<<
>>

§ 30. Мораль рефлеисіи и мораль чувства.

1. Вопросъ о характері мотивовъ нравственяаго поступка можетъ йміть двоякаго рода значеніе: психологическое и этическое. Если онъ ставится съ цілью опреділенія гЬхъ психическихъ процессовъ, которые вообще могутъ йміть значеніе мотивовъ, т.
е. побудите л ьныхъ поводовъ для какого-либо Х0ТІНІЯ, то мы иміемь предъ собой чисто психологическую проблему, разрішеніе которой однако не можетъ не йміть значеній для этики, такъ какъ діло идетъ о всякомъ хотініи, а, стало быть, и о нравственномъ или безнравственномъ. Если же, напротивъ того, вопросъ относится къ мотивамъ, этически позволптельнымъ или непозволительным^ то изслідованіе сосредоточивается въ чисто морально-философской области. Мораль чувства считаетъ побудительными поводами нравственнаго хотінія опреділенньїя эмощональныя явленій, напр. состраданіе или любовь, тогда какъ мораль рефлексія признаетъ этическими двигателями опреділенньїе интеллектуальные процессы, напр. представленіе категорическаго императива или соображеніе о пользі, которую можетъ принести предполагаемое діяніе. Поэтому первое направленіе називають также эмо- ціонадьной этикой и противопоставляют ему зтическій ин- теллектуализмъ. Мораль чувства опирается по большей части на психологическую теорію, согласно которой вообще лишь чувства (понимая это слово въ широкомъ смысл!, т. е. не ограничивая его простыми состояніями удовольствія и неудовольствія) могутъ двигать волю и приводить къ выбору и рішенію. Наиротивъ, зтическій интеллектуализмъ, не оспаривая, что и чувства могутъ йміть вліяніе па волю, требуетъ отъ нравственной воли, чтобы она определялась лишь размышлешемъ, разумными убіжденіями и со- ображеніямя. 2.

Въ древности сплошь господствуете точка зрінія этическаго интеллектуализма. По воззрінію Сократа, только рефлексія способна опреділить, что можете доставлять намъ живое и прочное удовлетвореніе или благополучіе, т. е. чтб можете быть нравственной цілью въ каждомъ отдільномь случаі. Эту же точку зрінія мы находимъ у Платона и Аристотеля. Нравственное опреділеніе можете вытекать лишь изъ высшей способности души, изъ разума. Поэтому высшей изъ всіхь добродітелей является мудрость или благоразуміе, или разумініе,—словомъ, извістное качество интеллекта. Одинаковое пониманіе нравственности мы встрі- чаемъ у стоиковъ и у эиикурейцевъ. Страсти представляются стоикамъ причинами всіхь золъ, а потому отрицательнымъ пред- варительнымъ условіемь нравственнаго или добраго служите без- страстіе, апатія. Даже въ схоластической этик! эта точка зрінія продолжаете еще играть роль, несмотря на противоположное воззрініе христіанства. По мнінію Оомы Аквипата, разумное пониманіе побуждаете волю выбирать наилучшую изъ возможныхъ цілей. И въ новійшей философіи мораль рефлексіи нашла многочисленныхъ стороняиковъ. Такъ, по мнінію Гоббса, естественный нравственный законъ состоите въ правильномъ взвішиваніи полезныхъ или вредныхъ слідствій нікотораго поступка, и соотвітственно этому безнравственность основывается на интеллектуальной ошибкі, на ложномъ заключеніи. И, по мнінію Кудворза, источникомъ всей нравственности служить правильное пониманіе. Эту же точку зрінія выражаете и Кларке,(f 1729), требующій, чтобы нравственные и волевые акты постоянно и регулярно опреділялись разумомъ. 3.

