<<
>>

§ 17. Точка зрения имманентности (консціенціализиь), реа- лизмъ и феноменализмъ.

1. Мы указали уже выше (§ 15, 6), что науки обыкновенно ділятся на формальныя и реальныя. Первыя, къ которымъ принадлежать логика и математика, изслідують данныя, создаваемый ими же самими. Числа и фигуры математики устанавливаются конструируются и определяются нами самими.
Напротивъ, въ области реальныхъ наукъ, къ которымъ принадлежать естествознаніе и науки о духі, приходится йміть діло съ преднаходимыми предметами. Внішній мірь, внутренній мірь, историческія собьітія суть данные факты, которые нікоторьімь образомъ навязываются со- знанію познающаго. Здісь изслідователь связанъ пространствен- нымъ и временнымъ порядкомъ въ сосуществованіи и послідова- тельности явленій, 8Дісь его познаніе не есть логическая работа надъ произвольно разграниченными и отнесенными другъ къ другу объектами, а зависитъ отъ свойствъ и изміненій, лежащихъ за проділами сферы его власти. Это различіе даетъ начало особой гносеологической проблемі. А именно, возникаетъ вопросъ, иміють ли реальныя науки право—и если иміють, то въ какой мірі—выходить ва преділн того, что дано воспріятію, непосредственному наблюдение, въ преднаходимыхъ, наличныхъ фактахъ, могутъ ли оні установить и опреділить реальности, которыя, отличаясь отъ дійствительности сознанія, отъ ощущеній, представленій и чувствъ, могутъ быть постигнуты изъ посліднихь. Вопросъ идетъ, слідовательно, о предметі реальныхъ наукъ. Въ формальныхъ яаукахъ нетрудно, въ общемъ, рішить вопросъ объ ихъ объектахъ. Эти объекты суть именно то, и только то, что мы ділаемь таковыми, что мы, на основаній собственнаго рішенія, выбираемъ объектомъ. Такимъ образомъ, зти объекты суть не боліє и не меніе, чімь то, чтб мы въ нихъ вложили, и означають не что иное, какъ выдуманное или мыслимое нами. Но действительный явленій, находящіяся въ сознаніи, виступають лередъ нами, какъ самостоятельный мірь, характеръ и закономерность котораго мы внаемъ лишь постольку, поскольку мы ихъ изучили и изслЄдовали. Позволительно ли класть въ ихъ основу нЄчто реальное и считать это реальное подлиннымъ предметомъ познанія? На этоть вопросъ точка зрінія имманентности (Wlrkllchkelts- standpunkt) или консщенщалиэмъ1) отвічаеть отрицательно: для этого направленія предметъ реальныхъ наукъ есть данное въ со- внаніи, «дійствигельньїя» ощущенія и чувства; для него, такимъ образомъ, единственная задача реальныхъ наукъ состоитъ въ уяс- неніи связей и отношеній между этими элементами преднаходимаго фактическая состава совнанія. Въ противоположность этому реали вмъ полагаешь, что истиннымъ объектомъ этихъ наукъ является не дійствительное въ сознаніи, а та реальность, на которую оно указываешь,—реальный внішній мірь, реальный внутренній мірь, реальныя историческія собьітія. Наконецъ, феномена- л и 8 мъ занимаетъ среднюю позицію: онъ привнаегь, что хотя и существуешь реальное, вещь въ себі, носитель упомянутой самостоятельной закономерности преднаходимаго, но что мы можемъ повнавать лишь феномены, явленія сознанія.

2. Старійшей изъ этихъ точекъ зрінія является несомнінно реализмъ. Мы всі съ дітства мыслимъ реалистически, т. е'. предполагаем^ что вещи вні насъ. какъ и мы сами, суть нічто большее, чімь то, что непосредственно дано въ сознаніи, и съ большей или меньшей увіренностью опреділяемь природу этихъ реальностей.

По большей части мы не отличаемъ ихъ принципіально пи ихъ качествамъ отъ относимыхъ къ нимъ представленій, а раз- сматриваемъ вещи просто какъ оригиналы, копію которыхъ дають наши ощущенія. Такимъ образомъ, мы считаемъ сами предметы красными и зелеными, світлими и темными, громкими и тихими, шероховатыми и гладкими, сладкими и горькими. Это воззрініе наивнаго реализма получило выражеше въ теорій греческихъ философовъ, согласно которой въ наши органы чувсгвъ проника-

Отъ conscientia—соанаиіе. Прим. перев. 2-го над.

ютъ картинки, проистекающія изъ частицъ иредметовъ. Подобное допущеніе стояло въ связи съ положеніемь, что равное познается и осуществляется лишь равнымъ. Поэтому представленія должны быть однородны предметамъ, какъ и предметы—представленіямь. На практик^ мы все еще придерживаемся наивнаго реаливма, хотя теоретически онъ былъ опровергнуть, подобно тому, какъ мы говоримъ о восходе и заходе солнца, хотя со времени Коперника энаемъ, что земля движется вокругъ солнца. Главная причина этого состоять, вероятно, въ томъ, что въ жизненномъ обиходе для насъ ИМЄЄТЬ вначеніе только явленіе, а не отличное отъ него и лишь мыслимое существо вещей. Относительно легко установить необходимое для практическихъ потребностей согласіе о томъ, что мы видимъ и слышимъ, обоняемъ и осяваемъ, тогда какъ научное или метафизическое опредЄленіе реальностей не пользуется всеобщимъ привнатемъ и не обладаетъ полной законченностью и достоверностью. Въ цЄляхь оріентировки въ пользованіи окружающимъ насъ міромь отпечатлевшаяся на нашемъ языке термннологія наивнаго реализма, несомненно, обладаетъ наиболь- шимъ удобствомъ и простотой. Напротивъ, эта точка зрЄнія не прилагается къ внутреннему міру, какъ къ нашему собственному, такъ и къ чужому, приписываемому другимъ живымъ суще- ствамъ. Мы не колеблемся приписать себе какой-либо характеръ, талантъ, разумъ и гЬмъ самымъ выходимъ далеко за пределы действительности, данной въ сознаніи. Если мы причисляемъ къ нашему «я» также видимое и осязаемое ТЄЛО, и судимъ о нсмъ, какъ о всякой другой части внЄшняго міра, съ точки зрЄнія наивнаго реализма, то мы отнюдь не склонны отождествлять себя съ этимъ гЬломъ. темъ болЄе нельзя уже говорить о реализмЄ, привнающемь явленія и сущность качественно однородными, когда мы приписываемъ душу чужимъ тЄламь или опредЄляемь истори- ческіе факты.

