<<
>>

Н.Н. Мешкова, М.И. Шутова ОСОБЕННОСТИ ПСИХИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СЕРОЙ КРЫСЫ[VII]

Как известно, серые крысы могут быстро и гибко перестраивать свое поведение, приспосабливаясь к существованию в сложной, предметно насыщенной антропогенной среде. Разнообразие и изменчивость экологических условий, в которых оказываются животные, влекут за собой необходимость установления многообразных и динамичных взаимосвязей со средой.

Как происходит освоение крысами новых мест обитания и предметной обстановки, благодаря чему эти животные оказываются в состоянии быстро и тонко приспособиться к пространственно сложной и предметно насыщенной антропогенной среде, мы и попытаемся показать.

Еще А.Н. Северцов (1922), подчеркивая решающую роль психики в поведении животных, приспосабливающихся к изменениям в окружающей среде, отмечал, что при быстрых изменениях выживают прежде всего «изобретатели новых форм поведения». Согласно современным представлениям о функциях и свойствах психического отражения животное не идет на поводу у внешних раздражителей, не отвечает на них стереотипными, не требующими коррекции двигательными реакциями. Оно действует на основе видового — передаваемого генетически — и индивидуального опыта встреч с внешним миром. Использование этого опыта в каждой конкретной ситуации — его отбор, сочетание, проверка, коррекция — происходит при активном участии самого животного, его психики. Исследованиями Н.А. Бернштейна (1947, 1966) показано, что гибкое, так называемое ситуативное приспособление, требуется даже при осуществлении сравнительно простых движений, например, при равномерном беге.

Какие же свойства психического отражения делают возможным такое приспособление к каждой конкретной ситуации? Первое и ведущее — это адекватность отражения окружающей действительности. Психическое порождается в том процессе, с помощью которого животное вступает в практические контакты со средой, т.е. в процессе поведения, двигательной активности, направленной на установление жизненно необходимых связей организма со средой.

Непосредственные воздействия среды на пассивное животное не способны породить у него психическую форму отражения. Осуществляя практические контакты с окружающим миром, животное по необходимости подчиняет свою жизнедеятельность его свойствам, связям и отношениям. Так, движение животного вдоль преграды уподобляется ее «геометрии» и несет ее в себе; движение при прыжке — подчиняется объективной метрике среды, а выбор обходного пути — межпредметным отношениям. Этот процесс практического приспособления к предметной ситуации через уподобление собственного поведения ее конкретным особенностям и дает в результате адекватность психического отражения (Леонтьев, 1972). В нем, следовательно, представлены не сами по себе физические свойства, связи и отношения предметной среды, а опыт деятельности животного в ней. Например, отражать предмет тяжелым — значит ощущать его сопротивление перемещению. Адекватность отражения проверяется, подтверждается и, если необходимо, корректируется «животной практикой», т.е. последующей жизнедеятельностью животного в этой или сходной предметной ситуации, а также и самим процессом эволюции. Для того, чтобы выполнить свою функцию и обеспечить приспособление животного к конкретным обстоятельствам, в которых оно оказывается, а в итоге и выживание, отражение этих обстоятельств должно быть объективно верным. В противном случае неадекватность отражения просто привела бы к биологическому исчезновению данного вида (Велтковский, Зинченко, 1979).

Другое свойство психического — его опережающий характер. В каждый момент времени психическое отражение опережает реальное течение событий, с определенной степенью вероятности предвосхищает будущее. Благодаря этому животное подготавливается к предстоящим событиям и с учетом этих событий корректируется его текущее поведение. Значение опережающего характера психического отражения для осуществления его приспособительной функции трудно переоценить. Не менее значимо еще одно свойство — избирательность. В каждый момент времени животное наиболее отчетливо воспринимает то, на что направлена его активность, а также все новое, необычное, т.е.

отражает то, что служит или может служить гибкому ситуативному приспособлению (Вилюнас, 1986).

Функционирование психического отражения и его приспособительную роль в поведении животного можно правильно понять при условии представления о нем как об изначально целостном и непрерывно существующем образовании. Образ мира, образ среды — центральная инстанция, предваряющая любое чувственное впечатление (Леонтьев, 1979; Смирнов, 1981, 1985; Запорожец, Зинченко, 1982) и обеспечивающая регуляцию поведения в изменчивых ситуациях среды. В каждой конкретной предметной ситуации, в которой оказывается животное, происходит, во-первых, актуализация той или иной части уже имеющегося образа мира, а во-вторых, уточняется, исправляется или даже радикально перестраивается актуализированная часть образа мира в целом (Смирнов, 1981). А поскольку содержание образа конкретной ситуации определяется опытом деятельности самого животного (см. выше), то актуализация части этого опыта в знакомой ему ситуации и обеспечивает адекватное поведение в ней.

Особая роль отводится ориентировочно-исследовательской деятельности. Последняя рассматривается как деятельность, причиной появления которой служит нарушение ориентировки животного в ситуации на основе психического образа, т.е. когда ситуация не узнается или узнается неполностью из-за возникшей новизны, и животное не может сразу действовать в соответствии с ее объективно существующими особенностями (Гальперин, 1976). Ориентировочно-исследовательская деятельность направлена на анализ этой ситуации, выяснение значения ее компонентов, перестройку поведения в соответствии с новой ситуацией, т.е. на формирование психического образа данной ситуации и того, что в сложившихся обстоятельствах должно быть сделано (Запорожец, 1960). Согласно данной концепции, этот вид ответа на новизну ситуации занимает совершенно определенное место в опосредованной психическим отражением повседневной жизнедеятельности животного и представляет собой целостную приспособительную деятельность.

