъ-Симонъ, который уже ВОЗВЄСТИЛЬ нікоторьія основныя идеи системы позитивизма. ПОЛНЄЙШЄЄ развитіе эта система получила лишь у Огюста Конта (1798—1857); Контъ соединилъ старую идею энциклопе- дистовъ о необходимости внесенія единства въ науки съ устано- вленнымъ уже его предшественниками закономъ трехъ стадій развитія познающаго духа; кроме того, онъ пытался дать принципі- альное завершеніе системы наукъ основаніемь соціологіи въ смысле точной дисциплины. Основными науками, на который опираются ВСЄ остальныя, Контъ признаетъ математику, астрономію, химію, біологію; мера господства, котораго достигъ въ каждой изъ нихъ положительный духъ, вависитъ отъ ступени, на которой онЄ стоять въ намеченной 8дЄсь ЛЄСТНИЦЄ наукъ. Теологическій, т. е. анимистическій, антропоморфическій фазисъ познанія, который за ВСЄМИ явленіями видитъ человЄкоподобньія существа, боговъ, переходить сперва въ метафизическую стадію, которая признаетъ абстрактныя причины и силы, какъ, напр., жизненную силу и душу, а затемъ въ позитивную, въ которой познаніе духа удовлетворяется установленіемь законовъ и отказывается отъ всякаго умозрЄнія о сущности вещей и высшихъ принципахъ. Согласно этому воззрЄнію, на долю философіи выпадаетъ лишь формальная вадача содействовать всеобщему торжеству положительнаго духа во ВСЄХЬ наукахъ (ср. § 4, 6; 12, 5). Самымъ выдающимся послЄдователемь Канта во Францій былъ Литтрэ (Llttre: «А. Comfo et la philosophic positive», 3 ed. 1877), въ Англіи—Льюи съ (G. H. Lewes), который, однако, ПОЗДНЄЄ отказался отъ строгаго позитивизма.

10. Въ Англіи позитивиэмъ, какъ тенденція, существуетъ со времени Фр. Бэкона. Открытая ЦЄЛЬ его стремленій-л-организо- вать науки, содействовать ихъ работе путемъ установленія ЦЄЛЄ- сообразнаго метода изслідованія и широкой системы, которая ис- черпывающимъ образомъ излагала бы задачи наукъ. Однако Локкъ, Берклей и прежде всего Юмъ не отказались также отъ самостоятельная философскаго изслідованія познавательной способности и отъ критики реэультатовъ познанія. Поэтому послідняго изъ на8ванныхъ мыслителей можно называть позитивистомъ лишь постольку, поскольку онъ отвергаешь все трансцендентное. Это однако скоріе указываешь на точку зрінія имманентности (Wirklichkeitsstand- punkt), чімь на позитивизмъ въ нашемъ смьіслі. Скоріе можно считать позитивистомъ Дж. Ст. Милля «А. Comte and Posltlvisme», 2ed. 1866, нім. пер. 1874)1). друга и почитателя Конта; его «логика» стремится прежде всего быть учешемъ о методахъ (ср. § 6, 1). Также и Спенсеръ, система наукъ котораго родственна контов- ской и противопоставляешь положительной метафизикі «агности- цизмъ», т. е. непознаваемость абсолютная, лишь съ оговорками можетъ быть причисленъ къ позитивистамъ. Ибо его «Система синтетической философіи», и въ особенности первая ея часть, содержащая ученіе о принципахъ («First Principles», 6 ed. 1899, нім. пер. Carus'a 1901; есть четыре русскихъ перевода: «Основныя начала», пер. подъ ред. Тиблена. Спб. 1867; пер. Алексіева. Кіевь. 1886, пер. Н. Г. Чернышевская. Спб. 1897 и подъ ред. Рубакина), носить столь явныя черты самостоятельной философіи, выходящей за предклы спещальныхъ наукъ, обосновывающей и дополняющей ихъ, что врядъ ли позволительно говорить о его системі, какъ о раствореніи философіи въ положительныя дисциплины, о простой организации спещальныхъ наукъ. Тоже примінимо къ родственнымъ теченіямьвь Германій, «дмпиріокритицизмь» Рих. Авенаріу с'а (f 1896), «философія дійствительности» Е. Дюринга, «позитивизмъ» Л а ас а, «критицизмъ» Риля, «имманентная философія» Шуппе, Кауфмана и др., «неокантіанство» Когена, Наторпа, Лассвица и др.—всі эти направленія, родственныя позитивизму въ рішеній вопроса о правомерности метафизики, какъ науки, существенно уклоняются отъ

