<<
>>

ИССЛЕДОВАНИЯ ИНДИВИДУАЛЬНО ПРИОБРЕТЕННЫХ ФОРМ ПОВЕДЕНИЯ а)              Навыки и интеллект обезьян


Обратимся прежде всего к проблеме образования навыков у низших и высших обезьян.
Так, например, мы изучали приспособительные моторные навыки макака резуса в условиях «проблемной клетки», содержавшей приманку, но запиравшейся различными механизмами: крючками, щеколдами, рычагами, задвижками, замками и т.д.
(Ладыгина-Котс, 1928).
Процесс формирования навыка начинался с беспорядочных проб, выключения движений, не завершавшихся успешным открыванием, и сохранения движений, обеспечивающих отмыкание механизма и получение приманки. Можно было определенно заметить, что обезьяна использует свой удачный опыт отмыкания механизмов, с каждым разом явно сокращая продолжительность операции. Но подобное ускорение решения задачи наблюдалось преимущественно при оперировании с единичными механизмами, в то время как при работе с серией их эта успешность прогрессировала не столь заметно. У животного длительно сохранялись излишние против требуемых движения, вследствие чего кривая скорости отмыкания не обнаруживала систематического снижения.
Следует особенно подчеркнуть, что при выработке навыка отмыкания различных механизмов кинестетические восприятия явно преобладали над зрительными. Обезьяна не всегда умела по виду механизмов определить, какой из них отомкнут, а какой замкнут, и зачастую только в результате двигательных проб доходила до успешного решения. Нередко, отомкнув механизм, макак вторично его замыкал, и лишь после того, как его попытки открыть дверцу клетки оказывались безрезультатными, он снова приступал к отмыканию. Отпирание запоров, имеющих подвижность во второстепенных частях механизма, давалось обезьяне особенно трудно (цепи, висячие замки), так как настойчивое оперирование в этих частях механизма длительно задерживало успешность отмыкания его.
Такой способ формирования навыка обезьяны со всей очевидностью вскрывал отсутствие у нее улавливания связи между существенными для отмыкания частями механизма и несущественными, отсутствие понимания производимых ею действий при решении задач.
Было совершенно ясно, что данный путь решения основан на выработке зрительно-кинестетических временных связей на базе повторного опыта, то есть является ассоциацией пространственно-временного характера.
Интересный навык у павианов гамадрилов выработал А.И. Кац, приучивший подопытных обезьян бросать камни направленно в определенную цель, подкармливая их при каждом успешном попадании. Павиан гамадрил оказался способным попадать камнем в 20/30 мм в цель размером 88/50 см с расстояния 5 м. Большая монография
А.И. Каца, опубликованная пока лишь в виде автореферата, дает возможность судить об остроте зрительных восприятий гамадрилов, о соотношении зрения и кинестезии при формировании сложных двигательных навыков (Кац, 1950).
Проблема формирования навыка у низших обезьян очень углубленно была поставлена в школе В.П. Протопопова, возглавлявшего лабораторию по изучению поведения животных в Харьковском психоневрологическом институте.
В.П. Протопопов экспериментировал с павианом гамадрилом, у которого он выработал навык доставания удаленной приманки орудием — палкой.
В результате своих исследований ученый пришел к выводу, что первые пробы решения задачи его подопытной обезьяной не являлись хаотическими (как это, в частности, доказывал Торндайк); они представляли собой инстинктивные и неадекватные ситуации приемы решения задачи, которые постепенно заменялись индивидуально приобретенными адекватными способами действия (Протопопов, 1950).

Далее В.П. Протопопов доказывает, что формирование навыка у обезьян зависит не от случайно удачных движений, а от активно произведенных направленных действий. На формирование навыка обезьян оказала влияние также и интенсивность стимула, побуждающего к действию. В опыте при постановке задач на употребление палки павиан вначале всячески пытался достать удаленный от него плод рукой, но не смог самостоятельно применить палку для доставания приманки. И только когда задачу облегчили и соединили свободный конец палки с приманкой, только тогда обезьяна, имея уже готовую связь палки с плодом (аналогично связи плода с веткой на деревьях), пододвинула эту приманку.