Сторонниками морали рефлексіи являются, даліе, матеріали- стическіе моралисты, предпочитающіе это пониманіе мотивовъ нрав- ственности потому, что оно гармонируешь съ эмпиризмомъ.Очевидно, что въ зависимость отъ опыта можно поставить наше знаніе, наши сужденія и рефлексіи, но не характеръ чувствованій, обусловливаемый нашими наклонностями и нашей организаціей. Въ метафизической атикі XVII и XVIII столітій также господствуешь мораль рефлексіи. Относительно Декарта нельзя, конечно, утверждать, чтобы онъ проявлялъ одностороннюю склонность къ этой точкі зрінія. Тімь не меніе, последняя сказывается въ его по- ниманіи нравственности, какъ наміреній ділать то, правильность чего познана, и въ его мнініи, что ясное познаніе, а вмісті съ тімь и добрая воля мутится и ухудшается благодаря аффектамъ. Съ другой стороны, по мнінію Лейбница, нравственное и раціо- нальное поведеніе тождественны между собой. Нравственное поведеніе основывается на ясныхъ представленіяхь, а безнравственное— на смутныхъ. Такъ какъ чувствованія удовольствія и неудоволь- ствія также должны быть отнесены къ смутнымъ представленіямь, то ихъ можно признать лишь препятствіями, а не положительными моментами, определяющими добро. Благодаря Вольфу, эта этическая теорія распространилась среди представителей німецкой философіи первой половины XVIII віка. Къ сторонникамъ морали рефлексіи слідуеть причислить и Канта. По его воззрінію, единственнымъ мотивомъ нравственности служить законъ практическая разума, правило a priori, чувствованія же суть патологическіе моменты, опре- діляющіе нашу волю (ср. § 29, п. 2). Въ этомъ отношеніи I. Г. Фихте въ первомъ періоді своей діятельности былъ вірньїмь послідователемь Канта. Высшей ступени нравственнаго характера достигаешь лишь тотъ, кто поступаешь ради долга. И Гегель — сторонникъ морали рефлексіи, такъ какъ, по его мнінію, мьшіленіе должно опреділять, какую ціль должна поставить ділающая выборъ воля.

4. Первое явственное вьграженіе морали чувства мы находимъ въ христіанотві, поскольку въ немъ любовь опреділяется, какъ основной мотивъ нравственнаго поведенія. Философская этика усвоила себі эту точку зрінія лишь значительно позже. Съ полнымъ сознашемъ она проведена у Спинозы. По его мнінію, челові- ческую волю опреділяюшь исключительно аффекты и влеченія. Когда послідніе направлены на единичныя ціли, на частную пользу или вредъ для дійсгвующаго субъекта, они ведуть къ порабо- щенію человека, нодчиняютъ волю мотивамъ, НМЄЮЩИМЬ преходящее значеніе, препятствуютъ и вредять вьшолненію неизмінньїхь задачъ, достнженію вЄчньїхь цілей. Но аффекты никогда не могутъ быть преодолены посредствомъ одного познанія, лишь боліє сильный и *дЄйствующій въ противоположномъ направленій аффектъ въсостояти освободить человека. Этотъ аффектъ есть Amor intellectuals Dei, любовь къ адэкватному, совершенному, философскому познанію, которое постигаетъ и понимаетъ все sub specie aetcrnitatis. Такимъ образомъ, и для Спинозы мудрый, знающій и познающій есть истинно благой человЄкь, во къ добру человека влечетъ амоціональное состояніе. ЗатЄмь мораль чувства защищалъ Шэфтсбери. Аффекты суть двигатели нашихъ поступ- ковъ, и гармоническое отиошеніе эгоистическихъ и сощальныхъ аффектовъ обусловливаете нравственное поведеніе (см. § 9, п. 9). По мнЄнію Гетчесона, единственнымъ источникомъ нравствен- наго поведенія служить чистая, не заинтересованная любовь, беэ- корыстное влеченіе, а раяумъ, напротивъ того, имЄеть лишь вторичное значеніе, поскольку онъ функціонирувгь, какъ вспомогательное средство при опредЄленіи объектовъ деятельности. Анало- гичпымъ образомъ Смитъ считаете симпатію единственнымъ моти- вомъ нравственности. Въ поелікантовской философіи рЄши- тельнымъ сторонникомъ эмощональной этики является Шопенга- уэръ. Для него состраданіе есть единственный безусловно нравственный мотнвъ (см. § 9, п. 8). Сторонникомъ морали чувства является также JI. Фейербахе: онъ разематриваетъ влеченіе къ счастью, какъ основную силу нашего поведенія, въ томъ числі и нравственная. Наконецъ, Контъ полагаетъ, что любовь есть дви- жупцй мотивъ всЄхь сощальныхъ дЄйствій.