Русскій перев. ПОДЪ 8&ГІ.: Лыоисъ и Миш. «Огюстъ Контъ ? иоюжж- теїьн&я философія >. Пер. подъ ред. Н. Неклюдова и Н. Тибісна. Спб. 1867. (Друг, над. Н. Спиридонова. М. 1897). ГлавнЪЙшимъ трудомъ Мнпя по теорій познанія является другое его сочинеиіе «Examination of Sir W. Hamiltons philosophy» (ecu русскій перев. H. Хміїевскаго: «Обаоръ философія сэра В. Гамильтона». Спб. 1869). Прим. перев.

подлиннаго міровоззрінія позитивизма, выраженнаго Контомъ, въ томъ отношеніи, что они приписываютъ философіи особую задачу, отличную отъ вадачъ спещальныхъ наукъ, и усматриваютъ ее преимущественно въ теорій познанія. 11.

Этимъ уже опредЪленъ существенный признакъ другого направленія, занимающаго посредствующее положеніе между догма- тизмомъ и скептицизмомъ—именно критицизма. Критицизмъ не жертвуетъ просто философіей въ пользу отд'Ьльныхъ положитель- ныхъ наукъ, а сохраняете за ней постоянное право на существовало, требуя отъ нея проверки состоятельности нашей познавательной способности и ділая. благодаря этому, возможнымъ критическое отношеніе къ предпосылкамъ и нріемамг работы спещальныхъ дисциплинъ. Но и метафизика опять пріобрЄтаете, съ этой точки 8рЄнія, известное значеніе. Правда, старое догматическое ученіе, называемое этимъ именемъ, отнюдь не допукается. Однако мыслима весьма важная и необходимая метафизическая работа въ иномъ смысле—въ связи съ изслЪдовашемъ спещальныхъ наукъ, какъ ихъ дополненіе или временное завершеніе или какъ критическое разсмотрЄніе попытокъ дать отвЬте на ПОСЛЄДНІЄ вопросы, которыми задается пытливый познающій духъ; конечно, такая работа уже заранее должна отказаться отъ полной точности, достоверности и общеобязательности. Такимъ образомъ, это признаніе метафизики сочетается съ точнымъ взвішиваніемь степеней достоверности, достнжимыхъ для нашего научнаго изслЄдованія, и съ разграничетемъ областей, въ которыхъ по существу можетъ быть достигнута та или иная степень достоверности. Съ этой точки зрЄнія тотчасъ же обнаруживается, что совсЬмъ НЄТЬ різкой разграничительной линіи между «положительной» наукой и метафизикой, что наука заключаете въ себЄ весьма много «метафизическихъ» элементовъ, которые не могутъ быть выделены изъ нея, несмотря на самыя «антиметафизическія» тенденцій. Если для позитивизма вся наука направлена лишь на установленіе законовъ, то критицизмъ, напротивъ, въ состояніи показать, что, кроме законовъ, есть еще и иные предметы знанія, и что гипотезы объ элементахъ и свойствахъ міра, о прошедшемъ и будущемъ, о причинахъ и си- лахъ не только удовлетворяютъ метафизическое влеченіе, но оказываются полезными и для успеха спещальныхъ наукъ. 12.