Функция последней заключается не просто в ознакомлении с новым окружением и в получении о нем информации, которая может пригодиться животному в будущем, как это нередко считают (Thorpe, 1956; Berlyne, 1960; Barnett, Cowan, 1976). Прежде всего, ее функция в срочном приспособлении к конкретной обстановке, в обеспечении адекватного ее особенностям поведения через формирование психического образа именно этой ситуации и, как следствие, происходит обогащение, уточнение, дополнение образа мира в целом.

В соответствии с изложенными представлениями о приспособительном значении психики, а также о природе взаимосвязи психики и поведения мы и будем в дальнейшем рассматривать особенности психической деятельности серой крысы. Вслед за К.Э. Фабри (1976) мы, говоря о психической деятельности животного, имеем в виду весь комплекс проявления поведения и психики, единый процесс психического отражения как продукт внешней активности животного.

Для крыс, обитающих в довольно часто изменяющейся (в результате деятельности человека) и богатой различными предметами антропогенной среде, ситуации новизны — не редкость. К тому же, если иметь в виду синантропных грызунов, то человек целенаправленно изменяет обстановку в местах их обитания в связи с мероприятиями по ограничению их численности. Раскладывается отравленная приманка, расставляются капканы, различные приспособления, препятствующие доступу крыс и мышей к продуктам и т.п. Мы рассмотрим поведение пасюков в ситуациях новизны и попытаемся на этих начальных этапах приспособления к конкретным особенностям ситуаций проследить действие механизмов психической регуляции.

Любое неожиданное для крысы изменение знакомой ситуации, в которой она находится, вызывает первичный ответ на новизну. Внешне он выражается в хотя бы очень кратковременной остановке предшествовавшей деятельности, ориентировке животного в том направлении, где произошло изменение. Причиной первичного ответа служит рассогласование между образом ситуации в момент, непосредственно предшествовавший неожиданному изменению, и наличным чувственным впечатлением от изменившейся ситуации до его актуализации в образе, т.е.

до его узнавания (Мешкова, 1983). Как только рассогласование произошло, развертывается сложнейшая динамика нервных процессов, лежащих в основе актуализации чувственных впечатлений от изменившейся ситуации. В это время может возникать дополнительная задача локализации в пространстве произошедшего изменения, связанная с переориентацией дистантных органов чувств. Крысы принимают пространственные ориентировочные стойки, принюхиваются, прислушиваются. Классифицировать и описать ситуации, в которых возникает первичный ответ на новизну, не представляется возможным, поскольку любое событие, не представленное в образе (опережающий характер психического отражения!), может вызвать его, будь то появление нового предмета на знакомой территории, или неожиданный громкий писк другой крысы.

В дальнейшем развитии событий можно выделить два варианта. В первом — чувственное впечатление от изменившейся ситуации находит свое место в имеющемся образе мира и ситуация «открывается» животному, то есть оно узнает предмет или событие, вызвавшие изменение, по поводу которых у него имеется конкретный или обобщенный индивидуальный чувственно-двигательный опыт. Этот процесс узнавания отдельных предметов, событий, обстановки есть не что иное как проявление элементарного мышления животных — «наипростейшая форма мысли» (Сеченов, 1947, с. 384). В случае узнавания следует ожидать, в зависимости от характера произошедшего изменения и, соответственно, того, как оно представлено в образе ситуации и, следовательно, оценено животным, либо возврат к прерванной деятельности, либо быструю, основанную на резервах образа мира перестройку поведения в соответствии с конкретными особенностями изменившейся ситуации. Подробно останавливаться на этом варианте реагирования серых крыс на неожиданное изменение не имеет смысла, поскольку может быть бесчисленное множество возможных поведенческих ответов. Например, неожиданный громкий писк другой крысы после того, как произойдет узнавание и оценка этого события, может вызвать преследование и нападение на эту крысу (если пищал зашедший на территорию чужой самец), либо возврат к прерванной деятельности (если это была самка, конфликтовавшая с другой самкой из этой же группировки, что и самец), либо убегание в нору (если пищала крыса, попавшая в капкан) и т.д.

Во втором варианте развития событий произошедшее изменение ситуации таково, что получаемое зверьком чувственное впечатление если и актуализируется в образе восприятия, то не настолько, чтобы ситуация «открылась» животному в той степени, которая необходима для узнавания произошедшего изменения и для срочной перестройки поведения. В этом случае (и только в этом!) ситуация воспринимается как по-настоящему новая. Здесь из-за неопределенности отсутствует опережающее отражение событий, в отличие от случая, когда неожиданно изменившаяся ситуация узнается животным.

Считается, что значительные изменения в ситуации, а тем более радикально новая обстановка чаще всего воспринимаются животными как опасные, пугающие, и они стремятся покинуть их; при незначительных изменениях обычно развертывается ориентировочно-исследовательская деятельность (Хайнд, 1975). Ниже мы покажем, что такое утверждение по отношению к серым крысам по меньшей мере спорно. Имеются данные, показывающие, что даже внешне незначительные изменения ситуации могут вызвать у них длительное избегание (проявление неофобии), но в других обстоятельствах эти же изменения стимулируют быстрое появление ориентировочно-исследовательской деятельности.