Позднее после нескольких проб связь палки с плодом у павиана настолько упрочилась, что, где бы эта палка ни была положена (в отдаленном, но доступном месте), животное тем не менее использовало ее для доставания приманки.
Более того, обезьяна даже искала палку, когда ее удаляли из поля зрения: прятали в шкафу, клали на карнизе вольера и в других местах клетки.
В.П. Протопопов пришел к выводу, что в ситуациях, предложенных им подопытным животным, адекватное решение никогда не наступало без предварительных проб. А эти пробы были как инстинктивного, так и индивидуально приобретенного характера, то есть включали элементы филогенетического и трудно отличаемого от него онтогенетического опыта особи.
Наличие в некоторых случаях внезапных решений у обезьян В.П. Протопопов объясняет либо близостью ситуации к естественным условиям их жизни, либо наличием следов прошлых опытов.
К аналогичному выводу относительно характера формирования навыков обезьян пришел и сотрудник В.П. Протопопова — А.Е. Хильченко, работавший с макаками резусами. Этим обезьянам были предложены следующие задачи:
доставать палками удаленно помещенную приманку;
подставлять ящик под высоко висящий на веревке лакомый плод;
притягивать за веревку плод, помещенный в горизонтальной плоскости.
Сопоставляя процесс решения этих задач высшими и низшими обезьянами, А.Е. Хильченко приходит к заключению, что «никаких принципиальных различий в формировании онтогенетического опыта у низших и высших обезьян не существует и нет никаких оснований усматривать пропасть между низшими и высшими обезьянами, уподоблять поведение высших обезьян человеческому поведению» (Протопопов, 1950, с. 120).
В той же лаборатории другой сотрудник В.П. Протопопова — Е.А. Рушкевич (см. Протопопов, 1950) — поставил низших обезьян (павианов) в условия, когда расположенная на экспериментальном столике приманка закрывалась передвигаемой в разные места столика ширмой. Чтобы достать приманку, подопытные животные должны были применить обходные движения палкой. Оказалось, что в результате длительной тренировки перемещения приманки обходным путем справа налево обезьяны не могли сразу перестроить свои движения палкой в случае необходимости перемещения приманки слева направо, — настолько сильными оказались приобретенные ими кинестетические связи по сравнению со зрительными. И только после повторных тренировок они овладели новым способом движения.
Основной вывод из этой работы гласит: павианы обнаруживают низкую способность к манипулированию орудием (палкой), проявляя неуклюжесть и неловкость движений при ее употреблении; тонкие и дифференцированные движения руки, вооруженной палкой, им почти не удаются; они с трудом осваивают навык простых обходных движений палкой и неспособны видоизменять этот навык соответственно новой ситуации; в каждой новой ситуации они действуют по-прежнему, хотя такие действия теперь бессмысленны и нелепы. Павианы, приобретая навык при «переносе опыта», обнаруживают удивительную косность и «глупость» (Протопопов, 1950, с. 121).
Этот вывод документируется и другой серией экспериментов того же автора, поставившего обезьянам задачу — находить обходный путь для выведения приманки в четырехугольном ящике, одна стенка которого открыта.
Павиан легко мог выводить приманку пальцами через открытую стенку ящика — при ее перемещении направо, налево, вперед. Однако при необходимости в той же ситуации действовать орудием (палкой) для вывода приманки обезьяна не смогла этого сделать.
Результаты данных сопоставлений явно показывали, что пользование вспомогательным предметом для низшей обезьяны представляет большую трудность. При необходимости употребления орудия трудность для низших обезьян заключается не столько в техническом неумении пользоваться палкой, сколько в том, что для этих животных главным препятствием служит неумение установить опосредствованную связь между собой (точнее — своими руками) и приманкой путем включения какого-либо вспомогательного предмета для достижения цели.
В опытах Н.Ф. Левыкиной (см. Ладыгина-Котс, 1958, с. 180), исследовавшей павиана-сфинкса, было установлено, что для доставания вязкой приманки (кисель), расположенной за прутьями клетки, эта обезьяна не могла использовать палку, положенную параллельно решетке. Животное ограничилось только тем, что старалось притянуть к себе лист, на котором лежала приманка.