3. Самостоятельность преднаходимаго, своеобразіе фактическаго и даннаго есть всюду основа для утвержденія реальностей. Въ частности, въ пользу признанія внЄшняго міра могутъ быть приведены слЄдующіе моменты:

а) Разлнчіе между чувственнымъ воспріятіемь, съ одной стороны, воспоминашемъ и воображен!емъ—съ другой. Первое навя- эывается намъ, не можетъ быть изменено по нашему продоволу и усмотрінію, иміеть силу и живость, который въ нормальномъ состо- яніи не могутъ быть создаваемы инымъ путемъ, подчинено въ своемъ теченіи и связи съ другими воспріятіями независимымъ отъ насъ правиламъ и условіямь, связано съ функціей нашигь органовъ чувствъ, съ извістньїмь положеніемь и движен1емъ нашихъ чле- новъ, и обусловливается такими обстоятельствами, какъ освіщеніе, среда, отдаленность, которыя не играютъ никакой роли при вое- поминаніи или воображеніи. Это своеобразіе чувственнаго воспріятія можетъ быть легко объяснено при допущеній реальныхъ пред- метовъ и процессовъ, о которыхъ мы узнаемъ черевъ посредство нашихъ чувствъ.

Ь) Тотъ фактъ, что столь частые промежутки между вос- пр яті я ми могутъ не йміть никакого вначенія для возникнове- нія и содержанія воспріятій. Послі миогихъ літь отсутствія я возвращаюсь на мою старую родину. Я самъ сталъ совсімь дру- гимъ, мои мысли, чувства и желанія совершенно ивмінились, но здісь меня, какъ встарь, встрічають ті же горы и долины, ріка и лісь, домъ и дворъ, какъ будто между прошлымъ и настоящимъ лежать не годы, а лишь часы. Въ меныпемъ масштабі мы ежедневно испытываемъ такіе случаи. Въ особенности ночь и сонъ образуютъ подобный перерывъ въ теченіи нашихъ воспріятій. Консціенціалисть Джонъ Стюартъ Мил ль пытался объяснить этотъ фактъ, введя понятіе постоянной возможности (permanent possibility) воспріятія. Но відь вопросъ: какъ возможно, чтобы извістньїя воспріятія возвращались при условіяхь, по существу совершенно невависимыхъ отъ нашего субъективно измінившагося настроенія и предрасположенія—и обравуеть проблему, которую реалистъ пытается разрішить допущеніемь непрерывно существую- щихъ вещей, сохраняющихся во время промежутковъ между воспріятіями. Конечно, эти промежутки могутъ йміть и совершенно иной результата. То же місто, въ которомъ я еще недавно получилъ извістньїя впечатлінія, поражаетъ меня неожиданными крупными изміненіями: пожары могли разрушить старое, человіческій трудъ— создать новое. Но сколь мало въ первомъ случаі отъ меня зависіло постоянство воспринимаемыхъ картинъ, столь же мало въ посліднемь зависитъ отъ меня ихъ видоизміненіе. Наоротивъ, здісь данъ самостоятельный процессъ, который реалистъ мыслить стоящимъ въ связи съ деятельностью реальныхъ вещей ВНЄ нашего сознанія. c)

Законом^рныл отношенія и связи между воспринимаемыми содержаніями. Пространственный отношенія и свойства, какъ разстояніе и місто, величина, фигура и движеніе, а также отношенія во времени, каковы продолжительность и последовательность, быстрота и численность, всегда суть НЄЧТО данное, независимое отъ нашихъ ожиданій, нашего знанія, нашего опыта. По- рядокъ движенія небесныхъ СВЄТИЛЬ, какъ и собьггія и факты на 86МЛЄ мы не можемъ вывести изъ самихъ себя, и потому мы счп- таемъ ихъ носителями реальные предметы. d)

Возможность нредсказанія событШ. Совиаденіе нашнхъ выводовъ изъ уже пріобрЄтеннаго знанія о теченіи воспріятій съ ПОЗДНЄЙШИМИ наблюденіями, констатирующими действительное на- ступленіе этихъ данныхъ, легче всего объясняется, если допустить существованіе реальнаго міра, управляемаго самостоятельными законами, ДЄЙСТВІЯ которыхъ могутъ быть познаны и определены.

4. Исходя, на основаній атихъ указаній, изъ признанія реальностей, мы должны притти къ критическому реализму, такъ какъ нккоторыя соображенія убЄждають насъ въ несостоятельности наивнаго реализма. Подобный критическій реализмъ встречается уже у до-сократовскихъ философовъ (Vorsokratiker), которые уже ВСЄЦЄЛО отличаютъ существо вещей отъ ихъ проявленія. Кто видитъ единственную подлинную реальность въ ВОДЄ, воздухе или ОГНЄ, въ единомъ сущемъ или въ безчисленныхъ атомахъ и пу- стомъ пространстве, того, конечно,, нельзя болЄе считать наивнымъ реалистомъ. Элеаты и ВСЛЄДЬ за ними многіе метафизики вплоть до Брэдли (Bradley) полагаютъ, что лишь непротиворечивое можетъ притязать на предикатъ существованія. Между ТЄМЬ. мірь явленій полонъ противорЄчій и, следовательно, оказывается несу- щимъ. Демокритъ ясно формулируете принципъ субъективности чувственныхъ качествъ, согласно которому вещи лишь кажутся сладкими и горькими, теплыми и холодными и цветными, на самомъ и.е ДЄЛЄ существуютъ только атомы и пустое пространство (ср. § 7, 5). Платонъ и Аристотель, а также стоики и эпикурейцы, равно какъ новонлатоники были критическими реалистами; то же относится къ философіи среднихъ ВЄКОВЬ и но- ваго времени, равно какъ къ современной наукі. Правда, они устанавливали самыя различныя реальности во внішнемь н внут- реннемъ мірі, но что такая реальность, выходящая за пределы даннаго сознанію, вообще должна существовать, и что ей нельзя приписывать качествъ, данныхъ въ воспріятіи, объ этомъ не было ни спора, ни сомнінія. Лишь англійская философія XVIII віка подняла вообще вопросъ о правомірності! реализма. Но еще въ настоящее время критическій реализмъ, наряду съ феноменализ- момъ, есть направленіе, господствующее въ научныхъ и философскихъ кругахъ.