Такая особенность наглядно проявляется в поведении серых крыс по отношению к новым предметам, оказавшимся на освоенной территории. Если новый предмет (небольшой ящик, метлу) положить на тропе, которой пользуются животные, они на несколько часов, а иногда дней прекращают движение по ней (Лялин, 1974; Barnett, 1963). То же самое происходит, если ловушку с приманкой разместить в непосредственной близости от тропы (наблюдение авторов). Но, поставив ее в том месте, где пасюки привыкли кормиться, можно наблюдать, что они очень скоро начинают подходить к ней. Когда однажды в специальные кормушки (незнакомые ранее крысам) разложили приманку и расставили в местах, где пасюки обычно кормились, то подходы зверьков к новым кормушкам начали отмечать уже через 30 мин (Полежаев, 1974). В другом опыте диким серым крысам, содержавшимся в клетках, корм вместо привычных кормушек был предложен в новых. Оказалось, что в этом случае животные избегали брать корм из них, предпочитая голодать сутки и более (Barnett, 1963).

Мы проверяли в условиях вольеры степень выраженности неофобии в зависимости от освоенности территории (Мешкова, 1985). По отношению к предмету (маленькому цветочному горшку из полиэтилена), внесенному в вольеру до вселения в нее крыс, неофобия не проявлялась — животные обследовали его наряду с другими предметными компонентами новой обстановки. Увидев на расстоянии горшок (обычно через 5—10 мин пребывания в вольере), зверьки делали в его направлении ориентировочную стойку, сразу же подходили к нему, но обследовали всего несколько секунд — обнюхивали, прикасались вибриссами. В дальнейшем они подходили к горшку еще несколько раз, также на короткое время, после чего интерес к нему полностью угасал. К концу второго часа освоения вольеры крысы проходили мимо горшка, не останавливаясь. В этом случае с начала формирования психического образа нового пространства в нем находил отражение и чувственно-двигательный опыт, полученный в отношении данного предмета.

Если горшок вносили через два часа после вселения крыс (в период их отдыха, незаметно для них), то неофобия проявлялась уже достаточно отчетливо. Зверьки быстро, практически сразу после возобновления активности, замечали появившийся предмет, делали в направлении него одну или несколько ориентировочных стоек, но не подходили. Самые активные особи начинали приближение к горшку через несколько минут, а остальные — значительно позже, в отдельных случаях через 35 и 55 мин после его обнаружения. В то же время, продолжая обследование вольеры, они неоднократно останавливались в разных местах и делали ориентировочные стойки в направлении горшка. При подходе к нему замедляли движение, переходили на «стеля- щийся» шаг, обследовали дольше (в 2,5 раза), чем в первом случае, но их действия не отличались от описанных выше — те же обнюхивания, ощупывание вибриссами, изредка покусывание предмета. Интерес к нему падал после нескольких подходов. Здесь появление неофобии связано с тем, что в течение первых двух часов пребывания в вольере, когда развернулась интенсивная ориентировочно-исследовательская деятельность, психический образ нового окружения уже начал формироваться. В нем нашло отражение то, что находилось в вольере — предметные компоненты, их взаимное расположение, некоторые свойства имевшихся предметов, которые уже узнавались животными. С внесением нового предмета возникло рассогласование между тем, что уже представлено в образе и новым чувственным впечатлением, что и вызвало сначала избегание предмета, а затем более продолжительное, хотя и поверхностное обследование его.

Если горшок вносили в вольеру через двое суток после вселения в нее крыс, то неофобия была выражена очень сильно. Избегая подходить к нему, животные резко увеличивали локомоторную активность, часто принимали ориентировочные стойки в его направлении. Особенно характерным был «взрыв» поведенческих актов с четкими признаками смещенной активности — появились агрессивные взаимодействия, половое поведение, более чем в три раза участились акты комфортного поведения. После более или менее продолжительного избегания крысы начинали подходить и обследовать предмет, причем продолжительность контактов с ним была в

4 раза дольше чем в первом случае. Сами же действия отличались значительным разнообразием — имели место не только поверхностное обследование, но и грызе- ние, перекатывание, влезание на предмет, мечение мочой. Столь сильно выраженную неофобию, равно как и последующее интенсивное обследование нового предмета, мы связываем с теми закономерными изменениями в психическом отражении окружающего пространства, которые происходят, когда животные не только обследуют, но и начинают использовать его в повседневной жизнедеятельности. В этом случае, особенно если занимаемое пространство невелико, а изменения в нем минимальны, в образе восприятия будущее положение вещей в окружении животного представлено с большой вероятностью и деятельность животного предуготовлена на достаточно большой отрезок времени. Появление предмета в стабильном, практически не изменявшемся до этого пространстве вызывает поэтому сильное рассогласование между образом ситуации в момент перед тем, как животное увидело предмет, и чувственным впечатлением от него. То, что следует за этим, в том числе и усиление локомоторной активности, учащение ориентировочных стоек, интенсивное обследование предмета — обеспечивает быстрое получение чувственно-двигательного опыта в отношении элемента новизны и включение его в психический образ изменившейся обстановки.<...>

Характер поведения в ответ на появление предмета на освоенной территории зависит от прошлого опыта, а также от индивидуальных особенностей крыс. В наших опытах с предъявлением различных небольших предметов, которые помещали в центр предварительно освоенного крысами (все зверьки были одного возраста, 6—7 мес.) «открытого поля», примерно в 14% случаев животные вообще избегали приближаться к ним, а в 15% случаев — ограничивались ощупыванием предмета вибриссами. Наряду с такими особями были зверьки, которые очень быстро, практически сразу после обнаружения нового предмета, подходили к нему и начинали активно его обследовать (Мешкова, 1985). Имеются данные о том, что старые крысы-самцы особенно чутко реагируют на малейшие изменения в привычной обстановке, ведут себя настороженно и могут вовсе не подходить к появившимся предметам (Кузякин, 1963).