Тогда задачу несколько облегчили, положив палку перпендикулярно к решетке рядом с приманкой. Обезьяна и на этот раз не смогла погрузить в кисель палку, хотя брала ее в руки, обнюхивала, осматривала и опробовала языком тот ее конец, который находился около приманки.
И только при дальнейшем облегчении постановки опыта, когда один конец палки погружали в приманку, обезьяна вынимала палку из киселя и облизывала ее.
Когда же постановку опыта снова усложнили и, кроме палки, соприкасающейся с киселем, клали параллельно ей другую, сухую палку, не погруженную в кисель, павиан, вытянув палку и облизав ее, не догадывался снова погрузить ее в кисель. Более того, он брал сухую палку и лизал ее, не пытаясь достать ею оставшуюся приманку.
Как подчеркивает Н.Ф. Левыкина, усовершенствование обезьяны в решении этой задачи состояло лишь в том, что подопытное животное научилось различать обе палки; погруженную в кисель и сухую. Павиан приобрел навык (образовался условный рефлекс) на вытягивание палки, соприкасавшейся с киселем, но не сделал попытки погрузить ни ту ни другую палку в кисель, то есть употребить палку как орудие доставания приманки.
При исследовании способности молодых человекообразных обезьян-шимпан- зе к употреблению палок в качестве орудия доставания приманки А. Е. Хильченко наблюдал, что эти обезьяны далеко не сразу, а лишь после 26 дней оперирования палками стали употреблять их правильно (Хильченко, 1955).
В связи с этим следует упомянуть об опытах СЛ. Новоселовой, исследовавшей навык использования палки у высшей обезьяны-шимпанзе. (Новоселова, 1959). Она экспериментально доказала, что даже у этой сравнительно высокоорганизованной обезьяны (в сопоставлении ее с низшими) навык употребления палки формируется в качестве индивидуально-приспособительного действия, а не является врожденной формой поведения. Процесс образования навыка в использовании палки в целях приближения к себе недосягаемого для рук плода происходит постепенно — от стадии оперирования рукой в целом как рычагом к специализированным действиям кистью как органом, не только удерживающим палку, но и направляющим ее движение в соответствии со специфическими свойствами орудия.
У Г.З. Рогинского взрослые шимпанзе (от 8 до 16 лет), имевшие опыт манипулирования палками, сразу все употребили палку, успешно доставая ею удаленную приманку. Что же касается низших обезьян, то лишь одна из них (павиан Чакма) также сумела сразу правильно использовать предложенную ей палку (Ро- гинский, 1948). Однако Г.З. Рогинский пишет, что между психикой шимпанзе и психикой низших обезьян нет того разрыва, который отмечает В. Кёлер. Аналогичное мнение высказывает А. Е. Хильченко.
Эти сопоставления показывают, что неправы те ученые (В. Кёлер и Иеркс), которые считают, будто между поведением низших и высших обезьян существует принципиальное различие.
Разница в решении сложных задач низшими и высшими обезьянами, несомненно, имеется, но сводится она к различию скорее по степени, чем по существу, и имеет скорее количественный, чем качественный, характер.
Исследуя навыки обезьян, Г.З. Рогинский приходит к выводу, что при решении высшими обезьянами задач на использование палок навыки и интеллект образуют в этих действиях такое единство, в котором их трудно отделить и вычленить. Автор пишет, что навыки у шимпанзе образуются быстрее, чем у других животных; они крайне пластичны и легко переносятся в новые условия. Одну и ту же задачу шимпанзе решает разными способами. При изменении задачи он тотчас же меняет и прием овладевания целью. Навыки у этих обезьян связаны с интеллектуальными действиями, сущность которых составляет способность улавливать связи и соотношения между предметами.
Г.З. Рогинский отрицает положение В. Келера о том, что шимпанзе являются «рабами зрительного поля» и что их интеллект близок к человеческому (Рогинский, 1948).
Нам кажется, что к определению Г.З. Рогинским понятия интеллекта у обезьян следует сделать уточнение. На наш взгляд, о наличии у них интеллекта может свидетельствовать установление животным лишь новых адаптивных связей в новой для животного ситуации.
