<<
>>

ПРОБЛЕМА НОВИЗНЫ

і

Напоминаю читателю, что бессилие всех философов объяснить бытие является следствием того факта, что они пытались объяснить бытие исключительно при помощи концептов. Наша интеллектуальная беспомощность чувствуется нами так остро в том случае, когда мы пробуем охватить нашим отвлеченным мышлением сразу всю целокупность бытия как некоторую готовую данность.

Может быть, мы не оказались бы в таком досадном положении, если бы, следуя методу эмпиризма, сосредоточивали более наше внимание на частях, нежели на целом, и при исследовании их приняли бы за исходный пункт данные чувственного опыта. Таким образом, мы возвращаемся к исследованию проблемы, о которой шла речь в конце VII главы. Когда в мире опыта для нашей чувственной восприимчивости делается заметным зарождение новых форм бытия, то, спрашивается, должны ли мы эти новые формы рассматривать всецело предопределенными, видеть в них порождение прежних форм бытия, или нам скорее следует допустить, что в мир реального могло проникнуть нечто подлинно самобытное?

С точки зрения чувственного конкрет- Новизна ного опыта на этот вопрос возможен

в чувственном только один ответ; "Явления не повто- СОдержании опыта ряются буквально, но с каждым повторением привносят некоторую разницу". Время непрестанно дает ростки новых мгновений, из которых каждое в его индивидуальности заключает в себе нечто такое, чего никогда не было раньше и что никогда не повторится впредь. Ни один отрывочный эпизод в нашей жизни, взятый во всей его конкретности, не имеет точного дубликата в прошлом. "Разве не пролетела моя молодость, — пишет Дельбёф, — унеся с собою любовь, иллюзии, поэзию и свободу от житейских забот, оставив мне вза- мен всего этого науку, которая всегда строга, порой печальна и сурова, науку, которую я порой готов был бы охотно позабыть, но которая ежечасно повторяет мне свои внушительные наставления или заставляет меня содрогаться своими угрозами? Воссоздаст ли время, ежечасно приносящее с собою неисчислимые смерти вслед за неисчислимыми рождениями и рождения вслед за смертями, когда-нибудь снова Аристотеля или Архимеда, Декарта или Ньютона? Сможет ли снова наша земля покрыться гигантскими папоротниками, громадными хвощами, среди которых лежали бы и ползали те же допотопные чудовища, которые существовали во время оно?.. Нет, того, что было, не будет вновь; оно не может повториться. Время шествует твердой поступью, и бой его часов никогда не повторяется буквально. Все мгновенья, из которых слагается мировое бытие, неповторимы, и, что бы мы ни делали, всегда в наших действиях будет нечто невозвратное"49.

97

4 У. Джеймс, Б. Раооел

Непрестанное возникновение нового в сфере бытия представляет настолько очевидный факт, что рационализирующий ум, который хочет объяснить все, что есть, тем, что было, и не руководствуется при своем объяснении фактов никакими логическими принципами, кроме принципа тождества, усматривает в чувственном потоке, н перцепциях, иллюзию мира феноменов, которая на самом деле представляет собой результат непрестанно образующихся сочетаний все в новых и новых формах неизменных элементов, вечных, как и сам мир. Эти элементы, или атомы, являются единственными реальными видами сущего, и для ума, однажды Наука и новизна плененного подобной точкой зрения, уже не может быть под солнцем ничего нового.

Согласно >той атомистической гипотезе история мира всецело сводится лишь к "перераспределению" образующих изначальную газообразную туманность не изменяющихся атомов, которые, сближаясь и удаляясь друг от друга, порождают перед нами, зрителями, бесконечно разнообразные конфигурации, которые мы называем процессами и вещами50. Покуда речь идет о физическом мире, лишь немногие из нас склонны признавать, что подлинная новизна возможна. Понятие предвечных и неизменных элементов и их комбинаций является для нас во многих отношениях полезной рабочей гипотезой, и мы, не колеблясь, делаемся сторонниками теории, согласно которой первичное бытие неизменно в качественных и количественных отношениях, а законы, при помощи которых мы выражаем действия, присущие первоединству, единообразны в строго математическом смысле этого слова. Мы думаем: вот она, подлинная основа понятий, скры-

!?11,1и5иоПІ,ІТ вающаяся под поверхностью чувствен- и новизне г* 1-п

ного многообразия перцептов. Только

когда мы начинаем исследовать жизнь людей, мы отступаем от подобной точки зрения. Трудно представить себе, чтобы наши субъективные переживания сводились реально лишь к перегруппировке элементарных частиц, даже если допустить, что эти частицы одушевлены. Физическое явление может, действительно, быть не таким, каким оно нам непосредственно представляется. Но какой смысл может иметь утверждение, что психическое переживание, природа которого заключается не в чем ином, как в том, что мы его непосредственно чувствуем, на самом деле не есть именно то, что нами чувствуется?