На поведение крысы оказывает влияние и наблюдение за действиями другой особи в этой ситуации. Результатом такого наблюдения может быть как избегание нового предмета, так и быстрое, основанное на способности крыс к подражанию, включение его в приспособительную деятельность. Например, А.И. Милютин отметил, что вслед за крысой, попавшей в вершу и сумевшей выбраться из нее, очень скоро другие особи перестают бояться этой ловушки. Более того, подражая, они осваивают способ выхода из нее и начинают пользоваться ею в качестве кормушки (личное сообщение).

Следовательно, говоря о поведении пасюков в ситуациях новизны, а тем более при прогнозировании их поведения в таких ситуациях, нельзя, как это иногда делают, принимать во внимание только степень физического изменения обстановки. Как мы пытались показать, характер поведенческих ответов пасюков на появление нового предмета на освоенной ими территории (а также на изменение расположения старых) может определяться рядом дополнительных обстоятельств: 1) особенностями использования того участка территории, где произошло изменение, 2) размерами территории, 3) степенью ее освоенности, 4) индивидуальными особенностями крыс, 5) их возрастом и опытом встреч со сходными ситуациями. Все эти обстоятельства влияют на восприятие животным возникшей ситуации и, соответственно, на ее оценку. В результате каждому животному обстановка с одним и тем же физическим изменением открывается в образе восприятия, по-своему, и по-разному может строиться на этой основе последующее поведение. <...>

Рассмотрим теперь процесс непосредственного, контактного ознакомления крыс с новыми предметами. В своих опытах (Мешкова, 1981) мы предлагали животным, предварительно освоившим «открытое поле», различные новые биологически «нейтральные» предметы небольших размеров — бечевку, деревянную палочку, комки и листы фольги, бумаги, целлофана, ткань, камень-голыш, пробку, трубки из различного материала и др. Крысы проявляли большую заинтересованность — во время 15-минутного опыта подходили к каждому из трех, помещенных в центре «поля» предметов от 1 до 13 раз, осуществляя за один подход от 1 до 10 последовательных действий с ним. Ранее другими авторами было показано, что серая крыса значительно превосходит других грызунов по степени развития манипуляционной активности (Дерягина, 1980; Махмутова, 1983). Ее отличает разнообразие способов фиксации предметов, действий с ними, высокая степень использования передних конечностей при обращении с предметами, и намечающаяся тенденция к изолированным движениям пальцев. Примечательно, что по числу способов фиксации серая крыса приближается к бурому медведю, известному своими разнообразными манипуляциями с предметами (Фабри, 1980). В наших опытах крысы продемонстрировали 23 различных действия, в том числе относящиеся к поверхностному и деструктивному обследованию, перемещению по вертикали и горизонтали, а также мечение.

При анализе ориентировочно-исследовательской деятельности крыс по отношению к новым предметам было выявлено, что вначале они действуют со всеми предметами практически одинаково — ощупывают вибриссами, обнюхивают, покусывают. Но вслед за этим животные начинают выполнять такие действия по отношению к каждому из предметов, характер которых отвечает их определенным свойствам. Например, зверьки поднимали, вращали, грызли, переносили в зубах только мягкие и легкие предметы; пытались перекатывать концом морды от себя или передними конечностями к себе объемные предметы; только совсем плоские предметы поднимали с пола зубами, не пытаясь помочь себе передними конечностями. Сопоставив последовательно осуществляемые крысами действия друг с другом и с их внешними результатами, а также соотнеся то и другое с конкретными свойствами предметов, мы обнаружили, что обследование разворачивается под определяющим влиянием собственного чувственно-двигательного опыта, получаемого по ходу обращения с предметом. Оказывая на предмет различные воздействия, животные замечают результаты своих действий. Благодаря этому достоянием психического образа становятся определенные пространственные особенности предметов, свойства их поверхности, податливость к тем или иным воздействиям. Установлено, что крысы способны обращать внимание на производимые ими изменения в предметах, на отсутствие изменений, могут связывать это с собственными действиями. Ориентируясь на опыт, полученный в отношении предметов, крысы прекращали действия, не вызывавшие изменений в предметах, и учащали, усиливали действия, которыми эти изменения достигались. А поскольку, подвергаясь различным пробующим действиям, предмет, как известно, поддается лишь тем, которые соответствуют определенным его свойствам, то таким образом достигается эффект сохранения действий, адекватных свойствам предмета. Например, при обследовании камня-голыша, призмы из твердой древесины разворачивалась настоящая поисковая деятельность. Животные перепро- бывали самые различные действия. Те из них, которые не соответствовали свойствам данных предметов, в частности, попытки поднять их с пола с помощью зубов и передних конечностей, грызение, не вызывавшие в предметах никаких изменений, быстро заменялись другими, в том числе теми, к которым предметы оказались податливы. Для камня-голыша такими действиями были перекатывание его от себя концом морды или к себе обеими передними конечностями, для призмы — толкание ее передними конечностями («бульдозер»). Благодаря этим действиям крысы сравнительно быстро, через 15—30 мин после начала обследования смогли переместить тяжелый камень-голыш, оказавшийся привлекательным для них, к стене «поля», или к клетке.

Следовательно, в ходе взаимодействия с новыми для крыс предметами происходило быстрое (если обследовались мягкие, легкие предметы) или более медленное, проходящее через стадию активного поиска (если обследовались тяжелые, твердые предметы) приспособление к их конкретным особенностям. Приобретенный крысой чувственно-двигательный опыт в отношении определенного предмета позволяет ей узнавать его при встрече, а значит, и действовать с ним соответственно его свойствам. Манипуляционная активность серой крысы выполняет, как мы видим, важную познавательную функцию. Без активного взаимодействия с предметами антропогенной среды свойства последних остаются скрытыми для животного и они не могут быть адекватно использованы в приспособительной деятельности. Существует зависимость между особенностями манипуляционной активности животных и качеством отражаемого ими в предметах (Фабри, 1976). Чем сложнее и разнообразнее действия с ними, тем полнее (разумеется, в рамках биологических потребностей вида) животные могут отразить свойства предметов.