5. Основанія, побуждающая насъ отказаться отъ наивнаго реалиэма, сводятся, главнымъ образомъ, къ слідующимь: a)

Несмотря на совпаденіе, въ общемъ и ціломь, чувствен- ныхъ впечатліній отъ одинаковыхъ предметовъ у разныхъ людей, существуютъ многочисленный, боліє грубыя или боліє тонкія от- клоненія. Таковы полная или частичная сліпота къ цвітамь, глухота въ воспріятіи эвукового тона, различія въ остротЬ зрінія и въ тонкости слуха, которыя показываютъ, что наше чувственное тоспріятіе въ такой мірі зависитъ отъ субъективныхъ факторовъ, что мы не въ праві, безъ дальнійшей провірки, признавать его свойства признаками самихъ вещей. Иначе одна и та же вещь, т. е. вещь, занимающая то же місто въ опреділенное время, должна была бы йміть прямо противоположный качества. b)

Къ аналогичному результату приводить фактъ относительности нашего чувственнаго воспріятія. Что одному кажется холоднымъ, то другому кажется теплымъ, что одинъ считаегь болыпимъ, то другой считаегь малымъ, движеніе можетъ представляться одному быстрымъ, другому—медленными И не только различные индивиды различно ощущаютъ одинъ и тотъ же объектъ и судять о немъ, но и тотъ же самый человікь можетъ йміть различныя впечатлінія отъ него и, смотря по обстоятельствамъ, считать світльїмь или темнымъ^ громкимъ или тихимъ, твердымъ или мягкимъ, сладкимъ или горькимъ. Если бы мы хотіли приписать всі такія противоположный данныя самому объекту, то мы пришли бы къ совершенно противорічивьімь сужденіямь о немъ. c)

Наше впечатлініе отъ предмета зависитъ, какъ извістно, изъ опыта, отъ равличныхъ обстоятельствъ, относительно которыхъ нельзя допустить, что они опреділяють или изміняють саму вещь. Въ темноті предметъ кажется намъ инымъ, чімь при світі, его перспектива ивміняется вмісті съ положеніемь, которое мы занимаемъ по отношенію къ нему, и съ разстояніемь, которое от- діляеть насъ отъ него. Мы не слышимъ слабаго тона, когда одновременно на нашъ слухъ вліяють боліє сильные шумы, и звіздьі становятся невидимыми, когда сіяеть солнце. d)

Даліе, каковы свойства предмета во время промежутковъ мещду воспріятіями? Иміеть ли онъ цвіть, когда никто его не видитъ, ввучитъ ли онъ, когда никто его не слышитъ, иміеть ли онъ запахъ и вкусъ, когда никто не обрняетъ и не вкушаетъ его? Очевидно, неудобно приписывать объектамъ чувственный качества, которыя, какъ извістно ивъ опыта, происходятъ лишь черезъ со- прикосновеніе съ органами чувствъ и воспринимающими личностями. e)

Факты порога раздраженія и различенія (Rclz-und Unterschlcdsschwelle) показываютъ, что наше воспріятіе не есть совершенный источникъ познанія предметовъ. Світь долженъ йміть извістную силу, различіе въ освіщенности должно йміть извістную величину, чтобы мы вообще могли ихъ замітить. Такимъ образомъ» раздраженія и различія въ равдраженіяхь, которыя меньше такихыедва замітньїхь» (ebenmerkllche) величинъ, усколь- заютъ отъ нашего воспріятія. Слідовательно, посліднее не однородно съ предметами, къ которымъ оно относится. f)

Какъ извістно, вооруженные глазъ и ухо видятъ и слышать больше, чімь невооруженные. Вспомогательный средства, какъ слуховая труба, телескопъ, микроскопъ и т. д., показываютъ, что вещи содержать больше свойствъ, чімь ті, которыя открываешь намъ обычное чувственное воспріятіе. g)

Естествоиспытатели и психологи стараются въ своихъ из- слідованіяхь исключить ошибки въ наблюденіи, которыя обыкновенно ділять на постоянныя и случайныя. Посліднія обнаруживаются особенно въ неравномірньїхь колебаніяхь нашихъ от- четовъ о воспринятомъ. Употребляются различные пріемьі для достовірная опреділенія міри, числа и віса предметовъ. Наше обычное, простое воспріятіе не признается точнымъ вьіраженіемь реальныхъ отношеній.

