<<
>>

ЕДИНОЕ И МНОГОЕ (продолжение). ПЛЮСЫ И МИНУСЫ МОНИЗМА И ПЛЮРАЛИЗМА

Мы могли бы ограничиться уже сказанным46 по данному вопросу в предыдущей главе, если бы из конкурирующих гипотез не вытекали еще дальнейшие следствия, которые и побудили меня назвать альтернативу "монизм или плюрализм" наиболее чреватой последствиями из всех метафизических дилемм.

Прежде всего, нужно заметить, что ат- ™»11тичвская рибут "всеединства" повышает цен-

ТОО р и я _

ность мира, по мнению многих, сообщая ему неизреченное величие и достоинство, между тем как признание мира неким не сводимым к всеединству множеством якобы делает его несовместимым с такими высокими качествами.

С другой стороны, высказывается мысль, будто для рациональности мира является безусловно необходимой глубочайшая ноэтическая связь всего решительно со всем. Только тогда, дескать, мы можем быть уверены в том, что все вещи чему-то в совокупности причастны, а не просто связаны друг с другом предлогом "с" или союзом "и". Мысль о том, что к признанию глубокой связи вещей могут привести и рассуждения плюралистов, здесь кажется неразумной; конечно же, с точки зрения чисто рационалистической они неизбежно вносят в мир алогическое, или нерациональное, начало.

Ценность Итак, для мониста единство составляет

!®С°™Н0Г0 самое жизненное и существенное нача- единства _ ' ,

ло. Весь космос должен быть сплоченным единством, внутри которого каждый член должен быть тем, что он есть, будучи предопределен к тому всем целым, и из которого совершенно исключены всякие ростки какой-либо независимости отдельных частей. Следуя по стопам Спинозы, монисты склонны верить, что все вещи так же "вытекают" из сущности Бога, как из сущности треугольника вытекает, что сумма его углов равновелика двум прямым углам. Целое есть то, что порождает части, а не части — то, что образует целое. Части вселенной туго стянуты, а не слабо связаны, заявляет монизм. Извольте выбирать что-нибудь из двух: или принимайте мир именно таким, каков он есть, в виде неразложимого целого, или откажитесь от права участвовать в нем и играть известную роль. Впрочем, монисты милостиво разрешают вам оставаться частью мира, но при условии, если вы сознаетесь, что мир иррационален. Какой же философ позволит себе сделать такое допущение! В наше время в философских кругах господствующую роль играет та разновидность монизма, которая известна под именем абсолютного идеализма. Согласно этому воззрению необходимо признать, что мир может существовать лишь в качестве объекта познания для единого бесконечного познающего духа. Подобные гипотезы подсказаны аналогией, которую можно установить между познанием всего мира бесконечным духом и познавательной деятельностью в сфере наших конечных полей сознания, из которых каждое охватывает в каждое мгновение многообразие, состоящее из частей, находящихся между собою в различных отношениях; причем в этих полях сознания объединение и разъединение частей, наблюдаемые нами, имеют место лишь постольку, поскольку мы являемся свидетелями этих перемен, так что реальность последних и "ноэти- чески", и монистически обосновывается.

Я охотно готов признать возвышенность подобного ноэтического монизма с его смутным прозрением в сокровенную связь, объединяющую между собою все явления без исключения47. Это воззрение способно предоста- вить человеку своего рода религиозную опору и душевный мир и находит себе поддержку со стороны представителей мистицизма.

Недостатки Однако, с другой стороны, подобно

абсолютного многим другим философским идеям,

идеализма проповедуемым как безусловные, это

воззрение вносит в философию свои головоломки, а именно — следующие: 1.