Мы полагаем, что способность крыс ориентироваться на опыт, получаемый по ходу обращения с предметом, чутко реагировать на податливость его к осуществлявшимся воздействиям, в сочетании с широкими манипуляционными возможностями и является тем психологическим механизмом, благодаря которому стала возможной столь высокая экологическая пластичность пасюков в отношении включения предметов среды в свою повседневную жизнедеятельность. Как иначе можно объяснить факты, касающиеся способностей крыс, которые они проявляют, добывая исключительно разнообразные пищевые объекты. Известно, например, что зверьки, обнаружив запасенные человеком продукты питания, такие как яйца, яблоки, картофель, ухитряются за короткий срок переместить их в свои убежища (Лялин, 1974; Сурков, 1986, и др.). Сделать это они могут только на основе выяснения определенного свойства данных продуктов, отраженного при взаимодействии с ними, а именно при определении возможности быть перемещенными посредством перекатывания или толкания перед собой, как это было описано выше в эксперименте. Кроме того, должны быть отражены и пространственные особенности расположения предмета, поскольку от этого зависит конкретный способ взаимодействия с ним. Мы ранее уже приводили пример добывания крысами яиц из гнезд на птицефабриках и в частных птичниках, когда зверьки меняли свою тактику, ориентируясь на конкретные условия. То же касается питания пресноводными моллюсками, при котором пасюк предварительно выясняет наиболее податливые к грызению места раковины.

Аналогичным образом, благодаря активности, направленной на высвобождение из живоловки, крысы отражают податливость прутьев или запирающего механизма и быстро осваивают способ выхода из нее. Более того, они оказываются способными обращать внимание на результаты собственных действий с ловушкой, даже если они сопровождаются сильным пугающим эффектом. Пример этого — поведение крысы, которая научилась «разряжать» плашки, подсовывая под них морду и не боясь громкого хлопка и резкого движения ловушки (Соколов, Карасева, 1985).<...>

Так же как с приматами и с хищными млекопитающими, с грызунами, в частности, с крысами проводились опыты в проблемных клетках. Еще в 1927 году было показано (McDowgall, McDowgall, 1927), что они способны, пытаясь выбраться из клетки, научиться открывать до 15 одинаковых крючков. Позднее были получены и другие доказательства способности этих животных к решению манипуляционных задач в проблемных клетках (Thompson, Gallardo, 1984). В исследовании, проведенном Е.Н. Махмутовой (1983), крысы должны были научиться открывать в определенной последовательности четыре затвора, чтобы проникнуть из экспериментальной камеры в свою жилую клетку. В ходе постепенного усложнения манипуляционной задачи животные начали детально ориентироваться в предметной обстановке, выделять существующие зависимости; например, для поднятия запирающего рычага, находящегося слева от выходного отверстия, зверек должен был опустить вниз брусок, висящий справа от него. Действуя с запирающими механизмами, крысы продемонстрировали богатый набор манипуляций, причем более чем в 60% случаях использовали для этого передние конечности. Поведение их в проблемной клетке имеет много общего с тем, что наблюдается у животных других видов. Вначале они совершают множество самых разных действий — обнюхивают и ощупывают вибриссами клетку, просовывают передние конечности и вставляют резцы в щели, грызут стыки, выступающие части, роют пол. Оказываясь возле затвора и продолжая действия, направленные на освобождение, делают то или иное движение, которое приводит к открыванию дверцы. С каждым разом диапазон движений уменьшается и очень скоро они концентрируются возле затвора и на нем самом. В результате действия, неадекватные ситуации, элиминируются и все точнее выделяются ее существенные предметные элементы. Но этого еще недостаточно. Животное должно в самом затворе выделить тот признак, ориентируясь на который, оно сможет сразу освободиться. Первый признак, который отражает животное в затворе — его подвижность, податливость к воздействиям. Еще Торндайк (Thomdik, 1898) отмечал, что после первого успешного освобождения из клетки кошки уже во второй пробе начинали реагировать на любой податливый элемент клетки, к которому они прикасались мордой или лапой. Выше мы отмечали, что крысы способны быстро замечать, при обследовании нового предмета, податливость его к производимым воздействиям. Так же быстро они реагируют на податливость запирающего механизма. В результате этой деятельности постепенно формируется отражение существенной части проблемной ситуации, что внешне выражается в ее направленности именно на затвор. В дальнейшем — в деятельности же, через действия животного происходит выделение особенностей самого затвора — крыса начинает осуществлять не просто любые воздействия на затвор, раньше или позже приводящие к освобождению, но то именно воздействие, которое отвечает его конкретным особенностям, например, откидывает крючок, схватив его зубами движением снизу вверх, встает на брусок передними лапами и тот опускается вниз, освобождая дверь и т.п. В проблемной клетке, следовательно, животное учится, на что нужно воздействовать, иначе говоря, имеет место анализ предметных элементов ситуации, а также, как воздействовать, т.е. происходит анализ собственных действий в ней. В результате образуется связь определенного движения с определенным элементом проблемной ситуации. Это и представляет собой элементарное знание затвора животным (Анциферова, 1961). К чему может привести эта особенность психической деятельности серой крысы, было упомянуто выше, где мы приводили примеры, когда крысы, обнаружив податливость отдельных прутьев или запирающего устройства живоловок, быстро научились выходить из них и даже пользоваться ими как кормушками.