5. Наряду съ этими односторонними направленіями были также моралисты, придерживавшіеся промежуточной точки зрЄнія, т. е. признававшіе за возможные мотивы какъ интеллектуальный, такъ и эмощональный факторы. Въ англійской этике Кёмберлэндъ (f 1719) наряду съ равумнымъ пониманіемь оцЄниваеть и роль чувствъ доброжелательства и довЄрія, какъ основаній, опредЄля- ющихъ ХОТЄНІЄ, И ЛОККЪ, наряду съ разеудочной рефлексіей, приводите, какъ вліяте.іьнмй мотивъ, и любовь къ самому себЄ. Точно также и по мнЄнію Юма на поведеніе вліяють оба фактора: съ одной стороны симпатія и эгоизмъ, съ другой стороны разумъ и размьшіленіе. Здісь можно упомянуть и Гербарта, ибо его практяческія идеи, содержащія мірило всякой нравственной оцінки, содержать въ себі отчасти емоціональний, отчасти интеллектуальный мотивъ. Первый можно найти въ идеі доброжелательства, второй, пожалуй, въ идеі совершенства. Главные современные пред- ставителиу тилитаризма(ср. § 32,9 и.), Бентамъ и Милль, также разділяли это примирительное воззріяіе на природу нравственныхъ мотивовъ. Всі наши влеченія и желанія, дійствія и опущенія опреділяются и руководятся чувствами удовольствія и неудоволь- ствія. Но чтобъ подчинить низшія цінности высшимъ, чтобы быть въ состояніи предпочесть счастье всіхь благополучію ОТДІЛЬНЬІХ'Ь лицъ, для этого нужна рефлексія, интеллектуальная операція, которая одна лишь можетъ выяснить и установить подобный отношенія. Въ настоящее время это воззрініе можно считать господствующимъ.

6. Для разрішенія спора между двумя изложенными напра- вленіями, необходимо прежде всего изслідовать, какъ психологія опреділяеть движущіе мотивы воли. Если она доказываете, что лишь чувства могутъ считаться двигателями воли, то этимъ сразу отнимается почва какъ у морали рефлексіи, такъ и у направленія, примиряющаго оба воззрінія. Здісь обнаруживается, что психологія отнюдь не оказываете поддержки морали чувства. Ибо наряду съ дійствія ми, которыя мы должны свести исключительно на интеллектуальные мотивы, мы встрічаемь и дійствія, поводъ къ которымъ образуюте пропитан иыя чувствомъ представленія и сужденія, и волевые акты, направленіе которыхъ опреділяетея чувствами пріятнаго и непріятнаго. Утвержденіе, что въ нашихъ рішеніяхь всегда участвуюте чувствованія, или даже, что только они вызы- ваюте рішеніе, слідуєте признать логически совершенно произ- вольнымъ и насилующимъ дійствительность. Оно не есть обобще- ніе ивъ объективная описанія фактовъ, а лишь попытка конструировать дійствительний процессъ.