6. Реализмъ, который стремится путемъ постояннаго изслі- дованія и ировірки освободиться отъ недостатковъ и несовер- шенствъ воспріятія, по самому своему существу есть точка врінія, нуждающаяся въ ра8витіи и способная къ развитію; ЦЄЛЬ его совпадаете съ ЦЄЛЬЮ всего научнаго познанія, т. е. лежить въ неопреділимо-далекомь будущемъ. Следовательно, всякое окончательное опреділеніе реальнаго можетъ ИМЄТЬ лишь провизорный характеръ. Нельзя поэтому удивляться, что реаливмь какъ въ естествовнаніи, такъ и въ наукахъ о духе, ИМЄЄТЬ богатую исторію сменяющихся гипотезъ и теорій, и что метафизическій реализмъ ТЄМЬ болЄе проявляется въ самыхъ разнородныхъ попыткагь и системахъ. При такихъ условіяхь можно задаться вопросомъ, стоить ли заниматься п добными умозрЄніями о трансцендентному безграничность которыхъ соперничаетъ с< ихъ недостоверностью, и ИМЄЄМЬ ЛИ МЫ вообще право переступать за пределы действительности, данной въ сознаніи, которая, во всякомъ случае, ИМЄЄТЬ преимущество безспорной достоверности. Этимъ намечается точка зрЄнія консціенціализма. Свое первое решительное выражеше она получаетъ у Берклея, который однако защищаетъ ее только по отношенію къ внешнему міру, и ученіе котораго називають поэтому субъективнымъ идеализмомъ. тела, по его МНЄНІЮ, суть не что иное, какъ наше воспріятіе; яблоко, напр., есть комплексъ зрительныхъ, обонятельныхъ, вкусовыхъ и осязательныхъ ощуще- ній. Допущеніе матерій, какъ носительницы этихъ ощущеній или какъ ихъ трансцендентной причины, невозможно и приводить къ противорЄчіямь. Бьггіе предметовъ состоять въ ихъ воспринимаемости, esse=perdpi. Напротивъ, въ психологіи онъ быль реа- листомь и не только относилъ отдельные духовные акты къ душевной субстанцій, но и признавалъ множественность духовъ. Чтобы объяснить описанную выше независимость чувственныхъ воспріятій отъ нашего произвола, онъ строилъ гипотезу, согласно которой ихъ причиной является Богъ. Особенно подробно и внушительно онъ и8ложилъ свой идеализмъ въ трехъ діалогахь между Гиласомъ и Филоноемъ(1713; НЄМ. перев. Richtera, 1901). Консціенціаливмь былъ завершень вел и кимъ послЄдователемь Берклея Юмомъ, который устранилъ и психологическій реализмъ, и превратилъ душу, подобно телу, въ простую «связку ощущеній». Наряду съ этимъ онъ съ особенной отчетливостью и остро-

!) Гил&съ (Hylas) отъ oXtj—матерія, Фиюной (Philonous)=«iio6flnutt хухъ»; оти имена персонифицируют^ матеріаінвмг н спирнтуамзмъ. Прим. перса. 2-го над.

уміемь своднлъ реалистическія понятія субстанцій и причинности на элементы и законы сознанія. Благодаря этому причина потеряла свой характеръ производящей силы, ея отношеніе къ слідстві*) лишилось свойства объективно - необходимой связи. Субстанція перестала быть неизменной сущностью, лежащей въ основі постояннаго сосуществованія ощущеній (ср. § 15, 5). Консціенці- ализмъ принялъ у Шубертъ-Зольдерна (v. Schubert-Soldern) форму солипсизма, который считаетъ единственной познаваемой дійствительностью лишь сознаніе познающаго (Solus ipse). Я не могу—говорить онъ—никакимъ образомъ выйти за предільї себя самого, ни по содержанію знанія, ни по его смыслу. Все, что мы предполагаемъ находящимся вні сознанія, иринадлежитъ къ нему. Признавать трансцендентное значить не что иное, какъ раскрывать ротъ, проглатывать то, что въ него не попало, и все- таки йміть потомъ особое чувство сытости. Эта философская точка зрінія кажется ему не теоріей, а самоочевиднымъ фактомъ. не нуждающимся въ доказательствахъ.

7. Объективный идеализмъ отличается отъ этого субъектив- наго идеализма и солипсизма тімь, что беретъ своей исходной точкой не личное сознаніе или «я» познающаго, а всеобщее «я» или совнаніе. Такъ, I. Г. Фихте выставилъ понятіе абсолютнаго «я», которое образуетъ основное понятіе всего «наукоученія>, теоретической и практической философіи. Это «я» противопоставляете ділй- мому (т. е. субъективному, личному, индивидуальному) «я» діл и мое «не-я» (внішній мірь); это совершается съ помощью безсозна- тельной производительной силы воображенія, которая служите моральному требованію, ищущему цілесообразньїе объекты для нравственной воли и поведенія. Это абсолютное, дифференцирующееся на я и не-я, стало у Шеллинга абсолютнымъ тождествомъ или безразличіемь, у Гегеля—абсолютной идеей. Въ настоящее время имманентная философія въ лиці Шуппе, Кауфмана и др. защищаете аналогичную точку зрінія, которая называете себя гно- сеологическимъ монизмомъ и монизмомъ сознанія (Bewusstselnsmo- nismus). Согласно этому воззрінію, все сущее есть сознаваемо-сущее, ніте быт1я, которое ве было бы мыслимо или відомо, и ніте мьішленія или знанія, которое не мыслило бы или не знало бы что-либо сущее. Но въ преділахь того, чтд зовется сознаніемь, есгь всеобщее или абстрактное сознаніе и индивидуальное или конкретное сознаніе. Первое обще ВСЄМЬ индивидамь», и ему соответствуете признаваемая ВСЄМИ действительность, сознаваемая, какъ объективный мірь, независимый оте отдЄльньіхь субъектовъ и наделенный качествами, вытекающими изъ общаго совнанія. Къ конкретному сознанію, наоборотъ, причисляется все, что есть своеобразная въ отдЄльньіхь субъектахъ, и оно имеется въ такомъ же числі, какъ и сами субъекты. Къ этому направленію консціенціаливма надо отнести и змпиріокрптидизмь Авенаріуса и его школы, къ которому примикають Э. Махъ и Г. Корнеліусь. Авенаріусь говорите о принципіальной координацій, какъ первичномъ факти- ческомъ составі всякаго познанія. «Я» находите себя противостоя- щимъ среді, и поэтому ніте объекта вні субъекта. Для Махая и не-я также суть лишь абстрактный связи, которыя мы создаемъ на основаній нікоторьіхь точекъ зрінія изъ одинаковыхъ элемен- товъ—именно ощущеній. Если мы обращаемъ вниманіе на зависимость ихъ отъ нашего собственная тіла, то мы иміемь діло съ субъективными, психическими фактами; если же, напротивъ, мы от- даемъ себі отчете въ самостоятельныхъ отношеніяхь зависимости между ними самими, то мы иміемь діло съ объективными, физическими фактами (ср. § 8, 8). Внішній мірь есть, согласно мнінію Корнеліуса, не что иное, какъ собственная закономерность содержат й воспріятія. Ни для одного изъ указанныхъ мыслителей не можете быть річи о реальности за преділами связи сознанія, принципіальной координацій или ощущеній.