Имеется ряд работ, в которых получены факты, свидетельствующие о способности крыс к установлению связей между собственными действиями и изменениями в целостной предметной ситуации, приводящими к полезному результату. Известны опыты Ло Сенг Цая (1929, цит. по: Тинберген, 1978), в которых крысы обучались доставать корм с помощью подтянутой ими лестницы. Задача, которая стояла перед крысой, заключалась в следующем: корм находился на второй полке от пола и, чтобы достать его, зверек должен сначала влезть по лестнице на первую полку, подтянуть лестницу за веревку так, чтобы та встала между первой и второй полками (веревка перекинута через блок), и подняться по лестнице на вторую полку. Был подмечен интересный момент в поведении крыс: поднявшись на первую полку, животное начинало тянуть за веревку передними лапами, а то и зубами; потянув несколько раз, оно подходило к краю полки, свешивало голову вниз, смотрело на нижний конец лестницы и, убедившись, что он еще не достиг первой полки, продолжало тянуть за веревку. Близкое к этому поведение крыс наблюдалось одним из авторов (Н.Н. Мешковой) в другой экспериментальной ситуации — когда зверьки, поднявшись по лестнице на полку, должны были научиться с помощью качелей перебираться на .другую полку, где находился корм. Животные, потянув несколько раз за веревку, привязанную к качелям, приподнимались на задние конечности и смотрели в их сторону. Если те еще не были подтянуты, крысы продолжали перебирать веревку до того момента, пока край качелей не упирался в край полки и не заклинивался. Однако быстрому решению задачи препятствовало одно обстоятельство. Качели, когда крыса переставала удерживать их за веревку зубами и передними конечностями (в момент приподнимания на задние конечности), отъезжали под собственной тяжестью назад, увлекая за собой веревку, и животному приходилось заново начинать подтягивание. Удивительно адекватными были реакции крыс. Одна, например, веревку, подтягиваемую зубами и одной передней конечностью, прижимала другой как прессом, а иногда, осуществляя визуальный контроль за движением качелей, уже не вставала на задние лапы, отрывая передние от полки, а просто тянулась всем телом вверх, удерживая веревку под передней конечностью. Другая крыса вообще перестала зрительно контролировать перемещение качелей, она перебирала зубами и лапой веревку, не отпуская ее до тех пор, пока не раздавался щелчок при заклинивании качелей у полки. Крыса быстро переходила на них, и качели под тяжестью животного снова приходили в движение, перемещая его в сторону полки с пищей.

Хорошо известны опыты В. Келера (1930) с шимпанзе, которые доставали высоко подвешенную приманку, пододвигая под нее ящик и даже строя из ящиков пирамиду. Сравнительно недавно аналогичные опыты были проведены с крысами (Трошихин и др., 1979). Оказалось, что они способны самостоятельно научиться подтаскивать кубик, взявшись зубами за кольцо, прикрепленное к нему, к высоко расположенному кормовому столику, и уже с кубика запрыгивать на этот столик за кормом. Авторы подробно описывают процесс двигательного анализа ситуации, осуществлявшегося крысами, отмечают наличие постоянного зрительного контроля за изменениями в пространственном расположении кубика, перемещаемого самими животными. Более того, когда условия опыта были изменены — вместо кубика дали несколько низких плоских коробочек — одна из всех подопытных крыс продемонстрировала еще более сложное поведение. Она сначала подтащила к кормовому столику одну коробочку и пыталась с нее прыгнуть за кормом, затем через некоторое время подтащила вторую и стала ее поднимать на первую. Однако получившаяся в результате конструкция оказалась очень неустойчивой. После ряда падений с нее крыса отказалась от попыток достать корм.

Обобщая имеющиеся данные о сложных формах поведения крыс, можно, следовательно, заключить, что они способны в ходе собственной деятельности в новой для них предметной ситуации справляться с такими задачами, решение которых подготавливается действиями, лишенными сами по себе биологической значимости (подтаскивание кубика, подтягивание лестницы, качелей, манипулирование затвором). Биологическое значение этих действий устанавливается в результате отражения животными объективных отношений между предметами. При этом особую роль приобретает способность крыс обращать внимание на то, что они делают, благодаря чему становится возможным отражение причинно-следственных отношений. Торндайк (Thorndik, 1898) считал, что усиление этой способности у животного и есть не что иное, как возрастание степени его интеллекта. Отражая взаимосвязь между своим поведением и изменениями в ситуации, в том числе и теми, которые явились результатом их собственных действий, крысы, как показано в ряде работ, способны предвидеть дальнейшее развитие событий и в соответствии с ним осуществлять те или иные действия. Например, в опытах Л.М. Дьяковой и др. сотрудников лаборатории Л.В. Крушинского установлено, что пасюки способны к экстраполяции направления перемещения корма — они при первом предъявлении задачи в 82% случаев обходят ширму в направлении движения кормушки (Крушинский, 1977). В других экспериментах (Self, Gaffan, 1983) крысы, получавшие в последовательных побежках разное количество пищевых таблеток (10-1-0 или 0-1-10), бежали с большей скоростью в том случае, если их ожидало большее подкрепление, а из двух отсеков лабиринта, где они получали подкрепление, выбирали тот, где количество пищи было меньшим, но постоянным, предпочитая его тому, в котором подкрепление было большим по объему, но непостоянным (Steinhauer, 1984). <...>