Непредубіжденное психологическое разсмотрініе показываете. 1) что волевые акты неоднократно совершаются независимо отъ чувствованій. Прежде всего мы это видимъ въ тіхь многочислен- ныхъ случаяхъ, когда удовольствіе или неудовольствіе не непосредственно переживаются, а только представляются. Тогда знаютъ, что при осуществленіи извістньїхь собьітій наступите непріятиое чувствованіе, или будете избігнуто непріятное. Теоретически, стало быть, известна связь между чувствованіями и ихъ усіовіями. Кто станетъ отрицать, что, на основаній подобнаго знанія, можетъ йміть місто выборъ, можетъ быть принято рішеніе? Несомнінно, возможно, что въ силу связанныхъ съ такимъ предвидініемь аф- фектовъ ожиданія или страха проявятся чувствованія, сопрово- ждающія данныя представленія. Но это не необходимо и, насколько простирается нашъ опытъ, не есть даже обычный случай. Даліе сюда относятся привычные поступки, вірньїй и регулярный ходъ которыхъ исключаете ихъ, правда, изъ сферы поступковъ по выбору, но не изъ сферы волевыхъ актовъ вообще (ср. § 29, п. 10). И они требуюте того побудительнаго повода, который доставляють имъ конкретныя представленія успіха или субъективный склонности. Наконецъ, поступки по обязанности представляются намъ такими, мотивовъ которыхъ надлежите искать не въ чувствованіяхь. Везді, гді рішеніе обусловливается какими-либо правилами, теоретическими соображеніями и т. п., приравниваніе хотінія вообще къ хотінію, определяемому удовольстаемъ или неудовольствіемь, не иміете никакого смысла.

7. Не меніе часто случается, 2) что представленія, или соображенія, окрашенный чувствованіями, являются решающими при выбор!. Если мы совершаемъ поступки изъ добро желательства или состраданія, изъ страха или надежды, изъ воо- душевленія или отчаянія, то, наряду съ боліє или меніе интенсивными чувствованіями, при этомъ дійствуеть и интеллектуальный моменте. Чувствованія окавываютъ при этомъ вліяніе на наше поведеніе не одни, а лишь въ связи съ опреділенньїми представленій мн или соображеніями. Ибо само по себі чувствованіе слиш- комъ неопределенно для того, чтобы давать конкретное направленіе нашему хотінію и нашему выбору. Ті, кто игнорировали бы вполні въ человіческихь рішеніяхь и дійствіяхь воздійствіе теоретическихъ факторовъ, были бы повинны въ неосновательномъ пренебреженіи къ фактамъ. Но нерідко также мы испытываемъ состоянія, при которыхъ представлене возвышается до степени мотива, благодаря тому, что съ нимъ связывается особенно живое чувство удовольствія, не допускающее преобладанія меніе интенсивныхъ или безразличныхъ возможностей. Результатомъ этого психологическаго разсмотрінія является, слідовательно, отри^ цаніе какого-либо исключительнаго воззрінія на психическую при- роду мотивовъ. Впрочемъ, историческіе представители морали чувства обыкновенно не придерживались резкой точки зрінія въ этомъ отношеніи. Ті, кто усмаїривають нравственный мотивъ въ любви или въ симпатіи, или въ доброжелательству вміють въ виду случаи, приведенные нами подъ второй рубрикой въ нашемъ психологическомъ обзорі, т. е. случаи, когда поступокъ опреділяется такими представленіями, которыя окрашены чувствованіями.