8. Аргументы, которые консціенціализмь выставляетъ противъ всякаго реализма, связаны съ проблемой реальности, которую можно формулировать слідующимь образомъ: какъ и на какомъ основаній можно мыслить что-либо, что не принадлежите и не можете принадлежать къ имманентной дійствительности (Bewusst- seinswirklichkeit)? Можно мыслить вещи, принадлежащія или могу- щія принадлежать къ совнанію, какъ, напр., чувства, размьішленія, представленій и т. п. Здісь мы не встрічаемся ни съ какой трудностью; разъ показано, какъ мыслится что-либо подобное, то ТЄМЬ самымъ рішень вопросъ о правомерности этого содержанія познанія. Сщуественно иначе діло обстоите съ мьштленіемь реальностей. Здісь прежде всего надо считаться съ той трудностью, что эа пределами имманентной действительности можно мыслить и всякаго рода фикціи, какъ, напр., абсолютно инертное тіло, perpetuum mobile, математическій малтннкъ и т. п. Поэтому здЄсь нужно ученіе о критерій, которое позволяло бы различать реальное отъ чисто фиктивнаго. Но, кромЄ того, фактъ такого мьішленія самъ по себі не доказываешь еще его правомерности. И последнюю именно оспариваете консщенщализмъ. Поэтому необходимо ознакомиться съ аргументами, которые теорія имманентности противопоставляешь праву трансцендентная, и проверить эти аргументы. Такъ какъ эти аргументы подвергаютъ сомнЄнію не столько опре- дЄленіе реальности, сколько самое ея допущеніе, ихъ обсужденіе можетъ оказаться полезнымъ не только для реализма, но и для феноменализма. Изъ нриводимыхъ ниже четырехъ аргументовъ въ особевности первый имеете такое боліє общее значеніе, не затрагивающее реализма въ болЄе шЬсномъ смысле. a)

Понятіе реальности, существующей независимо оте мьішленія, противоречите само себе. Если это понятіе мыслится, то это именно и значите» что оно уже не независимо оті» мьішленія. Но такъ какъ мьішленіе принадлежите или можете принадлежать къ имманентной действительности, то и эта мыслимая реальность не выходите за пределы последней. b)

Фактически можно мыслить лишь то, что принадлежите къ сознанію, т. е. мьішленіе и представлене не различаются между собой. Подобное эмпирико-психологическое В083рЄнІЄ лежите въ основе идеализма Беркли, который отвергаете внЄшнюю объективную реальность матеріальньшь субстанцій также и на томъ основаній, что она непредставима. c)

Идеалъ науки есть полная достоверность, общеобязательность ея выводовъ. Этотъ идеалъ можетъ быть осуществленъ лишь при исключеніи всего гипотетическая, проблематическая, недостоверная. Но для реальныхъ наукъ достоверно единственно то, что непосредственно дано въ сознаніи. Что выходите за пределы этой области, дополняя и расширяя ее, то есть недостоверное умозрініе, рискованное предположеніе. Поэтому необходимо избегать всея трансцендентная въ интересахъ общеобязательности выводовъ, и наука должна ограничиться задачей изложенія и мысленная воспроизведенія имманентной действительности. d) Другой идеалъ науки есть наибольшая целесообразность и простота методовъ изложенія. Этотъ идеалъ осуществляется, когда отвергаются всЄ излишнія допущенія. Основнымъ закономъ науки СЪ ЭТОЙ ТОЧКИ зрінія является принципъ 9КОЯОМІИ. Отсюда слЄдуеть, что необходимо отбросить допущеніе реальностей, какъ ненужное добавленіе метафизическаго характера.

9. Проверка убедительности этихъ аргументовъ безъ особаго труда лишить силы первый, логическій доводь. Понятіе реальности, независимой отъ мьішленія, содержало бы противорічіе лишь въ томъ случаі, если бы присутствіе въ мьшіленіи принадлежало къ признакамъ этого понятія, или если бы его мыслимость была непримирима съ самостоятельнымъ существованіемь, припи- сываемымъ реальности. Но хотя мы должны приэнать, что мыслимость есть необходимый признакъ всякаго понятія, все же мы ДЄ- лаемъ различіе между понятіемь и реальностью. Къ свойствамъ реальности мы не причисляемъ ея присутствіе въ мьшіленіи, а потому последнее не можетъ противоречить самостоятельному суще- ствованію реальности, если не исходить изъ готоваго предположенія— которое именно и требуетъ доказательства—что все мыслимое можетъ обладать одной лишь имманентной реальностью. Тотъ фактъ, что въ нашемъ познаніи мы ВСЄЦЄЛО связаны нашимъ сознаніемь, отнюдь не можетъ быть толкуемъ въ томъ смысле, что существуютъ лишь содержанія сознанія. То, что м!ръ есть мое представленіе, не оэначаетъ ВЄДЬ, ЧТО ОНЪ не можетъ быть НИЧЄМЬ инымъ. Последнее было бы догматическимъ утвержденіемь, которое никакъ но можетъ быть доказано, и даже вероятность котораго не можетъ быть засвидетельствована. Когда намъ представляется случай въ пределахъ сознанія наблюдать отношеніе мысли къ ея предмету (напр., при мьішленіи чувствъ, волевыхъ актовъ), мы замЄчаемь, что предметъ легко можегь существовать независимо отъ мьішленія. Следовательно, изъ голаго факта, что НЄЧТО МЫСЛИТСЯ, нельзя умозаключать, что это нЄчто есть только мысль.

Эмпирически аргумента, что можно мыслить только то, что входить или можетъ входить въ составь представленія, несомненно ложенъ. Напротивъ, всякое мьішленіе направлено на идеальное значеніе, которое заметно отличается отъ конкретныхъ, индивиду- альныхъ, действительно данныхъ представленій. Поэтому, если нельзя представить себЄ матерію, знергію или душу, то ихъ все же можно мыслить.