Анализируя элементарную познавательную деятельность крыс, процесс «приобретения элементарного знания окружающего мира» (Анциферова, 1961), нельзя не остановиться на присущей им способности к приобретению опыта посредством подражания. Если рассмотреть описанные в литературе случаи подражания с учетом классификации, предложенной К.Э. Фабри (1974, 1976), можно отметить наличие у них самых разнообразных форм аллеломиметического поведения, т.е. поведения, при котором крысы подражают видотипичным действиям сородичей. Интересным примером такого поведения может служить поведение, наблюдавшееся И.Р. Мерзликиным (1966). Описывая охоту пасюков на лягушек, он отмечает, что хотя добывали крысы лягушек всегда в одиночку, однако ныряние и поимка жертвы одной особью всегда побуждали вторую крысу бросать свое прежнее занятие (умывание, обследование берега и пр.), бежать к воде и тоже нырять. Здесь одно животное стимулируется другим к совершению действий по добыванию пищи, освоенных ранее. В научении при помощи подражания К.Э.Фаб- ри выделяет облигатное имитационное научение, когда животные путем подражания научаются выполнять жизненно необходимые действия из обычного поведенческого «репертуара» своего вида, и факультативное имитационное научение, высшим проявлением которого считается решение задач путем подражания, когда у животного-«зрителя», наблюдавшего действия другой особи, направленные на решение соответствующей задачи, значительно ускоряется последующее научение. В лабораторных экспериментах на крысах с применением методики «актер- зритель» было показано, что эти животные способны научаться путем подражания решению различных локомоторных и манипуляционных задач.

В работе Миллера и Долларда (Miller, Dollard, 1941) крысы должны были научиться следовать за особью, обученной ранее, в тот же отсек Т-образного лабиринта, а в другой серии опытов — не следовать за этой крысой, а направляться в противоположный отсек. До получения подкрепления обучающиеся особи не проявляли четкой тенденции следования или не следования за крысой-лидером. При введении подкрепления быстро устанавливалась условная связь и вырабатывался необходимый навык — направляться вслед за лидером или в противоположный отсек. Показательно, что имел место широкий перенос навыка в другие ситуации: замена одного лидера другим, перемена мотивации (с голода на жажду), помещение в иную экспериментальную установку. В другом исследовании, наблюдая за другими особями, крысы должны были научиться нажимать на педаль и затем бежать в другой конец камеры за подкреплением (Oldfield-Box, 1970). В одной серии «зрители» наблюдали за «актерами», не имея возможности сразу же повторить их действия. В другой — «зрители» могли бегать (в своем отсеке) вслед за «актером», хотя педаль и подкрепление отсутствовали. Было показано, что кры- сы-«зрители» фиксируют внимание на действиях «актера», причем проявляют тенденцию следовать параллельно движению актера (во второй серии). При этом крысы из второй серии в контрольных опытах научились решать задачу быстрее, чем из первой, но в обоих случаях результаты у них были гораздо лучше, чем у крыс, которые вырабатывали этот навык индивидуально. Аналогичные данные были получены и в экспериментах, где животные должны были решать задачу с отодвиганием дверцы (Da Pos, Manusia, 1979).

В исследовании К.Э. Фабри и Г.Г. Филипповой (1982) в сравнительном плане изучалась способность к научению по подражанию у крыс и золотистых хомяков, животные должны были научиться опускать корзину с кормом, вращая передними лапами барабан. Как и в работе Олдфилд-Бокс (Oldfield-Box, 1970) было отмечено, что крысы-«зрители», обращая внимание на действия «актера», особенно, если он начинал манипулировать барабаном и кормовой корзинкой, подбегали к перегородке, залезали на нее или смотрели на актера сквозь стекло в нижней части перегородки. Примечательно, что хомяки-«зрители» в аналогичной ситуации не реагировали на действия хомяка-«актера», что, несомненно, связано с одиночным образом жизни хомяков в отличие от семейно-группового у крыс. Контрольные опыты показали, что введение в ситуацию научения новому способу добывания пищи крысы, уже владеющей этим способом, значительно ускоряет выработку навыка у необученных крыс. У хомяков же достоверных различий в скорости научения животных по подражанию и индивидуально не выявлено. Для нас представляет особую ценность то, что в работе были зафиксированы детали поведения крыс-«зрителей» в первом опыте по научению. Во-первых, в поведении большинства «зрителей» сразу проявилась связь между собственными действиями с барабаном и подкреплением, чего не отмечалось на этом этапе у крыс- «актеров», обучавшихся индивидуально. Во-вторых, действия «зрителей» с барабаном носили правильный характер с самого начала — крысы сразу начинали именно крутить его передними конечностями, а не грызть, трогать передними конечностями, ощупывать вибриссами, обнюхивать, как это делали поначалу «актеры». Авторы справедливо отмечают в связи с такими фактами, что возможность наблюдать правильные действия другой особи не просто способствует направлению внимания крысы на нужную деталь установки, но и помогает освоить адекватный способ действия с ней. Анализируя с позиций зоопсихологического подхода процесс научения в данной ситуации, авторы указывают на существенное различие в характере ориентировки «зрителей» и «актеров» в ней на основе психического образа. Вероятно, что для осуществления нового действия на основе подражания, животное должно построить адекватный образ ситуации, отражающий и условия действия, и способ действия, и результат, а потом уже самостоятельно действовать на основе этого образа. Коррекция собственных действий в таком случае может происходить в соответствии с уже имеющимся образом. То есть, подражающее животное действует на основе правильного образа, а при индивидуальном обучении — напротив, на основе, если можно так выразиться, «образа проб и ошибок», формирующегося с самого начала процесса обучения и постепенно приобретающего признаки адекватности данной конкретной предметной ситуации.