Когда мы начинаем анализировать психологически наши переживания, оказывается, что они не поддаются истолкованию при помощи одних концептов. Оказывается также, что наши поля сознания в качестве непосредственной данности остаются такими, какими они переживаются нами, даже если бы было доказано, что эти переживания являются сигналами со стороны молекулярной основы вещей. История человеческой жизни есть конкретная форма бытия, в которой все наличное является непосредственно данным. Чувственный поток перцепций образует подлинный материал любой из наших биографий, в котором постоянно рождается великолепная искрящаяся новизна. В жизни перед нами непрестанно проходят новые мужчины, новые женщины, книги, происшествия, практические изобретения, предприятия и т. п. Тщетно было бы "сводить" все это к атомам или говорить, что новое здесь сводится к ранее бывшим случаям. Ведь ни одно из этих лиц, ни одно из этих событий во всей полноте их индивидуальности никогда не появлялось прежде и никогда не появится вновь. В минуту, когда господа ученые и философы не строят своих умозрительных абстракций, они становятся похожи на всех простых смертных и так же наивно верят, что наступающее событие не вполне предопределено и что сами они, проявляя творческую оригинальность, являются факторами, определяющими ход будущих событий. Я уже сравнивал с этой точки зрения сферу живого опыта, мир чувственной перцепции, со сферой интеллектуальною, миром концептов. Объяснить что-либо при помощи концептов можно только выводя из тождественного тождественное. В этом смысле объяснение мира при помощи концептов несовместимо с допущением подлинной реальности чего-либо нового. Это указывает на один из признаков полного банкротства рационализма, признаков, которые перечислены были мною в V-й главе. Для перемены и роста в распоряжении рационализма имеются слова, но он бессилен в своем словаре выразить суть этих процессов. Он вынужден вступить в противоречие с несомненными, самоочевидными показателями нашего внутреннего опыта, когда он отії б«ко"вчиость рицает тот факт, что мир реального растет. Новичку в области философии может показаться, что проблема бесконечного является в отношении к вопросу о возможности в мире подлинно нового чем-то "из другой оперы", но в истории умо- зрения обе проблемы были внутренне связаны между собой. Допущение подлинно нового кажется несовместимым с принципом непрерывности; непрерывность представляется заключающей в себе бесконечную градацию оттенков; понятие бесконечности соприкасается с понятием числа, а понятие числа с понятием факта вообще, ибо мы перечисляем факты. И здесь необходимо отметить следующее: бесконечно большое число не должно существовать, если считать, что каждый факт состоит из конечного числа элементов, и наряду с этим и процесс его возникновения по всей структуре имеет прерывный характер. Иными словами, образование факта происходит путем дискретных приращений нового, как бы при этом они ни были малы.

Таким образом, на нашем пути мы наталкиваемся на проблему бесконечного. В данную минуту всего целесообразнее будет, если мы пока оставим в стороне проблему новизны в полном ее объеме как более широкую проблему и сначала расчистим себе путь, сведя счеты с более узкой проблемой бесконечного. К ней мы и обратимся в следующей главе.

<< | >>
Источник: Джеймс У.. Введение в философию; Рассел Б. Проблемы философии. Пер. с англ. / Общ. ред., послесл. и примеч. А. Ф. Грязнова. — М.: Республика. — 315 с. — (Философская пропедевтика).. 2000

Еще по теме ПРОБЛЕМА НОВИЗНЫ:

  1. Научная новизна.
  2. Научная новизна 1.
  3. 1.1. Парадокс новизны коучинга
  4. НОВИЗНА И БЕСКОНЕЧНОЕ В СВЕТЕ КОНЦЕПТОВ1
  5. НОВИЗНА И ПРИЧИННОСТЬ В СВЕТЕ КОНЦЕПТОВ1
  6. НОВИЗНА И БЕСКОНЕЧНОЕ В СВЕТЕ ПЕРЦЕПТОВ
  7. НОВИЗНА И ПРИЧИННОСТЬ В СВЕТЕ ПЕРЦЕПТОВ
  8. Глава третья. «Основные проблемы феноменологии» и проблема начала
  9. 1.4.6. Проблема вины как ключевая проблема философской антропологии: Сопоставительный анализ
  10. ” Когда проблема становится проблемой" или Личностные корреляты трудностей юношеского самоопределения
  11. § 28. Сущность понятия «глобальные проблемы чело-вечества». Геоэкологические проблемы
  12. Раздел II. ГЛОБАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА урок ю. Демографическая проблема
  13. ТЕХНИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ И ПРОБЛЕМЫ С ГРАФИКОМ
  14. §3. Проблема понимания и перевод О разрывах мыслительных связок и проблеме понимания
  15. Экономика: проблемы, проблемы...
  16. А. Л. Журавлев4, И. А. Джидарьян, В. А. Барабанщиков, В. В. Селиванов, Д. В. Ушаков. Психология человека в современном мире. Том 2. Проблема сознания в трудах С. Л. Рубинштейна, Д. Н. Узнадзе, Л. С. Выготского. Проблема деятельности в отечественной психологии. Исследование мышления и познавательных процессов. Творчество, способности, одаренность (Материалы Всероссийской юбилейной научной конференции, посвященной 120-летию со дня рождения С. Л. Рубинштейна, 15-16 октября 2009 г.) / Ответственные
  17. 12. Проблема понимания