8. Какъ же обстоять діло съ этическимъ вопросомъ? Какой И8ъ возможныхъ случаевъ мотиваціи поступковъ заслуживаешь нравственнаго одобренія? Съ точки зрінія интеллектуализма, очевидно, только первый, и съ точки зрінія морали чувства, очевидно, второй. Съ точки зрінія перваго всякая примісь чувство- ваній, поскольку они пріобрітають вліяніе на нашъ выборъ, наносила бы ущербъ нравственному характеру нашего хотінія. Напротивъ, съ точки зрінія змоціональной этики холодная рефлексія раэума, строгая формула обязанности должна уміряться или даже витісняться теплотой и благостью чувства. Разсужденіе классическая свидітеля этическая ригоризма, Канта, можно привести ad absurdum: кто согласится принять благодіяніе, оказанное съ отвращенісмь? Нравственное велініе, которое не исполнялось бы охотно, съ полнымъ сознашемъ его цінности, породило бы лишь фарисейство и привело бы къ дійствіямь, лишеннымъ всякой заслуги. Припомнимъ выводы § 29! Нравственное хотініе мы охарактеризовали, какъ хотініе, направленное на достижнмыя цінности, разумно обоснованное и вытекающее изъ всей личности хотящая. Очевдно, что въ силу этого надо признать участіе въ нравственномъ побужденіи какъ рефлексіи, интеллекту- альныхъ факторовъ, такъ и чувствованій, эмоцюнальныхъ факторовъ. Всякая оцінка опирается въ конечномъ счеті на субъективныя состоянія (ср. § 24, п. 1), на извістное предпочтеніе или отклоненіе, опреділяемое реакціями чувства. Съ другой стороны, дійствительная скала цінностей, опреділеніе высшихъ и посліднихь благъ вообще невозможно безъ помощи интеллекта. Животное, руководимое исключительно своими влеченіями и потребностями и не знающее никакого идеала въ жизни, ближе подходило бы къ морали чувства въ ея різкой формі, чімь чело- вікь, иредпринимающій объективную расцінку благъ, живущій согласно своимъ обоснованнымъ убіжденіямь. Сколь мало точкі зрінія нравственнаго новеденія соотвітствуете безразличная закономерность природы, столь же мало можетъ удовлетворить нашему нравственному сужденію импульсивное побужденіе и дійствіе, являющееся продуктомъ случайныхъ порывовъ чувства. Этимъ мы не хотимъ сказать, что въ каждомъ отдільномь акті нашей воли оба фактора должны выступать съ равномірной силой. Чувство ослабіваеть при повтореній; раямишленія теряютъ постепенно ха- рактеръ сознательно совершенныхъ интеллектуальныхъ операцій и могутъ переживаться въ слабыхъ очерташяхъ ихъ содержанія. Эти процессы, облегчающіе сознаніе, не лишають цінности нравственное поведеніе, поскольку въ данныхъ дійствіяхь иміется налицо попрежнему дійствительньїй волевой актъ, а не простой рефлексъ, въ которомъ не участвуете личность дійствующаго.— Здісь мы не можемъ указать на опреділеннне интеллектуальные или эмоцюнальные побудительные мотивы, какъ на единственно желательные и нравственно правомірньїе, такъ какъ мы еще не знаемъ, каковы ті цінности, которыя подлежать осуществленію. Поэтому мы поздніе (ср. § 32, п. 13) вернемся къ этому вопросу.

<< | >>
Источник: Кюльпе Освальд. Введение в философию: Пер. с нем. / Под ред. С. Л. Франка. Вст. ст.. И. В. Журавлева. Изд. 3-е, доп. — М.: Издательство ЛКИ. — 384 с. (Из наследия мировой философской мысли: история философии.). 2007

Еще по теме § 30. Мораль рефлеисіи и мораль чувства.:

  1. §3.5. «Мораль бронзы» и «мораль стали»: загадки осевой революции
  2. Глава IXТЕОЛОГИЧЕСКИЕ ПОНЯТИЯ НЕ МОГУТ СЛУЖИТЬ ОСНОВОЙ МОРАЛИ; ПАРАЛЛЕЛЬ МЕЖДУ ТЕОЛОГИЧЕСКОЙ МОРАЛЬЮ И МОРАЛЬЮ ЕСТЕСТВЕННОЙ; ТЕОЛОГИЯ ГИБЕЛЬНА ДЛЯ ПРОГРЕССА ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ МЫСЛИ
  3. 10.8. Половая мораль
  4. ПОЛОВАЯ МОРАЛЬ
  5. 10. Любовь и мораль
  6. Мораль и право
  7. § 2. Право и мораль
  8. Глава IX Права человека, политика, мораль
  9. Мораль и политика
  10. Мораль и современность