Формальный аргумента, исходящій ота общеобязательности знанія, упускаета изъ виду, что вообще невозможна никакая наука о непосредственно данныхъ содержаніяхь сознанія, которыя одни только могутъ притязать на полную достоверность. Ибо эти содер- жанія чисто субъективны, отчетъ о нихъ не можетъ быть надле- жащимъ обравомъ провЄрень, они изменяются ВМЄСТЄ СЪ мгнове- н!емъ въ неудержимомъ потоке собьітій, не могутъ быть фиксированы и подвергнуты длительному или неоднократному ивслЄдованію. Поэтому, чтобы освободить науку отъ случайности субъекта и случайности мгновенія познанія, обыкновенно присоединяют къ сво- имъ собственнымъ наблюдешямъ чужія, и къ настоящимъ наблю- деніямь прошлыя. Но это уже означаетъ вступленіе на почву ре- ализма. КромЄ того, какъ показываетъ научное ивслЄдованіе, МНЄ- ніе, будто сужденія о непосредственно наличныхъ ощущешяхъ безусловно достоверны, есть предразсудокъ, лишенный всякаго основанія. Ни естествознаніе, ни психологія не довЄряють безъ оговорокъ такимъ суждешямъ о пережитомъ въ даняомъ мгновенія.

Иаконецъ, если консціенціализмь пускаетъ въ ходъ телеоло- гнческій аргумента, что реализмъ вносить въ науку лишнія гипотезы, которыя нарушаютъ принципъ економій мьішленія, то противъ этого нужно заметить, что по крайней МЄРЄ реалистическая терминологія гораздо проще, целесообразнее и удобнЄе, ЧЄМЬ консціенціалистическая. Если мы попробуемъ изложить какой-либо законъ физики или химіи или какіе-либо историческіе факты, строго придерживаясь точки зрЄнія имманентности, т. е. ограничиваясь исключительно данными сознанія, то мы скоро убедимся, что это въ высшей степени трудно, а пожалуй и совсЬмъ невозможно. Поэтому въ интересахъ економій придется рекомендовать реаль- нымъ наукамъ по крайней мЄрЄ выражаться такъ, какъ будто су- ществуютъ реальности.