Начало такому критицизму положили Локкъ и Юмъ, по- скольку оба мыслителя подвергли спеціальному изслідованію—хотя и преимущественно съ психологической стороны—условія и формы познанія, границы познанія и степени его достоверности. Его дМ- ствительнымъ основателемъ является опять-таки Кантъ, который своей острой критикой разрушилъ старую раціональную, догматическую метафизику, не устраняя при этомъ цЬликомъ ея вамысловъ или идеи науки такого имени. У него не только этика приводить къ ученію о постулатахъ практическая разума, которое дало новую опору объектамъ вЄрьі старой просветительной философіи; онъ знаетъ также метафизику, какъ естественную склонность и науку, какъ прирожденную потребность, удовлетворяемую въ предЄлагь человеческая разума. Поэтому именно подъ его знаменемъ снова пробудилась метафизика и съ торжествомъ возродилась у «иде- алистовъ» I. Г. Фихте, Шеллинга и Гегеля и у «реалистовъ» Гербарта и Шопенгауэра. Съ середины XIX века Фехнеръ и др. начинаютъ раэвивать ту индуктивную метафизику, характеръ которой мы изложили выше (§ 4, 7 и сл.). Но и мыслители, которые стоять ближе къ Канту, какъ, напр., Либманъ, признають правомерность подобной дисциплины. Онъ говорить: «Наше знаніе, ограниченное содержаніемь нашея сознанія, выделяющее изъ темной ночи, подобно освещенному островку, не можетъ съ категорической определенностью высказывать ни положительные, ни отрицательные предикаты о томъ великомъ неизвЄстномь, которое лежить ВНЄ и за пределами человеческая соэнашя. Правда, о немъ существуешь мноя допущеній, предположена, МНЄНІЙ, дога- докъ или сужденій веры. И эти гипотезы, лежащія въ сферё человеческая разума, вынуждаютъ напгь разумъ къ ихъ строгой п?о- вЄркЄ; ихъ можно сравнивать между собой, оценивать ихъ правдоподобность и сопоставлять съ фактами внешняя и внутренняя опыта. Это я называю—критической метафизикой», которая ограничивается «строгимъ разслЄдованіемь ЧЄЛОВЄЧЄСКИХЬ взгля- довъ, чєловЄчєскихь гипотезъ о сущности вещей. Мы сохраняемъ метафизику въ этомъ смысле. Она остается попрежнему работой мысли, вырастающей изъ глубокихъ, коренныхъ и неистребимыхъ потребностей духа, и логической обязанностью разума». Въ Англіи также за последнее время появились серьезныя изслЄдованія, вы- ступающія противъ агностицизма. Достаточно укавать на Уорда (I. Ward) и Флинта (R. Flint). Во Францій главнымъ представи- телемъ критическая направленія является Ренувье(СЬ. Renouvier), а въ Америк^ пытались развить критическую метафивику Лэддъ (Ladd) и Ройсъ (I. Royce).

13. Мы отчасти уже ііредрішили оцінку наміченньїхь четы- рехъ направленій. Мы виділи, что радикальный скептицизмъ самъ себя устраняете и, следовательно, есть псевдо-теорія. Наивность догматизма безвозвратно утрачена съ возникновеніемь критической рефлексіи. Трудніе сділать выборъ между позитивизмомъ и кри- тицивмомъ. Мы руководимся при этомъ следующими соображе- ніями. Очевидно, прежде всего, что позитивиэмъ есть болЄе строгое и одностороннее направленіе, критицизмъ же — направленіе болЄе терпимое и многостороннее. Первый признаете только положительную науку и лишь одну ея цЄль—законъ; ПОСЛЄДНІЙ находите и ЦЄНИТЬ также и другія задачи ноэнающаго духа. Въ связи съ этимъ для позитивизма не существуете, рядомъ съ спеціальними науками, самостоятельная область философіи и критическая работа последней, тогда какъ критицизмъ находите непре- ходящіе и своеобразные интересы и арену деятельности философіи въ теорій и критике познанія и въ разумной математике. Для позитивизма спеціальньїя науки суть единственная норма и граница познанія, онЄ одні призваны овладівать истиной; въ критицизмі же эти дисциплины сами становятся объектами боліє точной провірки и ивслідованія, и выводы наукъ признаются истинами, заключенными въ границы способностей человіческаго духа. Наконецъ, позитивиэмъ есть состояніе смиренія, отказывающаяся отъ удовлетворенія естественныхъ и сйльныхъ потребностей, такъ какъ, по ея мнінію, эти потребности никогда не мо- гуте достигнуть нікотораго идеала знанія. Критициэмъ, напротивъ, оспариваете установленіе абсолютно точиыхъ границь между зна- шемъ и незнашемъ и допускаете сдерживаемое критическими тор- мазами, свободное отъ всякихъ догматическихъ допущеній развитіе гипотезъ и допущеній, намічающихь предварительное завершеніе нашего знанія. Послі этой характеристики мы, повидимому, имі- емъ право стать на сторону критицизма, который безъ внезапная разрыва съ пріемами и тенденціями спещальныхъ наукъ допускаете метафизическое расширеніе посліднихь и тімь самымъ боліє считается съ фактическимъ характеромъ научнаго движенін и прогресса.