Абсолютный идеализм не дает отчета о нашем конечном сознании. Если не существует ничего, что бы не было объектомдля познания Абсолютного Духа, то как же может что-либо существовать не в качестве познаваемого Абсолютным Духом? Ведь этот дух охватывает в едином акте познания решительно всякую вещь на свете одновременно со всякой другой. А конечные духи одни вещи познают, а другие не познают, и эта ограниченность их познания и является источником большинства их страданий. Значит, мы не являемся простыми объектами познания для Всеведущего Духа, но являемся самостоятельными субъектами и познаем вещи иначе, чем их познает Абсолютный Дух. 2.

Абсолютный идеализм ставит перед нами проблему зла. С точки зрения плюрализма проблема зла требует лишь практического решения — как от него отделаться. Для монизма же загадка переносится в теоретическую область. "Если источником всего является совершенство, то как же возможно несовершенство? Если мир в качестве объекта познания для Абсолютного Духа является совершенством, то почему познание еще сверх того переиздается в мириадах экземпляров несовершенного конечного познания? Казалось бы, одного абсолютно совершенного познания было бы вполне достаточно! Как в мир проникли невежество, разруха и тлен?" 3.

Абсолютный идеализм находится в противоречии с тем представлением о реальности, какое мы получаем из чувственного опыта. В мире опыта перемены играют существенную роль. В нем есть история. В нем наблюдаются появление нового, борьба, поражения и победы. Но мир Абсолюта характеризуется как сфера неизменного, вечного, "вневременного", и постижение его превышает силу нашего разумения и способность нашей оценки. Обыкновенно в глазах мониста чувственный мир представляется миражем или иллюзией. 4.

Абсолютный идеализм ведет к фатализму. Возможное как нечто отличное, с одной стороны, от необходимого, с другой — от невозможного, составляет суще- ственную категорию человеческого мышления. С точки зрения монизма такой взгляд заключает в себе иллюзию, ибо все существующее существует необходимо, в противном случае оно было бы невозможностью. Это неизбежно вытекает из монистического взгляда на мир, как на фактически данное абсолютное единство.

С присущим нам чувством "свободы" связано убеждение, что, по крайней мере, некоторые деяния вершатся именно здесь и сейчас, что преходящий момент жизни несет в себе что-то новое, является изначальным отправным пунктом событий, а не простой передаточной инстанцией для импульсов, получаемых извне.

Нам думается, что, во всяком случае, в некоторых отношениях будущее не всецело заранее предопределено прошедшим, но что оно может привносить с собою в той или другой форме нечто сверх того, добавление, так что поворот событий в любой момент может оказаться воистину двойственным: возможным как в том, так и в другом направлении.

Подобная мысль о допустимости нескольких возможностей в будущем, которую нам подсказывает наш здравый смысл, монизм в корне отвергает. Монизм должен настаивать на том, что прошедшее и будущее связаны между собой необходимо; что в мире нет ничего подлинно нового, так как в противном случае пришлось бы допустить, вопреки нашему разуму, что вселенная слагается попросту путем присоединения все новых и новых частей, которые не связывает друг с другом ничто, кроме слов "плюс", "с" или "и".

С другой стороны, плюрализм, надле- творияЛИСТИЧвСКаЯ жаЩим Образом оценивая непосредственные показания чувственного опыта, оказывается свободным от тех трудностей, над которыми тщетно ломает голову монизм. Плюралист протестует против наклонности развивать мысли в пустоте умозрительных абстракций. Он готов допустить, что некоторые части нашего мира не могут существовать вне своих целокупностей, но другие, говорит он, могут. Мир до известной степени кажется таким, как будто он развивается путем все новых добавлений; может быть, так оно и есть в действительности. Мы, правда, не в силах при помощи концептов объяснить, каким образом в мире зарождается подлинно новое, но, раз новое появляется, мы имеем возможность констатировать в опыте, что подлинно новое появилось.