10. Этимъ опровержешемъ возраженій противъ реализма выяснена, разумеется, только его возможность. Но, помимо того, остаются въ силЄ факты, обосновьівающіе наивный и критическій реализмъ, и, опираясь на нихъ, реализмъ можетъ притязать на значеніе вероятной гипотезы. Существуете, впрочемъ, значительная равница между установлешемъ и опредЄленіемь реальностей. И действительно, реальныя науки сходятся въ признаніи существовали реальностей, но ихъ воззрЄнія о сущности послЄд- нихъ расходятся между собой и постоянно испытываютъ значительный И8мЄненія. Отсюда легко можно подойти къ примирительной точкЄ зрЄнія феноменалиэма, которая отклоняете всякое опре- ДЄЛЄНІЄ реальностей и удерживаете только ихъ установленіе. Это ученіе, обоснованное Кантомъ, разсматриваетъ данное въ опыте, какъ явлен і е, какъ указаніе на реальное, на вещи въ себе, какъ въ объективной, такъ и въ субъективной сфері. Согласно атому воззрЄнію, находящійся въ пространстве мірь внЄшняго опыта, какъ и протекающій во времени мірь внутренняя опыта есть не мірь, какъ онъ существуете самъ по себе, а мірь, какъ онъ является намъ, познающимъ существамъ. Ибо формы наглядная представленій (Anschauungsformen) — пространство и время, «чистыя» наглядный представленія, «трансцендентальный» условія чувственнаго познанія,—не вытекаюте сами изъ опыта, а лежать готовыми въ душі и суть вспомогательный средства, формирующія и упорядочивающія матеріаль познанія—ощущенія; этими средствами мы обладаемъ, какъ познающія существа, мы привносимъ ихъ въ опыте. Каковы душа и ВНЄШИІЙ мірь независимо отъ пространства и времени, т. е. сами по себе, этого мы не мо- жемъ сказать. Ибо и та обработка, которой разсудокъ подвергаете наглядное нредставленіе, не освобождаете последнее отъ субъек- тивныхъ факторовъ, а, напротивъ, прибавляете еще новые субъективные моменты. А именно сужденія и понятія, въ которыхъ мы формулируемъ наше познаніе, когда мы ділаемь вещь субстан- ціей, собьггіе—причиной, когда говоримъ обь одномъ или многихъ объектахъ, когда утверждаемъ то возможность, то необходимость— всі эти логическія операцій сами въ свою очередь сводятся къ первичнымъ свойствамъ познающая духа, суть нЄчто a priori, чея мы не можемъ получить изъ опыта. Хотя этимъ явленіямь, подчиненнымъ подобной обработке и формировке, присуща эмпирическая реальность, но вещи въ себе остаются непознаваемыми. ОнЄ суть ноумены (умопостигаемыя сущности), которые могли бы быть доступны лишь интеллектуальному, а не нашему чувственному наглядному представленій)—предельное понятіе, которое ограничиваете притязанія наивнаго реализма (ср. § 15, 6). 11. Согласно этому ученію Канта, «явленій», которыми принуждено ограничиваться наше познаніе, не тождественны съ имманентной действительностью консціеиціалистовь. Ибо къ нимъ принадлежать не только ощущенія, воспріятія, представленія, которыя даны въ пространственномъ или временномъ порядке, но и лишь мыслимыя матеріальньїя субстанцій, причинно связанныя собьітія, и существа, стоящія въ взаимодЄйствіи. Такимъ образомъ, фено- менализмъ не приписываете этимъ непосредственнымъ содержа- ніямь сознанія никакого преимущества передъ данными, добытыми изъ нигь логической работой; объекты последней, несмотря на трансцендентальную идеальность приміняемьіхь при этомъ категорій, могутъ съ шЬмъ же правомъ притязать на эмпирическую реальность, какъ и содержанія воспріятія, сознаваемыя въ формахъ нагляднаго представленій. Поэтому изложенное выше (§ 17, 9) опровержение консціенціалистическихь аргументовъ не затрагиваешь феноменализма. Итакъ, реализмъ, повидимому, иміеть полное осно- ваніе признать феноменализмъ. Но и точка зрінія имманентности не можетъ ничего возразить противъ трансцендентнаго минимума вещи въ себі, послі того, какъ устранено мнимое противорічіе этого понятія. И какъ могло бы такое предільное понятіе нанести ущербъ общему согласію между этими двумя направлевіями, если его навначеніе только въ томъ и состоишь, чтобы охарактеризовать невозможность познанія путемъ указанія непознаваемая предмета? Поэтому многіе философы новійшаго времени, и притомъ не только неокантіанцьі, высказались въ пользу феноменализма, который, повидимому, соединяешь правомірний тенденцій реалиэма и точки зрінія имманентности. Агиостики, какъ Г. Спенсеръ, логики, какъ Б. Эрдманъ, и даже нікоторьіе консціенціалистьі, въ томъ числі Милль и Махъ, должны быть причислены къ представите- лямъ феноменализма, хотя специфическая окраска его у Канта подвергается у нихъ боліє или меніе значительнымъ видоизміненіямь. Въ такомъ случаі единственный существенный признакъ этого направлевія нужно было бы видіть лишь въ мшпленіи или допущеній непознаваемой вещи въ себі, которая можетъ быть лишь установлена или требуема, но не постигаема. 12. И дійствительно, этой основной идеі феноменализма слі- дуетъ отдать предпочтеніе передъ вірой консціенціаЛизма уже потому, что она избігаеть опасности, присущей послідней— выродиться въ догматическое утвержденіе, и, такимъ образомъ, оказывается боліє осторожнымъ и широкнмъ попиманіемь объекта реальныхъ наукъ. Поэтому для окончательная рішенія разбираемой здісь проблемы остается сділать выборъ лишь между фено- менализмомъ, который считаетъ невозможнымъ всякое опреділеніе реальностей, въ смислі вещей въ себі, и критическимъ реализ- момъ, который стремится къ этому опре діл енію. Слідующія сооб- раженія облегчаютъ этотъ выборъ. По отношенію къ прогрессу въ области реальныхъ наукъ феномепалистическая точка зрінія приводить къ представленій), недалекому отъ скептицизма, что мы навіки остаемся безконечно далеко отъ реальнаго и что всякое изслідованіе и изученіе въ сущности означаетъ лишь верченіе въ кругу явленій. Согласно этой точкі зрінія, ціль всей работы въ этихъ областяхъ есть въ лучшемъ случаі полное уясненіе природы явленій. Критпческій реализмъ, какъ мы виділи выше (§ 17, 6), знаетъ другую ціль и ділаеть возможнымъ боліє удовлетворяющее пониманіе прогресса нашего знанія. И если , мы спросимъ теперь, почему же собственно вещи въ себі a priori признаются непостижимыми, то намъ укажуть на затемняющее вліяніе субъективныхъ факторовъ, которые неизмінно и непроницаемо скрываютъ реальный мірь. Въ противоположность этому уже Э. фонъ-Гартманъ раз- вилъ трансцендентальный реализмъ, согласно которому именно наши категорій, напр. число, причинность и др., дають вьіраженіе реальному отношенію. Если вещи въ себі участвуютъ въ созданіи матеріала нашего познанія—содержаній воспріятія, то оні должны пониматься, какъ причины. Но различныя дійствія должны соот- вітствовать различнымъ причинамъ, и такимъ образомъ, путемъ допущенія «трансцендентной» причинности открывается возможность боліє точно познавать саму реальность. И дійствительно, феноменализмъ не можетъ нзбігнуть упрека, что онъ въ основі своей находится подъ властью догматическаго предвзятаго мнінія, признавая безъ доказательствъ — ибо откуда могло бы взяться это доказательство?—что наши формы познанія, въ особенности мышлете, необходимо оказываюгь затемняющее вліяніе на постиженіе реальнаго и никогда не могутъ возвыситься отъ меныпаго пониманія вещей въ себі къ большему, отъ меніе вір- наго къ боліє вірному. Відь не всякая форма должна непремінно измінять заключенное въ ней содержаніе. Наше мьішленіе есть столь гибкое орудіе, что съ его помощью, надо думать, возможно достигнуть по крайней мірі боліє глубокаго, полнаго и вірнаго познанія реальности.

13. Если устранить отміченньїй предразсудокъ и признать возможнымъ ростъ знанія реальностей, то результатомъ нашего обсужденія окажется точка зрінія критическаго реализма. Существо міра не постигается съ перваго натиска, какъ думаетъ наивный реализмъ; лишь безконечной работой мы приближаемся къ этой ціли. Въ такомъ случаі феноменалистическая мысль о непознаваемости вещей въ себі сохраняете свою силу для каждаго опреділеннаго періода научнаго творчества, такъ какъ сама ціль есть фактически неосуществимый идеалъ. Но въ каждый такой пе- рюдъ позволительно подвести предварительные итоги и потому необходима метафизика реальнаго знанія, примыкающая къ спещальнымъ изслЄдованіямь. Она есть съ этой точки зрЄнія провизорное завершеніе естественныхъ наукъ и наукъ о духе, предваряющее, по крайней мЄрЄ въ общихъ чертахъ, ціль, къ которой непрерывно стремятся эти науки. Точка зрЄнія имманентности получаетъ въ этой связи также относительное оправданіе. Ибо при познаніи вещей мы Непосредственно ограничены содержаніями сознанія, воспріятіями и явленіями. На основаній ихъ отношеній мы тол- куемъ и опредЄляемь реальное, строимъ понятіе внЄшняго міра, внутренняго міра, реальнаго прошлаго. Критическій реализмъ оказывается, такимъ образомъ, наиболее широкой точкой зрЄнія, которая не замкнута никакими догматическими границами, не считаете a priori невозможнымъ ни признаніе, ни постиженіе реальностей, которыя по своей природЄ могутъ быть только мыслимы, и гЬмъ самымъ защищаете высшее и наиболіе плодотворное пониманіе задачи реальныхъ наукъ. Становясь на эту точку зрЄнія, мы можемъ съ положительнымъ интересомъ отнестись къ излагаемымъ ниже метафизическимъ направлешямъ. Ихъ нельзя отвергать en bloc просто потому, что они суть метафизическія направленія; напротивъ, они заслуживаютъ не только историческаго изложенія, но и оцЄнки по существу.