Для того, чтобы отделить влияние на обучение имитационных способностей крыс от влияния, вызванного просто присутствием другой особи, проведены специальные эксперименты (Zental, Levin, 1972). Одинаковые камеры «актера» и «зрителя» были разделены прозрачной перегородкой. Крысы-«зрители» обучались в одной из четырех ситуаций: 1) наблюдали «актеров», выполняющих нажатие на педаль и получающих подкрепление; 2) наблюдали «актеров», только получающих корм; 3) наблюдали «актеров», не выполняющих нужного действия и не получающих корма; 4) наблюдали пустую камеру без «актера». Результаты показали, что в первой ситуации, где имеет место и обучение по подражанию и «социальное» облегчение (ускорение обучения в присутствии другой особи) обучение произошло быстрее, чем в остальных трех. Во второй ситуации, где есть только «социальное» облегчение, обучение было менее эффективно, чем в первой, но более эффективно, чем в четвертой — где «зритель» наблюдал пустую камеру. В

третьей ситуации обучение было самым медленным — здесь неадекватное поведение «актера» тормозило выработку навыка у «зрителя».

Факультативное имитационное научение, следовательно, позволяет крысам освоить достаточно сложные навыки в сравнительно короткий срок, причем сделать их достоянием если не всех, то значительной части особей данной группировки. К сожалению, увидеть этот процесс в условиях естественного обитания крыс почти невозможно. Выше мы ссылались на личное сообщение А.И. Милютина, проводившего систематические наблюдения за поведением крыс, обитавших на территории зоопарка. Он отметил, что после того, как некоторые из них освоили эффективный способ выхода из верши, навык очень быстро распространился среди других особей, и ловить крыс вершей стало бесполезно, хотя животные заходили внутрь за кормом. Возможно, что факультативное имитационное научение играет определенную роль в тех случаях, когда крысы встречаются с необходимостью освоить новый способ добывания пищи, требующий от них достаточно сложно организованной деятельности.

Все же, вероятно, в повседневной жизни крыс большую роль играет не факультативное, а облигатное имитационное научение. В частности, оно является важным элементом распознавания крысятами съедобных пищевых объектов. Было показано (Galef, Clark, 1971), что детеныши, когда покидают гнездо, следуют за взрослыми крысами и едят то же, что они. Результатом научения является избега-. ние всякого другого корма, с которым они раньше не встречались. В другом эксперименте установлено, что взрослая особь, наблюдавшая, какой из двух новых видов корма поедала другая крыса, затем предпочитает тот же самый, причем такое предпочтение сохраняется в течение пяти дней (Strupp, Levitsky, 1984).

Резюмируя все сказанное выше относительно способности крыс к обучению посредством подражания, можно, следовательно, утверждать, что эта способность является важным механизмом поведенческой адаптации крыс, особенно в условиях антропогенной среды. Это позволяет пасюкам осваивать новые ситуации в более короткий срок, и с меньшим числом ошибок, а, следовательно, и с меньшей потерей численности популяции, что имеет особое значение для данного вида в условиях систематических мероприятий, проводимых человеком для ограничения численности крыс. <...>

<< | >>
Источник: Н.Н.Мешкова, Е.Ю.Федорович. Хрестоматия по зоопсихологии и сравнительной психологии / Ред.-сост. Н.Н.Мешкова, Е.Ю.Федорович. 4-е изд. — М.: УМК «Психология»; Московский психолого-социальный институт,2005. — 376 с.. 2005

Еще по теме Н.Н. Мешкова, М.И. Шутова ОСОБЕННОСТИ ПСИХИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СЕРОЙ КРЫСЫ[VII]:

  1. ГЛАВА 4. ОСОБЕННОСТИ ПРАКТИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СОЦИАЛЬНОГО ПЕДАГОГА В КОРРЕКЦИОННОМ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОМ УЧРЕЖДЕНИИ
  2. Особенности и задачи патопсихологического исследования.
  3. Изменения психической деятельности при хронических соматических заболеваниях.
  4. Возрастные особенности психического развития при аутизме
  5. Особенности психического развития в дошкольном возрасте
  6. 6. Методики изучения содержательных особенностей познавательной деятельности школьников
  7. Особенности психического развития, выявленные в обследовании:
  8. Тема 8.Особенности ПР-деятельности
  9. Н.Н. Мешкова, М.И. Шутова ОСОБЕННОСТИ ПСИХИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СЕРОЙ КРЫСЫ[VII]
  10. ПОЛОЖЕНИЯ О ДВУХ ПРИНЦИПАХ ПСИХИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ 7
- Коучинг - Методики преподавания - Андрагогика - Внеучебная деятельность - Военная психология - Воспитательный процесс - Деловое общение - Детский аутизм - Детско-родительские отношения - Дошкольная педагогика - Зоопсихология - История психологии - Клиническая психология - Коррекционная педагогика - Логопедия - Медиапсихология‎ - Методология современного образовательного процесса - Начальное образование - Нейро-лингвистическое программирование (НЛП) - Образование, воспитание и развитие детей - Олигофренопедагогика - Олигофренопсихология - Организационное поведение - Основы исследовательской деятельности - Основы педагогики - Основы педагогического мастерства - Основы психологии - Парапсихология - Педагогика - Педагогика высшей школы - Педагогическая психология - Политическая психология‎ - Практическая психология - Пренатальная и перинатальная педагогика - Психологическая диагностика - Психологическая коррекция - Психологические тренинги - Психологическое исследование личности - Психологическое консультирование - Психология влияния и манипулирования - Психология девиантного поведения - Психология общения - Психология труда - Психотерапия - Работа с родителями - Самосовершенствование - Системы образования - Современные образовательные технологии - Социальная психология - Социальная работа - Специальная педагогика - Специальная психология - Сравнительная педагогика - Теория и методика профессионального образования - Технология социальной работы - Трансперсональная психология - Философия образования - Экологическая психология - Экстремальная психология - Этническая психология -