В наш чувственный опыт, действительно, непрестанно привходят переживания нового. Наш чувственный опыт шире нашего мышления при помощи концептов; наше "это" выходит за пределы нашего "почему". Для плюралиста является приемлемым то воззрение на жизнь, которое подсказывается нам здравым смыслом: наша жизнь заключает в себе нечто подлинно драматическое, с борениями в труде и волевыми решениями. Проявлять свободную волю, в сущности, значит быть в состоянии вносить в мир нечто подлинно новое — поэтому идея свободы воли является приемлемой для плюралиста.

Однако плюралистическое понимание вселенной как чего-то незавершенного, где остается простор для возможностей, не поддающихся предварительному учету, дает менее надежную опору для религиозного чувства, чем монизм с его воззрением на мир как на абсолютно замкнутое целое. Правда, религиозная убежденность, сообщаемая человеку монизмом, не обоснована рационально, но является лишь верой, которая готова видеть во Всереальном Всеблагое.

Впрочем, монизм обычно употребляет всяческие усилия, чтобы укрепить в своих последователях это оптимистическое верование; в монистическом мире всем обеспечено спасение, да этого мало сказать: все уже спасены безусловно и от века, несмотря на все риски феноменального, житейского порядка1.

Допустить мир, реализующий в себе неопределенный замысел, а именно таков, кажется, мир явлении — подобная мысль нестерпима для рационалистического ума.

С другой стороны, плюрализм нельзя назвать ни оптимизмом, ни пессимиз-

плюралиэма

мом, но скорее мелиоризмом. Мир, полагают плюралисты, может быть спасен при условии, если его составляющие будут самым лучшим образом выполнять свое назначение, но возможность частичных крахов и даже возможность гибели целого отнюдь не исключена.

Таким образом, чувствуется некоторый контраст между душевным спокойствием, которое нам сообщает монизм, и тем отсутствием полного душевного равнове- сия, которое испытывает на практике плюралист. Последний взгляд более морален, первый более религиозен. Это обстоятельство и имеет обыкновенно решающее значение для людей, когда они склоняются более к той или другой точке зрения48.

Пока я старался лишь оттенить, какие следствия с необходимостью соответ-

П Л гор В ЛИ 3 MB

ственно вытекают из двух соперничающих воззрений, не предрешая догматически, которое из них истинно. Теперь же для нас является очевидным, что на стороне плюрализма имеются три больших преимущества. 1.

Настаивая на том, что, говоря о единстве мира, надо всегда иметь в виду лишь такие формы связи его частей, которые могут быть констатированы вполне определенно опытным путем, плюрализм представляется учением более "научным". Также опираясь на опыт, плюрализм оттеняет и степени разобщенности между отдельными частями мира.

Разобщенность и связанность между собою отдельных частей мира составляют для него два неразделимых аспекта реальности. Напротив, монизм, который придаст моменту связности более первичное и жизненное значение, нежели разобщенности, вынужден покинуть сферу опыта, поддающуюся нашей проверке, и всеединство мира, которое он провозглашает, не поддается вразумительному описанию. 2.

Плюрализм более соответствует моральной и драматической насыщенности жизни. 3.

Для плюралиста неважно, сколь велика степень разобщенности между отдельными частями мира: он может торжествовать даже и в том случае, если в мире можно будет констатировать хотя бы ничтожно малую долю бессвязности. "Всегда до полного единства чего-то не достает", — вот все, что он говорит монисту, в то время как монизм обязан разрешить бесконечно более трудную задачу — доказать, что это плюралистическое суждение ни на йоту не может быть верным. На стороне же монизма то преимущество, что это учение естественным образом сродни определенному типу религиозной веры, а его взгляд на мир как на целост- ное единство имеет специфическую эмоциональную значимость.