Литература:

Е. v.Hart man п. «Das Grundproblem der Erkenntnisstheorie». 1889. «Kritische Grundlegnng des transcendentalen Realismus». 3 Aufl. 1886.

H. Schjwarz. «Das Wahrnehmungsproblem». 1892. «Die UmwiUzung der Wahrnehmungsbypothesen durch die mechanische Methode*. 1895. E.

Kttnig. «Ueber dieletzten Fragen der Erkenntnisstheorie und einen Gegensatz des transcendentalen Idcalismus und Realismus». Zeitschr. fur Philos. und philos. KrJtik. Bd. 103 и 104.

W, Wundt. «Ueber naivenundkritischenRealismus». Philos. Studieu, XII und XIII. 1896—97 (критика имманентной философіи и эмпи- ріокритицизма Авенаріуса). F.

H. Bradley. «Appearance und Reality». 2 ed. 1897.

Ladd. «А Theory of Reality». 1899.

Roy се. «The World and the Individual. I. The four historical conceptions of being». 1900.

F. 1. Schmidt. «Grundziige der konstitutiven Erfahrungsphllosophle als Theorle des immanenten Monismus». 1901.

W. Freytag. «Der Realismus and das Transcendenzproblem». 1902.

По-русски:

С. Аскольдовъ. «Основный проблемы теорія познанія н онто- логіи». Спб. 1900. A.

Гуревичъ. «Къ теорій познанія». «Жизнь». 1900, кн. II, III, IV (точка зрінія змпиріокритнцизма).

Н. Лосскій. «Основанія интуитивизма». Спб. 1906.

Авенаріусь. «Критика чистаго опыта въ изложеніи А. Луна- чарскаго». М. 1905. B.

Эйгесъ. «Критика феноменализма». Брянскъ. 1905.

Богдановъ. «Эмпиршмонизмъ». 3 кн. Спб. 1905—07.

П. Вознесенскій. «Къ исторіи идеализма». Спб. 1904.

Корнеліусь. «Введеніе въ философію». М. 1905 (точка зрінія

змпиріокритицизма).

Риккертъ. «Предметъ познанія. Введеніе въ трансцендентальную философію». 1иевъ. 1905 (соединяешь имманентную философію съ критицизмомъ въ духі Виндельбанда).

А. Леклеръ. «Къ монистической гносеологіи». Спб. 1904 (имманентная философія).

Ворецкая. «Проблема объективности познанія». Ростовъ-на- Дону. 1904.

Карстаньенъ. «Авенаріусь и эмпирюкритицизмъ». 1902.

Авенаріусь. «Человіческое понятіе о мірі». 1902.

А. Спиръ. «Очерки критической философіи». 1901.

Ворецкая. Статьи оэь илмлненгной флюсофіи въ «ІІаучн. Обозр.» 1902, ХгХг 2, 5, 7, 8, 9.

П. Струве. Предисловіе къ книгі Бердяева: «Субьективизмъ и индивидуализмъ въ обществ, философіи». Спб. 1901.

Махъ. «Популярно-научные очерки. I. Статьи по теорій познанія». М. 1902. Его же. «Анализъ ощущеній и отношеніе физическая къ психическому». Пер. Г. Котляра. М. 1907. C.

Трубецкой. «Основанія идеализма». «Вэпр. фил. и псих.». Юв 31, 32, 33, 34, 35.

А. Введенскій. «Проблема реальности внішняго міра». 1901

См., кромі того, общую литературу относительно ВСЄХЬ гносео- логическихъ направленій, приведенную въ § 5.

ПримЄчаніе. Уже Шопенгауэръ жаловался на злоупо- требленіе терминомъ «идеализмъ». Въ популярномъ пониманіи слова, подъ идеализмомъ разумеется всякое похвальное возвыше- ніе надъ повседневнымъ, обыденнымъ, среднимъ. Въ философской терминологіи говорять объ идеализме и реализме—метафизическомъ, гносеологическому этическомъ и эстетическомъ. Въ этомъ много- различіи значеній указанное направленіе мысли трактуется въ «Исторіи идеализма» Вильманна (0. Willmann, «Geschlchte des Idealismus», 3 т. 1894—97), написанной съ точки зрЄнія католической философіи. Система Гегеля часто характеризуется, какъ абсолютный идеализмъ. Говорять также о реализме у Гербарта, который назвалъ въ своей метафизике «реальными» по- слЄдніе элементы сущаго.

<< | >>
Источник: Кюльпе Освальд. Введение в философию: Пер. с нем. / Под ред. С. Л. Франка. Вст. ст.. И. В. Журавлева. Изд. 3-е, доп. — М.: Издательство ЛКИ. — 384 с. (Из наследия мировой философской мысли: история философии.). 2007

Еще по теме § 17. Точка зрения имманентности (консціенціализиь), реа- лизмъ и феноменализмъ.:

  1. 5. Точка зрения христианской антропологии
  2. Топическая точка зрения
  3. Глава двадцатая ИСХОДНАЯ ТОЧКА ЗРЕНИЯ РЕЛИГИИ
  4. § 57. Физика Аристотеля. Ее общая точка зрения и основные понятия
  5. СЭМЮЭЛ Д. КЭССОУ УНИВЕРСИТЕТСКИЙ УСТАВ 1863 г.: НОВАЯ ТОЧКА ЗРЕНИЯ
  6. 2. Трансцендентность и имманентность самости
  7. § 75. Точка
  8. § 75. Точка
  9. § 105. Точка с запятой в сложносочиненном предложении
  10. 12.2. ТОЧКА БИФУРКАЦИИ КАК МОМЕНТ ИСТИНЫ
  11. 5.6. ВИРТУАЛЬНОЕ ВРЕМЯ КАК ТОЧКА БИФУРКЦИИ
  12. День девятый. Челтер. Конечная точка маршрута. Посещение монастыря свободное.