Итакъ, мы мохемъ сказать въ заключеніе: есть границы знанія и границы незнаній. Между вими лежить широкая область бол*Ье или меніе достовірна™, лучше или хуже обоснованная) мнінія и предположенія, которое распространяется и на «положительный» науки; обработка и культивированіе этой территоріи, производимыя раціональними средствами, могутъ дать весьма ванные плоды для хозяйства нашего повнанія. Но вмісті съ тімь философія, въ качеств! теорій повнанія, должна наблюдать эа тімь, чтобы уваженіе къ спещальнымъ наукамъне превращалось въ догматическое, т. е. некритическое, признаніе всЬхъ ея выведовъ, и чтобы никогда не было упущено изъ виду покрывало, скрывающее истину даже отъ самаго проницательнаго человЄческаго вэора.

Литература:

Tafel. «Geschichte und Kritik des Skepticismus und Irrationalis- mus». 1834.

L. Credaro. «Lo scetticlsmo degli academic!». 2 voll. 1893.

E. Laas. «Idealismus und Positlvlsmus». 3 B-de. 1879—84 (содержите въ себі сплошь критическую оцінку идеализма и высказывается въ пользу позитивизма. 3-й томъ посвященъ спеціально теорій познанія). H.

Gruber. «Auguste Comte, der Begriinder des Positlvlsmus». 1889. «Der Posltivismus vom Todc Auguste Comte's bis auf unsere Tage». 1891 (съ точки зрінія католической религіи).

Е. de Roberty. «La Philosophic du Slecle. Crlticlsme—Positivisme— Evolutlonlsme». 1891 (съ точки врінія позитивизма).

A. Fouillee. «Le mouyement positiviste et la conception soclologique du monde». 1896 [старается доказать, что повитивизмъ и идеалистическая философія (вроді философіи Декарта, Малебранша и т. д.) примиримы въ своихъ конечныхъ выводахъ]. I.

Ward. «Naturalism and Agnosticism». 1899 (критикуете ученіе агностицивма, а также матеріализма, и развиваете спиритуалистическую метафизику).

Pi. Flint. «Agnosticism». 1903 (разуміете подо агностицизмомъ всякаго рода отрицаніе повнанія, даете подробную исторію и критику этого направленія съ точки зрінія теизма).

По-русски:

В. Лесевичъ. «Опытъ критическая изслідованія осново-началъ позитивной философіи». Спб. 1876.

А. Ковловъ. «Позитивизмъ Конта». «Вопр. филос.», кн. 15 и 16.—«Французскій позитивизмъ». Тамъ же, кн. 19, 21 и 22. Пуапкаре. «Гипотеза и наука». М. 1903. Н. Виноградова «Философія Д. Юма». Ч. I. М. 1905.

<< | >>
Источник: Кюльпе Освальд. Введение в философию: Пер. с нем. / Под ред. С. Л. Франка. Вст. ст.. И. В. Журавлева. Изд. 3-е, доп. — М.: Издательство ЛКИ. — 384 с. (Из наследия мировой философской мысли: история философии.). 2007

Еще по теме § 16. Дошатиэмъ, сиептициэмъ, поэитивиэмъ и иритициэмъ.:

  1. § 16. Дошатиэмъ, сиептициэмъ, поэитивиэмъ и иритициэмъ.