Вот до каких выводов довело нас применение прагматического правила при попытке уразуметь сущность разбираемой дилеммы. Я полагаю, читатель может теперь почувствовать и ту существенную практическую разницу, которая вытекает из предпосылок монизма и плюрализма. Она всего лучше может быть выражена словом "отсутствие". Согласно монизму ничто в мире не может считаться совершенно отсутствующим в чем-нибудь другом; плюрализм же вполне совместим с допущением, что некоторые вещи могут совершенно отсутствовать, т. е. не принимать никакого участия в тех операциях, в которых порознь или коллективно принимают участие другие вещи. Какие именно вещи и когда именно являются абсолютно "отсутствующими" в других? — на такие вопросы плюралистическая философия может дать решительный ответ только после обстоятельного изучения деталей. Так, например, для чувственного восприятия прошедшее, настоящее и будущее представляются "отсутствующими" друг в друге, между тем как в нашем воображении они могут казаться то "отсутствующими", то "присутствующими", смотря по обстоятельствам. Если временные ипостаси мирового процесса не представляют собой единый монолит бытия, если, по крайней мере, некоторые части будущего не являются уже имплицитно, виртуально заключенными в прошедшем, а просто приходят ему на смену, то можно говорить об их "отсутствии" не только как о субъективной иллюзии, но и как о реальном факте, и в силу этого они могут впредь считаться нами за нечто абсолютно новое в истории мира.

Прагматическая разница между мониз- плюоализм мом и плюрализмом в конце концов

и новизна определяется тем, усматриваем ли мы

в появлении нового лишь иллюзию или подлинно реальное. Сторонники свободы воли утверждают, что мы можем быть творцами подлинно нового. То, что в мире возможно появление подлинно нового, это, иначе говоря, значит, что наступающее явление в отношении к тому, что уже составляет свершившийся факт, может быть рассматриваемо как случайное. Поэтому перед нами естественно возникает вопрос: каким образом появляется новое бытие? Всецело ли как результат прежнего, или новое бытие является в отношении ко всему прежнему бытию делом случая? Короче говоря, представ- ляет ли то, что мы называем новым, нечто подлинно о ригинал ьное?

Можно поставить в связь только что сказанное с заключительными страницами третьей главы. Там нами было установлено, что бытие есть нечто данное, подарок, который философам приходится выпрашивать. Но мы тогда оставили открытым вопрос, должен ли философ домогаться получить это бытие все сразу, оптом или по кусочкам, в розницу. Последняя альтернатива более согласуется с эмпирисгской точкой зрения, и я собираюсь выступить ее защитником в следующей главе.

<< | >>
Источник: Джеймс У.. Введение в философию; Рассел Б. Проблемы философии. Пер. с англ. / Общ. ред., послесл. и примеч. А. Ф. Грязнова. — М.: Республика. — 315 с. — (Философская пропедевтика).. 2000

Еще по теме ЕДИНОЕ И МНОГОЕ (продолжение). ПЛЮСЫ И МИНУСЫ МОНИЗМА И ПЛЮРАЛИЗМА:

  1. ЕДИНОЕ И МНОГОЕ
  2. НАУЧНЫЕ ШКОЛЫ, их плюсы и МИНУСЫ
  3. Плюсы и минусы электронной демократии
  4. Евроинтеграция: декларируемые плюсы и очевидные минусы
  5. Монизм. Ошибка сведения многого к одному
  6. В. «ОДНО» И «МНОГОЕ»
  7. ТРАДИЦИИ ОПРЕДЕЛЯЮТ МНОГОЕ
  8. § 5. Единое сложное преступление
  9. Ь) Единое «одно» притяжения
  10. Плюсы коллективизации
  11. ФРАНЦИЯ - ЕДИНОЕ ГОСУДАРСТВО
  12. Плюсы Интернета по сравнению с телевидением
  13. Минусы коллективизации
  14. В чем преимущества и минусы этой структуры?
  15. ПЛЮРАЛИЗМ
  16. ЭТНИЧЕСКИЙ ПЛЮРАЛИЗМ: КОНФЛИКТ И АДАПТАЦИЯ* Дж. Де-Вос
  17. Плюрализм в политике