Конечно, интеллектуальное решение той или иной задачи опирается на использование ранее приобретенного прошлого индивидуального опыта, не стабильного, а пластичного навыка, который дает животному возможность заново перестроить свое поведение в соответствии с новой ситуацией. И только в том случае, когда подопытное животное «догадывается» использовать употребленные ранее (в прошлом опыте) приемы, действия в новой комбинации, мы можем утверждать, что этот тип решения покоится на вновь образованных временных связях и является, конечно, интеллектуальным решением.
В решении подобного характера в большей или меньшей степени участвует процесс обобщения прежде полученных знаний.
<< | >>
Источник: Н.Н.Мешкова, Е.Ю.Федорович. Хрестоматия по зоопсихологии и сравнительной психологии / Ред.-сост. Н.Н.Мешкова, Е.Ю.Федорович. 4-е изд. — М.: УМК «Психология»; Московский психолого-социальный институт,2005. — 376 с.. 2005

Еще по теме ИССЛЕДОВАНИЯ ИНДИВИДУАЛЬНО ПРИОБРЕТЕННЫХ ФОРМ ПОВЕДЕНИЯ а)              Навыки и интеллект обезьян:

  1. 1. ИССЛЕДОВАНИЕ ПРИРОЖДЕННЫХ ФОРМ ПОВЕДЕНИЯ ОБЕЗЬЯ
  2. Глава 2. Приобретение человеком индивидуального опыта в образовательном процессе
  3. Навыки как форма политического поведения
  4. Выработка у учащихся умений и навыков дисциплинированного поведения
  5. ПСИХОЛОГИЯ СТИХИЙНЫХ ФОРМ ПОВЕДЕНИЯ В ПОЛИТИКЕ
  6. 2.3.2.4. Имплицитный подход к исследованию интеллекта.
  7. 12.3 Проблема языка в современных исследованиях по искусственному интеллекту
  8. ТЕМА 11. ПСИХОЛОГИЯ СТИХИЙНЫХ ФОРМ. ПОВЕДЕНИЯ В ПОЛИТИКЕ
  9. 9.7. ИССЛЕДОВАНИЕ НАВЫКОВ ЧТЕНИЯ
  10. ВНУТРИВИДОВАЯ ИЗМЕНЧИВОСТЬ ИНДИВИДУАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ
  11. Индивидуальные особенности подростков с отклоняющимся поведением
  12. Серия 3. ИССЛЕДОВАНИЕ НАВЫКОВ ЧТЕНИЯ
  13. Серия 1. ИССЛЕДОВАНИЕ НАВЫКОВ ЯЗЫКОВОГО АНАЛИЗА
  14. Серия 1. ИССЛЕДОВАНИЕ НАВЫКОВ ЯЗЫКОВОГО АНАЛИЗА
  15. Знания, кодирование и индивидуальные различия в агрессивном поведении
  16. Приложение 3 СТАНДАРТИЗОВАННАЯ МЕТОДИКА ИССЛЕДОВАНИЯ НАВЫКА ЧТЕНИЯ (СМИНЧ)
- Коучинг - Методики преподавания - Андрагогика - Внеучебная деятельность - Военная психология - Воспитательный процесс - Деловое общение - Детский аутизм - Детско-родительские отношения - Дошкольная педагогика - Зоопсихология - История психологии - Клиническая психология - Коррекционная педагогика - Логопедия - Медиапсихология‎ - Методология современного образовательного процесса - Начальное образование - Нейро-лингвистическое программирование (НЛП) - Образование, воспитание и развитие детей - Олигофренопедагогика - Олигофренопсихология - Организационное поведение - Основы исследовательской деятельности - Основы педагогики - Основы педагогического мастерства - Основы психологии - Парапсихология - Педагогика - Педагогика высшей школы - Педагогическая психология - Политическая психология‎ - Практическая психология - Пренатальная и перинатальная педагогика - Психологическая диагностика - Психологическая коррекция - Психологические тренинги - Психологическое исследование личности - Психологическое консультирование - Психология влияния и манипулирования - Психология девиантного поведения - Психология общения - Психология труда - Психотерапия - Работа с родителями - Самосовершенствование - Системы образования - Современные образовательные технологии - Социальная психология - Социальная работа - Специальная педагогика - Специальная психология - Сравнительная педагогика - Теория и методика профессионального образования - Технология социальной работы - Трансперсональная психология - Экологическая психология - Экстремальная психология - Этническая психология -